Жанр: Детектив
Я, следователь..
...убивать хозяина. В конечном счете, проще
угнать...
Оперативник Леонидов получил в госавтоинспекции справку, что 21 августа Корецкий
зарегистрировал автомашину "Волга" голубого цвета, получив номерной знак "ЛЕВ
78-10".
Но Корецкий убит я больше никогда ничего не скажет. Преступники не оставили
никаких концов. Почти не оставили. Но ведь "Волга" не могла исчезнуть! Она же
должна где-то ездить сейчас!
Я связался с Москвой и попросил объявить пропавший автомобиль во всесоюзный
розыск...
Управление уголовного розыска
Министерства внутренних дел СССРл
21 сентября No 89
ВСЕМ ГОРОДСКИМ И РАЙОННЫМ ОРГАНАМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
В ночь с третьего на четвертое сентября сего года в районе поселка Солнечный Гай
Крымской обл. неизвестным преступником убит Корецкий Е. К.
С места преступления угнана принадлежавшая Корецкому автомашина "Волга" голубого
цвета, государственный номерной знак "ЛЕВ 78 - 10", кузов 1134834, шасси
3789612, двигатель 0187362.
Примите все необходимые меры к срочному розыску автомашины и установлению
преступника.
Лист дела 39
Теперь, бесспорно, фигурой номер один стал Отари, И если он только не подался в
бега, то разыщем мы его довольно скоро. Тамара говорит, что он служил вместе с
Корецким в армии, что живет он в Москве и работает там стоматологом. А если он
служил с Корецким в армии так же, как проживал в "Астории"? А?
...Гвардии полковник, как все люди, нечасто встречающиеся с такими делами, был
явно заинтересован.
- Выяснилось, что в августе ни один человек с именем Отари в "Астории" прописан
не был,- продолжал я свой рассказ.- Теперь у меня всего лишь две
микроскопические зацепки: то, что Отари служил в армии вместе с Корецким и что
сейчас он, вероятно, живет в Москве...
- А если он служил в армии так же, как проживал в "Астории"?- словно угадал мои
мысли полковник.
- Нет, - твердо сказал я, - об этом Тамаре говорил сам Корецкий, так что, скорее
всего, это правда.
- А по имени его трудно найти? Ведь имя-то довольно редкое?
Я усмехнулся:
- В Москве, не считая детей, прописано больше пяти миллионов человек. Половина -
женщины. Значит, года за три я бы проверил остальные два с половиной миллиона... А
мне Отари нужен скорее. Лучше всего... завтра.
Зазвонил телефон. Полковник снял трубку:
- Райвоенком полковник Ковалев слушает. Да. Да-да, я в курсе... Но поймите же, у
нас райвоенкомат, а не собес. Нет. Нет, никак не могу... В приемные часы,
пожалуйста... - положил трубку, повернулся ко мне: - Да-а, сложненькая задачка.
- Простые я сам решаю,- невесело улыбнулся я.
- Но чем же я-то могу вам помочь?- озадаченно спросил военком.
- Полагаю, что можете. Я тут вот какую штуку; надумал. Вы можете связаться с
Министерством обороны и выяснить по их спискам, кого звали Отари в части, где
служил Корецкий.
- Слушайте, а ведь это идея! - радостно провозгласил военком.
- Я же говорил, что две головы лучше,- заметил я,
- Конечно,- спокойно, с лукавым прищуром неожиданно молодых, весело-искристых
глаз согласился полковник.- Вы оставьте мне официальную бумагу. А сами; зайдите
завтра.
- Нет, завтра я уже буду в Москве,- покачал я головой.- Вы уж, пожалуйста,
телеграфируйте мне туда: Москва, Петровка, 38, МУР...
Я вернулся к себе и написал два запроса - военкому и в Московский уголовный
розыск - и злорадно усмехнулся: "Ничего, возьмем в клещи!" МУР я просил срочно
предпринять розыск проживающего в Москве и работающего стоматологом человека по
имени Отари. "...Возраст двадцать восемь -тридцать лет, высокого роста,
широкоплечий, русоволосый, глаза карие, лицо белое, привлекательное..." Не
помешает на всякий случай...
В ПЕТРОГРАДСКИЙ РАЙВОЕНКОМАТ гор. ЛЕНИНГРАДА
В связи с расследованием уголовного дела об убийстве Корецкого Евгения
Константиновича, призывавшегося на действительную службу в Советскую Армии вашим
военкоматом, прошу оказать содействие в срочном установлении и розыске
сослуживца Корецкого по армии, имя которого ОТАР или ОТАРИ.
О результатах прошу сообщить в Московский уголовный розыск: Москва, К.-6,
Петровка,38.
...В ту же ночь я выехал в Москву...
Москва
Лист дела 40
На Комсомольской площади тоже шел дождь, кипела людская толчея, и на стоянке
такси вилась длинная очередь. Размахивая своим чемоданчиком, я прошел через
площадь и направился по Домниковке к Садовому кольцу. Все равно еще рано. На
углу Ананьевского переулка я зашел в маленький кафетерий. У прилавка стояло
несколько человек, и пожилая, очень разговорчивая продавщица беседовала сразу со
всеми. Очередь двигалась, и каждому вместе со стаканом кофе и дымящейся
сарделькой доставалась своя порция разговора. Парень в спецовке, стоявший передо
мной, узнал о босяке-зяте, который выпил за ужином пять бутылок пива, а мне она
поведала об Анне Карениной - не очень порядочной, но все-таки хорошей женщине.
Я пил невкусный кофе, обжигался раскаленными кусками сардельки, и настроение у
меня было хорошее. Я был уверен, что сегодня придут важные вести. Потом вышел на
Сретенку, на родной мой Рождественский бульвар, на Трубную площадь и по
Колобовскому пришел на Петровку. Шел и ни о чем, ни о чем не думал, размахивал
чемоданчиком и улыбался дождю, листопаду, встречным машинам и прохожим.
И когда я затопал по бесконечным муровским коридорам, то понял - я дома. И
окончательно поверил, что новости будут. Пришли они в полдень...
В МОСКОВСКИЙ УГОЛОВНЫЙ РОЗЫСК
Москва, К-6, Петровка, 38.
На Ваш запрос сообщаю, что одновременно с Е. К. Корецким, в одном подразделении
с ним, проходил службу Абуладзе Отари Георгиевич, уроженец гор. Москвы. По
окончании службы Абуладзе О. Г. уволен в запас и выбыл в город Москву.
Военком Петроградского района гор. Ленинграда.
Лист дела 41
Я очень уважительно отношусь к справкам. Во-первых, они сообщают массу полезных
сведений, а во-вторых, из-за одной-единственной справки я схлопотал ровно через
месяц после окончания университета пять суток гауптвахты.
Меня распределили тогда следователем в отделение милиции, и жизнь моя была
голубой и беззаботной, как большое поле незабудок. В одно из первых ночных
дежурств я сидел, скучал и проклинал себя за то, что не захватил какую-нибудь
книжку. Дежурство было удивительно спокойным - ни одного происшествия за всю
ночь. Лишь одинокий пьяница со вкусом храпел на скамейке - за ним еще не пришла
машина из вытрезвителя.
Часов около двух ночи в дежурку вдруг вошел решительным шагом какой-то пожилой
джентльмен в кавалерийской шинели и обмотках. Проходя мимо пьяницы, он похлопал
его по плечу и строго сказал:
- Активизируйтесь, товарищ!
Перегнувшись через барьер, пришедший протянул мне руку:
- Здравствуйте! Меня зовут Михаил Петрович Черепанов.
- Здравствуйте, Михаил Петрович, - радушно сказал я.
- Я хотел бы обсудить с вами один вопрос. Дело в том, что я обладаю
фантастической особенностью перемножать в уме любые многозначные цифры.
Я недоверчиво покосился на него.
- Извольте проверить. Назовите две трехзначные цифры.
- 387 и 284.
Он на мгновение мучительно зажмурился, кожа заходила у него на голове. Даже уши
шевелились. Затем; сказал:
- 109908. Проверьте на бумаге.
Я взял ручку и считал, наверное, минут пять. Получилось точно.
- Точно? - торжествующе спросил он.- А теперь назовите две четырехзначные.
И четырехзначные он перемножил поразительно быстро и точно,
- Убедились?
- Факт.
- Теперь скажите, может ли человек, обладающий такими способностями, быть
сумасшедшим?
- Никогда!- искренне заверил я.
- Тогда не откажите в любезности выдать мне об этом справку.
Я расхохотался, взял ручку и написал на клочке бумаги: "Справка. Я, имярек,
побеседовав с Михаилом Петровичем Черепановым, и мысли не допускаю, что он может
быть сумасшедшим. К сему - с уважением",- и расписался.
Михаил Петрович чопорно откланялся и ушел, напомнив по дороге спящему пьянице:
- Сохраняйте достоинство!
Через два дня Михаила Петровича разыскали сотрудники психбольницы Кащенко,
откуда он бежал в ту злополучную ночь. Он доказывал им, что обладает
дипломатическим иммунитетом, засвидетельствованным моей справкой. Об этом и
сообщил главврач больницы начальнику райотдела.
- Так ведь это же ерунда, я ведь от своего имени, без должности написал ему эту
справку, - слабо оправдывался я.
- Когда ты на дежурстве - нет у тебя никакого своего имени. У тебя одно есть имя
- следователь,- сказал начальник райотдела. - Иди подумай об этом на гауптвахте...
СПРАВКА
Центральное адресное бюро сообщает, что гражданин АБУЛАДЗЕ Отари Георгиевич,
уроженец гор. Москвы, проживает в Москве по Трехпрудному переулку, дом No 11/13,
кв. 89 (108 отделение милиции), работает врачом-стоматологом в зубоврачебной
поликлинике No 2 Киевского райздравотдела.
Лист дела 42
Поликлиника №2 находится в районе Кутузовки. Я поехал туда на метро, чтобы
успеть все не спеша обдумать. Вообще-то мне не нравится метро, потому что я
всегда чувствую себя в переполненных вагонах подземки бесконечно одиноким.
Может быть, оттого, что за окнами - коричневая мгла туннеля, рассеченного
пунктиром редких фонарей, или ровный грохочущий гул поезда давит на уши, может
быть, потому, что здесь нет времени и не бывает ни весны, ни утра, а только есть
график движения, но именно в метро люди всегда погружены в себя до предела, и
меня пугают их ничего не выражающие лица. И как оживают, словно просыпаются эти
лица, когда поезд с веселым тарахтеньем вдруг вылетает на мост или наземный
перегон. И люди улыбаются обычному солнечному свету и небу так, будто видят все
это впервые.
Вот поэтому я люблю садиться в вагон на станции Калининская, куда поезда
приходят не из безвременья, а с настоящей живой земли. Зимой на Калининской
вагоны тяжело дышат и мелко дрожат, холодные, запотевшие, покрытые узорной
изморозью. Летом они запыленные, ласково теплые, и по полу летает тополиный пух.
А сейчас они были просто мокрые, и струйки катились по стеклам и резиновым
прокладкам дверей, обещая настоящую дорогу.
Я сошел на Студенческой и увидел, что напротив станции, рядом с поликлиникой,
открылся новый магазин. Огромная вывеска - "Магазин "Рассвет". Все для слепых".
Эта вывеска меня ужасно расстроила. Было в ней что-то бездумное, и мне вдруг
стало обидно за слепых и за тех хороших людей, которые придумали для них
специальные приборы, книги и таблицы и добрый труд которых осквернила плоская
фантазия чинуши, ответственного за социальный прогресс среди обездоленных людей.
Это же ведь надо придумать такое -магазин для слепых назвать "Рассветом"! Я
плюнул от досады и вошел в подъезд поликлиники.
Потом я разговаривал с медицинским регистратором Князевой, подсчитывал,
прикидывал и понял, что должен чувствовать слепой в магазине "Рассвет"...
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
Евдокии Князевой
...Вопрос. Скажите, кто из врачей отсутствовал на работе 30 августа?
Ответ. Осмотрев журнал учета выхода на работу, могу показать - 30 августа на
работе не было: доктора Кузнецовой, заместителя заведующего зубопротезным
отделением; доктора Пилецкой, стоматолога; доктора Абуладзе, стоматолога;
доктора Иванцова, рентгенолога.
Вопрос. По каким причинам они отсутствовали?
Ответ. Кузнецова и Иванцов были больны. Пилецкая с десятого мая в декретном
отпуске. Абуладзе с четвертого августа по второе сентября был в очередном
отпуске...
Допросил Следователь.
Лист дела 43
Ряды стульев в длинном коридоре зубоврачебной поликлиники были пусты. Из
кабинета с табличкой "Стоматолог О. Абуладзе", держась за щеку, вышла женщина. Я
выключил пропагандистский стенд с рекламой своевременного зубоврачевания и пошел
в кабинет.
Абуладзе разговаривал с кем-то по телефону.
- Гаумарджос, гаумарджос, шени... Хо, батоно!- кричал он в трубку и весело
хохотал. Прикрыв микрофон ладонью, он спросил меня:- Вы от Воскресенского?
- Дело в том, что я...
- Садитесь, дорогой, садитесь,- он указал на зубоврачебное кресло.-Я сейчас...
В зубоврачебном кресле мне делать было нечего - зубы у меня все здоровые. Но,
оглядевшись, я стула не нашел и обреченно уселся в кресло. А он все разговаривал
по-грузински и все время смеялся, синкопируя гортанную речь постоянным
возгласом: "ара, ара!" - отрицательно качая головой -видимо, ему предлагали чтото
очень смешное и совсем ненужное, а он все время отказывался.
Наконец он положил трубку и, направляясь к умывальнику, сказал нараспев, как
давным-давно кричали во дворах старьевщики:
- Зубы выдираем - починяем - заменяем! Доставайте свои зубы, мой дорогой,
смотреть будем...- и намыливать смуглые красивые пальцы.
- Видите ли...- начал я, но Абуладзе снова перебил меня;
- Знаю, знаю, дорогой. Николай Иванович уже говорил мне, что вы трусишка, Но вы
не бойтесь, я только посмотрю.
Абуладзе говорил почти без акцента, и лишь манера разговора да некоторая
гортанность выдавали в нем кавказца. Я смотрел на него, машинально покручивая
бесчисленные рукоятки и рычажки зубоврачебного механизма, и решал -
воспользоваться мне возникшим недоразумением или не стоит.
Наконец я сказал осторожно;
- Я к вам заходил в начале месяца...
- В начале месяца я был в отпуске, - довольно сказал Абуладзе, размял сигарету,
прочно уселся на белую тарелку вращающегося табурета, закурил, явно
расположенный к неспешной беседе со знакомым какого-т мне неизвестного, но, повидимому,
значительного Николая Ивановича.
- Хорошо отдохнули?- вежливо поинтересовался я.
- О, замечательно! И в доме отдыха побывал, друга в Ленинграде навестил.
Погуляли-и...- мечтательно прикрыл глаза пушистыми длинными, просто девичьими
ресницами Абуладзе. И пояснил доверительно: - Он как раз "Волгу" получил...
- Ну-у! - "пощупал" я почву.-"Волга"-это вещь!
- Ах, какая вещь! -с восторгом закричал Абуладзе.- До Москвы за восемь часов
доехали!
Я переспросил с сомнением:
- За восемь? Что-то больно скоро?
- Пожалуйста, не удивляйтесь, дорогой. На сто сорок шли, - с горделивой
скромностью сказал Абуладзе
- Неужели сто сорок?- все-таки "удивился" я.
- Именно,- подтвердил Абуладзе.- Это все Алеша - поковырялся полчаса в моторе -
как зверь тянуть стала,- и добавил с нескрываемым восхищением:- Вот что значит
классный автомеханик!
Легко дававшаяся игра уже захватила меня, и я сказал мечтательно:
- Я бы тоже в Ленинград съездил. Остановиться, жаль, негде. У вас-то друзья...
- Друзья ни при чем. Я, как князь, в "Астории" жил,- сказал Абуладзе хвастливо и
взял с инструментального столика шпадель.
- Одну минутку...
- Я же сказал вам - не бойтесь. Открывайте рот!
- Я не боюсь. Я хочу вас спросить...
- Ничего не надо спрашивать. Я только посмотрю...
Все-таки я спросил:
- Вы почему не были прописаны в "Астории"?
- Что-что?- Абуладзе был явно озадачен.
- Я спрашиваю, почему вы в "Астории" не прописались?
Он некоторое время оглушенно смотрел на меня, потом нащупал вопрос-ответ:
- Простите, но Николай Иванович... Вы ведь от Николая Ивановича?
- Нет, Отари Георгиевич. Это недоразумение...- спокойно сказал я.
- Тогда я не понимаю, что вам нужно...
- Мне нужно узнать, почему вы не прописались в "Астории".
- Ничего не понимаю,- растерянно развел руками Абуладзе.- А кто вы такой?
Я сказал с нажимом;
- Я - следователь.
- И вы - ко мне?! - не удержался от нелепого вопроса Абуладзе.
Я промолчал. Абуладзе вдруг взорвался:
- В чем дело, не понимаю?! Что у вас там, в "Астории", случилось? Пальму из
кадки украли?
- Там много чего случилось, - сказал я задумчиво. Абуладзе пожал плечами:
- Ну, что же, могу объяснить. В "Астории", как всегда, не было мест. Но там
занимал отдельный номер друг моего отца. Вот у него - на диване - я и жил.
- Как князь? - зло ухмыльнулся я, ощущая вместе с тем убедительность объяснения
Абуладзе. Но самое главное сейчас - где он был в день убийства...- Когда
приступили к работе?
- Третьего сентября.
- Я хотел бы в этом убедиться.
- Это очень просто,- сухо сказал Абуладзе, и по его лицу было видно, что он
начинает отдавать себе отчет в том, что я действительно следователь и что он
попал в какую-то странную историю.- А что все-таки случилось, почему вы меня об
этом спрашиваете?
- Потому, что мне все это интересно знать,- холодно сказал я, давая понять, что
мой "интерес" - вещь официальная, обязательная и бесспорная.
- Пожалуйста,- смирился Абуладзе.- Вот карточки моих больных за третье
сентября...- Он лихорадочно выдернул из картотеки несколько карточек, в которых
были видны записи, четко датированные "3.1Х", "3.1Х", "3. IX"... Глядя на меня, он
сказал обиженно: -Если вам это нужно -спросите у них... И еще сто человек
подтвердят.
Значит, когда Женя Корецкий подъезжал где-то к Симферополю, Отари Абуладзе вел
прием пациентов. В Москве, за полторы тысячи километров от места убийства.
- Это - алиби...- бормотал я, глядя на этого большого человека с ласковыми синими
глазами, с таким милым, добрым, немного наивным лицом, ощущая неожиданную
радость от того, что он непричастен к убийству. "Не он, не он, не он!" - говорил
я себе обрадованно, и хотя вся моя постройка уже с грохотом рушилась, я почемуто
не досадовал. Потом пришла на память вроде совсем некстати, американская
пословица: "Н"| меняйте ваших лошадей посреди реки", но я не успел додумать,
потому что Абуладзе переспросил:
- Алиби? Алиби?! Вы меня в чем-то подозреваетете?
- Нет! Я ни в чем вас не подозреваю, Отари Георгиевич,- сказал я с
удовольствием.- Но кое-что вы мне сейчас расскажете...
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
Отари Абуладзе
Вопрос. Расскажите, как вы провели отпуск.
Ответ. Третьего августа, после работы, я выехал Лугу. Около трех недель я пробыл
там в доме отдыха а потом решил съездить в Ленинград, побродить по городу,
сходить в музеи, навестить своего друга - Женю Корецкого. Если бы удалось его
застать - он не всегда бывал в Ленинграде. Так я и сделал. В Ленинграде пробыл
до 30 августа и вместе с Женей, которого я все-таки застал, и еще с одним
товарищем на машине Жени приехал в Москву. Ребята уехали дальше, на юг, а я
остался в Москве и через два дня пошел на работу.
Вопрос, Как протекала дальнейшая поездка Ваших друзей?
Ответ. Я не знаю. Женя обещал написать мне по возвращении. Но я от него так
ничего и не получил.
Вопрос. А как зовут Вашего второго товарища?
Ответ. Алексей Сабуров. Он из Тбилиси.
Вопрос. Что представляет собой Алексей Сабуров?
Ответ. Он немного выше меня, брюнет, со светлыми глазами, светло-серыми или
голубыми - точно не помню. Лет ему тридцать - тридцать два. Видимо, очень
сильный: уж на что Женя силен, а когда они мерялись силой - кто кому положит
руку на столе, - Алексей свободно уложил его на локоть. И это несмотря на то,
что у него нет двух пальцев на правой руке.
Вопрос. Каких пальцев нет у Сабурова?
Ответ. Полностью мизинца и двух фаланг безымянного. На это сразу обращаешь
внимание при рукопожатии.
Вопрос. Где останавливался Алексей в Ленинграде?
Ответ. У своей тетки, которая живет на улице Маяковского, дом 10, квартира 26. Я
хорошо запомнил адрес, потому что сам записывал его накануне отъезда - мы
договорились утром заехать за ним. Мы подъехали в шесть утра, дважды
просигналили, и Алексей, буквально минуту спустя, вышел с чемоданчиком.
Вопрос. Почему Вы не были прописаны в гостинице "Астория"?
Ответ. В гостинице, как всегда, не было свободных номеров. К счастью, прямо в
вестибюле я встретил старого друга своего отца - Соломатина Сергея Евсеевича,
который приехал в Ленинград по делам. Он мне сразу предложил разделить с ним его
номер и расходы на него. А прописывать в номере второго человека администратор
не желала, номер значится одноместным, хотя там, кроме кровати, был диванкровать,
на котором я и спал.
- Расскажите подробно о встрече с Корецким, с первого до последнего момента,-
попросил я Отари...
...- Я приехал в Ленинград числа двадцать четвертого и в тот же день, узнав, что
Женя в Ленинграде, пришел к нему домой. У Евгения была большая радость - он
только что получил новенькую "Волгу", о которой давно мечтал. Мы много времени
проводили вместе, я познакомился с невестой Жени - Тамарой. Однажды Женя затащил
меня на автомоторынок, около клуба Капранова, который служит как бы своеобразным
клубом автомобилистов. Женя мечтал оснастить машину никелированными зеркальцами
и желтыми фарами.
На стоянке рядом с нами стояла "Волга" с тбилисским номером. Ее владелец -
молодой общительный парень - разговорился с нами, рассказал, между прочим, что
хочет продать свою машину. Я удивился, зная, что автомобили можно продавать
только через комиссионный магазин. Однако парень объяснил, что имеет официальное
разрешение ГАИ на прямую продажу машины. Мы познакомились. Это и был Алексей
Сабуров.
Около полудня, когда Женя купил себе красивую желтую фару и мы уже собирались
уезжать, нашелся покупатель на машину Алексея. Они договорились о цене и уехали
оформлять передачу машины. Перед этим Алексей взял у Жени номер его телефона.
Через несколько дней Жене позвонил Алексей, и они договорились встретиться. Это
было тридцатого. Я поехал с Женей, и мы встретили Алексея на Большом проспекте,
около кино. Алексей порадовал Женю сюрпризом: небрежно вытащил из кармана
пиджака и бросил на переднее сиденье сверточек. К восторгу Жени, которого может
понять только автомобилист, в свертке оказалось великолепное зеркало, новенькое,
никелированное, с рефлектором и приспособлением для моментальной установки на
дверь. О плате за зеркало Алексей и слышать не хотел, обиделся и сказал, что в
Тбилиси с друзей денег не берут. Больше того, показав толстую пачку денег, он
заявил, что намерен как следует отметить продажу машины и поэтому приглашает нас
в ресторан. Мы с удовольствием приняли приглашение этого славного парня, при
этом мы с Женей договорились принять участие в расчете за ужин ресторане.
Мы пришли в "Асторию". Настроение у всех было прекрасное, и мы сами не заметили,
как немножко перепили. В разгар ужина, когда все мы были уже "навеселе", Алексей
встал и провозгласил тост за знаменитое кавказское гостеприимство. Мы искренне
поддержали этот тост. Тогда Алексей торжественно пригласил нас на несколько дней
к себе в Тбилиси, обещая отличный праздник в нашу честь. При этом он, смеясь,
сказал, что сэкономит на самолете, а мы - взамен - прекрасно обкатаем новую
машину и совершим великолепное путешествие. Поскольку мы с Женей были в отпуске,
мы без особых колебаний согласились. Только наутро я сообразил, что мой отпуск
заканчивается через три дня и я никак не смогу участвовать в этой поездке.
Короче, мы договорились выехать завтра в шесть утра.
Так как я объяснил ребятам, что не могу ехать с ними в Тбилиси, было решено
отвезти меня в Москву и уже оттуда продолжать путь на Кавказ. Алексей все еще
смеялся надо мной, называл "арбатским грузином" и говорил, что он сам в сто раз
больше грузин, чем я. Часов в пять дня мы уже были в Москве. Я предложил
переночевать у меня, но Алексей сказал, что это нецелесообразно: они еще сегодня
доедут до Орла. Поскольку у Жени времени было тоже в обрез, он согласился с
Алексеем, мы распрощались около моего дома, и они уехали. По дороге Алексей
рассказал нам, что работает механиком в большом автохозяйстве. Нас привлекли его
открытый общительный характер, широта. Видно было, что он человек опытный,
бывалый. Алексей не только артистически водил машину, но и блестяще в ней
разбирался - буквально на ощупь, не глядя, он находил в ней малейший недостаток
и тут же его устранял. Например, после того как он отрегулировал карбюратор на
Жениной машине, она буквально удвоила свою мощность. Да и вообще Алексей весьма
обаятельный человек...
Все запуталось окончательно. Надо, наверное, не суетиться сейчас, подумать, куда
какие ведут пути. "Волга", проданная Сабуровым в Ленинграде. Так-так-так. Все
равно непонятно...
- Скажите, Абуладзе, какой номер имела "Волга" Алексея?
- Я не знаю. Помню только, это был номер из Грузии - "ГФ" или "ГХ".
- А какого цвета была эта машина?
- Кофейного. Вернее, низ - белый, а верх - кофейный.
- Сообщил ли вам Алексей свой тбилисский адрес?
- Нет. Это было ни к чему, раз он сам ехал с нами.
- А откуда был покупатель "Волги" Сабурова?
- К сожалению, я не знаю и этого. Я лишь слышал краем уха, как он говорил, что у
него есть срочные дела в облисполкоме. И еще - что ему ехать до дома на машине
часа три-четыре. Да, вспомнил: они с Алексеем обсуждали вопрос - открыта ли
областная госавтоинспекция, чтобы еще сегодня оформить передачу автомашины...
Я подошел к окну. Оно выходило на открытую линию Киевской ветки метро, внизу с
шумом мчались электропоезда. В кабинете повисло длинное молчание, только
доносилось звяканье инструментов, которые перебирал; на столике около кресла
Абуладзе. Прокашлявшись, он сказал неуверенно и тревожно:
- Можно мне... спросить?.. Я молча смотрел в окно.
- Слушайте!- резко сказал Абуладзе.- Что с ними случилось? Почему вы молчите?
Не оборачиваясь, я сказал:
- Отари... Женю Корецкого... убили...
В окно ворвался, занеистовствовал, поднявшись до невыносимой пронзительности,
визг колес встречных поездов. Я посмотрел на Отари - и испугался: кровь отливала
от его лица так стремительно, будто я ударил его ножом в живот...
Лист дела 44
Ошибки в конечном итоге возможны. В общем-то по большом счету - вся история
человечества - это цепь преодоленных ошибок. Но я не работаю в Институте
всеобщей истории. Я - следователь, и каждая ошибка - это торпеда по моему судну.
А оно и так перегружено и сильно черпает бортами. Но как увернуться от торпед,
как проложить правильный курс?
Ведь ошибки бывают самыми неожиданными. Вот как случилось с одним моим
приятелем, молодым летчиком, впервые попавшим в Уэлен. Накрыл его там снеговой
заряд, и целую неделю подряд томился он в местной гостинице, дожидаясь на
Чукотке погоды. Пока не высмотрел там хорошенькую девушку-чукчанку. Девушка была
закутана в элегантные меха, чрезвычайно молчалива и все время важно курила
трубку с длинным чубуком. Подкатился к ней летчик, сел
...Закладка в соц.сетях
