Жанр: Детектив
Я, следователь..
......
Рига
Лист дела 54
Я открыл глаза и снова зажмурил веки, подумав, что сон все еще продолжается.
Потом приоткрыл один глаз. На нижней полке сидел поп. Ну да, самый обычный
священник - в черной рясе, с красивыми длинными волосами и серебряным наперсным
крестом.
Поп взглянул на меня и, увидев мой приоткрытый глаз, заулыбался:
- Крепкий сон - признак чистой совести и нормальной физиологии, -весело сказал
он. - Когда я сел в Ржеве, вы уже сладко почивали.
Я пробурчал ехидно:
- А разве церковь признает физиологию? Священник улыбался добродушноснисходительно:
- Мой друг, у вас на лице написано, что сейчас вы спросите меня, почем опиум для
народа и почему факты из Бытия не соответствуют фактам из Экклесиаста.
Это меня рассмешило, но все равно я настроился к нему враждебно. Потому что есть
такая примета: если встретил попа - дороги не будет. А в плохие приметы я не то
чтобы верю, но отношусь к ним с опаской. Тем более что мне очень нужна была
хорошая дорога. Обязательно. Поэтому я промолчал. И потрогал задний карман - на
месте ли пистолет. Черт их знает, этих попов -темные люди, обманом живут. И лицо
у меня при этом, наверное, было злобно-глупым.
Потому что он сказал:
- К людям надо добро относиться, с верой и они возвращают добро и веру
сторицей,- и стал прихлебывать из стакана горячий чай.
Свесив сверху голову, я задиристо спросил:
- По-вашему выходит, что люди только у вас могут получить добро и веру. Так, что
ли?
- Это слишком вольное толкование моих слов. Безразлично, где человек может
получить добро и веру - в храме господнем или в агитпункте. Важно, чтобы получил
и с благостью употребил.
- Ну, эти сказки я слышал,- махнул я рукой.- Добро и вера - не бакалейные товары
и где попало их не получишь.
- Между прочим, и бакалею где попало не получишь,- сказал поп.
- Чего, чего?- я стремительно привстал на полке и ударился затылком о потолок.
Священник еле заметно ухмыльнулся и снова кивнул:
- Да-да. Рис в керосиновой лавке не получишь. А если получишь, то рис будет с
запашком.
Потирая охотно набухавшую шишку, я торжественно воздел руку:
- Вот именно! Добро и вера с душком - кому они нужны?
Священник пожал плечами:
- Есть же общечеловеческие представления о добре. О добре без запаха. Потому что
человек вообще добр. И сказано в Писании: "Зло сердца, человеческого от юности
его".
Спор был какой-то бессмысленный, без точных позиций. Да и понимаем мы с ним все
по-разному. Мне стало досадно, что поп, как в теплой ванне, купается и
струях.своего альтруизма, а я, получается, какой-то бес злобный, нелюдь. И я
сказал:
- Чтобы рассуждать о добре, надо узнать полную меру зла. Вы ведь грехи людские
созерцаете и отпускаете. Вам-то что - не жалко. А мне за них карать приходится,
если есть состав преступления. Потому что я считаю, если один другого ударил по
левой щеке, то не надо подставлять правую, а надо дать хулигану два года. А вам
ведь не жалко, если он врежет ближнему своему по правой и добавит еще ногой по
заднице, то есть, прошу прощения, по чреслам. Первому вы грех отпустите, а
второго утешите. Поэтому вы -добрый, а я -злой. Вот и получается - у вас десять
заповедей, а у меня - уголовный кодекс.
- Хм, у вас же есть это, как его, моральный кодекс...
- Да, есть. У нас есть- и подчеркнул "у нас".- Но он адресован людям понастоящему
добрым или тем, которые еще могут стать добрыми. А есть среди людей
такие, что их уже ничем не убедишь и никак не перевоспитаешь. Вот они-то, а не
какой-то мифический диавол, и есть враги человеческие. И уж, конечно, мы им
пощады не даем.
- Как я понимаю, вы, молодой человек,- юриспрудент?
Я кивнул, усмехнувшись про себя: "Сашку Савельева буду теперь называть
юриспрудентом". Поп грустно посмотрел на меня:
- Характер работы в известной мере ожесточил вас против людей...
- Опять двадцать пять! Да почему же против людей?!
- Потому что только Всевышний может понять и простить человеческие прегрешения,
ибо сам есть источник доброты!
- Враки! - взбеленился я. - Человек! Человек - источник доброты! Поэтому для
человека нетерпимо, когда доброту и веру топчут в грязь и кровь...
Поезд подходил к Риге.
Господи, неужели я действительно ожесточился против людей?..
В помещении дежурной части седьмого отделения милиции было тихо, лишь в открытую
форточку окна врывался частый монотонный шепот дождя да из ленинской комнаты
доносилась фраза песни, которую кто-то разучивал на аккордеоне: "Пусть всегда
будет солнце... Пусть всегда будет... Пусть всегда...".
Дежурный внимательно смотрел на меня, прижмурив один глаз, и я не мог понять,
слушает он меня или аккордеон. Был он невозмутимо спокоен, чрезвычайно толст, и
казалось, будто китель не лопается на нем только потому, что дежурный никогда не
двигается с места.
- Помните? - спросил я нетерпеливо.
- Помню,- кивнул дежурный и, наклонив голову, прислушался к аккордеону. - Снова
наврал. Эх, артисты...
Аккордеонист старался изо всех сил. "Пусть всегда будет..."
Дежурный с неожиданной легкостью поднялся, подошел к шкафу, присел около него на
корточки и мгновенно, как фокусник, выдернул из пачки бумаг тощенькую желтую
папочку.
- Она, - сказал он флегматично.- Здесь будете смотреть или...
Но я, облокотившись о барьер, уже раскрыл обложку...
ДЕЖУРНОМУ 7-ГО ОТДЕЛЕНИЯ МИЛИЦИИ ГОР. РИГИ
Постового милиционера сержанта милиции
Скраба Н. А.
РАПОРТ
Докладываю, что сегодня, 13 сентября в 23 часа, я был вызван в ресторан "Перле",
где граждане, оказавшиеся Ивановым П. К. и Сабуровым А. С., учинили скандал:
громко кричали, сквернословили и затеяли драку. Дебоширы доставлены мною в
отделение милиции. О чем и докладываю на Ваше распоряжение
Сержант милиции Скраб
Лист дела 55
Дебошир Иванов вошел в кабинет боком, сел на край стула, с ожесточением мял в
руках свою шляпу и вообще был очень мало похож на драчуна и скандалиста.
- Все водка проклятая,- сказал он огорченно.- На работе стыдуха жуткая, жена
чуть из дома не выгнала...
- Но теперь-то небось зарок дали? - усмехнулся я. Иванов прижал шляпу к груди,
как спортивный кубок.
- Да чтоб я теперь!..
- Вы в районном Медпросвете попросите пару муляжей,- сказал я сочувственно.
- Каких муляжей? - удивился Иванов.
- Из папье-маше: печень здорового человека и печень алкоголика. Тоже очень
помогает.
Он не понял - всерьез ли я говорю, и на всякий случай сказал:
- Обязательно.
- Вот и прекрасно. Расскажите теперь, что произошло тем вечером в ресторане.
Он снова начал мяться:
- Ох, прямо вспоминать неудобно...
- Неудобно зонтик в кармане раскрывать. И в пьяном виде в ресторанах
безобразничать. Давайте рассказывайте. И поподробнее...
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
Павла Иванова
...По существу заданных мне вопросов могу показать следующее:
13 сентября я пришел в ресторан "Перле". В середине вечера, когда я уже выпил
бутылку коньяка и был основательно пьян, я решил потанцевать. С этой целью я
подошел к одному из столиков, за которым сидели неизвестные мне мужчина и
женщина. Я пригласил женщину танцевать, но она засмеялась и, как мне тогда
показалось, сказала что-то обидное или оскорбительное. Тогда я сел за их столик
и начал "выяснять отношения". Мужчина стал меня гнать, оскорблял нецензурными
словами. Я разозлился и сказал, что я - чемпион города по боксу. В ответ он
прошипел: "Я тебя сейчас убью, сволочь..." Тогда я схватил стул и хотел им
замахнуться, громко кричал что-то при этом. Мужчина встал и взял в руку бутылку
шампанского, намереваясь меня ударить. Но тут подбежали люди, схватили нас обоих
за руки, а вскоре подоспела и милиция...
- ...А вы что, действительно чемпион по боксу?- спросил я.
- Нет,- грустно покачал головой дебошир Иванов.- Сам даже не знаю, почему я это
сказал...
Я посмотрел на него с каким-то сочувствием.
- А вы знаете, Иванов, что он вас действительно мог убить?
- Шутите?- побледнел Иванов.
- Нет, не шучу. Я серьезно говорю. Вы запомнили его внешность?
Иванов неопределенно развел руками:
- Высокий такой, черный, а глаза, по-моему, наоборот, светлые. Больше не помню
ничего.
- Он вам говорил что-нибудь после прибытия милиции?
Иванов задумался:
- Не помню. Вроде ничего. Он только очень бледный был и все время шипел сквозь
зубы: "Фраер, фраер проклятый, фраерюга".
Лист дела 56
Смешно, но дебошир Иванов стал своеобразным водоразделом в расследовании дела.
Для меня он был первым человеком, столкнувшимся с убийцей уже после смерти Жени
Корецкого. Ведь до этого момента я говорил только с людьми, видевшими
"Сабурова", когда Корецкий был еще жив. Дебошир Иванов даже приблизительно не
представлял себе, какой реальной опасности подвергался...
Ну, вот, значит, и всплыл. Произошло это почти две недели назад, и вряд ли
Бандит сидит и дожидается меня здесь. Но здесь его видели люди, много людей, и
какие-то зацепки должны остаться. Надо карабкаться, как это делают альпинисты,-
используя малейшие уступы, выбоинки, трещины. Такую зацепку я нащупал, читая
вновь протокол о скандале в "Перле". В нем упоминалось об официантке Э. Э.
Смилдзине. Эта женщина заинтересовала меня.
Машина мчалась на взморье. Мокрый ветер бросал в лобовое стекло опавшие листья,
серое, в белесых полосах, море тускло светило справа между деревьями. Потом
машина юркнула в какую-то аллею и выскочила прямо на берег. С холма над морем
нависал сияющей огромной линзой ресторан "Перле".
У стеклянных дверей толпился народ. Я обошел вокруг ресторана и нашел дверь с
табличкой "Служебный вход". Я нырнул в нее, и в лицо ударило тягучим, как
резина, запахом сырого мяса, жирного пара, подгоревшего масла. Над ухом заорали:
- Посторони-ись!
Я шарахнулся в сторону - мимо на большой тележке везли несколько говяжьих туш и
длинных острых, как торпеды, осетров. Мне пришел на память рисунок из
"Занимательной арифметики"- человек-гора широко раскрыл рот-туннель, в котором
исчезает железнодорожный состав с продуктами. Это, мол, к вопросу о том, сколько
за свою жизнь поедает разного один средний человек. Хорошо хоть, что платить за
все это надо не сразу!
Какая-то женщина в высоком белом колпаке преградила мне дорогу:
- Вы что здесь делаете, гражданин? Не моргнув глазом, я соврал:
- Ищу директора Я новый санитарный врач.
- Он в зале. Пройдите по коридору и там - направо.
Я шел по коридору и лениво раздумывал о том, что какая-то доля правды в моей лжи
есть. С точки зрения социальной - я и впрямь санитарный врач. "Очищаем общество
от отбросов". Чепуха! Насколько все сложнее в жизни...
Я все шел по этому нескончаемому душному коридору и мечтал только об одном:
чтобы завтра утром было солнце, хрустящий ветер разорвал белые облака и унес за
далекое далеко дождь, осень и все мои проклятущие дела, и чтобы желтые сосны
гудели, как струны огромного контрабаса, и я не ходил бы по этим сумрачным
кухням с мерзким запахом горелого маргарина, а лежал на белом песке, спал, читал
Экзюпери и ни о чем не думал бы. Я очень устал думать...
Потом я сидел за столиком в дымном, до железной арматуры прокуренном зале,
смотрел на длинный плакат "Пьянству - бой!", ковырял вилкой чуть теплый цеппелин
и думал с предстоящем разговоре со Смилдзиней. Она прибежала, запыхавшись:
- Вы хотели поговорить со мной?
- Да,- сказал я и отодвинул тарелку...
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
Элги Смилдзини
Вопрос. Что произошло вечером тринадцатого сентября в ресторане "Перле"?
Ответ. В этот день я работала в вечернюю смену. За мой столик сели мужчина и
женщина. Через некоторое время я увидела, что к ним подошел какой-то мужчина,
сильно пьяный, что-то сказал моим клиентам, а потом подсел к ним. Вскоре я
поняла, что они ругаются, и пошла к столику. В этот момент подошедший вскочил и
схватился за свой стул. Мой клиент тоже вскочил и взял со стола бутылку.
Поднялся крик, и обоих мужчин схватили за руки подбежавшие с разных сторон люди.
Кто-то вызвал милицию, и дебоширов забрали. Меня пригласили, составили протокол,
записали мое объяснение, и я ушла. Что было дальше - я не знаю...
...Красивая девушка, эта Элга. Я и не знал раньше, что у латышек бывают такие
черные волосы. А глаза - огромные, серые, со смешинкой. Ее, видимо, сильно
удивил мой визит: расспрашивать спустя две недели о какой-то пустяковой пьяной
сваре! Она ведь не знала, кто в действительности участвовал в скандале. Поэтому
ничего особенного и не запомнила. Я сказал:
- Вы помните, как выглядел ваш клиент?
- Да, приблизительно. Он - высокий, темный, по-моему, черноволосый. На какой-то
руке - не помню - не хватает пальца или двух.
Я подумал и спросил - на всякий случай:
- А где была в это время его спутница? Элга удивилась:
- Как - где? Она тоже пошла в милицию. Но ее, по-моему, не допрашивали,
разобрались без нее. Кстати, пока мы там сидели в коридоре, мы с ней
разговорились.
- Так-так. И что она о себе сказала?
- Зовут ее Ванда, она выступает с эстрадными песнями в каком-то кафе или
ресторане на взморье.
- А где она живет? Элга пожала плечами:
- Мы об этом не говорили...
Я не сдержался и ударил кулаком по столу:
- Ах, черт, досада какая!
Элга иронически подняла бровь:
- Можно подумать, что вы послали меня с заданием, а я его не выполнила...
Я сообразил, что веду себя нелепо, и сказал тихо:
- Не обижайтесь, Элга. Просто мне сейчас очень нужна эта Ванда.
Элга сочувственно улыбнулась:
- Она очень красивая женщина...
- Мне на это наплевать! Тысячу раз наплевать! Мне не смотреть на нее, мне
поговорить с ней надо! Вы себе не представляете, как это важно!
- Я действительно этого себе не представляю,- с нажимом сказала Элга.- Вы ведь
только спрашиваете, а я только отвечаю.
Я оценивающе посмотрел на нее и, еще не решаясь быть до конца откровенным,
попытался отшутиться:
- Я воюю вот под этим лозунгом,- и указал на плакат "Пьянству -бой!".
Элга без улыбки сказала:
- И стоит кому-нибудь подраться в ресторане, как вы приезжаете за тридевять
земель?..
Я внимательно посмотрел на нее и решился:
- Скандал, который здесь произошел, затеял ваш городской чемпион-алкоголик, так?
- Так.
- Спутник Ванды в нем не виноват?..
- Так.
- Так вот, он человек тихий. Ему скандалы не нужны. Потому что он бандит и
убийца. За ним я и приехал за тридевять земель... Послушайте, Элга, вы могли бы
при встрече узнать эту Ванду?
- Конечно...- тихо сказала девушка.
Я шел в гостиницу пешком и раздумывал, как бы мне отыскать эту самую Ванду.
Запрос давать бессмысленно. В Риге может быть тысяча Ванд, высоких, полных
блондинок, до 30 лет. Певица? Но они не нанимаются через концертное объединение.
В трест общественного питания? А если кафе не относится к городскому тресту?
Голова кругом идет. Остается только один путь. Я зашел в автомат и позвонил
Элге...
Ветер с моря нес косой холодный дождь. Сонно кряхтели, встряхиваясь время от
времени, два черных лебедя в городском пруду. Вот дураки, мокнут и мерзнут
здесь, когда могли бы давно уже лететь на юг, к солнышку. Ведь у них нет на
руках безнадежного уголовного дела. И не надо искать Ванду...
Лист дела 57
Я проснулся оттого, что было очень светло и очень холодно. Вскочил с кровати и
подбежал к открытому окну. Еще не облетевшие деревья, крыши автомобилей,
тротуары, подоконник были покрыты снегом, плотным, тяжелым, как мороженое. И я
вдруг с тоской подумал о черных лебедях, которых видел вчера.
Подошел к зеркалу, посмотрел на свои худые плечи, посиневшую от холода кожу в
пупырышках, рваный багровый шрам поперек груди и плюнул от досады на блестящий
паркетный пол. До чего же глупо устроен мир! Ведь красивый человек с с-амого
рождения имеет фору перед всеми остальными. А вот что делать нам, если, особенно
по утрам, противно на себя в зеркало смотреть? Но все-таки я смотрел, наклоняя
во все стороны голову. Спасибо, хоть не лысею и не седею. Я вспомнил, что в
книжках у следователей почему-то "седеющие виски". Это такой же обязательный
атрибут, как две руки, штаны и пистолет. Непременно седеющие виски, на худой
конец - совсем седые. Вот уж ерунда. Большинство следователей - люди довольно
молодые. Самому старому из знакомых мне следователей - Пашке Каргину - сорок два
года. И виски у него не "седеющие". Может быть, правда, потому, что он совсем
лысый?
В десять часов пришел мой старинный приятель, следователь рижской милиции Янис
Круминь. Тоже молодой, но степенный, немногословный, добро-голубоглазый, он
уселся в глубокое гостиничное кресло и погрузился в сосредоточенное молчание.
Я включил радио, взял из тумбочки электробритву и начал скоблить физиономию.
Диктор радостно вещал: "По сведениям синоптиков, столь раннего сентябрьского
снегопада в Риге не наблюдалось последние восемьдесят два года..."
Я сказал меланхолически:
- Просто это я к вам не приезжал в сентябре последние восемьдесят два года... Ведь
за мной и в очередь никто не становится.
- Да, этот снег тебе совсем ни к чему,- подумав, серьезно отозвался Круминь.
- Из-за этой погоды все курортники разбегутся,- сказал я.- Тогда и кафе, где
поет эта самая Ванда, могут прикрыть ко всем чертям... Ищи-свищи потом. Мно-ого
их, девушек с прекрасным именем Ванда... Слушай, Янис, а что будет с лебедями?
- С какими лебедями?- деловито спросил Круминь.
Я махнул рукой:
- А-а, это я так... Ах, как мне нужна эта Ванда!
- Понимаю,- кивнул головой Круминь.
- Я вожделею к ней сейчас куда больше, чем дебошир Иванов.
- Не понимаю,- сказал Круминь, не обнаруживая чувства юмора.
Я походил по комнате, потом взял справочник и уселся на подоконник. На улице
суетливо носились машины, деловито топали прохожие, размешивая снег в жидкую
коричневую грязь, и мне было очень жалко этого треклятого снега. Тем более что
курортников грязь устраивает не больше, чем снег.
- Не понимаешь? - сказал я.- Тогда слушай, что написано в справочнике: "Юрмала.
По праву снискал этот курортный город на взморье славу жемчужины Прибалтики. В
великолепных санаториях, прекрасных домах отдыха, комфортабельных гостиницах
ежегодно отдыхают десятки тысяч трудящихся. На много километров протянулись..." На
много километров - это ты понимаешь? Сколько там может быть кафе и ресторанов?
Понимаешь?
- Понимаю...- спокойно кивнул Круминь.
Честно говоря, в этот момент достижения соцстраха у меня не вызвали восторга.
- Я бы предпочел, чтобы Юрмала была поменьше...- сказал я мечтательно.-...или хотя
бы чтобы Ванда пела в другом месте.
- Правила игры не выбирают,- флегматично отозвался Круминь.- Ты же не хочешь
спрашивать в тресте ресторанов?
- Хочу,- сказал я уныло.- Но нельзя, Янис. Представляешь, если кто-нибудь шепнет
Ванде, что ее ищет милиция?! Нет... Не стоит. Рискованно...
Зазвонил телефон. Я схватил трубку. Элга.
- Сегодня мы начнем наше турне, Элга? Вы готовы?
- Да. Но вот как на работе?
- Я уже договорился с директором ресторана. Право, мне совестно, что вы теряете
в заработке, но нам очень важно найти эту девушку.
Элга сказала неуверенно:
- Хорошо... Я буду вас ждать в шесть часов около университета...
Я сказал торопливо:
- Кроме того, мы очень интересно проведем это время - будем ходить из кафе в
кафе, танцевать, пить вино, есть миног и говорить всякие умные вещи. Прямо
сладкая жизнь, как в той картине...
Я почувствовал, что она улыбнулась.
- Хорошо...- и гудки отбоя забормотали, застучали в трубке апрельской капелью.
Я положил трубку и с облегчением сказал:
- Еще никогда не ждал звонка от девушки с таким нетерпением...
- Что, такая красивая?- невозмутимо пошутил Круминь.
Я задумался:
- Красивая? Пожалуй...
- Ну вот, а все жалуешься на невезение...- Круминь достал из внутреннего кармана
кителя аккуратно разграфленный и исписанный в несколько столбцов лист.- С
красивой девушкой вот это тебе покажется не таким страшным...- И Круминь протянул
мне бумагу.
- Это что?
- Это список всех кафе на взморье. Я схватился за голову...
В дверях нас остановил телефонный звонок:
- Дежурный горотдела милиции капитан Пельдт. На ваше имя из Ленинградского
уголовного розыска поступила записка по "ВЧ".
- Прочтите, пожалуйста...
Ленинградским уголовным розыском установлен покупатель "Волги" кофейно-белого
цвета из Тбилиси.
Это - КОСОВ Виктор Михайлович, житель гор. Луги Ленинградской области. Номер
"Волги" ГХ 89-35. На машину Косое предъявил техталон No ГХ 765354 на имя
Сабурова Алексея Степановича. Документ направлен на криминалистическую
экспертизу. Заключение экспертизы и протокол допроса Косова вышлем-авиапочтой.
Инспектор Ленугрозыска Леонидов
Лист дела 58
Никогда еще я не был таким прожигателем жизни. Мы ездили с Элгой Смилдзиней от
кафе к кафе, танцевали один-другой танец - чтобы она лучше присмотрелась к
певице,- пили кофе, вино, ели угрей, миног и все время весело болтали. И я
чувствовал себя настоящим прожигателем, потому что все это - как настоящему
прожигателю - было мне утомительно, скучно, и я хотел только, чтобы оно скорее
закончилось. И боялся, что это надоест и Элге, и поэтому рассказывал ей
бесчисленное множество смешных и грустных историй и оттого уставал еще больше. А
во всем остальном это было невероятно "красиво", тем более что мы разъезжали на
серой оперативной "Волге". Прямо высший свет - шампанское, анчоусы, семечки!
В Булдури было только одно вечернее кафе - маленькое, уютное. В ожидании выхода
певицы мы танцевали под негромкие звуки модного в том сезоне шлягера.
Наклонившись к Элге, я сказал:
- Если Ванда поет здесь, то ее спутник может оказаться рядом...
Элга подняла на меня глаза:
- Но он же вас не знает?
- Зато он знает вас. Поэтому упаси бог показать, что вы его заметили.
- А как же?
- Из автомата в гардеробе позвоните Круминю: он все время на месте. Пусть
выезжает.
- Понятно,- кивнула Элга. Я протянул ей ключ:
- Ко мне в этом случае не возвращайтесь, ждите в машине...
- Но...
- Без "но", Элга. Мы на работе.
Элга пожала плечами и сразу же, будто забыв обо всем на свете, упоенно отдалась
танцу. А на эстраде появилась певица - высокая, гибкая, красивая, немолодая. Ее
низкий, чуть хрипловатый голос сразу же вплелся в причудливую ткань мелодии.
Я нетерпеливо сжал ладонь Элги, указал глазами на певицу.
- А-а, эта...- Элга улыбнулась, покачала головой. - Ванда моложе...- и продолжала,
полузакрыв глаза, танцевать с видимым удовольствием. Я посмотрел на часы.
- Имейте совесть, - засмеялась Элга.- Уходить во время танца неконспиративно!
Я принужденно улыбнулся и стал рассказывать Элге заранее приготовленную забавную
историю о том, как один вор сделал подкоп под магазин, влез туда, и узкий
земляной лаз вдруг обвалился и он, испугавшись до чертиков, стал звать на помощь
сторожа: "Спасите, засыпался!" И думал все время об этом Косове, купившем
ворованную "Волгу" и что-то у меня в мозгу не контачило, цепь не замыкалась,
что-то не срабатывало.
Элга спросила:
- Вы женаты?
- Да, - сказал я хмуро и почему-то добавил: - но жена хочет меня бросить.
- Шутите,- засмеялась Элга.- Вы очень забавный человек...
- В том-то и дело,- покачал я головой.- Клоун дома и злодей на службе.
- А вы давно женаты?
- Давно. Восемь лет.
- Ну, тогда все ваши ссоры - пустяки!- уверенно сказала Элга.
- Разве?- удивился я.
- Люди расходятся после первого года жизни и после семи лет. А кто уже перевалил
- те живут. Это точно.
Я пожал плечами:
- Может быть, не знаю. А вы-то откуда это взяли?
- Знаю, и все. Так оно и есть...
Я посмотрела на нее и снова подумал, что она красивая девушка. А она вдруг
сказала:
- Вы хорошо танцуете.
- Да? Это единственная штука, которой я прилежно учился в школе милиции.
- А там и этому учат?
- Да-а... Там учат многому.
Мы вышли на улицу. Снег уже весь растаял, только грязь хлюпала под ногами и
моросил мелкий дождь. Сегодня надо было побывать еще в шести кафе. Рядом с нашей
"Волгой" на стоянке стояла точно такого же цвета машина. Я еще присматривался к
номеру, отыскивая нашу. И тут в мозгу ослепительно, как магний, полыхнуло: ведь
номер "Волги", украденной у Рабаева,- ГХ 34-52. А Косов купил машину ГФ 89-35?..
ТЕЛЕГРАММА
Госавтоинспекции гор. Тбилиси
Прошу проверить судьбу автомашины госзнак ГФ 89-35 тчк Результаты сообщите
Рижскую гормилицию тчк
Следователь
Лист дела 59
И на следующий вечер мы ездили по всем кафе Юрмалы и искали Ванду. У меня был с
собой длинный список этих кафе, составленный Круминем, и я по очереди вычеркивал
из него те, где мы побывали.
Когда мы ехали в Дзинтари, Элга сказала:
- А вы не хотите написать своей жене письмо? Знаете, такое, чтобы за душу брало...
Я усмехнулся и покачал головой:
- Я так не умею. Чтобы за душу брало. Да и вообще словами ничего тут не скажешь.
- А вы считаете, что она не права?
- Нет. Права.
- Значит, вы сами виноваты?
- Нет. В жизни, Элга, все сложнее.
- Ненавижу, когда говорят эти мерзкие взрослые слова "все сложнее", "не поле
перейти", "ты этого не поймешь"...
Я засмеялся:
- А что делать? Действительно, все гораздо сложнее. Я вам постараюсь объяснить
это, хотя не уверен, что получится. Моя жена - врач-онколог. Как-то я прочитал
ее научную статью и нашел там такие фразы: "выживаемость облученных больных",
"полупериод жизни пациентов" и всякую другую подобную петрушку. Жизнь и смерть в
клинике - это в первую очередь работа. Научный поиск, победы, неудачи, методики
лечения, диагностика - там все, чтобы через смерть утвердить жизнь. И приходят к
ним тяжелобольные, зачастую обреченные люди, которые если не в клинике, то у
себя дома все равно умрут. Поэтому там и смерть не такая бессмысленно-жестокая,
не такая трагичная и нелепая, как та смерть, с которой приходится встречаться
мне. Ведь у них и смерть когда-нибудь даст жизнь многим. А моя работа никого к
жизни не вернет. Я только обязан не допустить новую смерть.
Я замолчал. Щетки на стекле с тихим стуком разбрасывали брызги, лучи фар шарили
по мокрому черному шоссе.
- Ну?..- сказала Элга.
- Баранки гну! - сказал я. - Вот Наташа и не понимает, как из-за такой малости
можно неделями не бывать дома, приезж
...Закладка в соц.сетях
