Жанр: Детектив
В интересах следствия
...с пивом. Оглянулся в надежде
увидеть Генерала. Первая мысль была о том, что бомж отлучился в кусты по малой нужде.
- Эй! Чудило! Отойди от сумки! - сердито крикнула дворничиха. - Может, она
заминирована!
- Это моя сумка.
- Еще чего! Своими глазами видела, как бритоголовый ее на скамейку поставил. А сам в
троллейбус шмыгнул. Как мышь.
- Да моя сумка, моя! - спокойно сказал Фризе, по опыту зная, что ругаться с
дворничихами - себе дороже. - Могу сказать, что там лежит. - Он протянул руку к
"молнии".
- Положь! Рванет! - завизжала дворничиха и попятилась назад. А "прогулочных" дам
будто ветром сдуло. Теперь они с любопытством выглядывали из-за толстого ствола
лиственницы.
- Нечему тут рвануть. - Фризе осторожно поднял сумку. Она явно не прибавила в весе.
Вернув ее на прежнее место, он спросил у дворничихи: - А генерала вы не видели здесь?
- Ему генерала подавай! - обратилась женщина к перепуганным свидетельницам. -
Моя помощница пошла милицию вызывать. Приедут - разберутся, кто тут генерал, кто
чеченец.
"И у дворничих бывают помощницы, - машинально отметил сыщик. - Надо же!"
Повернувшись спиной к женщинам, он нащупал в подпоротом шве свой клад. Надо было
торопиться - в любой момент могла появиться милиция. Фризе вытащил туго сложенные
документы. Сунул во внутренний карман.
Дворничиха продолжала честить его почем зря. Обозвала и уродом, и чертовым бомжом,
и подонком. И даже - педиком.
- Ну что орешь! Что орешь?! - Владимир обернулся. - Не нужна мне твоя дурацкая
сумка. Посмотрел просто - нет ли в ней пустых бутылок? - Фризе подхватил со скамейки
свое пиво и зашагал к Воробьевскому шоссе.
- Ворюга! - раздалось вслед. - На чужое позарился! Жаль, что тебе руки-ноги не
оторвало!
Сыщик мысленно перебрал содержание сумки. Ни одного предмета, который бы связывал
ее владельца с гражданином Москвы Фризе Владимиром Петровичем, там не осталось.
Отпечатки пальцев? Дактилоскопические хранилища России они не украшали.
Выйдя на шоссе, Владимир попытался остановить левака. Это удалось ему только с
восьмой попытки. Владельцы иномарок - а заграничные автомобили преобладали - даже не
смотрели в его сторону. А промышляющие извозом владельцы "Жигулей" и "Волг", наверное,
сомневались в кредитоспособности молодого высокого мужчины с недельной щетиной на
щеках и в мятой, грязной одежде.
"А Генерала подбирал первый встречный лихач", - ревниво подумал Фризе.
Когда он ехал на стареньком, дребезжащем всеми железяками "Москвиче", со стороны
Мосфильмовской промчались с воем милицейский "форд" и микроавтобус.
"За моей сумкой, - усмехнулся сыщик. - Что ж, ребята, казенный бензин вы потратили
зря. А он нынче сильно подорожал".
И еще он подумал о Генерале. Почему он исчез? Если забрала милиция, суровая
дворничиха непременно проехалась бы по этому поводу. Да и сумку стражи порядка
прихватили бы с собой.
Может быть, бомжа напугала напористая любознательность питерского Володьки? Его
вопросы?
Или взяла оторопь от собственной откровенности? Помчался перепрятывать "доллари"?
Всю дорогу до своей "запасной" квартиры - появляться дома было еще преждевременно
- Фризе размышлял о внезапном исчезновении Василия. Генерала, чью фамилию он так и не
узнал. И в этих размышлениях не последнее место занимал дом "Под верблюдом", просторный
чердак и кирпичная кладка печной трубы, на которую бомж так внимательно смотрел.
В ПОИСКАХ ИРОЧКИ
Вячеслав Николаевич Горобец оказался человеком неуловимым. Сколько ни пытался
Фризе дозвониться до него, все впустую. На службе приятный женский голос интимно, с
придыханием отвечал:
- Вячеслав Николаевич у шефа.
Или:
- Вячеслав Николаевич отошел.
Владимира так и подмывало спросить: "Не в мир иной?" Но он сдерживался.
Подлаживался под интимную интонацию:
- Не подскажете, когда подойдет?
- Сожалею. Вячеслав Николаевич меня не предупредил.
Обволакивающий голос вызывал у Фризе шаловливые мысли, далекие от тех причин, ради
которых он разыскивал любовника Ирины Карташевой.
"Наверное, такой голосок, - думал Владимир, - имеют и дамы, занимающиеся
телефонным сексом".
По домашнему номеру Горобца тоже отвечала женщина. Голос у нее был строгий и
звонкий. Догадаться по нему о возрасте говорившей Фризе даже не пытался. Этот голос мог
принадлежать и матери, и жене Горобца. Если они имелись у Вячеслава Николаевича.
Обладательница строгого голоса каждый раз спрашивала:
- С кем я разговариваю?
Фризе вешал трубку.
Трудность заключалась еще и в том, что названивал он всегда с уличных телефонов. Люди
из Службы, запретившие уголовному розыску проводить расследование происшествия в 6-м
Ростовском, наверняка держали под контролем всех свидетелей. Майор Рамодин рассказывал
Владимиру, как его взяли под белы руки, едва он вознамерился встретиться с Горобцом.
Фризе не хотел, чтобы его тоже брали "под белы руки". А они, после того как он вышел
из подполья, стали опять белыми.
Белая "ауди" Вячеслава Николаевича уже несколько дней пылилась на платной стоянке на
проспекте Вернадского, рядом с Детским музыкальным театром. Суточная плата на этой
стоянке составляла шестьдесят рублей. "Ну что ж! - подумал сыщик. - Богатые могут себе
это позволить". Он каждый день заглядывал на стоянку. Проверял, стоит ли "ауди".
Попытки подловить Горобца утром или вечером около дома тоже ни к чему не привели. А
нагрянуть к нему на квартиру Фризе не мог. Не хотел засветиться.
И телефон Ирочки Карташевой молчал. Но это было понятно. По словам Рамодина,
фигурантка по делу уехала в Комарове. На Карельский перешеек. Сыщик мог похвастаться
только тем, что получил исчерпывающие сведения об Ирочкином супруге. Господин Карташев
последние несколько месяцев бывал в Москве лишь наездами. А большую часть времени
проводил за границей. Где - оставалось для Фризе тайной. Его приятель-информатор, клерк из
юридического отдела Администрации, раскрыть эту тайну не смог. А может быть, не захотел.
Сказал только: "За Карташевым не уследить. Сегодня здесь, завтра там. Пять дней назад,
например, сопровождал спецпредставителя президента в Германию".
"Неужели любовникам не хватало времени, когда супруг пребывал далеко от собственной
спальни, - думал Фризе. - Стоило ли рисковать и встречаться в ночь накануне возвращения
мужа? А может быть, возвращение оказалось неожиданным?"
Фризе чувствовал: в этом есть какая-то загадка. Отсутствовала логика. Ирочка знала, что
муж прилетает утром. Почему не провела ночь в одиночестве? Как образцовая жена.
Не придумав этому никаких объяснений, сыщик начинал размышлять о вещах
посторонних. Например, о том, может ли догадаться муж, что еще полчаса назад его супруга
так же страстно, как сейчас ласкает его, отдавалась другому мужчине? Такие экскурсы в
сторону никак не помогали ему приблизиться к истине.
В одном Фризе убедился твердо, прослушав запись допроса любовников: Карташева
знала, что Цветухин в отъезде. А Горобец - не знал. И поэтому так взвился, когда услышал
разговор Рамодина с Ирочкой.
Да и как было не взвиться? Он же ляпнул майору, что идет из квартиры 27. Ради доброго
имени своей подруги ляпнул! И очутился в наручниках.
Клиент побеспокоил Владимира всего один раз. Позвонил по телефону, поинтересовался,
есть ли новости.
- Всего одна, - невесело доложил сыщик. - Теперь я точно знаю - тугрики летали не
ваши.
- Ну спасибо! А то я уже засомневался - может, и правда мои? Отложил на черный день
и забыл. - В голосе Игоря Борисовича чувствовался сарказм. - А все остальное?
- По приезде расскажу.
- Уезжаете за границу? - насторожился Цветухин.
Фризе хотел сказать, что если Карельский перешеек посчитать за таковую, то да. Но
поостерегся:
- Подробности при личной встрече.
Он понимал, что шансы найти картины в России уменьшаются, как шагреневая кожа. Его
муторное и опасное пребывание среди бомжей принесло лишь отрицательный результат:
трагический инцидент в 6-м Ростовском к похищению "малых голландцев" отношения не имел.
Прежде чем отправиться в Комарово, сыщик заглянул в Службу вневедомственной
охраны. И выяснил, что в этот злополучный день в доме номер 3 по 6-му Ростовскому переулку
охранная сигнализация срабатывала лишь один раз. В 27-й квартире.
Когда он приехал в очередной раз на автостоянку у Детского музыкального театра,
машина Горобца отсутствовала. Охранник сказал, что владелец уехал на ней затемно.
- Наверное, в отпуск, - добавил он мечтательно.
- Почему так думаете?
- Пс-с! Я с лету определяю. Одежда на вешалочке, сам - налегке. На заправке рядом
бензинчику залил под завязку. Я теперь насобачился - могу по звуку определить, кто сколько
заливает.
- И настроеньице у отпускников особое, - поддержал разговор сыщик. - Рот до ушей.
- Вот тут неувязочка получилась. Парень был мрачней тучи.
- Бывает, - философски заметил Фризе. - Один едет с веселой душой. Другой думает,
не подвела бы машина. Не чинят ли дорогу?
- Ой! И правда! - обрадовался охранник. - Спросил у меня парень, как дорога на
Питер? Да откуда ж я знаю?! Сижу тут как проклятый. А отпуск и не обещают.
"Ну вот и ладненько! - веселея, подумал сыщик. - Проявился любовничек! Потянулся
на запад, вслед за Ириной Георгиевной. И мне пора! Посажу их рядком, поговорим ладком".
Он выехал в Питер вечером. Не на любимой ласточке - "БМВ", а на "Жигулях". Зачем
привлекать к себе внимание?
НА ЗАЛИВЕ
Наверное, случается, что человек страдает или даже гибнет от собственной осторожности.
Фризе такие примеры известны не были. Поэтому, когда он готовился что-то предпринять, а из
дальнего уголка сознания неожиданно поступал тревожный сигнал "стоп", сыщик этому
сигналу беспрекословно подчинялся. А уж потом проводил доскональное разбирательство.
Выяснял, подвела его интуиция или нет? Не проявил ли он излишней осторожности?
Вот и сейчас, подруливая к инспектору дорожно-постовой службы, коварно
пристроившемуся за одним из крутых поворотов Приморского шоссе, Фризе внезапно
передумал расспрашивать его о белой "ауди" с московскими номерами.
Этого инспектора он приметил еще несколько дней тому назад. С завидным постоянством
старший лейтенант выбирал крутой изгиб шоссе между Комаровой и Зеленогорском. Спрятав
свой "жигуленок" за кустами, он успешно охотился на любителей быстрой езды. Владимир был
уверен, что "ауди" с московскими номерами попадала в поле его зрения. Инспектор, возможно,
даже останавливал Горобца. Если не за лихачество, так ради любопытства. Питерские
гаишники недолюбливают москвичей. Особенно тех, кто раскатывает на дорогих иномарках.
Фризе даже придумал для инспектора сюжет: дескать, он разыскивает приятеля-москвича,
но позабыл название улицы, на которой тот остановился. Помнит, что название военное: не то
улица Танкистов, не то Артиллеристов. Но, получив из подкорки сигнал тревоги, лишь спросил:
- Не подскажете, как. проехать на озеро Красавица?
Вместо того чтобы ответить Владимиру, лейтенант выскочил из своего укрытия на шоссе
и тормознул жезлом новенькую "Ладу". И только потом обернулся к Фризе:
- Прямо! - Он подкрепил свой лаконичный ответ взмахом жезла. Таким
величественным, словно указал направление к резиденции министра внутренних дел.
Где находится озеро Красавица, Фризе и без него хорошо знал. Настоящее озеро
Красавица, а не то, что расположено сразу за Зеленогорском и называется Суходольское. По
какой-то странной прихоти питерцы упорно величают его Красавицей.
"Ладно! - подумал Фризе. - У меня в запасе красивая молодая женщина. Гораздо
приятнее разыскивать Вячеслава Николаевича с ее помощью. А не привлекать внимание
милиции к ее любовнику. И к себе тоже".
Он улыбнулся, представив себе длинноногую красотку, всегда опускавшую глаза при
случайных встречах с ним в столовой или на пляже. "Подловлю-ка я Ирочку на берегу залива.
И познакомлюсь поближе. А там видно будет". Назад он ехал по прямому, как стрела,
Верхнему шоссе. Лейтенанту, охотившемуся на Приморском, незачем было знать, что озеро
Красавица не сильно заинтересовало владельца московской "семерки".
Фризе добрался до пляжа, к которому спускалось тенистое шоссе от Дома творчества,
поставил "Жигули" под соснами и вышел на берег.
Таким спокойным Владимир не видел Финский залив никогда. Сравнение с зеркалом
ничуть бы не погрешило преувеличением. Сейчас в этом зеркале отражались Кронштадт с
Морским собором, заводские трубы и даже лес на западе острова Котлин.
Двоились на серо-голубой глади форты, рыбачьи лодки. И застывшие совсем близко от
берега гранитные крутобокие валуны. Они напомнили Фризе стадо фантастических морских
овец, кормившихся на глубине и теперь заспешивших на берег, погреться на желтом
раскаленном песке.
Над Кронштадтом застыла золотая гряда кучевых облаков и, сколько Владимир ни следил
за нею, не собиралась никуда сдвигаться.
В прибрежном кафе еще не было ни одного посетителя. Хмурый усатый грузин,
разговаривая сам с собой на родном языке, разжигал огонь на большом мангале.
Две черные дворняги, постоянно обитавшие возле кухни, злобно щерясь, прижимали к
воде понурого лохматого пса, притрусившего в поисках еды. Но лишний рот здесь был не
нужен. Дворняги, загнав пришельца в воду, улеглись у самой кромки залива и следили за
каждым движением дрожащего сородича. Любая попытка незваного гостя выскочить на берег
пресекалась стремительными наскоками черных дворняг. Пес снова отступал в воду. И оттуда с
такой тоской глядел на Фризе, что сыщик не выдержал: поднялся со скамейки и пошел
наперерез мучителям. Поджав хвосты, дворняги отступили. Лохматый мокрый пес выскочил из
воды, стремительно пересек пляж и скрылся в сосняке.
- Вечером опять вернется, - прокомментировал усатый грузин, наблюдавший за полем
битвы. - Голод не тетка. - Потом внимательно посмотрел на Владимира, вернувшегося на
скамейку, и спросил: - Чего зря сидишь? Выпил бы пива?
- Так у вас еще закрыто. - Фризе посмотрел в сторону легкого сооружения на стекла и
металла, возвышавшегося посреди пляжа. На дверях сооружения висел замок.
- Открыто, закрыто! - Грузин картинно вскинул руки. - Для хорошего человека
открыто всегда.
- "Туборг" найдется?
- Пс-с! "Туборг"! Там одни консерванты! - Грузин поправил весело потрескивающие
на мангале березовые полешки и скрылся за зданием кафе. А через несколько минут появился с
двумя бутылками пива и стеклянными стаканами. Сел рядом с Владимиром на скамейку,
поставил стаканы и ловко открыл одну из бутылок:
- "Балтика"! Номер шесть. Лучше не бывает.
Пиво и правда было очень приличным. И еще Фризе порадовался, что грузин принес
стеклянные стаканы, а не бумажные. Пить пиво из бумажных стаканчиков Владимир считал
кощунством.
- Какая благодать, послушай. - Грузин широким жестом обвел пустынный пляж,
спокойную водную гладь, Кронштадт, купающийся в заливе. Рука, обнаженная по локоть, была
покрыта густой порослью. - И зимой хорошо. Только делать нечего. Шашлык никто не
покупает. Как будто у них пост круглую зиму.
- Ты сам, значит, не питерский?
- Из Кутаиси. Здесь у брата живу. Он женат на русской. - Собеседник вздохнул тяжело.
Опять обвел взглядом залив. - Правду говорю - хорошо. Только осень очень длинная. И
шашлыки мало едят.
Он опять поправил огонь на мангале, принес белоснежный эмалированный бачок и
шампура. Судя по запаху уксуса и лука, в бачке лежало мясо для шашлыка.
Откупорив вторую бутылку и разлив пиво по стаканам, повар спросил:
- Где отдыхаешь?
- На Кавалерийской улице. В Литфонде.
- Хорошо?
- Хорошо. И спокойно.
- Приходи шашлык вечером покушать. Я видел - он вчера тебе понравился. И вино
кинзмараули ты пил. Молодец! - Повар поднялся со скамейки. Протянул Фризе руку: -
Степан.
- Владимир. А почему вечером? Шашлык вкуснее?
- Послушай, что говоришь? Шашлык всегда вкуснее. Вечером такие девушки сюда
заглядывают!
- Так ведь, наверное, не одни?
- Одни, не одни! Не ломай голову. Если понравится - придумаешь, как отбить.
Фризе улыбнулся.
- Верно говорю. Ты еще молодой. Я бы... - Степан махнул рукой. - Жаль, летом
работы много. А зимой девушки дома сидят. Знаешь, генацвале, из твоего Литфонда сюда
каждый вечер такая козочка приходит... - Он сложил пальцы и, поднеся к губам, сочно
чмокнул. - Высокая блондинка, глазищи - во! Попка, талия - лучше не придумаешь.
- Зовут Ирочка. - Портрет, нарисованный грузином, был точный.
- Знаешь?! - Степан восхищенно поцокал языком. - Красуля. Но... У нее -
сопровождающий. Круто упакованный тип. И злой! Что тебе мхедриони.
Фризе насторожился. Вот почему Карташева исчезает каждый вечер! И без особого
интереса относится к его попыткам познакомиться поближе. У нее уже есть мужчина. И как это
ему до сих пор не удалось засечь их встречи? Он не сомневался: этот мужчина - Вячеслав
Горобец, которого сыщик не смог отыскать в Москве.
- Я уже пытался к этой шалунье подкатиться, - сказал Владимир.
- И как?
- Улыбается загадочно. И только.
- Вот видишь. Тебе улыбается, а другим язык показывает. Я видел. - Степан хоть и
подпустил туману, по его обиженной интонации Фризе понял, что так пренебрежительно
Ирочка обошлась именно с ним.
- Чего еще про мхедриони скажешь? Кроме того, что он злой?
- Злой, он и есть злой, - философски ответил Степан. - Шашлык кусками заглатывает.
Можешь себе представить? Я что, зря стараюсь? Вымачиваю мясо в вине. В уксусе. Не даю
подсохнуть. Скажи, Володя, ты же ел мой шашлык.
- Настоящий шашлык.
- Вот! Настоящий. А он...
- Теперь понимаю, почему Ирочка улыбается загадочно. - Фризе решил побольше
разузнать про глотателя шашлыка. - И ради кого красуля нами пренебрегает?
- Я же сказал. - Степан отвлекся на двух девиц, расстеливших на песке большую
цветастую простыню и подставивших ласковому балтийскому солнцу голые груди.
- Какой он? Молодой, старый? Брюнет? Рыжий?
- Блондин. - Степан со вздохом отвел взгляд от нудисток. - Красавчик лет тридцати.
Но злой! Славик. "Славик, закажи виски", "Славик, а лед?", "Славик, едем на ранчо".
Степан очень точно передал интонацию Ирочки. Получилось смешно. Только ласковое
"Славик" никак не вязалось с "мхедриони".
- Выходит, кавалер с тачкой?
- Тачка будь здоров! Белая "ауди". Но чует мой грузинский шнобель - уведут у него
тачку. А ты - Ирочку.
- Постараюсь. А кто - тачку?
- Да это я так! От зависти. - Он помолчал. Смешно топорщил жесткие усы. - Но и то
правда - один абрек уже второй день за Славиком приглядывает. С сотовым телефоном. У
него, наверное, и приборчик есть, чтобы сигнализацию засканировать. А может, меня зависть
заела. Фантазии. Хороша девка! - Степан поднялся со скамейки. Протянул Фризе руку. - На
шашлык придешь?
- Обязательно. Может, выпьем еще по бутылочке?
- Ты что? А мангалом кто управлять будет?
Заметив, что Владимир потянулся к карману, Степан гордо предупредил:
- Я угощал, генацвале! - и поиграл кустистыми черными бровями.
Степан занялся шашлыками, а Фризе все сидел и любовался заливом. Время от времени
поглядывал на дорожку вдоль шоссе. Поэтесса Карташева сегодня припозднилась.
ДЕТЕКТИВ И ПОЭТЕССЫ
Пляж потихоньку заполнялся народом. Появились несколько пожилых дам. Отпустив
пару нелестных замечаний в адрес нудисток, они по-хозяйски расположились на песчаных
дюнах. Пестрые полотенца, сумки с едой и питьем, платья, наброшенные на чахлые, с трудом
пробивающиеся из песка березки, нижнее белье, в котором они загорали, не дав себе труда
надеть купальные костюмы, - все это начисто лишило пейзаж утреннего очарования. Невесть
откуда налетевший ветерок унес последние клочки тумана, зарябил воду. Утки, нырявшие
рядом с берегом, откочевали на глубины.
Пришли на пляж и некоторые из обитателей Дома творчества. Пожилые литературоведы,
муж и жена, с которыми Фризе еще не успел познакомиться, питерская поэтесса со звучной
фамилией Протулис-Проневич, которой она несказанно гордилась. Поэтесса сидела с
Владимиром за одним столом и, знакомясь, представилась:
- Протулис-Проневич. - И только после короткой паузы, предназначенной для того,
чтобы сосед по достоинству оценил фамилию, женщина добавила: - Лида.
Лида выглядела молодо - не старше чем на тридцать, имела хорошую фигуру. Да и про
ее лицо нельзя было сказать ничего плохого. Но вот ела она некрасиво. И много. Фризе так и
подмывало проехаться на сей счет. Дескать, едите вы за двоих. И за Протулис, и за Проневич.
Но поэтесса могла пригодиться, и сыщик не стал нарываться на неприятности. Не каждый
способен воспринимать шутки. Даже безобидные. Вот только делить трапезу с Лидой
Владимир не стал. Утром приходил к открытию столовой, в обед - последним.
- Володя, как вода? - остановившись рядом, сладко пропела Лида. Она со всеми
разговаривала как избалованное дитя.
- Прекрасная.
- Вы уже купались?
- Нет. Но видел, с каким удовольствием ныряли утки/
- Ха-ха-ха! - Лида взглянула на часики. - Через десять минут автобус в Сестрорецк.
Поехали в Курорт? На пляж.
- Мы не успеем вернуться к обеду, - сказал первое, что пришло на ум, Фризе.
- Вы будете очень горевать о столовских щах? Там недалеко хороший ресторан. - Лида
с интересом взглянула на мангал, возле которого священнодействовал сосредоточенный
Степан. Несколько шампуров с нанизанными кусочками баранины и лука уже заняли свое
место над поблекшими, успокоившимися углями, и аромат шашлыка уже начал витать над
берегом. - Вы же сами жаловались на пресную еду.
- Завтра встанем пораньше... - Фризе непроизвольно оглядел людей на берегу.
- Ну вот! - недовольно протянула поэтесса. - А Ирочку похитил молодой пижон на
белом авто. И уж конечно, повез в ресторан.
- Да-а?
- Да-а! Так что не глядите так жадно на дорогу.
- С какой стати?
- С такой. Мне кажется, вы на нее глаз положили.
- На дорогу?
- Фу! На Ирочку. Ладно, пошли поближе к воде. Я сейчас переоденусь, и мы совершим
заплыв.
Около воды Лида достала из пляжной сумки купальник, протянула Владимиру широкое
полотенце:
- Что за жизнь! Ни одной будки для переодевания! Прикройте.
Фризе подумал о том, что Лида могла надеть купальник и у себя в номере. Но покорно
растянул полотенце. Его милостиво брали в сообщники. Помимо его воли.
Поэтесса сбросила халатик, оставшись в чем мать родила. Даже не пытаясь прикрыть
полную грудь, она спросила, глядя Владимиру прямо в глаза:
- Надеюсь, я вас не шокирую?
- Красота всегда шокирует.
- Лидка! Ты совсем обнаглела! - раздался вдруг голос за спиной у Фризе. - У мужика
могут появиться неоправданные надежды!
- Недолго же ты каталась на "ауди", - сказала Лида и ловко натянула купальник. Перед
взором сыщика мелькнули неожиданно резко набухшие темные соски.
- Представляешь?! Этот пижон отвез меня на почту в Зеленогорск и доставил обратно. И
ни копейки не взял, - беззаботно ответила Ира.
На красивом ухоженном лице Карташевой Фризе не заметил и тени смущения.
Он вернул Лиде ее полотенце и, отступив на шаг, с удовольствием разглядывал женщин.
Ирочка выигрывала по всем параметрам. Моложе, чуточку выше. Намного стройнее. Владимир
готов был поклясться, что руки массажистки не реже двух раз в неделю разминают тонкие
Ирочкины косточки. Да еще, наверное, она играет в теннис. В той среде, где служит ее супруг,
это так же естественно, как дышать воздухом. Короче, благополучная и ухоженная московская
дамочка. Но странное дело, теперь Фризе почувствовал себя состоящим в заговоре с Лидой.
Она неожиданно стала ему чуть ближе. Как будто их окатило одной волной, налетевшей на
прибрежный валун. Волна такая, как все другие. И в то же время особенная: одна на двоих.
Первая ниточка. Она может тут же и оборваться. Но может и окрепнуть. А вслед за ней - кто
знает? - протянется и вторая. Владимир усмехнулся - умеют женщины находить такую,
нужную волну.
- Примете в свою компанию? - спросила Карташева. Не дожидаясь ответа, бросила
пляжную сумку и с удовольствием растянулась на песке. - Благодать. Вам не кажется,
Владимир Петрович, что в нашей столице неплохо бы иметь такой заливчик?
- Кажется. И впридачу - Карельский перешеек. - Фризе внимательно оглядел пляж.
Ни Горобца, ни его "ауди" видно не было.
Степан, одетый теперь в белый фартук и щегольски сидящий на голове поварской колпак,
улыбаясь, показал Фризе большой палец.
- Володя предложил поехать в Курорт и пообедать в ресторане, - сказала Лида. И
заговорщически посмотрела на Фризе. - Но Сестрорецкий автобус уже ушел. Вот бы
пригодился твой пижон на "ауди".
- Мой?! Ищи ветра в поле. Случайный "левак".
- А мне показалось, что он тебя чмокнул в щечку. Нет?
- Господи! Ну и выдумщица ты, Лидия Павловна.
Владимир улегся между двумя поэтессами и ощущал, как припекает спину солнце.
Слушая их ленивый, пустой треп ни о чем, Фризе ломал голову, как отделить зерна от плевел?
Зерном в данном случае была Ира. На пути более тесного знакомства его постоянно
преследовали неудачи. Карташева или бесследно исчезала из Дома творчества - теперь он
понял, что встречалась с Горобцом, - или рядом с ней, не отступая ни на шаг, маячила
Протулис-Проневич.
Сейчас Лида подняла голову и внимательно оглядела пляж. Несколько секунд
разглядывала двух девушек, которые плескались нагишом неподалеку от берега. Вода здесь
доходила им едва до колена. Это были те девушки, которых Фризе видел, распивая пиво с
грузином. Тогда они кое-что все-таки прикрывали от посторонних глаз. А теперь и вовсе
распоясались.
- Как хотите, а я буду тоже загорать без лифчика, - сказала Лида с вызовом.
- Почему бы и нет? - равнодушно бросила Ирочка. - Наш кавалер, по-моему, уже
видел твои прелести.
- Ненавижу слово "кавалер", - сердито выпалила Лида и покраснела. Но снимать
купальник не стала. И опять легла, подставив солнцу спину.
- "Каварер, каварер, поровик подгорер", - почти пропел Владимир, вспомнив, как
бабушка рассказывала ему смешную историю про двух незадачливых невест, не сумевших
скрыть от кавалера свое косноязычие.
- Какая-то ахинея, - не поднимая головы, пробурчала Лида.
А Ирочка со смехом выдала еще одну реплику из той же истории:
- "Ты сидера б да морчара, будто деро не твое
...Закладка в соц.сетях
