Жанр: Детектив
В интересах следствия
...сь часть мебели от бывшей
раздевалки. В темноте трудно было судить о размерах. Лишь изредка вспыхивающие огоньки
сигарет да приглушенный шепот обитателей помогли Владимиру понять, что зал очень
большой.
- Женская раздевалка, - сказал Генерал, когда они улеглись на скамейках. - Чуешь?
Бабами до сих пор пахнет.
Никакого запаха, кроме запахов плесени, давно немытого человеческого тела и дешевого
табака, Фризе не почувствовал.
- Жрать хочешь?
- Хочу. - Сыщик опять вспомнил закусон, с которым он приходил в эти бани вместе с
другом. Особенно привлекательной сейчас казалась рассыпчатая картошка и тонко нарезанная
квашеная капуста.
Владимир решил, что Генерал достанет из кармана кулек с пирожками, купленными в
ларьке. Но тот не спешил делиться.
Нервное напряжение, азарт, охватившие Фризе, когда он понял, что за старик
разглядывает его холодными, пустыми глазами, постепенно улеглось. Осталось чувство
удовлетворения.
"Ну что, ребята? Сколько вас там под ружьем в службе охраны? Десять тысяч?
Двенадцать? Все гоняетесь за бомжами? Собираете по крохам растащенную "капусту"?
Вычисляете организатора ограбления. Ищите, ищите! А он тут, рядом. За стеной. Тоже бомжей
шмонает, выворачивает им карманы. И я на него раньше вас вышел".
Фризе оборвал поток самодовольных рассуждений. По опыту знал - не к добру. Да и
праздновать было нечего. Еще не факт, что ограбление - дело рук Мухи. Может, просто решил
потрясти удачливых бомжей? Прибыльно и безопасно.
И все же чувство удовлетворения осталось.
На одной стороне кубика Рубика цвет совпал. Правда, это был красный цвет. Цвет
опасности.
Теперь Генерал был последней надеждой сыщика. Судя по нескольким репликам, судьба
сводила его с Мухой уже не раз. Впереди - долгая ночь. Если бомж не заторчит от своего
спичечного зелья, может получиться хороший разговор. Генерал уже не казался Фризе
спившимся, напрочь сошедшим с круга отщепенцем. Он быстро соображал и не утратил
способности связно выражать свои мысли. По некоторым репликам можно было сделать вывод,
что Василий - коренной москвич. А до того, как потерял связь с обществом, обретался в
интеллигентных кругах. Фризе не мог только определить его возраст. Люсенда говорила -
сорок. Но могла ошибаться.
- Не спишь? - поинтересовался Генерал.
- Боюсь, цыган приснится.
Бомж хихикнул:
- Лучше цыган, чем апостол Петр. - И после паузы добавил: - Про цыгана я от
бабушки слышал. Все стращала меня - не поешь вечером, ночью цыган приснится. Тебя
цыганом тоже бабушка пугала?
Владимира цыганом стращала няня, но он счел за благо соврать:
- Бабушка.
- Вот и меня. Только бабушки у нас разные.
Он опять надолго замолчал.
Фризе знал, что даже самый скрытный - сокровенный - человек рано или поздно
проявит себя. Покажет свою сущность. Надо только быть очень внимательным и запастись
терпением. Внимательности Владимира научила профессия. Правда, иногда ему казалось, что
профессия лишь обострила эту способность, которой наделила природа. Или гены. Или
Господь. Что, по сути дела, означало для него одно и то же.
С терпением дело обстояло хуже. Оно не входило в набор его положительных качеств. Но
когда требовали обстоятельства, Фризе мог посостязаться с самой Пенелопой. По крайней мере,
такой аргумент он самоуверенно использовал, защищаясь от обвинений в обратном.
Как же заставить Генерала раскрыться? Спровоцировать? Как?
Владимир прислушивался к звукам, которыми был наполнен зал, и пытался представить,
много ли бомжей нашли здесь временное пристанище? Разговор, который еще полчаса назад
доносился из одного угла, смолк. Зато из другого угла слышалась возня, пьяное женское
повизгивание. Кто-то с надрывом храпел.
Нет, не зря устроил Муха здесь свой "блокпост". Где еще собираются разом столько
бомжей? По иронии судьбы - рядом с Домом правительства.
Фризе подумал о том, что вряд ли сможет уснуть. И виной тому была не холодная
неудобная скамейка, на которой он лежал. Не опасение, что обитатели Рочдельских бань могут
придушить его, чужака, в надежде разжиться червонцем на бутылку.
Ощущение тревоги родилось в нем до того, как он попал в этот зал. Он стал вспоминать
все, что с ним приключилось за день.
Люсенда, принесшая весточку о смерти Колизея.
Томительное ожидание облавы в ее комнате.
Поспешный уход.
Поездка в Рочдель!
Вот! Поведение водителя, словно по заказу подкатившего к ним на иномарке.
Логического объяснения этому Фризе не находил. Какой владелец сверхшикарной тачки
посадит грязных бомжей на белые кожаные сиденья ради нескольких десятков рублей? А потом
еще будет крутить по одним и тем же улицам, повинуясь приказам занюханного бомжа?
- Сколько ты водиле кинул? - спросил Владимир, захваченный неожиданным
подозрением.
- Десятку.
- Десятку?
- Долларей.
Владимир постарался ничем не выдать удивления. Слушая шепот Генерала, он
лихорадочно искал способ немедленно уйти из Рочдельских бань. Каждой клеточкой своего
организма он чувствовал опасность. Сложность заключалась в том, что надо было не просто
уйти, а увести с собой и бомжа. И при этом не вызвать у него ненужных вопросов.
Из соседнего помещения - Владимир догадался, что из вестибюля, где страшноватые
урки играли в карты, - донеслись звуки борьбы, приглушенные ругательства.
- Муха шмон проводит, - почтительно прокомментировал Генерал.
- Что это за Муха? - прикинулся Фризе.
- Ты его видел. Авторитет. Папа. - Бомж замер, прислушиваясь.
Кто-то осторожно приоткрыл дверь, на долю секунды впустив в зал слабый отблеск свечи.
- Кого он шмонает?
- Всех подряд, сука. Долларей ищет, - зашептал Генерал, приблизив к Фризе лицо.
Дыхание у него было нездоровое, кислое. От волос пахло грязью и потом. - Я бы рассказал
тебе, кореш, как он из меня клоуна заделал. Уже сколько дней хожу с синей мордой. И под
присмотром.
- Вася, уйдем отсюда, - предложил Фризе. Мысленно он уже спускался по
разрушенной лестнице, прикидывая, где следует перескочить через отсутствующие ступени.
Пробирался по зловонному подвалу, огибал нагромождения банных шкафчиков.
- Зачем уходить? Я тебе сейчас дозу отвалю - райских снов насмотришься.
- Ты чего из того дома сбежал? Вчера. На 6-м Ростовском?
- Чего, чего!... Много будешь знать...
- Скоро состарюсь? Я уже состарился, пожил свое. А ты, Вася, молодой.
- Да ты же...
- Тихо, тихо! Видел я, как тебе хорошо в машине было. Как ты белую кожу ладонью
щупал. Мечтаешь еще на своей тачке покататься? И Люську покатать. А для этого надо живым
остаться.
- Да ты что лепишь? Что лепишь? - ожесточенно зашептал бомж. - С ума спятил?
Откуда у меня деньги? Что было - все Муха еще раньше снял.
Генерал понял намек буквально и теперь, перепугавшись насмерть, брызгал слюной,
разыгрывая праведный гнев.
"С тобой, голубчик, мягко надо. Обходительно, - внутренне усмехнулся Фризе. - А
Муха, видать, сразу с побоев начал".
- Вася, ты меня не понял. На машину нам с тобой века не насобирать. Это и навозному
жуку ясно. О другом подумай - ни один водила на такой шикарной тачке вонючих бомжей
катать не будет! Факт?
- Я же ему долларей сунул. Последнюю десятку.
"Дались ему эти "доллари", - рассердился Фризе, но виду не подал. Спокойно, как мать
разъясняет непонятливому крошке сыну, почему нельзя совать пальчики в пламя газовой
конфорки, прошептал:
- В переулке было темно, Вася. Мог водитель разобрать, что у тебя в руке? "Капуста"
или "нарезка"?
- Доллари и слепой разглядит, - проворчал бомж. Но уже не слишком уверенно. - Ты
чего мне втолковать хочешь?
- Страшно здесь оставаться.
- Здесь не страшно. Здесь люди. Муха уже который день...
- "Капусту" отбирает? Не темни, я догадливый. Одного понять не могу. Кто это такой,
кого ты больше Мухи боишься?
Бомж молчал.
- С той лестницы, в 6-м Ростовском, тебя как ветром сдуло. Кинулся как угорелый. И
сегодня в первую попавшуюся тачку нырнул. Даже не просек, что иномарка в переулке нас
поджидала. Тебя лично поджидала.
Фризе не был уверен, что автомобиль дежурил в переулке. Просто доверился своему
ощущению. А такое ощущение не покидало его с того момента, когда громоздкая иномарка
притормозила перед выскочившим на проезжую часть Генералом. А еще он просто решил
сгустить краски, попугать бомжа.
- Ну и что? - разродился наконец тот.
- А то! Если ты кому-то нужен - жди гостей. Они теперь знают, где ты ночуешь. Жди,
Вася. Жди! А я потопал.
- Погоди. - Генерал ухватил Фризе за рукав. - Дай подумать.
- Думать уже поздно. Нога не подведет?
Из вестибюля опять донеслись приглушенные звуки возни, упал какой-то большой
металлический предмет и с грохотом покатился по каменному полу. Едва скрипнув, открылась
дверь. В проеме, на фоне слабого света горевшей в вестибюле свечи, мелькнула одна фигура,
вторая. На этот раз дверь затворилась не скрипнув. Фризе увидел, как два узких тугих луча
двинулись вдоль стены в разные стороны от двери. Это не могли быть ни милиция, ни ОМОН.
Те ворвались бы с грохотом. С криками, приказывающими одновременно "стоять", "лежать" и
"к стене". Бандиты тоже большие любители навести шороху.
- Дождались, - прошептал он бомжу и почувствовал, что Василия забила дрожь. -
Есть еще выход отсюда?
Генерал, все еще продолжавший держать Владимира за рукав, сильно потянул его вниз. И
сам опустился на колени.
- Жми за мной.
Фризе полз за бомжом по холодному скользкому полу. И в то же время старался не
упустить из виду медленно двигающиеся вдоль стен справа и слева тугие лучи фонариков. Он
даже слышал осторожные шаги людей, нечаянный хруст битого стекла, шорох скользящей по
полу пустой упаковки из-под чипсов.
Над кафельным полом огромного зала звуки разносились так же ясно, как над спокойной
гладью озера.
Не зная, куда ведет его бомж, Фризе даже не пытался гадать, успеют ли они ускользнуть
из раздевалки, прежде чем люди с фонариками, идущие по периметру зала, встретятся и начнут
прочесывать ряды в центре. В какое-то мгновение ему пришла в голову мысль повернуть назад
и прорваться на улицу прежним путем. Он был уверен, что ему бы это удалось. Но с хромым,
обессиленным наркотиками и побоями бомжом рассчитывать на успех не приходилось.
Василий был ему нужен позарез. Он был ключиком ко всем происшествиям в 6-м Ростовском.
Фризе ошибся в своих расчетах. Когда они с Генералом подползли к тому месту, где
заканчивались ряды шкафчиков, и Василий обернулся, хотел что-то сказать - наверное, о том,
как поступить дальше, - зажегся еще один фонарик. Третий.
На долю секунды в луче света мелькнули черные тупые носки туфель преградившего
дорогу человека. Владимир собрал всю свою волю, спружинился и сделал молниеносный
бросок. Схватив обладателя модных туфель за щиколотки, он рванул ноги на себя. Человек
грохнулся на пол не издав ни звука. Лишь какой-то металлический предмет ударился о
кафельный пол и с глухим шорохом покатился в сторону.
- Дружок, что там у тебя? - негромко спросил мужчина, двигающийся вдоль стены
слева. Владимир узнал голос. Майор Тимур из службы охраны не стал дожидаться, когда
обнаглевший бомж вернет ему видеокассету, которая могла перечеркнуть его карьеру. Он сам
вышел на охоту.
"Эти ребята не даром хлеб едят! - пронеслось у Фризе в голове. - Только час я был в
лидерах. Интересно, как они вышли на Муху? Сами? Или шли по моему следу?"
Двигаясь за Генералом, Фризе увидел прямо перед собой темный дверной проем и
неясную тень напарника, метнувшегося в этот проем. Прежде чем последовать за ним, сыщик,
не поднимаясь с колен, пошарил возле поверженного человека в надежде найти выроненный им
фонарик. Вместо фонарика рука наткнулась на оружие. Рукоятка его хранила тепло руки.
Подобрав револьвер, Фризе кинулся за бомжом. Едва он перешагнул порог, как Василий,
дожидавшийся за углом, осторожно закрыл дверь и задвинул щеколду.
Даже тлен и разруха не смогли истребить запах, десятилетиями настаивающийся на
ароматах сосны, березы, эвкалипта, дуба.
- Парилка!
Сыщик удивился радостному голосу бомжа.
- Крепко нас тут напарят, в твоей парилке. - Он подумал о том, что через минуту-две
ночные гости взломают дверь.
- Не боись, считай, что мы на свободе. Огонек есть?
- Есть.
- Посвети.
Владимир достал пластмассовую зажигалку. Слабый колеблющийся огонек высветил
лишь нескладную фигуру бомжа да небольшое пространство пола. Фризе обратил внимание,
что генеральский мундир Василия выпачкан, орденские колодки покосились.
- Двигай за мной. - Василий сделал шаг в сторону и растворился в темноте. Позвал
оттуда: - Давай, давай, двигайся!
Фризе и сам понимал, что надо поторапливаться.
Шагов через десять он наткнулся на бомжа. Тихо матерясь, Василий отодвинул в сторону
дощатую секцию полка.
- Помочь?
- Обойдусь. Свети как следует.
Когда между досками образовалась щель, бомж нырнул под дощатый настил:
- Забирайся! Коптилку гаси. Доски задвинь на место.
Прежде чем погасить зажигалку, Владимир ухватился правой рукой за одну из досок и
потянул к себе. Секция настила легко встала на место.
Труднее оказалось водворить на место чугунную плиту люка, в который они спустились,
пропутешествовав метров десять на коленях под настилом. Сверху на крышке лежали битые
кирпичи и мусор.
- Маскировка, - многозначительно шепнул бомж. Фризе понимал, что любой
внимательный - и заинтересованный - человек, имея в руках фонарь или только спички, тут
же обнаружит люк. Но разочаровывать Генерала не стал.
Закрывая люк, сыщик секунду помедлил. Прислушался. Издалека, словно из другого
мира, слышались удары. Пришельцы трясли дверь. Он отрешенно подумал о том, что сейчас
они начнут по ней стрелять, и осторожно опустил чугунную плиту. Провел по ней ладонью.
Проверил, плотно ли легла на место.
ПОЖАР В РОЧДЕЛЬСКИХ БАНЯХ
- Пс-с, - удивленно прошептал Генерал, увидев в руках у Фризе револьвер. - Вот это
удостоверение личности! note 7 На газовый не похож.
Он не сводил с оружия восхищенного взгляда. Владимиру даже показалось, что
заплывшие глаза-щелочки раскрылись пошире.
- Хорошая машинка, - подтвердил Фризе. Это был точно такой же кольт, какой он
видел у майора Иваненко.
- Успел у козла перехватить?
- Да.
- А я облажался. Ведь слышал, как железка об пол брякнула! Да подумал - фонарик. Ну
ты мастак! - Бомж долго смотрел на Владимира, как будто увидел его впервые. Потом
многозначительно покачал головой и перевел взгляд на кольт. - Попади он мне в руки...
- Хорошая машинка, - повторил сыщик. - Жаль расставаться.
- Расставаться? Это еще почему?
- Тебя часто шмонают?
- Сам видел.
- Меня за последнюю неделю трижды в ментовку брали. И каждый раз шмон. Сколько я
от прокурора за него огребу? А если машинка с биографией?
- Это уж точно. Еще бы минута, и мы с тобой в ее биографию попали.
- Отдельной строкой, - усмехнулся Фризе. - Так что скинем его в Москву-реку. От
греха подальше. - Он засунул револьвер за пояс. Застегнул пиджак.
Генерал занервничал. Снял и снова надел каскетку. На его темном морщинистом лице
появились мелкие бисеринки пота. Ладонью правой руки он быстро-быстро стучал по левой,
сжатой в кулак. Наконец бомж решился:
- Ты, Володька, все правильно сказал. Пропасть с волыной - раз плюнуть. Да я и так
пропаду. Со дня на день!
- Еще чего?! Отобьемся. Похоже, твой друг Муха - ку-ку. Отчалил насовсем, -
запротестовал Фризе. Получилось у него бодренько, неискренне. И он внутренне поморщился
- Не перебивай! Как сказал, так и будет. Не от "дури" загнусь, так от водяры. Если не
Муха, то эти козлы доберутся. А с таким "удостоверением личности" я напоследок себя
человеком почувствую. - Он долго молчал. Губы его шевелились. - Володька, я тебе за него
тысячу долларей дам. Клянусь.
- Богатые люди - особые люди, - усмехнулся Фризе. - Только зачем деньги на ветер
кидать? Ты за пятьсот новенький возьмешь. У трех вокзалов. Пока я там ошивался, всего
повидал.
- Володька! - в неожиданном дружеском порыве воскликнул бомж и осекся. Как будто
израсходовал на этот порыв все свои силы. А через мгновение добавил расстроенно: - Нету у
меня пятисот долларей. А тысяча есть
- Я ж говорю - богатые люди...
Сыщик ни разу не видел тысячедолларовой купюры. Один из его друзей, тоже Владимир,
журналист-международник, рассказывал ему, что ничем особым она от стодолларовой не
отличается. Всего-то лишний ноль. Да президент другой, Гровер Кливленд. А майор Рамодин,
которому удалось подержать в руках тысячедолларовую бумажку во время событий в 6-м
Ростовском, президента на купюре не запомнил. Запомнил только, что нулей было три.
- Заладил. Как тебе объяснить? - Бомж поискал глазами бутылку пива, открыл зубами
пробку и залихватски выплюнул ее. Словно выстрелил. Запрокинув голову, выпил все пиво
залпом. Один из приятелей Фризе называл эту "экзекуцию" - "в одно касание". Рука Василия
уже не дрожала.
- Дед! Бутылочку-то отдашь? - раздался голос у них за спиной.
Фризе вздрогнул от неожиданности и обернулся. Старушка лет восьмидесяти, одетая в
серое платье и неопределенного цвета шерстяную кофту, смотрела на Генерала с надеждой
своими голубыми, совсем не выцветшими от старости глазами. Фризе подумал, что ее платью и
кофте лет двадцать назад могли позавидовать самые прикинутые модницы. А сама старушка,
наверное, в то время преподавала в Университете. И жила где-то поблизости, в
университетском доме.
- Отскочи! - рявкнул бомж, и бабушка молча поплелась прочь. Улов в ее сумке был
скудный. Всего две-три бутылки.
Владимир, часто приезжающий сюда, на Воробьевы горы, погулять в одиночестве,
заметил, что охотницы за стеклотарой перестали подбирать бутылки из-под шампанского.
Спросил - почему? И услышал ответ: "Тяжесть-то какая, милок! Попробуй потаскай. А
транспорта здесь нет. Один троллейбус. И того не дождешься".
Сейчас Фризе с трудом подавил в себе желание окликнуть старуху и отдать ей
оставшуюся бутылку с пивом.
А Василий влюбленными глазами осмотрел свою опустевшую бутылку и покачал
головой:
- Музыка! - Он блаженно зажмурился и, резко взмахнув рукой, бросил пустую бутылку
за спину. В кусты. - Когда опять сяду на мель - подберу и сдам. - И добавил: - Володька,
уступи волыну. Получишь тысячу одной бумажкой. Долларей.
- Сам напечатаешь?
- Я тебе, Володька, доверюсь. Вижу - не продажный.
Василий смотрел на Фризе пристально, не мигая. Перед Фризе сидел новый, еще
незнакомый ему человек. Напряженный и равнодушный одновременно.
И этот человек сыщику очень не понравился.
- Денег этих - долларей - у меня навалом. Все никак не посчитаю до конца. Как до
трехсот семидесяти штук дойду - или собьюсь, или кто-нибудь помешает. - Он сделал паузу.
А сам все так же внимательно вглядывался в собеседника. - Башли-то тысячные. Тонны.
Воспринимаешь информацию?
Слово "информация" из уст Генерала, все время сыпавшего словечками блатной
"музыки", прозвучало неожиданно.
- Просекаю.
- Я тебе, браток, доверюсь.
Фризе заметил, что бомж любит повторяться. Но каждый раз меняется интонация. Теперь
слова о доверии прозвучали с сожалением.
- Но уж ты смотри, без шу-шу-шу... Да ты же не наш. Питерский. Еще вопрос - не
повредит ли московский климат твоему здоровью?
- Кончай болтать. - Фризе надоели бесконечные хождения вокруг да около. - Деньги
есть - бери сыры. Денег нет - сыры обратно.
Бомж насупился. Бросил взгляд на последнюю бутылку пива, но взять ее не решился. Он
уже выпил четыре, а Фризе - одну.
- Ладно. Слушай сюда. Помнишь, после ментовки мы в одном доме кайф ловили? На
лестнице.
- Помню. Тебя там кто-то насмерть перепугал.
- Еще чего! Напридумаешь! Так вот - в том переулке с неделю назад заварушка
произошла. Со стрельбой и жмуриками. Какого-то сазана грабанули. Доллари летели тучей. У
меня на глазах все произошло.
- Муха?
- Ш-ш-ш! Чего гудишь? Думаешь, такие, как он, сами на дело ходят? - Василий
нахмурил лоб. Наверное, какая-то мыслишка пришла ему на ум. - Если только в черной тачке
не сидел...
- Выходит, Муха свои деньжата из бомжей выколачивал? Награбленные?
- Выходит, не выходит. По его, по-мухински, все деньжата - его! - Лицо Генерала
неожиданно расплылось в улыбке. - Только от меня он получил... - Бомж сделал
неприличный жест и сплюнул.
- А Николай Тарасович? Его не менты...
- Не! Мухины абреки. Старый дурак на себе доллари попер. А все считал себя самым
умным.
То ли Генерал радовался, что выбрался живым из Рочдельских бань, то ли надеялся, что
платой за откровенность будет револьвер, но сейчас он оказался на редкость словоохотлив.
Неожиданно с юго-запада нанесло большую темно-синюю, почти черную тучу. Мелкий
дождь, не долетая до разогретого асфальта, превращался в облачка пара.
По заросшему кустарником и лесом склону Воробьевых гор наверх выбралась молодая
пара. Мокрые и веселые, парень с девушкой встали под огромную лиственницу и прижались
друг к другу. И только тогда заметили двух бомжей на скамейке. Девушка обиженно поджала
губы, как будто ее обманули в лучших чувствах. Резко отстранилась от стриженного ежиком
двухметрового акселерата. В это время на шоссе со стороны смотровой площадки появился
троллейбус. Ребята кинулись по лужам к остановке.
Фризе вспомнил, как несколько минут назад Генерал швырнул пустую бутылку в кусты, и
непроизвольно поежился. Бутылка улетела как раз туда, откуда поднялись молодые люди.
Дождь закончился, даже не промочив землю под деревьями. Туча повисла над центром
города, а над Москвой-рекой появились сразу три яркие крутые радуги.
Где-то между белоснежным Домом правительства и Центром международной торговли
поднимались к небу густые черные клубы дыма.
"Опять Москва горит". Фризе вспомнил горящий Белый дом в октябре 1993-го, черные
языки копоти на мраморных стенах. Похожие на клочки ваты разрывы снарядов. Перед ним
всегда возникала эта картина из недалекого прошлого, когда он смотрел на Белый дом.
Фризе сплюнул с таким остервенением, что Генерал удивленно спросил:
- Что, пиво горчит? Если ты...
- Пивко в самый раз! Сейчас выпью.
Он пил пиво и думал о том, что, если десятки миллионов людей день изо дня
разглядывают чье-то изображение на телеэкране со злобой и стыдом, неужели это может
пройти бесследно? Для того человека? Конечно нет. И начинаются болезни, бесконечные
недомогания.
Лицо помимо воли искажает гримаса злости. Брезгливости.
Человеческая ненависть концентрируется. Становится осязаема. Так же как свет имеет
материальное выражение, состоит из частиц, так и ненависть материальна. Как и любая мысль.
Фризе вспомнил Памперса с его бредовой теорией о конце "всемерной" и "чертовом
балансе". Поморщился: "И я туда же! Какая только не придет в голову ахинея на голодный
желудок! Нейтрино ненависти! Молекулы любви!"
- Вась, - позвал Фризе, отвлекаясь от смурных мыслей.
- Чего тебе?
- Догадайся, что там горит рядом с Белым домом.
Генерал так пристально вглядывался в даль, что у него заслезились глаза.
- Господи спаси! Похоже, Рочдель?! Ну и пожарище полыхает. Это же и мы с тобой
могли сейчас там жариться. - Неожиданно он повернулся к Фризе. - Володька, толкни
волыну.
- Подумаю.
- Неча думать. Заметано? - Бомж скосил глаза на полу пиджака, под которую Фризе
засунул револьвер.
- Заметано.
Владимир решил, что стоит рискнуть.
От майора Иваненко он узнал, что деньги украли. Документы, найденные у Люсенды, это
косвенно подтверждали.
Из разных источников получил сведения, что часть долларов растащили бомжи.
Теперь со слов Генерала выходило, что к грабежу причастен Муха со своей бандой. Но
главное - бомж подтвердил, что видел "заварушку" собственными глазами. Так в чем же тогда
"облажались" менты?
К сожалению, не было ни одного свидетеля, который упомянул бы о похищенных
картинах. Кроме Колизея, внезапно отбывшего на свидание со своим страшноватым кумиром.
Старый бомж знал о краже "малых голландцев". С чужих ли слов, сам что-то видел? Поди
догадайся. Но - знал. И Генерал ему поддакнул.
- Ну! - Бомж уже выказывал нетерпение.
- Баранки гну. Знаешь, Вася, не нужны мне твои долларя, - лениво сказал Фризе. - Не
Муха, так кто другой отберет. Отдам я тебе кольт по дружбе.
- Не шутишь?
- Схожу сейчас за пивом - если деньжат подкинешь...
- Подкину, подкину!
- ...выпью. И посплю под кустами. Страсть, как спать хочу. А перед сном ты мне
что-нибудь интересное расскажешь.
- Заместо бабушки?
- Ну да. На сон грядущий. Кстати, когда мы из-под "Верблюда" ноги делали, что
Колизей про "малых голландцев" гутарил? Когда я помог ему кроссворд отгадать. Не
помнишь?
- Да что ты все выстукиваешь да выстукиваешь?! - озлился бомж. - Шел бы уж за
пивом поскорей.
- Говорю - боюсь напороться.
- И как же мы дальше жить будем? - проворчал Генерал, вытаскивая из карманов
несколько червонцев. - Долларей у меня нет. За ними ехать надо. Туда. - Бомж сделал
неопределенный жест в сторону центра. - А с большой ты и шагу сделать не хочешь. Опять
под землю? Мы и там на каких-нибудь диггеров-шмиггеров можем напороться.
Фризе опять подивился на то, как складно заговорил Генерал. И словечки, оказывается,
знал заковыристые.
- Здесь, на Горах, напороться на ментов - раз плюнуть. Есть что стеречь. Там -
больница для толстожопых. - Василий показал на огромное здание, утопающее в зелени. -
Правее - их виллы. Деревня Заветы Ильича, слыхал?
ПРОЩАЙ, ГЕНЕРАЛ
- Так ты шагаешь за пивом или нет?
- Хоп! - Фризе поднялся, взглянул на свою сумку.
- Постерегу, - пообещал Генерал.
Владимиру не хотелось обижать его своим недоверием. Но потом, всю дорогу до ларька и
обратно, он проклинал себя за то, что не взял сумку с собой. Два документа, спрятанные в шов
под "молнией", дорогого стоили.
Когда он вернулся к скамейке, Генерал отсутствовал. Старая адидасовская сумка валялась
на том же месте, где Владимир ее оставил. Чуть поодаль расположилась толстая пожилая
женщина в оранжевой фирменной жилетке. Дворник. Она не сводила с сумки глаз и что-то
рассказывала двум другим женщинам. Наверное, из тех, что любят утром прогуливаться по
аллеям Воробьевых гор.
Фризе подошел к скамейке, положил на нее бутылки
...Закладка в соц.сетях
