Жанр: Детектив
МИСС СИЛВЕР ПРИЕХАЛА ПОГОСТИТЬ
...тересом огляделась. Окружение человека передает его
характер. Она отметила парчовые шторы,
акварели на стенах, качественную мебель - кое-что очень ценное. Круглое
голландское зеркало над камином в раме из
граненого стекла отражало комнату. Оно отразило и Катерину в голубом платье,
подчеркивавшем цвет ее глаз.
Мисс Силвер села и степенно сказала:
- Вы удивляетесь, что привело меня к вам, миссис Уэлби.
- О нет!- Катерина бросила эти слова так небрежно, что это было похоже на
грубость.
Ослабив узел горжетки на шее, мисс Силвер сказала:
- Я думаю, это так.
Катерина ничего не ответила. Она тоже села. Ее прекрасные голубые глаза
сохраняли вопросительное выражение, брови
были слегка приподняты. Весь ее вид говорил: "Какого черта вам от меня надо?"
Мисс Силвер не заставила ее ждать.
- Я пришла потому, что мисс Крей попросила у меня профессионального совета.
- Вот как?- Брови поднялись чуть выше.
- Да, миссис Уэлби. Вы ведь старые друзья с мисс Крей?
- О да.- Катерина взяла сигарету из черепаховой коробочки и чиркнула
спичкой.
Мисс Силвер покашляла в той манере, которой учителя призывают класс к
порядку.
- От вас не укрылось, что смерть мистера Лесситера поставила мисс Крей в
очень сложное положение.
Катерина выпустила клуб дыма. Засветился кончик сигареты.
- Это ни от кого не укрылось.
- Вы совершенно правы. Как старый друг мисс Крей вы, конечно, захотите
сделать все, что в ваших силах, чтобы
освободить ее от подозрений.
- Боюсь, я ничего не смогу сделать.
- Думаю, сможете. Без сомнения, вы знаете, что в среду в двадцать минут
девятого кто-то позвонил мисс Крей. Она
проговорила десять минут и почти сразу после этого разговора отправилась в
Меллинг-хаус, где имела беседу с мистером
Лесситером. Это вы ей звонили, не так ли?
Катерина затянулась. Когда она заговорила, ее тон был откровенно грубым.
- С чего это вам пришло в голову?
- Мне кажется, с вашей стороны было бы неразумно это отрицать. Без
сомнения, телефонистка вспомнит тот звонок.
Возможно, ей знаком ваш голос и голос мисс Крей.
Облако дыма между ними сгустилось. Размеренным голосом Катерина сказала:
- Раз она говорит, что я звонила, значит, звонила. Я ей часто звоню. Я живу
одна и так коротаю время. Все равно вы уже
спрашивали Рету. Она наверняка все сказала.
Мисс Силвер сидела на кушетке. В комнате было тепло, горел камин. Она сняла
пожелтевшую горжетку и по дожила ее
рядом с собой. Катерина чисто по-женски возмутилась этим жестом. В уме она уже
обозвала горжетку драной кошкой и с
отвращением восприняла ее контакт с родным диваном. Женщина, которая носит
подобную гадость, вторгается в ее дом и
устраивает допрос по поводу ее личных разговоров - это запредельно!
Ответ мисс Силвер не усмирил ее гнев.
- Мисс Крей под подозрением. Следовательно, важно подтвердить каждое
показание, которое она дает.
- Очень хорошо - дайте мне ее показания, и я их подтвержу.
От такого заявления было мало толку, поскольку мисс Крей решительно
отказалась изложить содержание их беседы.
Мисс Силвер применила испытанный прием - изменила тему разговора.
- В показаниях есть ссылки на документ, который оставила сыну миссис
Лесситер для ознакомления. Как я понимаю, в
нем были распоряжения насчет ее имущества.
- Я ничего об этом не знаю.
Между ними висела дымка, но мисс Силвер видела: что-то произошло. Трудно
сказать, что это было - напряжение
мускулов, короткая задержка дыхания, слабое шевеление пальцев. Мисс Силвер
всегда придавала особое значение рукам,
когда человек, которого она расспрашивала, был склонен к скрытности.
Рука, державшая сигарету, оставалась неподвижной. Лишь на какой-то миг
пальцы чуть сильнее сдавили сигарету и
дрогнул мизинец. Мисс Силвер это заметила.
- Как я понимаю, все дело в этом. Я была бы рада, если бы вы, миссис Уэлби,
были со мной откровенны.
- Откровенна?- Катерина засмеялась.- Я вас не понимаю!
- Тогда я вам объясню. Мистер Лесситер отсутствовал более двадцати лет. В
вашем доме он встретился с мисс Крей и
пошел ее провожать. Темой их разговора были распоряжения матери относительно ее
имущества. В вечер убийства вы
беседовали с мисс Крей. Касался ли этот разговор распоряжений миссис Лесситер об
имуществе?
Катерина засмеялась.
- Почему бы вам не спросить Рету?
- Я спрашиваю вас. Мне известно, что между вами и мистером Лесситером
состоялся некий спор. В деревне такие вещи
носятся в воздухе. Все судачат о том, что миссис Лесситер одолжила вам мебель
для этого дома.
Катерина выпустила облако дыма.
- Она подарила мне эту мебель. Не знаю, какое вам до этого дело.
- Мисс Крей наняла меня защищать ее интересы. Как видим, возможны две точки
зрения на этот предмет. Я слышала, что
мебель была дана вам взаймы, вы говорите, что ее вам отдали насовсем. Мистер
Лесситер говорил с мисс Крей о
распоряжениях матери. В вечер убийства вы позвонили мисс Крей и, как выразилась
мисс Крей, говорили о каком-то
бизнесе. Позже в этот же вечер они резко разошлись во мнениях с мистером
Лесситером по поводу бизнеса, связанного с
неким другом. Вас не удивит, что я могу сложить два плюс два и прийти к
заключению, что мистер Лесситер придерживался
первой точки зрения. Он был уверен, что мебель вам одолжена. Он настаивал, чтобы
мисс Крей подтвердила это. За
несколько часов, предшествовавших его смерти, он обнаружил документ, написанный
матерью. Думаю, текст этого
документа подкреплял его точку зрения. Я уверена, что он позвонил вам и сказал
об этом, а вы затем позвонили мисс Крей.
Позже, разговаривая с мистером Лесситером, мисс Крей коснулась этого вопроса и
пыталась заставить его изменить свои
намерения. Я думаю, что его намерения были такого рода, что вызвали у нее
сильное раздражение. Она сказала мне, что они
поссорились по поводу бизнеса, касающегося друга. Вас не удивит, что я пришла к
заключению, что этим другом были вы?
Этим объясняется вся последовательность событий.
Катерина Уэлби не обладала взрывным темпераментом Реты Крей. Она умела как
принимать удары, так и наносить их. Но
в течение всего разговора в ней нарастало раздражение, сдерживаемое
осторожностью, временами перемежающееся со
страхом. Теперь она похолодела, испытав ощущение, будто ее препарируют, что все
ее мысли, мотивы, каждое соображение
видны как на ладони. Казалось, эти маленькие, сверлящие глазки старой горничной
видят все, что у нее в голове. В какой-то
момент Катерина даже подумала, что, может быть, для нее будет облегчением по
доброй воле открыть ей свои мысли, пусть
она их увидит, взвесит, оценит. Но это длилось недолго. Такие моменты всегда
приходят и уходят. Наше дело принять их или
прогнать.
Катерина упустила свой момент. Она не догадывалась, что, упустив его,
подвергла себя неотвратимой опасности.
Разозлившись, Катерина не стала спешить. Выждав время, она сказала:
- Вы все разложили по полочкам, да? Не буду нарушать эту складную картину.-
Она встала и раздавила сигарету в
нефритовой пепельнице.- А теперь вы, видимо, уйдете.
Мисс Силвер неплохо справлялась с чужой наглостью. Для нее Катерина была
просто плохо воспитанным ребенком. Она
не спеша встала, надела свою престарелую горжетку, застегнула пальто и, подойдя
к двери, рассудительно произнесла:
- Если передумаете, вы знаете, где меня найти.
Глава 33
Мисс Силвер прошла между столбами, отмечавшими вход в Меллинг, и ей в лицо
ударила вспышка света. Она на секунду
замерла, испугавшись, но тут же молодой мужской голос забормотал извинения, и
она решила, что владелец велосипеда с
фонарем старается разглядеть знакомого. Проще сказать, "парень встречает
девушку". Она перешла дорогу и двинулась
краем Грина к той тропинке, что вела к дому миссис Войзи.
Поначалу она не обращала внимания на шаги за спиной. Нервные люди не
становятся детективами. Мисс Силвер и не
нервничала. Было еще светло, дорога была хорошо видна. Следовательно, не стоило
без нужды включать фонарик. Шаги за
спиной приблизились, и она услышала:
- Простите...
Это был тот же голос, который приносил извинения за вспышку фонаря,-
молодой и смущенный.
Мисс Силвер остановилась и подождала.
- В чем дело?
Велосипедный фонарь был выключен, и она видела только высокую темную
фигуру. Голос сказал:
- Прошу прощения, ведь вы живете у миссис Войзи, да? Ваше имя мисс
Силвер...
- Что я могу для вас сделать?
- Ради бога простите, надеюсь, я вас не испугал. Я Алан Гроувер. Моим
родителям принадлежит "Бакалея Гроувера" - вы,
наверное, с ними встречались. Я работаю у мистера Хоулдернесса в Лентоне.
Мисс Силвер заинтересовалась. Это тот молодой человек, о котором упоминала
Сесилия,- умный мальчик, завоевывавший
в школе призы. Она вспомнила что-то насчет его увлечения Катериной Уэлби,
которая, по словам Сесилии, годилась ему в
матери. Хотя разница в возрасте никогда не мешала двадцатилетним юношам
влюбляться в красивых опытных женщин, мисс
Сесилия находила это неприемлемым. Мисс Силвер удивилась: почему он поджидал ее
у дома Катерины? Известный случай
мотылька и свечи? Но тогда зачем он пошел за ней?
- Да, миссис Войзи говорила о вас. Что я могу для вас сделать, мистер
Гроувер?
Он остановился рядом с ней. Голос все еще выдавал смущение.
- Я хотел с вами поговорить...
Мисс Силвер удивленно сказала:
- Поговорить со мной? Вы же не могли знать, что я буду в Гейт-хаусе.
- Нет-нет... я не знал... Я шел к миссис Уэлби... но я хотел с вами
поговорить... А когда вы вышли, мне представилась
возможность...
Даже его сбивчивая речь удивляла ее - в ней не было деревенского акцента.
Не каждый умный мальчик способен на такую
адаптацию. Она степенно спросила:
- О чем вы хотите со мной поговорить?
Он ответил с подкупающей прямотой:
- Вы живете у миссис Войзи. Ее домработница миссис Крук дружна с моей
матерью. Я слышал, что вы детектив, и вы
консультируете мисс Крей.
- Да. Может быть, мы пойдем? Стоять прохладно, мы можем говорить на ходу.
Они пошли - мисс Силвер вынуждена была идти медленнее, чем она привыкла.
Алан Гроувер стал изливать ей то, что
хотел сказать.
- Я не знал, что делать. Хотел прийти к вам домой, но тогда там была бы
миссис Войзи, и миссис Крук бы узнала. Мне
нужно было застать вас одну, но я не знал, как это сделать. И когда вы вышли из
Гейт-хауса, я увидел в этом возможность,
которую нельзя упускать, и пошел за вами. Я насчет Сирила... Сирила Мейхью.
- Да, мистер Гроувер?
- Мисс Силвер, только это между нами, ладно? Потому что мне не положено
говорить о делах нашей конторы, но сегодня
утром мы с мистером Хоулдернессом ходили в Меллинг-хаус - вместе с полицией
проверяли по инвентарному списку, не
пропало ли чего... Ну так вот, мы обнаружили, что с каминной полки в кабинете
пропали четыре позолоченные фигурки.
- Да, они изображают четыре времени года, не так ли?
- Вы уже знаете?
- Да, мистер Гроувер.
- Тогда вам известно, что они считают, будто их унес Сирил.
- А у вас есть основания полагать, что он этого не делал?
- Я уверен в этом. Это и хотел вам сообщить.
Мисс Силвер покашляла.
- Скажите, имеют ли они особую ценность?
Алан поколебался и наконец выдал:
- В списке они значатся как "Четыре позолоченные фигурки".
- Это все, что вам о них известно?
- Нет. В детстве я ходил в этот дом играть с Сирилом. Миссис Лесситер очень
любила мою мать. Я часто бывал в кабинете
и видел эти фигурки. Сирил говорил, что они золотые. Мы сочиняли про них всякие
истории, говорили, что это пиратские
сокровища.
Мисс Силвер поняла, что Алан не улучшил положение Сирила. Она с искренним
любопытством спросила:
- Они в самом деле золотые?
Алан Гроувер рассмеялся.
- Нет, что вы! Мы просто фантазировали. Будь они из золота, они бы не
стояли так просто на камине.
- Но они из золота, мистер Гроувер.
- Кто это говорит?
- Во-первых, мисс Крей. Я думаю, Мейхью известен этот факт, а значит,
возможно, и вашему другу Сирилу.
Он вцепился в ее руку.
- Мисс Силвер, Сирил с этим не связан, клянусь вам. Может, он и был здесь
той ночью, как говорят, но что касается того,
чтобы украсть фигурки или хоть пальцем тронуть мистера Лесситера... Клянусь вам,
это не он! Для того и искал вас.
Ручаюсь, что Сирил не имеет никакого отношения к этому.
- Почему вы так уверены?
Он все еще держал ее за руку. Пальцы сжались еще крепче.
- Просто я знаю Сирила, вот и все. Если бы вы знали его, как я, вы тоже
были бы уверены. Я все обдумал, вы только
послушайте.
- Я с удовольствием вас выслушаю, мистер Гроувер.
- Ну так вот. Мистер Лесситер был в кабинете весь тот вечер в среду.
Говорят, Сирил приехал в шесть тридцать и взял у
Эрни Уайта велосипед, чтобы добраться сюда. Миссис Мейхью утверждает, что он не
приезжал, но ей приходится так
говорить. Ну вот, положим, он взял эти фигурки - когда он их взял? Если было еще
рано, то там был мистер Лесситер, так?
Если бы он ненадолго выходил из кабинета, то потом заметил бы их отсутствие -
золото на черном мраморе ярко блестит.
- Когда мисс Крей уходила в четверть десятого, они были на месте.
- Вот видите! Говорят, мистер Лесситер был убит после девяти. Сирил никогда
бы не осмелился взять эти фигурки, пока
тот был в комнате. И я скажу вам и клянусь в этом, что он никогда бы не взял их,
если бы рядом лежал мертвый мистер
Лесситер.
- Почему вы так уверены, мистер Гроувер?
- Потому что я знаю Сирила. Я не говорю, что он не может взять чужое, он...
у него есть эта слабость... но он этого не
сделает, если почувствует хоть какой-то риск. А уж убить кого-то или войти в
комнату, где находится человек с пробитой
головой... я знаю, о чем говорю, он никак не мог этого сделать. Я видел, как он
выбегал из кухни, заткнув уши, когда его мать
собиралась прибить мышь. А уж когда убивали кролика или крысу, он был хуже
девчонки: капля крови - и его тошнит.
Говорю вам, он не мог войти в комнату, если там убитый мистер Лесситер, и уж тем
более он не мог взять кочергу и ударить
его, я убежден в этом. Видите ли, мисс Силвер, там совсем не было борьбы. Даже
кролик сопротивляется, когда его загоняют
в угол, каждое создание борется за жизнь. Сирил мог бы стукнуть фигуркой, если
бы его на этом поймали, но такого не
случилось. Кто бы ни убил мистера Лесситера, с этим человеком он чувствовал себя
по-свойски просто. Он сидит за
письменным столом, и кто-то стоит позади него у камина. Так можно сидеть только
со старым знакомым. Это и был убийца.
Ведь никакой борьбы! Не похоже даже, что они ссорились. Не станешь же ссориться,
сидя спиной к человеку, правда? А он
был у него за спиной, он задумал убийство, взял кочергу... Так вот, говорю вам,
Сирил не мог этого сделать. Что-то люди
могут сделать, а чего-то не могут. Я знаю его всю жизнь, он не мог пришлепнуть
осу, тем более ударить человека кочергой
по голове. Если вы скажете мне, что он прихватил какую-то мелочь, или марки
ценой в шиллинг, я вам поверю, но
убийство... или войти в комнату с трупом - нет, это полная чепуха, этого он
сделать не мог.
Они дошли до конца Грина. Мисс Силвер оставалось только перейти дорогу,
чтобы увидеть приветливый свет в окнах
дома миссис Войзи. Она остановилась. Алан Гроувер отпустил ее руку.
- Вы меня чрезвычайно заинтересовали, мистер Гроувер. В том, что вы
говорите, есть смысл, я это обдумаю самым
тщательным образом. Спокойной ночи.
Прошло еще немало времени, прежде чем Рэндал Марч смог отправиться домой.
Он был рад покончить с делами дня и
расстаться с суперинтендантом Дрейком. Реакция Дрейка на следы, найденные мисс
Силвер, была прямо-таки неистовой. Он
был подавлен, оскорблен, унижен. Он высказал предположение, что следы могли быть
оставлены и в любой другой день, а
когда Марч напомнил ему, что в среду днем шел сильный дождь, снова разобиделся.
Конечно, для офицера полиции нет
ничего мучительнее, чем видеть, как ведется подкоп под его стройную версию, или
как она рассыпается, так что никакими
силами не удержать. Имея двух подозреваемых, Карра и Рету, Дрейк находился в
состоянии блаженства и самодовольства.
Это было его первое дело об убийстве. Впереди маячило повышение по службе.
Общественное положение обвиняемых
льстило его классовому сознанию. Ему не понравилось, когда Хоулдернесс выдвинул
альтернативную фигуру Сирила
Мейхью - никто и не стремился доставлять ему удовольствие,- но он повел себя
достойно, как офицер, желающий только
узнать правду.
И вот - следы ног неизвестной женщины, которая никак не вписывается в
картину! Тут любой выйдет из себя, тем более
что он должен был сам их обнаружить, за что шеф уже выговорил ему. Все обстояло
бы еще не так плохо, если б это были
следы мисс Крей, но они не ее, и у него нет никаких догадок. Он не желал, чтобы
шеф указывал ему еще раз. С некоторой
горечью Дрейк отметил, что если бы ему пришлось выбирать между делом, в котором
нет подозреваемых, и делом, где они
роятся, как мухи, он бы выбрал первое, да еще спасибо сказал - в этом шеф был с
ним полностью согласен, что не часто
случалось за время их сотрудничества.
Что ж, работа закончена - следы сфотографированы, залиты цементом, над ними
натянут брезент, защита от перемены
погоды. И Рэндал Марч отправился домой.
Он покинул Меллинг и медленно поехал по узкому темному проулку. С обеих
сторон тянулась живая изгородь -
неухоженные, разросшиеся кусты, местами прерываемые черными дырами. На дороге не
было ни души - ни света фар других
машин, ни низко висящего фонарика велосипеда, ни пешеходов, жавшихся к кустам.
Одиночество и темнота были приятны.
Физически он устал так, как не уставал долгие годы; смертельно болела и голова.
В последние два дня его мысли шарахались
из стороны в сторону, боролись, бунтовали. Даже когда он призывал их к порядку,
удерживал равновесие между обвинением
и защитой, выполнял работу без опасений и поблажек, он не был уверен, что чаша
весов не перевешивает в ту или другую
сторону.
Он ехал по дороге, освещенной фарами, и от души желал, чтобы так же светел
был его путь.
В полумиле от Меллинга дорога делала крутой поворот влево, а вперед, в
Рауберри Коммон, уходила грунтовая
пешеходная дорога. Фары выхватили из темноты женскую фигуру. В момент поворота
она стояла, ослепленная вспышкой
света, с непокрытой головой, бледным лицом и широко открытыми глазами. Это было
страшно - как лицо утопленницы.
Он проехал поворот, остановился и вернулся пешком. Услышал как поскрипывает
гравий. Неописуемое облегчение
окатило его с головы до ног. Он стал уверять себя, что причин для страха нет,
хруст гравия звучал для него как самый
желанный звук. Он окликнул женщину:
- Рета! Что ты тут делаешь?- и увидел, что она движется к нему, как тень.
- Я ходила в Рауберри Коммон. Не могла сидеть взаперти.
- Нельзя разгуливать в темноте. Это плохо кончится.
- Мне никто не сможет причинить зла, я слишком несчастна.
- А в темноте чувствуешь себя защищенной?
- Да. Люди тебя не тронут, ты один во всем мире...
- Рета, не надо так говорить!
- Я иду домой.
Она сделала шаг, и тут он сорвался. Марч был человек решительный, он не мог
дать ей вот так уйти от него. Не
раздумывая, он схватил ее - под руками оказалось грубое пальто - и обнял.
- Рета!
- Пожалуйста, отпусти меня!
- Не могу. Я люблю тебя. Ты это знаешь. Ведь знаешь?
- О нет!
- Что пользы лгать? Наконец-то мы скажем друг другу правду! Ты знаешь, что
я тебя люблю.
- Нет...
- Перестань лгать, Рета! Если мы не можем ничего сделать друг для друга, то
можем по крайней мере быть искренними.
Если бы ты не знала, разве сидела бы у меня сегодня с обвиняющим видом? Как
только я задаю тебе вопрос, ты на меня
злишься, как только я устраняюсь и даю расспрашивать тебя этому чертовому
Дрейку, ты меня обвиняешь. Если бы ты не
знала, что я тебя люблю, ты бы так себя не вела. Ты знала.
- Да... знала. Но разве это важно? Это как узнать о чем-то таком, что давно
умерло... прошло.
Он крепче сжал ее. Она почувствовала, какие у него сильные руки.
- Что ты говоришь? Думаешь, я дам тебе уйти?
Странным, рыдающим голосом она произнесла:
- Я... уже... ушла.
К нему вернулось беспокойство, которое он испытал, когда увидел ее в свете
фар, похожую на утопленницу. Его
мелодичный голос стал жестким и скрипучим.
- Не говори так, я этого не принимаю! Прошу тебя стать моей женой.
- Ты что, Рэндал?! И мы пошлем объявление в газеты? Вот уж они порадуются!
Заголовок: "Главный констебль женится
на главной подозреваемой в деле об убийстве Лесситера!" Хотя нет, это они смогут
только после ареста - неуважение к суду
или как там это называется? А как только меня арестуют, я буду осуждена. О,
Рэндал, почему это с нами случилось! Мы
могли бы быть счастливы!
Горе разбило ее. Она не предполагала, что так получится. От мысли, что все
могло быть прекрасно, становилось еще
больнее. У нее не осталось ни гордости, ни самообладания. Она даже не
порадовалась, что вокруг темно - она заливалась бы
слезами и в яркий день.
Сначала Рэндал ничего не понял. Она неподвижно стояла, а он с трудом
справлялся с собственными эмоциями.
Потом жгучая слеза упала ему на руку. Он поднес ладонь к ее лицу, и на нее
закапали слезы. Он стал осыпать ее
поцелуями, и она целовала его в ответ со всей страстью отчаяния. Если это все,
что им дано, так пусть оно будет отпущено
полной мерой.
Они были одни во всей вселенной, дыхание и биение сердец слились воедино.
Они не знали, сколько так продолжалось.
Наконец она задыхаясь сказала:
- Мы сошли с ума.
- Нет,- возразил Рэндал,- мы выздоровели. Так и будем держаться дальше, как
здравомыслящие люди.
- Стоит ли?
К нему вернулось самообладание. Мысли окрепли.
- Стоит.
- Не знаю... У меня такое чувство, что я ушла... я где-то далеко.
- Я принесу тебя обратно.
- Вряд ли ты сможешь...
Она отодвинулась.
- Рэндал, ты можешь ответить мне честно на один вопрос?
- Постараюсь.
- Если постараешься, выйдет нечестно. Я должна знать. Ты уверен во мне? Не
сейчас, не в этот момент, а уверен ли ты
всегда? Утром, или если тебя разбудить среди ночи, когда ты еще не успел
разобраться и переубедить себя?
- Да, я всегда был в тебе уверен. Мне не надо себя переубеждать, у меня это
в крови.
Она прильнула к нему и сказала:
- А Карр не уверен.
- Рета!
- Он не виноват. Он хочет верить, ужасно хочет.
- Молодой дурень.
- Он старается, я вижу. Иногда его немного отпускает, а потом опять: "А
может, она это сделала?" Он ничего не говорит,
но я знаю. Если бы то же было с тобой, я бы не вынесла.
- Со мной так не будет, обещаю тебе.
Она снова повторила:
- Карр не виноват. Я сама могла бы про него так думать, если бы не было
очевидно, что он считает, что Джеймса убила я.
Он спросил меня, зачем я это сделала. И заставил меня отстирывать плащ. Боюсь, я
сделала это плохо.
- Тебе вообще, не надо было этого делать.
Она откинула со лба волосы жестом, от которого у него замирало сердце.
- Я знаю. Все было так ужасно, так вдруг... Я испугалась за Карра, он - за
меня. Нужно было только отмыть получше.
Тогда это казалось самым правильным, а теперь, конечно, мне никакой суд не
поверит.
- Не говори про суд, до этого не дойдет,- со всей решительностью Рэндал
старался убедить, успокоить свою
возлюбленную.- Кто-то совершил убийство, и мы его найдем. Если тревожишься,
переговори с мисс Силвер. Увидишь, что
она не унывает.
Рета прошептала:
- Мне она нравится. Не понимаю почему, но она производит впечатление. Как
будто ты опять ходишь в школу и
воображаешь сказку, где ты встречаешь старуху, которая дает тебе волшебный орех,
а в нем шапка-невидимка.
Рэндал засмеялся.
- Интересно, что на это скажет мисс Силвер! Может, снисходительно
улыбнется, а может, назовет большим
преувеличением. Я слышал, как этот дерзкий тип Фрэнк Эбботт назвал ее МодиТалисман.
Конечно, за глаза. Он всегда
говорит, что, когда она вступает в дело, полиция из него выходит со славой.
- Это правда?
- Правда. У нее небывалый нюх. Нет, больше того - она понимает людей.
Понимает все, что они скрывают - по внешнему
виду, манерам, по тому, как мы стараемся не дать другим что-то о нас узнать,-
она видит насквозь. Помню ужасное чувство,
которое мы испытывали в детстве, когда проделывали что-то такое, чего она не
одобряла. Уж на что Изабель была ловкая
врунишка, но и она разражалась слезами.
- Не могу себе представить, чтобы Изабель расплакалась.
- Да, она была крепкий орешек, помнишь? И все-таки я это видел. Что до
меня, то я чувствовал, что бесполезно пытаться
что-то скрыть от мисс Силвер - я и не пытался. Должен признаться, она и сейчас
производит на меня то же впечатление.
Рета неуверенно засмеялась.
- Да, похоже. Когда я с ней разговаривала, то поняла, что если я попробую
что-то скрыть, она заметит. В результате
рассказала ей то, что не собиралась.- Она отступила на шаг.- Рэндал, мне пора
идти. Они подумают, что со мной что-то
случилось.
Пятница пролетела незаметно. Под самый конец дня у Рэндала Марча раздался
телефонный звонок. Он лелеял мысль, что
звонит Рета, но надежды на это не было. Из трубки до него донесся голос мисс
Силвер. Она говорила по-французски:
- Извини за беспокойство, но я буду рада, если ты сочтешь удобным приехать
сюда завтра как можно раньше. У меня
было две беседы, которые хотела бы тебе пересказать.
Вот и все - ни здрасьте, ни до свиданья.
Рэндал присвистнул. Он знал свою мисс Силвер. Если она пренебрегла
ритуалом, значит, дело серьезное. В уме он сделал
пометку - явиться к ней в полдесятого. Если всему Меллингу суждено увидеть, как
машина шефа полиции сворачивает к
дому миссис Войзи, значит, мисс Силвер это учитывает и знает, что игра стоит
свеч. Он сделал последние заметки, лег спать
и заснул без снов - счастливый удел!
Были в деревне люди и не столь счастливые.
Рета Крей, лежа без сна, видела перед собой картину умирания надежды. Ее
свечение медленно, но неотвратимо угасало.
Тусклый голос здравого смысла возник из озноба и стал методично внушать, что она
сильно повредит карьере Рэндала, если
выйдет за него замуж. Есть вещи возможные, а есть н
...Закладка в соц.сетях
