Жанр: Драма
Инь и ян
...аняется, выходит.
ДИКСОН: Ну вот. Как видите, убийство is out. Осталась только кража. Могу я спросить,
кого вы подозреваете?
ФАНДОРИН (рассеянно): Простите? А, я об этом еще не думал.
ДИКСОН: Как так? Но веер необходимо найти!
ФАНДОРИН: Где вы научились русскому?
ДИКСОН: О, я всю жизнь путешествую. У меня principle: знать язык страны, в которой
нахожусь. Я могу говорить (загибает пальцы) французский, немецкий, итальянский,
испанский, португальский, польский, арабский, шведский. Всюду жил, всюду лечил.
ФАНДОРИН: И на востоке?
ДИКСОН: О да! Я могу говорить хинди, урду, малайский, даже суахили! Я жил два год
Восточная Африка.
ФАНДОРИН: Поразительно! А в Японии бывать не приходилось?
ДИКСОН: Нет.
ФАНДОРИН: Но по-японски тем не менее знаете.
ДИКСОН: What?
ФАНДОРИН: Перестали понимать по-русски? But nevertheless you do know Japanese.
Когда я сказал Mace по-японски, что не доверяю вам и чтобы он сходил за флягой, вы
немедленно заявили, что фляга разбилась. Что из сего следует? Несколько выводов, а
именно (на секунду задумывается) восемь. Вы хотели избежать повторного анализа. Это
раз. Стало быть, сказали мне неправду - в коньяке яд. Это два. Разбить или выкинуть
флягу вы не догадались - иначе не заявили бы столь поспешно, что она разбита. Это три.
Да если и разбили, для анализа много жидкости не нужно - хватит крошечной капельки с
пола. Молчите? Хорошо, продолжаю. По-японски вы понимаете, а значит, про Японию
тоже солгали. Это четыре. Вы там были, и, кажется, я догадываюсь, с какой целью.
Покойный Сигизмунд Борецкий рассказывал мне о конкурентах, тоже охотящихся за
волшебным веером. Вы ведь из их числа? Это пять. И сюда, в усадьбу, вы попали
неслучайно. Узнав, кому достался веер, тоже перебрались в Россию. Ждали своего часа. А
тут кстати и объявление в газете (показывает свиток, полученный от Масы). Это шесть. В
этом свете смертельная болезнь Сигизмунда Борецкого выглядит крайне подозрительно.
Я буду требовать эксгумации. Это семь. А уж то, что вы отравили Казимира Борецкого, и
вовсе не вызывает сомнений. Это восемь. Таким образом, я обвиняю вас в двойном
убийстве!
Во время этого монолога Фандорин наступает на Диксона, а тот пятится вглубь сцены.
ДИКСОН: No, for God's sake! Я не убивал мой patient! Я... я просто плохо его лечил! За
это можно отобрать мой doctor's license, но я не убивал! И Казимир Борецкий убил не я!
ФАНДОРИН: Вам будет трудно опровергнуть улики. Пойду, займусь коньяком.
Поворачивается спиной к доктору.
ДИКСОН: Не надо улики! Я знаю, кто убивал! Я скажу, я всё скажу!
В это время тень в окне, на которую зрители давно уже перестали обращать внимание
и считали неодушевлённым предметом, оживает. Вспышка, выстрел, тень исчезает.
Фандорин спиной к окну, и поэтому не сразу понимает, что произошло.
Доктор с криком падает. Фандорин бросается к нему.
ФАНДОРИН: Что? Молния? (Нагибается, хватает доктора за плечи.) Кровь! (Втягивает
носом воздух.) Порох!
Кидается к открытому окну, за которым шумит дождь. Пробует перелезть через
подоконник, но со сломанной рукой у него не получается. Тогда отбегает в середину
комнаты, разбегается и выпрыгивает в окно.
Яркая вспышка, грохот грома.
Конец первого действия.
Второе действие
1. В темноте
Перед занавесом. Полная темнота. Громкий шум дождя и ветра. Раскаты грома, но
зарниц и молний нет.
Крик Фандорина: Стой!
Вспышка выстрела.
Топот бегущих ног.
2. Все мокрые
Шум грозы становится приглушённым фоном. Занавес открывается.
В гостиной Фандорин, он стряхивает с плеч и волос брызги дождя. На полу у окна
лежит прикрытое тёмной скатертью тело.
Входит нотариус. Он в халате и шлёпанцах.
СЛЮНЬКОВ: В чём дело? Зачем ваш японец меня поднял? Я уже лёг.
ФАНДОРИН: Разве вы не слышали выстрелы?
СЛЮНЬКОВ: Я слышал раскаты грома. А что, были выстрелы?
Входит Инга. Она в пеньюаре. Волосы замотаны полотенцем.
ИНГА: Господи, что ещё стряслось?
ФАНДОРИН: Чрезвычайное событие. У вас... м-мокрые волосы?
ИНГА: Да, помыла перед сном.
Входит Ян в блестящей от воды крылатке.
ЯН: Что? Нашли веер? Шёл через двор, услышал крики.
ФАНДОРИН: Что вы делали во дворе? Ночью, под дождём?
ЯН: А вы думали, я преспокойно спать лягу? После того, как у меня миллион стащили?
Да я уже и дом, и флигель, и двор обошёл. Прикидывал, где искать...
Входят супруги Борецкие. За ними Маса, встаёт у дверей, сложив руки на груди.
ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Это совершенно невыносимо! Когда закончится этот
кошмар? Инга, что это такое? Немедленно иди в свою комнату и не возвращайся, пока не
приведёшь себя в надлежащий вид!
ФАНДОРИН: У вас обоих мокрые туфли. Могу я узнать, почему?
Супруги переглядываются, молчат.
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ (отведя Фандорина в сторону, вполголоса): Эраст
Петрович, у Лидочки была истерика. Она выбежала в сад, под дождь. Я за ней, с зонтом.
Насилу уговорил вернуться... Только начала успокаиваться, и тут ваш азиат. "Давай
гостиная, быстро!" Ей-богу, можно бы и поделикатней...
Ян и Инга тоже отходят в сторону.
ИНГА: Мама права... Я в таком виде. Слуга Эраста Петровича чуть не выволок меня из
комнаты. Не смотри на меня.
ЯН (рассеянно): В каком виде?
ИНГА (показывая на полотенце): Ну вот это...
ЯН: Довольно красиво, похожа на турчанку. И платье такое, с кружевами...
ИНГА: Господи, ты хоть что-нибудь замечаешь кроме своих кроликов?
ЯН (глядя поверх её плеча на лежащее тело): Да... Например, вот это. (Показывает
пальцем.)
Инга оборачивается и вскрикивает.
ЯН: Послушайте, особенный чиновник, это уж чересчур. Зачем вы снова притащили
сюда папашу? Он, конечно, был существом малопочтенным, но всё же...
Слюньков, стоящий ближе всех к телу, оборачивается и шарахается в сторону.
Лидия Анатольевна ахает.
ФАНДОРИН: Это не ваш отец.
ЯН: Что-что? (Оглядывается на Ингу.) Старик не был моим отцом? Но откуда вы-то
можете знать такие интимности?
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Казимир не отец Яна?
ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Даже если так, зачем нужно было снова притаскивать сюда
мертвеца?
ЯН: Позвольте, кто ж тогда произвёл меня на свет?
ФАНДОРИН: Это мистер Д-Диксон.
ЯН: Мой отец?! Англичанин?!
Всеобщее замешательство.
ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Невероятно!
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: А где он? Где доктор?
ФАНДОРИН (теряя терпение): Вот он! Его убили!
ИНГА: Как убили? Зачем убили?
ФАНДОРИН: Чтобы он не выдал мне убийцу.
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Своего убийцу? Я ничего не понимаю...
Ян подходит к телу, приподнимает покрывало.
ЯН: В самом деле Диксон! И кровь на полу! Господи, доктор-то кому помешал?
ФАНДОРИН: Он не доктор. То есть, доктор, но не только доктор.
ЛИДИЯ АНАТОЛЬЕВНА: Эраст Петрович, вы говорите загадками.
Фандорин закрывает глаза, складывает перед собой ладони, наклоняет голову -
погружается в медитацию.
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Эраст Петрович!
Никакого ответа. Маса шипит, чтобы Фандорина не трогали. Все с испугом
оглядываются на японца.
ЯН (вполголоса): А наш чиновник-то... (Делает рукой жест у виска.) Не замечали?
Может, это он сам доктора?
ФАНДОРИН (тряхнув головой): Господа, прошу извинить невнятность изложения.
Четверть часа назад при мне убили человека, а потом чуть не застрелили и меня. Я был...
несколько в-возбуждён. Но теперь я совершенно спокоен. Итак. Мистер Диксон -
коллекционер, охотившийся за веером. Эго раз. Он причастен к смерти Сигизмунда и
Казимира Борецких. Это два. У него есть сообщник. Это три. Этот сообщник выстрелил в
Диксона через окно. Это четыре. Я пробовал его догнать, но во дворе темно. К тому же у
этого человека револьвер, а я безоружен. Никак не предполагал, что эта загородная ппоездка
может оказаться опасной.
ЯН: Так это Диксон украл веер! Мне следовало догадаться!
ФАНДОРИН (качает головой): Я только что был у него в комнате. Веера не обнаружил.
ЯН: Значит, нужно перевернуть вверх дном всю усадьбу!
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Ян, это наша усадьба, и я не позволю переворачивать её
вверх дном!
ИНГА: Ян, папа, как вы можете? Ведь человека убили!
СЛЮНЬКОВ: Господа, господа! Главное не в веере. И даже, простите, не в том, что
убили человека. А в том, что, если я правильно понял господина Фандорина, в доме
убийца.
Полная тишина.
ФАНДОРИН: Вы поняли совершенно правильно. Более того, вероятнее всего, убийца
сейчас находится в этой гостиной.
Присутствующие пугливо оглядываются, будто в комнате может прятаться кто-то ещё.
Потом смысл сказанного до них доходит, и они с ужасом смотрят друг на друга.
СТАНИСЛАВ ИОСИФОВИЧ: Но в доме кроме нас есть и слуги!
Из-за левой кулисы высовывается голова Аркаши - оказывается, он подслушивает.
ФАНДОРИН: Разумеется. Это только в британских уголовных романах слуга не может
быть убийцей, поскольку он не д-джентльмен. Мы же, слава Богу, живём в России, у нас
слуги тоже люди.... Но слугами занимается мой помощник.
СЛЮНЬКОВ (подойдя к Яну, вполголоса): Ян Казимирович, прошу извинить, что в
такую минуту... Но мне хотелось бы поскорее отсюда уехать. Вы вступаете в права
наследства. Не желаете ли воспользоваться услугами нашей фирмы?
ЯН: У меня ничего нет кроме этого чёртова веера, да и тот теперь ищи-свищи!
СЛЮНЬКОВ: Фирма "Слюньков и Слюньков" ведёт самые запутанные
наследственные дела, в том числе и по розыску утраченного наследства... Искать буду не
no-казённому (кивает в сторону Фандорина), а со всем пылом души. Как лицо
неравнодушное и рассчитывающее на справедливое вознаграждение. Вам только нужно
подписать поручение, что я уполномочен вами на розыски. Я и бумажечку подготовил...
(Достаёт из кармана халата листок. Обмакивает ручку в стоящую на столе чернильницу.)
Не угодно ли?
ЯН: Послушайте, Фандорин. Мне нужно с вами поговорить.
Слюньков идёт за ним.
СЛЮНЬКОВ: При розыске имущества берём комиссионные, но самые умеренные...
ЯН: Фандорин, мне нужна ваша помощь. (Слюнькову.) Послушайте, мне не до... Ладно,
давайте. Какая разница? (Подписывает поручение, едва в него заглянув.)
СЛЮНЬКОВ: Благодарю. Не пожалеете. А веер я вам всенепременно разыщу. Господа,
хоть утро вечера и мудренее, но я в Москву. Не останусь здесь более ни на минуту. Не
дадут коляски - пешком уйду...
ФАНДОРИН: Никто отсюда не уедет до прибытия полиции. Я отправил записку
исправнику. Прошу всех оставаться в своих комнатах. Считайте себя под домашним
арестом.
Нотариус и супруги Борецкие выходят в правую сторону, косясь на неподвижное тело.
Маса следует за ними.
Ян остаётся возле Фандорина. Инга задерживается в дверях, прислушиваясь к их
разговору. Из-за левой кулисы по-прежнему торчит голова Аркаши.
ЯН: Послушайте, Фандорин. Вы человек систематического мышления, это сразу видно.
Помогите мне найти веер. Куда, по-вашему, Диксон мог его спрятать?
ФАНДОРИН: Вы уверены, что это сделал именно Диксон?
ЯН: Вы же сами сказали, что он охотился за веером! Пока был жив дядя, добраться до
веера, наверное, было непросто. Но сегодня Диксону, наконец, представился случай.
Конечно, я не успел изучить усадьбу так хорошо, как он, но при беглом осмотре
обнаруживается только два места, где можно с лёгкостью спрятать что угодно: подвал и
чердак. На чердаке свален всякий хлам, а в подвале настоящий лабиринт - какие-то
переходы, закутки, чёрт ногу сломит. Я буду искать всю ночь, но и подвал, и чердак мне
не осмотреть. А утром дядя снова начнёт кричать, что это его собственность, что он не
позволит здесь хозяйничать. Дайте совет, блесните дедукцией! Куда мне идти: вверх или
вниз, на чердак или в подвал? Ну, что вы так смотрите? Я ведь не папаша, мне деньги не
на цыганок нужны, а на медицинские исследования. Вы ведь верите в науку и прогресс?
ФАНДОРИН: Б-безусловно. Но меня сейчас интересует не веер. Мне нужно найти
убийцу.
ИНГА (приблизившись): Ян! Я помогу тебе! Ты ищи наверху, а я буду искать внизу!
ЯН: Ночью? В доме, по которому бродит убийца? Ни за что. К чёрту веер вкупе с
прогрессом.
ИНГА: Ты не можешь мне запретить делать то, что я хочу. Я иду в подвал!
ФАНДОРИН: Сударыня, постойте. Ян Казимирович прав. Вам нельзя туда ходить...
ЯН: Фандорин, только вы можете её остановить! Подскажите, где нужно искать? Ну
же, давайте! "Это раз, это два, это три".
ФАНДОРИН: Не знаю.
ИНГА: Тогда...
Идёт к выходу.
ФАНДОРИН: Нет! Идите и запритесь у себя в комнате! Я сам осмотрю п-подвал.
ЯН: И будете искать как следует?
ФАНДОРИН: Не беспокойтесь. Если веер там, я его найду.
Занавес слева закрывается, справа открывается.
3. Ушел!
Аркаша выволакивает за руку Глашу.
АРКАША: Вот вы какие, Глафира Родионовна! На кого променяли-с? На идолище
поганое, на язычника-с! А это грех-с, перед отечеством и Господом Богом! За это вас
черти на том свете на сковороду посадят! Голым профилем-с!
ГЛАША: Довольно совестно вам, Аркадий Фомич, про мой профиль такое выражать!
Не ваша забота. И руку пустите, больно!
АРКАША: Не моя забота? Эх вы, Евины дочки. Глядите, после не пожалейте. Это я
сегодня никто, лакей-с, а завтра, может быть, стану всё. Захочете ко мне подластиться, а я
на вас и не гляну-с. Не пара вы мне будете.
ГЛАША: Что это вы так загордились-то? С каких барышей?
АРКАША: Об том вам знать незачем-с. А только упускаете вы, Глафира Родионовна,
своё счастье. (Наступает на неё.) Говорите правду, как на святой исповеди: тискались с
косорылым?
ГЛАША: У самого у вас рыло накось! И дух изо рта! А Масаил Иваныч мужчина
чистенький, гладкий!
АРКАША: Вот ты как? Гулящая!
Замахивается на неё, Глаша с визгом закрывает голову руками.
Из-за кулис выскакивает Маса, воинственно шипя и выставив вперёд руки.
Аркаша отбегает.
АРКАША: Не моги драться! Нет такого закона, чтоб басурманы русского человека
ногами по харе мордовали!
МАСА: Давать вопрос.
АРКАША: Вопрос можно, только руки прибери. И коленками не приседай.
МАСА: Арукася и докутору Диксон друзья?
АРКАША: Чево? Какой они нам друг! Они сами по себе, мы сами по себе.
ГЛАША (всхлипывая): Брешет он! Чуть не каждый вечер к англичанину ходил.
Сколько раз мне хвастался! Масаил Иваныч, он меня за плечо! Больно! (Планет.)
МАСА (Аркашё): Вести господин. Дерать допрос.
Подходит к Глаше, достаёт свой свиток, отрывает клочок, вытирает ей слёзы.
Жалостно цокает.
Аркаша пятится к краю. Поворачивается, хватает стул, бросает вверх, так что стул
улетает за кулису. Звон разбитой лампы. Свет на сцене гаснет. Топот ног.
Крик МАСЫ: Томарэ!
Крик ГЛАШИ: Масушка! Не пущу! Страшно!
4. В подвале
В темноте занавес понемногу открывается слева направо.
Это подвал - сцена поделена перегородками на шесть или семь отсеков, имитирующих
подвальные коридоры. За то время, когда занавес доползёт до правой кулисы, в правой
части сцены тоже должны быть установлены перегородки.
Сначала на сцене совсем темно.
Потом раздаётся скрип заржавленных петель, слева сочится тусклый свет. Выходит
Фандорин с фонарём в руке. Медленно уходит вглубь первого отсека, светя то вправо, то
влево. Потом, обогнув перегородку, движется в сторону зрительного зала. Доходит до
просцениума, обходит перегородку, снова идёт вглубь сцены.
Тем временем занавес открыт уже до правой кулисы. В самом правом отсеке виден
силуэт сидящего на корточках человека со свечой. Одет человек в нечто длинное,
платьеобразное. Кто это, не видно, потому что человек сидит спиной к залу.
Вот человек поднялся, держа под мышкой что-то узкое и длинное. Идёт по своему
отсеку вглубь сцены, огибает его, перемещается в соседний отсек.
Некоторое время они с Фандориным движутся навстречу друг другу, играет МТЗ, но
лица человека по-прежнему не видно.
Фандорин спотыкается обо что-то, чертыхается.
Человек со свечой замирает на месте. В правой части сцены становится темно.
Фандорин продолжает свой путь, светя фонарём то вправо, то влево.
Вот он вошёл в отсек, где спрятался неизвестный.
Видно, что тот лёг на пол и прижался к перегородке, его почти не видно.
Фандорин проходит мимо, не заметив спрятавшегося. Углубляется внутрь отсека.
Тогда лежащий бесшумно встаёт и ныряет в отсек, расположенный слева. Похоже, что
ему удалось ускользнуть. Он опять зажигает свечку. Бесшумно удаляется от Фандорина.
В это время снова скрипит дверь. Слева в подвал входит Маса. У него в руке тоже
фонарь.
МАСА: Данна! Доко дэс ка?
ФАНДОРИН: Маса? Коко да! Доосита но?
Фандорин и Маса движутся друг другу навстречу. Занавес понемногу сдвигается слева
и справа. Неизвестный снова задувает свечу, мечется между двумя огнями.
Маса и Фандорин входят в отсек, где находится неизвестный, одновременно с двух
сторон.
Свет двух фонарей сливается, в отсеке делается светло.
Видно, что неизвестный - это Слюньков в халате. Он прижимает к груди длинный
свёрток.
Занавес с двух сторон сдвигается, так что открытым остаётся только освещенный
отсек.
ФАНДОРИН: Слюньков? Что вы здесь делаете?
СЛЮНЬКОВ (дрожащим голосом): А... а вы?
ФАНДОРИН: Ищу пропавший веер.
СЛЮНЬКОВ: Я... я тоже.
ФАНДОРИН: Вижу, вы его уже нашли.
Отбирает у нотариуса свёрток.
СЛЮНЬКОВ: Да! Я его нашёл! И как раз нёс владельцу!
ФАНДОРИН: Даже успели завернуть в газету и обмотать бечёвкой.
СЛЮНЬКОВ: Он так и был, завёрнут...
ФАНДОРИН (разворачивает газетную бумагу, в которой картонный футляр, из футляра
вынимает веер, смотрит на него мельком, передаёт футляр Масе, а сам разглядывает
газету): Ну да, во вчерашний номер "Юридического вестника". Должно быть, кто-нибудь
из слуг выписывает.
СЛЮНЬКОВ: Мне не нравится ваша ирония! Можете намекать на что угодно, но
существует презумпция невиновности. Я утверждаю, что пришёл сюда в поисках
похищенного имущества, поиск которого мне доверен законным владельцем. Пропавшее
имущество найдено, я намереваюсь вернуть его Яну Казимировичу Борецкому, о чём
официально и заявляю.
ФАНДОРИН: Хорошо. Ваше заявление принято. А теперь давайте пройдём к вам в
комнату и проверим, суха ли ваша одежда и обувь. Мне ещё давеча показалось странным,
что вы вышли в гостиную в халате и ш-шлёпанцах, хотя хватило бы десяти секунд, чтобы
надеть сюртук и штиблеты. (Масе.) Дзю-о моттэ инай ка то тасикамэтэ.
Маса быстро ощупывает нотариуса.
СЛЮНЬКОВ: Что вы... что он делает?
ФАНДОРИН: Ищет револьвер.
Маса достаёт из карманов нотариуса листок бумаги.
МАСА: Корэ дакэ дэс.
Фандорин разворачивает бумагу.
СЛЮНЬКОВ: Вы не имеете права...
ФАНДОРИН: Очень интересно. "Я, Ян Казимирович Борецкий, доверяю поверенному
Степану Степановичу Слюнькову вести дело о наследстве, причитающемся мне по смерти
моего отца, а в вознаграждение передаю вышеуказанному С.С. Слюнькову веер, ранее
принадлежавший моему дяде Сигизмунду Иосифовичу Борецкому и отныне становящийся
законной собственностью С.С.Слюнькова. Подпись: Ян Борецкий". Тут и число есть.
Сегодняшнее. Какой щедрый подарок. В награду за ведение дела о наследстве отдать
нотариусу всё наследство ц-целиком... Знаете что, давайте поднимемся на чердак.
Перемолвимся парой слов с дарителем.
СЛЮНЬКОВ: Не нужно! Умоляю, не нужно! Я всю жизнь честно... тридцать лет
поверенным... Бес попутал... Всё расскажу, всю правду, только не погубите! Если
откроется, это позор, суд, разорение! Только останется, что в петлю! У меня жена в
водянке! Дети! Четверо! Бесовское наваждение! Не устоял!
ФАНДОРИН: Зачем вы украли веер? Захотели богатства и славы?
СЛЮНЬКОВ: Что вас так удивляет? Я ведь тоже человек, а не параграф. И у меня есть
свои
мечты... Я всегда был практиком, в облаках не витал, но иногда так захочется чуда.
Твердишь себе год за годом: нет никаких чудес, есть только завещания, векселя, выкупные
обязательства. И вдруг - веер. Ведь жизнь уходит. Вы молодой, вам не понять. Однажды
очнёшься, а тебе пятьдесят. И думаешь: что - это всё? Дальше только сахарная болезнь,
поездки на воды, старость и смерть? Когда вы рассказали про Инь и Ян, у меня будто
лопнуло что-то в голове... какая-то струна оборвалась. Потом вдруг молния, кромешная
тьма. Клянусь, руки сами схватили веер и сунули под сюртук. Я так испугался! А когда
зажёгся свет, отдавать веер было уже поздно...
ФАНДОРИН: Ну да. Оставалось только спрятать его в подвале и под шумок подсунуть
Яну Казимировичу фальшивую дарственную. Дарственная-то вам зачем?
СЛЮНЬКОВ: Ну как же! Вы сами говорили - веер исполняет желания только
законного владельца.
ФАНДОРИН: Думали фальшивкой Будду обмануть? Маса, сэнсу-о. (Маса достаёт из
футляра веер, протягивает.) Ну что ж, попробуйте, помашите. Слова молитвы помните?
СЛЮНЬКОВ: Всё время их твержу... Вы в самом деле... позволите?
Фандорин жалостно кивает. Они с Масой, переглянувшись, наблюдают.
Слюньков роняет веер на пол - так дрожат руки. Быстро поднимает, раскрывает.
СЛЮНЬКОВ: Голова кружится... В глазах темно... Господи Иисусе... (Испуганно.) Нетнет,
не "Иисусе"! (Разворачивает веер сначала белой стороной наружу.) Для мира хорошо
- вот так. (Переворачивает.) Для себя хорошо - вот этак. Не смотрите на меня так, я не
святой, а самый обычный человек... Мир большой, если ему станет немножко хуже, он и
не заметит... (Крестится. Поёт, качая в такт веером.) "Нам-мёхо рэнгэ-кё. Нам-мёхо рэнгэкё.
Нам-мёхо рэнгэ-кё. Нам-мёхо рэнгэ-кё. Нам-мёхо рэнгэ-кё. Нам-мёхо рэнгэ-кё. Наммёхо
рэнгэ-кё. Нам-мёхо рэнгэ-кё".
Нотариус замирает, ощупывает свое лицо, шлепает себя по темени, смотрит на руки,
озирается вокруг. Маса отбирает веер, укладывает его в коробку, кладёт коробку в карман.
Пауза.
СЛЮНЬКОВ: Морщины? Щёки висят! Никуда не делись! Лысина! А как же молодость
и красота? Эраст Петрович, во мне что-нибудь изменилось?
ФАНДОРИН: Да. Побагровели весь... Стыдно, Степан Степанович. С этим веером все
будто с ума посходили.
Слюньков со стоном падает навзничь.
Фандорин наклоняется над ним.
ФАНДОРИН: Ну вот, кажется, до к-кондрашки донервничался, жертва суеверий.
МАСА: Дан на, карэ дэ ва аримасэн. Арукася то Диксон ва симэсиавасэтэ ирун дэс ё!
Арукася-о нигаситэ симаимасита. Моосивакэ аримасэн...
ФАНДОРИН: Лакей в сговоре с Диксоном?... Что ж ты раньше не сказал? (Делает
порывистое движение, чтобы бежать к выходу. Останавливается.) Чёрт, не бросать же его
здесь.
Пробует поднять нотариуса, но мешает рука в гипсе.
ФАНДОРИН: Тэ га... Дэ ва, таному.
Маса берёт Слюнькова под мышки, тащит.
Фандорин выходит на просцениум, и занавес за его спиной смыкается.
5. Содом и Гоморра
Перед занавесом.
Фандорин поворачивается, идёт к кулисе, навстречу ему выходит Инга.
ФАНДОРИН: Вы не спите?
ИНГА: Разве уснёшь? Места себе не нахожу. Все затаились по комнатам. Время будто
остановилось. Так захотелось хоть с кем-нибудь словом перемолвиться... Вышла в
коридор. Там двери спален, одна за другой. Господи, думаю, ведь это комната дяди
Казимира. Он там сейчас на столе лежит, мёртвый, с разрезанным животом. Отбежала к
следующей двери. Только перевела дыхание, и вдруг ударило: а это же комната мистера
Диксона. Тоже мертвец! И так мне жутко стало! Бросилась стучать в следующую дверь,
сама не знаю, зачем. Там остановился нотариус, он-то вроде бы жив. Стучу - ни звука.
Тишина. Мёртвая! Дальше мамина комната. Думаю, если и там тихо-с ума сойду. Стучу -
безмолвие. Сон, кошмарный сон! Перебегаю к двери отца. Молочу уже кулаками, со всей
силы. И тут наконец отклик. "Немедленно уходите! Я позову на помощь!" Я ему: "Папа,
это я, Инга!" А он: "Иди к себе и запрись!" Так и не открыл... И Яна нет... Всё ищет свой
веер. Меня с собой не взял... С ним было бы не страшно...
ФАНДОРИН: Надо сказать ему... Нет, сначала с лакеем.
С другой стороны сцены появляется Фаддей с канделябром в руке.
ФАДДЕЙ (бормочет): Всё носются, всё бегают. Ночь-полночь, угомона на них нет. Ни
"доброй вам ночи, Фаддей Поликарпыч", ни "моё почтение"...
ФАНДОРИН: Послушайте, Фаддей Поликарпович, моё почтение. Проводите-ка меня в
комнату вашего п-помощника Аркадия. У меня до него срочное дело.
ФАДДЕЙ: Проводить можно, чего не проводить.
ФАНДОРИН: Где он живёт?
ФАДДЕЙ: Известно где, во флигеле.
ФАНДОРИН: Сударыня, вам следует и в самом деле вернуться к себе. Ничего не
бойтесь, дело идёт к развязке. (Фаддею.) Ну, ведите.
ФАДДЕЙ: Свести можно. Только Аркашки там нет.
ФАНДОРИН: А где же он?
ФАДДЕЙ: Наверх побег. (Показывает пальцем вверх.)
ФАНДОРИН: Куда наверх?
ФАДДЕЙ: Кто его знает. На лестнице налетел, как скаженный. Ни "здрасьте вам,
Фаддей Поликарпыч", ни "доброй вам ночи". Чуть с ног не сшиб...
ФАНДОРИН: Чердак!
Бежит.
ИНГА: Что чердак? Боже, Ян!
Бросается следом за Фандориным.
ФАДДЕЙ (глядя им вслед): И эти бегать. Содом и Гоморра!
6. На чердаке
Слева открывается часть занавеса. Это лестничная площадка перед чердачной дверью.
Через оконце проникает тусклый свет.
Фандорин, за ним Инга.
ФАНДОРИН: Заперто! Кто запер? Ян или..?
ИНГА (бросается к двери, стучит в нее): Ян! Ян! Ты меня слышишь? Ян, открой!
Раздаётся выстрел, потом шум, грохот.
Инга отчаянно кричит.
Фандорин разбегается, бьёт плечом в дверь. Дверь слетает с петель. Занавес сдвигается
вправо.
ФАНДОРИН: Чёрт! Рука! (Сгибается в три погибели, обхватив загипсованную руку.)
Инга бежит вперёд одна.
Занавес едет вправо, постепенно открывая чердак. Там на заднем плане свален всякий
хлам, свет проникает через несколько круглых окошек. Свет постепенно становится ярче.
Видно, что на полу двое: Ян и Аркаша. Они вцепились друг в друга мёртвой хваткой.
Рядом валяется револьвер. Лакей сильнее. Вот он оказался сверху. Противники держат
друг друга за руки.
Инга с криком кидается на Аркашу, хватает его за плечи. Тот отталкивает её, она
падает. Воспользовавшись тем, что освободилась одна рука, Ян дотягивается до
револьвера, хватает его и стреляет в Аркашу.
Тот опрокидывается на пол.
ИНГА: Ты цел? Цел?
ЯН (садясь): Кажется, да... Хоть и не пойму, как это мне удалось.
К ним приближается Фандорин, нянчя ушибленную руку.
ЯН (поднимается на ноги): Вот, полюбуйтесь...
Показывает на труп.
ФАНДОРИН: Как это произошло?
ЯН (тяжело дыша): Рылся тут в старом хламе, искал этот треклятый веер. Вдруг слышу
- дверь. И засов лязгнул. Я сначала подумал, это вы. А это он... "А! - кричит. - За веером
пришёл! Будет тебе сейчас веер!" Бросился. Револьвером размахива
...Закладка в соц.сетях
