Жанр: Словарь
Социокультурный словарь
...вотрется в доверие", является отдаленной
донаучной предпосылкой познания амбивалентности. Вера в обман коренится в
инверсионных закономерностях мышления и деятельности, вытекает из ее
несводимости к индивидуальному опыту личности и непосредственным явлениям.
Открывает возможность того, что это явление совсем не то, за что оно себя
непосредственно выдает, что оно - оборотень. Шпиономания, страх перед
Массовым предательством, изменой, заговорами, тайными организациями на фоне
мизерного исторического опыта формирования в стране таких организаций
является реликтом древней формы культуры.
Либеральная культура, не отрицая возможности О., предательства, шпионажа
и т. д., однако, рассматривает его как один из видов уголовного
преступления, т. е. как нечто, подлежащее доказательству в судебной
процедуре, включая спор о фактах и праве, но не как методологию объяснения
истории, социальных явлений.
Инверсионное сознание отличает правду от лжи инверсионным образом,
некоторым выявлением признака, метки зла. Либерализм, диалог при этом
рассматривается как особо изощренный О., как попытка "отвести глаза",
"навести тень на ясный день". Правда в мифологическом сознании выступает в
абсолютной форме без полутеней. Иначе она - неправда. Отсюда, например,
провал Великих реформ, так как они не могли обеспечить идеальное состояние
общества. Крестьянство осталось недовольно, так как реформа, несмотря на
свой радикальный характер, не воплотила в жизнь утопический идеал.
Следовательно, она была О. "Способность" раскрывать О., т. е. видеть
"насквозь" истинную сущность за личиной в действительности является
способностью ничего не видеть, формировать иллюзии. В массовом сознании
постоянно складываются эти иллюзии, которые являются основанием для
социальной безответственности, для отстраненности от большого общества.
Правовед В. Д. Спасович писал в период Великих реформ: "когда закон издан,
все сомневаются в его исполнении; начнут его исполнять - тогда сомневаются
- будет ли исполнен во всей точности; когда введены какие-нибудь
учреждения, говорят: правительство уничтожит его учреждение при первом
удобном случае, как скоро увидит, что оно приносит для народа хорошие
плоды" (Стасюлевич М. М. и его современники в их переписке. Спб., 1911. Т.
1. С. 24). В условиях перестройки активизация древних представлений о
начальстве, номенклатуре как постоянном источнике О. толкает рассматривать
все прогрессивные мероприятия как очередной ловкий О., что одновременно
снимает с личности ответственность за происходящее, порождая дискомфортное
состояние.
ОБОРОТЕНЬ - представление о том, что любое фиксированное в культуре
явление может мгновенно превратиться в свою противоположность, в принципе -
в любую другую вещь. Оно вытекает из присущей культуре любого общества
способности рассматривать явление через опыт накопленной культуры, т. е.
опосредованно. При этом видимость явления и смысл могут не только не
совпадать, но и исключать друг друга. Близкий человек может обернуться
ведьмой, врагом, вредителем, колдуном, агентом империализма, сионизма,
скрытым евреем, подкулачником и т. д. Даже дерево может быть
замаскированным врагом. В традиционной культуре превращение в О. может
произойти совершенно неожиданно, через инверсию, в момент, когда
наблюдатель не видит явных признаков опасности. Человек оживет в опасном
заминированном мире, где любой шаг, любая мысль, любой ветерок могут
привести к взрывообразному оборотничеству. Спасение от О. лишь в особых
методах его разоблачения, на что способны лишь особые специалисты,
например, жрецы, идеологи, "органы" и т. д. Вера в существование О.
является одной из культурных предпосылок создания аппарата массового
террора, для массового доносительства. Возникновение массовой уверенности в
том, что явление, ранее бывшее комфортным, проявило себя как О., является
симптомом возникшего дискомфортного состояния.
В господствующей культуре либеральной цивилизации представление об О.
замещается научным представлением об амбивалентности культуры. О. в
либеральной цивилизации не может рассматриваться как объяснительный принцип
социальных явлений. Разоблачение О., опасных для общества, например
изменников,
- не результат озарения, не открытие очевидностей, но проблема, которая
должна каждый раз решаться на основе признания высокой ценности личности,
презумпции невиновности, в процессе судебного заседания, где имеют место
диалог, спор о праве и спор о фактах. С точки зрения либерализма очевидно,
что рассмотрение мира как скопления О. делает невозможным улучшение этого
мира, изобретение, совершенствование техники, технологии, преодоление
дезорганизации на производстве и т. д.
В условиях промежуточной цивилизации возможны столкновения обоих
подходов, которые друг друга дезорганизуют. Одним из продуктов их
столкновений были политические псевдопроцессы, где выхолощенные либеральные
формы скрывали под собой чисто архаический процесс избиения уже ранее
опознанных и разоблаченных О., сопровождаемый массовым ритуальным
возбуждением архаичной массы, требующей от тотема уничтожения зла.
Господство в массовом сознании манихейских представлений создает
предпосылки для идеологии манихейского типа, для решения медиационной
задачи на языке абсолютного противопоставления добра и зла, описания мира
как населенного О. "В стране скопились и выловлены десятки наемных убийц,
посланных "культурнейшими" соседями нашими для истребления вождей... Нужно
уметь чувствовать его, даже тогда, когда он молчит и дружелюбно улыбается,
нужно уметь помечать иезуитскую фальшивость его тона за словами его песен и
речей. Нужно истреблять врага безжалостно и беспощадно, нимало не обращал
внимания на стоны и вздохи профессиональных гуманистов" (Горький М. Съезду
Советов Горьковского края. 1935 г.). Подобный подход органически
противостоит возможности конструктивного решения реальных проблем, развитию
профессионализма, что в конечном итоге ведет к катастрофе. Это заставило
правящую элиту на очередной инверсионной волне сделать попытку поворота к
антиманихейской идеологии (седьмой этап).
ОБЩЕСТВЕННО НЕОБХОДИМЫЕ ЗАТРАТЫ ТРУДА - категория советской политической
экономии, констатирует, что общество через рынок фиксирует определенный
уровень затрат труда, необходимый для производства определенного товара,
санкционирует необходимые для этого издержки через цену. Затраты выше этого
уровня обществом не признаются правомерными. О. н. з. т. определяются
экономическим механизмом взаимоотношений потребителя и производителя. О. н.
з. т. формируются на пересечении двух конструктивных напряженностей, т. е.
производителей и потребителей. Для воспроизводства производителя необходимо
увеличение массы прибыли, что давит в сторону повышения цен и (или)
снижения издержек, т. е. в конечном итоге снижает О. н. з. т. Для
воспроизводства потребителя необходимо то же самое, что требует снижения
цен и опосредованно снижения О. н. з. т. Давление потребителя в идеальном
экономическом механизме сильнее, так как он обладает выбором производителя,
ассортимента товаров и т. д. Поэтому давление на цену вниз сильнее, во
всяком случае до тех пор, пока производители могут снимать издержки.
Отсутствие экономического механизма и господство системы монополии на
дефицит коренным образом меняет положение. Конструктивная напряженность
производителя как монопольного держателя дефицита довлеет над потребителем.
Потребитель не только не в состоянии оказывать давление на снижение цены,
но и достаточно часто не слишком заинтересован в этом, так как его
конструктивная напряженность нацелена на воспроизводство через получение
определенного набора материальных продуктов независимо от их цены.
Более того, он часто заинтересован в росте цены, так как это увеличивает
его позитивно оцениваемые обществом, показатели работы, показатель вала.
Потребитель и производитель, кажется, объединяются в борьбе за повышение
цен, роя себе и обществу могилу. В этой ситуации общество не только не в
состоянии обеспечивать снижение О. н. з. т. по каждому товару, но лишено
возможности даже видеть этот процесс, так как отсутствует механизм, который
превратил бы его в проблему конкретных людей.
В этой ситуации на первый план, естественно, выступают внерыночные
механизмы административного давления и ограничения, регулирование всех
потоков ресурсов. Однако попытки в этом направлении на разных этапах, хотя
и отличались разной степенью последовательности, тем не менее показали: то,
что возможно в крестьянском хозяйстве, невозможно в обществе большой
сложности. Отсюда попытка совместить господство натуральных механизмов
регулирования с существованием денег. Деньги стали абстрактным
ограничителем затрат, вынуждающим как потребителя, так и производителя
считаться, хотя далеко и не всегда, с тем, что платежные возможности
ограничены, что издержки надо держать в некоторых пределах. Однако в рамках
этого механизма могли происходить крайне негативные для тех или иных
производителей и потребителей события.
Власть под давление двух противоположно направленных сил отступила перед
производителем, идя навстречу его стремлению повышать издержки даже выше
отпускных цен и одновременно шла навстречу потребителю, ограничивая рост
цен. В последнем случае невозможно было не учитывать мощное давление
многомиллионной массы потребителей, которые, вообще говоря, не вписывались
в эту систему, но тем не менее все громче о себе заявляли. В результате
всего этого власть под давлением двух противоположно направленных
гигантских сил пошла по пути создания системы цен для производителя
(относительно высоких) и для потребителя (относительно низких). Этот
фантастический абсурд возможен лишь в одном случае, т.е. когда государство
заполняет растущую дыру за счет бюджета.
Сложилась система, когда высшее руководство должно было постоянно
перебрасывать ресурсы на угрожающие направления, давать гигантские дотации
на мясо, молоко, предприятиям различных отраслей. Отсюда вытекает важное
следствие. Тем самым так называемые О. н. э. т. для отдельного товара
теряют даже тень смысла. Но наличие денежного ограничения означает, что
рост издержек, потеряв смысл для отдельного товара, вовсе не потерял смысл
для всей гигантской натуральной общины, т. е. общества в целом. Сложившаяся
система постоянного покрытия убытков создавала иллюзию благополучия, пока
высшая власть обладала для этого ресурсами. Но обезличенный процесс
неизбежно включает в издержки производства потери за счет воровства,
фантастической бесхозяйственности, включения в издержки производства затрат
на сельское хозяйство, другие отрасли и т. д. Это с необходимостью
порождает дистрофию, движение ко всеобщему экономическому краху, так как
рано или поздно неизбежно истощение источников для спасения производителей
не способных воспроизвести себя.
Подобная ситуация является результатом отсутствия, недоразвитости
экономических типов конструктивной напряженности, господства системы
монополии на дефицит, нацеленной на стремление сообществ закрепить свое
господство над социальной средой через систему дефицита, псевдоэкономики.
Избавиться от этой системы невозможно чисто экономическими средствами. Ее
глубинные причины лежат в мощном влиянии доэкономического менталитета.
ОБЪЯСНЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ - Объяснение равнозначно способности
осмыслять новое социальное явление, значимое для субъекта, через уже
сложившуюся (субкультуру, ее представления, понятия, что не исключало в
процессе объяснения дальнейшего развития, углубления культуры. В различных
культурах могут иметь место существенные различия в принципах О. По
Леви-Брюлю, О. древним типом мышления требует указания на вмешательство
"невидимо присутствующей сверхприроды" в обычное течение опыта".
Сегодня этот принцип широко распространен в попытке объяснения социальных
явлений скрытыми элодеями (см. Зло, Фетишизм крайностей, Заговор).
Например, появление кооперативов объясняется как результат
империалистического заговора врагов перестройки и т. д. Неспособность
объяснить явление порождает дискомфортное состояние, которое может вызвать
различные реакции: от поисков иной картины мира через ее углубление
(медиацию) либо упрощение ( инверсию) до изменения мира социальных
отношений. Удачное О. с точки зрения принципов одной культуры, например
мифологической, может быть абсурдным с точки зрения другой, например
научной, как и наоборот. Человек как субъект воспроизводства постоянно
нуждается в объяснении всех явлений. В этом заключается условие и
предпосылка человеческого самосознания, необходимый элемент воспроизводства
жизни личности, всех сообществ, общества в целом.
Специфика О. с. я. заключается прежде всего в необходимости соблюдения
презумпции объяснения социальных процессов, в объяснении через понимание
субъекта. 1) Объяснение означает преодоление дуальной оппозиции; некоторая
система комфортных представлений, теория - подлежащее объяснению социальное
явление, т. е.
нечто необъясненное. О. с. я. - поиск фокуса, меры между, с одной
стороны, например, любой исторической концепцией социальных явлений - от
волюнтаристских, где все объясняется произволом вождей, до веры в
историческую предопределенность, с другой стороны, до подлежащих объяснению
эмпирических - псевдоимпирических - явлений. Объяснение лежит через
взаимопроникновение полюсов дуальной оппозиции.
2) О. о. я. включает интерпретацию явления через культуру, через
представления о движущих силах социальных явлений, через сложившиеся
представления о социальной причинности и т. д. Одновременно оно включает
рассмотрение интересующего явления в формах культуры, как процесса
преодоления и одновременно возникновения дуальных оппозиций. 3)
Интересующее нас явление всегда должно объясняться через систему
социальных, отношений, т. е. как находящихся в сфере ответственности
определенного социального субъекта, в системе его общения. 4) Интересующее
нас явление должно быть объяснено через воспроизводство,
воспроизводственную деятельность соответствующего субъекта, через его
способность преодолевать социокультурные противоречия между социальными
отношениями и культурой, следовать социокультурному закону. 5) Объяснение
всегда включает поиск некоторой меры, некоторого фокуса, отвечающего
специфике проблемы в рамках дуальной оппозиции: абстрактное - конкретное.
Например, дезорганизация в мире может быть объяснена общим законом
энтропии. Существование дезорганизации в обществе требует иного уровня
объяснения, опирающегося на предшествующий, т. е. на представление о
способности человека преодолевать эту дезорганизацию, о том, что эта
способность может отставать от реального уровня дезорганизации в обществе и
т. д. Эта проблема может быть конкретизирована для любого сообщества,
например, Госплана как предприятия, для малой группы, для сообщества,
которое еще должно быть создано для решения совершенно новой задачи, и т.
д. в зависимости от решаемой проблемы. Эта задача составляет сердцевину
поиска адекватного объясняемому явлению субъекта. 6) Объяснение через
культуру, социальные отношения, поиск меры, через воспроизводственную
деятельность субъекта в конечном итоге означает О. с. я. через целое, через
всеобщее. Здесь выявляется вся сложность процесса О., так как всеобщее не
задано исследователю, но всегда результат сложных диалогических процессов;
0. всегда проблематично. 7) О. с. я. требует выявления уровня исторической
необходимости соответственно поставленной проблеме. Очевидно, решение этой
задачи может потребовать качественного углубления понимания исторической
необходимости, например перехода от истолкования исторической необходимости
как своевременного приспособления к циклам истории, к осмыслению путей
преодоления инерции истории. Это означает выход на более глубокий уровень
человеческих способностей, движущих сил истории.
Презумпция объяснения социальных процессов требует изучения культуры
рассматриваемого субъекта как противоречивого единства объяснения и
понимания. Необходимо изучение таких характеристик культуры
рассматриваемого субъекта, как его конструктивная напряженность,
соотношение инверсии и медиации, масштабов ответственности, менталитета,
включая отношение к прогрессу, к государственности и т. д., способности
следовать социокультурному закону.
Наиболее распространенными ошибками О. с. я. можно назвать: а)
неспособность найти реального субъекта процесса, которого следует искать в
носителе некоторой (суб)культуры, подмена его некоторым тотемом, например
первым лицом; О. целого через часть, части - игнорируя целое; б)
фетишизация, т. е. сведение оснований социального процесса к некоторому
якобы естественному его аспекту, например (псевдо)экономике; в)
редукционализм, т. е. сведение социального к биологическому; г) отказ от
анализа культурных механизмов, мотивов деятельности; д) рассмотрение
общества как социума, т. е. как бессубъектного, где субъект сведен к
объекту.
ОЗЛОБЛЕНИЕ - один из результатов дискомфортного состояния, связанный с
социальным, эмоциональным возбуждением личности, группы, толпы и т. д.
против тех, кто, по их мнению, является носителем порчи жизни, кто ее якобы
разрушает, дезорганизует, порождает потоки опасных новшеств. О. может
приобрести массовый характер, толкает к Инверсионному взрыву, к погрому,
бунту, к возникновению косы инверсии, что сокрушает воплощение зла. Их
избиение в соответствующей культуре может считаться оправданным, неизбежным
и необходимым актом уничтожения метастазов зла, не сдерживаться никакими
нравственными нормами, состраданием и т. п. При этом выбор врага может быть
продуктом случайности.
В связи с эмоциональным характером инверсии как массового социального
действия О. является ее непосредственной движущей силой. Медиация,
наоборот, требует отказа от О., замещения его спокойной интеллектуальной
работой.
ОППОЗИЦИЯ - идеологическое, политическое, социальное движение,
направленное на разрешение назревших проблем путем смещения ранее
сложившегося консенсуса поддерживаемого правящей элитой. О. добивается
этого разными путями, методами - от насильственного исключения из
консенсуса различных групп (богачей, некоторых этнических групп и т. д.) до
провозглашения идеалов диалога и плюрализма.
Сами эти движения себя О. могут не считать, так как надеются словом
воздействовать на существующую власть, приобщая ее к своим идеалам.
Основная проблема О. - найти такой консенсус, нравственный Идеал,
воплощение которых не попало бы под запрет социокультурного закона, не было
бы утопическим, не вызвало бы массового роста дискомфортного состояния,
взрыва антимедиации, схлопывания общества. Наиболее серьезная опасность,
стоящая перед любой О. - абсолютизация исторически сложившихся потребностей
общества, той или иной группы, точнее своих представлений об этих
потребностях, исключающих их критическую переоценку, а также следование
исторически сложившемуся монологу в любой его форме, приверженность
фетишизму, основным заблуждениям. Формирование концепции О. всегда
происходит по социокультурной логике между полюсами дуальной оппозиции,
прежде всего: племенной идеал - либеральный; дуальной оппозиции: локальный
догосударственный идеал - идеал ответственной государственной личности, а
также дуальной оппозиции: антимедиация - максимально продвинутая медиация.
Любая О. находит свое местоположение, свой фокус в этих дуальных
оппозициях, пытаясь предложить свой вариант преодоления противоречий между
соответствующими полюсами.
Раскол, существующий в обществе, самобытность накладывают отпечаток на
О., существующую в стране, делая ее подчас мало похожей на О. в других
странах. 1. Существование раскола определяет, что любое решение,
затрагивающее общество в целом, носит хромающий, пульсирующий характер,
постоянно движется от одной крайности к другой. Это означает, что О.
постоянно тяготеют к крайностям, и тем самым делают крайне слабым центр как
базу деятельности О. К центру тяготеет высшая власть, хотя и достаточно
часто в постоянной борьбе крайностей переходит с одной стороны на другую.
Господство крайностей приводит к тому, что утверждение сопровождается
отрицанием, отрицание - утверждением. Поэтому господствующим в обществе
может быть лишь гибридный идеал, т. е. несущий в себе взаимоисключающие
принципы. Следовательно, опасность для любой О. заключается в
последовательности ее собственной программы. Любая последовательность
делает ее неспособной решать медиационную задачу, управлять обществом,
которое, как необъезженная лошадь, постоянно совершает головокружительные
повороты. Инверсионные колебания разрушают любую последовательную
программу. 2. О., даже если речь идет о локальных, но необычных требованиях
или выдвинутых необычным образом, в конечном итоге имеет глобальный, т. е.
затрагивающий общество в целом, весь существующий порядок характер.
Например, локальная забастовка, которая в других странах подлежит
компетенции предпринимателя, руководителей соответствующей фирмы, здесь в
конечном итоге обращается к высшему руководству, превращается в
общегосударственную проблему. Удовлетворение более или менее существенных
требований даже небольшой группы бастующих требует изменения
установившегося порядка принятия решений, кривой дефицита, возможно, в
общегосударственном масштабе. 3. О. прежде всего апеллирует к
справедливости, т. е. носит в своей основе нравственный характер. Однако
при этом не обращается должного внимания, что в стране существуют по
крайней мере две несовместимых и пожирающих друг друга справедливости, что
само содержание нравственности, нравственного идеала - всегда открытая
проблема. 4. О. всегда противопоставляют одну форму фетишизма другой и
поэтому не поднимутся до уровня овладения реальным общественным процессом,
до реальной способности обеспечить новый прочный консенсус. Исключение
составляют лишь сторонники либерально-почвенного идеала, которых, впрочем,
мало и их трудно назвать О. 5. Слабость всех О.
заключается в том, что они постоянно впадают в основное заблуждение
интеллигенции, т. е. считают, что проблемы по сути сводятся к засилью
бюрократии, рассматривают ее как зло различного вида - от воплощения
мирового зла до оценки управляющих как корыстных бездельников и невежд. О.
в связи с этим сводит свои задачи к избавлению от бюрократии, чтобы
передать власть народу или вообще обойтись без власти. При этом
предполагается, что освобожденные народные таланты сами собой воплотят все
высшие идеалы. Для всех О.
характерна некритическое отношение к народу, тенденции к народничеству и
популизму. 6. Важная особенность О. заключается в том, что она имеет дело с
народом, который в конечном итоге находится под сильным влиянием основного
заблуждения массового сознания, идущего из времен тотемизма, т. е. во
власти веры во всемогущество начальства. Это сводит оппозиционность к тому,
что в условиях кризиса возникает стремление заменить это начальство на
другое, так как это начальство "совсем никуда". Народ мало склонен к
рефлексии, к осознанию необходимости качественной переоценки форм и
ценностей собственной жизни, своего менталитета. 7. Все О. движения
игнорируют раскол как некоторый глобальный фактор, видимо, потому, что не
знают, что с ним делать, т. е. "ищут не там, где потеряли, а там, где
светло". 8. Раскол постоянно создает опасность сползания О. на позиции
массового сознания, тяготеющего к локализму и разным вариантам вечевого
нравственного идеала, что грозит О. потерей собственной культурной основы.
9. Важной особенностью всех О.
является прожективность, абстрактность программ, слабая способность их
конкретизации, т. е. перевода на язык непосредственных далеких от утопизма
программ воспроизводственной деятельности реальных групп, что отражает
общее низкое состояние знаний об обществе, способности объяснения,
понимания социальных процессов.
О. распадаются на две группы, где абстрактность носит противоположный
характер: либеральная - племенная. Для первой характерна абстрактность,
ориентация на идеал либеральной цивилизации, на прогресс, без ясного
представления о путях перехода к ней. Либерализм в разных формах дает язык
и лозунги всем иным движениям. Для второй характерна абстрактность отрыва
от реальности современного мира от реальной почвы, ее
идеализация как доутилитарной. Между тем почва уже давно изменила свой
социальный характер, т. е. переместилась в город, вступила в возрастающих
масштабах на путь утилитаризма, хотя и сохранила
парадоксальным образом многие древние ценности. Этноцентризм тяготеет к
ценностям массового сознания в их архаичных формах, достаточно часто в
сочетании со стремлением к антимедиации, к национализму, что несет в себе
серьезный потенциал опаснейших конфликтов. Для этого направления характерно
господство эмоционального отношения к явления. Это толкает к пренебрежению
реальным диалогом с оппонентами, к злоупотреблениям оскорбительными
"разоблачениями", склонностью к скандалам, что приобретает подчас
ритуальный характер. Ирония истории заключается в том, что это движение,
имеющее шансы в кризисной ситуации на увеличение своего влияния,
характеризуется максимальной социальной беспочвенностью, слабой связью с
социальными отношениями, реальными структурами, манихейством в самых
архаичных формах.
Дуальная оппозиция либерализма и этноцентристских движений является
одновременно борьбой между гражданским обществом, основанным на праве,
плюрализме и т. д., и синкретическим государством в его различных
вариантах.
Реальной О., которая могла бы претендовать на господство в условиях
раскола, может быть та, что способна преодолеть обе взаимоисключающие формы
абстрактности. Этого можно достичь сегодня на основе гибридного идеала.
Общество, не сознавая этого, ищет новую его форму, которая могла бы
замени
...Поділитися у соцмережах
