Жанр: Детектив
Евразийская симфония 3. Дело о полку игореве
... Так точно! — И Яков Чжан затопал в комнату связи.
Милое дело... — подумал Баг, затягиваясь. — Может, он просто с ума
спятил? Давеча — Ртищев и ад-Дин, сегодня — Крюк. Кто следующий?
Пустая приемная молчала в ответ. Лишь дежурный вэйбин осторожно
выглянул из своего кабинета и тут же скрылся.
И Богдана нет.
Хоть бы он в Логу-то что-нибудь раскопал. А то уже голова пухнет.
Мертвое дело. Не за что уцепиться, все сыплется... Ладно. Надо Алимагомедова
поставить в известность.
Баг злобно умертвил окурок в служебной пепельнице.
— Дежурный! Старшего вэйбина Чжана ко мне! — И когда расторопный Яков
влетел в приемную, бросил ему на ходу: — Я в Управление!
В кабине цзипучэ Баг распахнул
Керулен
, удобно примостившийся в
креплениях по правую руку от водительского сиденья, и на всякий случай бегло
просмотрел сводку городских происшествий. Ничего примечательного. Ничего.
В Александрии все спокойно.
— Ну, кот? Что скажешь? — спросил он Судью Ди. Если коту и было что
сказать, то он все равно по обыкновению промолчал. Однако посмотрел на Бага
внимательно.
Баг тронул повозку с места и уже безо всякой сирены, тихо и
неторопливо вырулил на Проспект Всеобъемлющего Спокойствия. Днем на Проспекте
движение было довольно оживленным. Вписавшись между многотонной грузовой
повозкой, прибывшей, судя по ярким надписям, из Свенски, и высокопроходимой
рязаночкой
с легким прицепом, на коем пристроена была небольшая лодка —
отдыхать люди едут, на озера, Гуаньинь милосердная! и не знают, не ведают
ничего! — цзипучэ, отдавшись на волю транспортного потока, потек в сторону
огромного здания Управления, упершись в которое Проспект заканчивался: направо
и налево уходил в обе стороны проспект поменьше, Лигоуский, а по обеим сторонам
квадратного здания шли узкие улочки, именуемые Первой и Второй Управленческими.
Выехав на обширную стоянку перед Управлением, Баг привычно остановил
повозку рядом с цзипучэ Алимагомедова — таким же
юлдузом
, как и у Бага,
только серого цвета и без многочисленных фар на крыше, — на том месте, где на
асфальте белым было выведено:
Ланчжун Лобо
.
Взяв Судью Ди под мышку, Баг направился к зданию. Привычно полюбовался
просторной, рельефной лепниной на фронтоне — массивной эмблемой Управления,
щитом и копьем Георгия Победоносца. Прошел мимо странно смотревшегося средь
череды Ордусских повозок варварского
кадиллака
с открытым верхом, удивился:
кто это из Управления себе этакую страшилу прикупил? А потом замедлил шаги, ибо
увидел — рядом с гранитными ступенями, поднимающимися к огромным дубовым,
окованным медью дверям, по обе стороны от коих застыли дежурные вэйбины со
сверкающими алебардами, прохаживались нихонский князь Люлю — как всегда,
нарочито недобритый, и его спутник Сэмивэл Дэдлиб. Гокэ о чем-то негромко
беседовали.
... Ибо таков благородный муж, что к нему прибегают самые диковинные
звери и прилетают самые удивительные птицы...
— пронеслось в голове изречение
из двадцать второй главы
Лунь юя
.
Нихонец Люлю вздернул голову, встретился взглядом с Багом.
Заулыбался.
— Милейший господин Лобо! — Он пошел навстречу Багу. — Добрый день,
прекрасный день!
— Рад вас видеть, — отвечал Баг с легким поклоном. Судья Ди ударил его
хвостом по спине. — А мы вас поджидаем. Верно, Сэм? Мне кажется, пришло время
нам поговорить, а?
В рукаве у Бага запиликала трубка, и он вытащил ее свободной рукой. —
Лобо.
— Это Богдан.
— Ты где, еч?
— В Александрии. Минутах в пяти от Управления.
— Очень хорошо. Жду тебя в своем кабинете. В обществе нихонского князя
и его спутника.
— Даже так? Немедленно буду.
Баг и Богдан
Управление внешней охраны, кабинет Бага,
22-й день восьмого месяца, вторница,
четвертью часа позже
Они миновали пост вэйбинов при входе — Баг машинально показал свою
пайцзу, а обоих гокэ и кота тщательно проверили сканером, причем если Люлю и
Дэдлиб отнеслись к этому с явным пониманием, то кот возмутился: издал мяв и
ударил сканер лапой; в молчании проследовали по толстому темно-синему ковру к
лифту и вознеслись на третий этаж.
Здесь тоже был пост вэйбинов, и, проходя мимо старшего, Баг незаметно
особым образом щелкнул пальцами: то был условный сигнал, к которому он прибегал
лишь в крайних случаях, а таких случаев на его памяти было не более трех.
Сигнал значил: быть наготове, при малейшем непорядке врываться в кабинет и
вязать на месте гостей, которых провел туда ланчжун Лобо. И все три раза полная
боевая готовность вэйбинов честному человекоохранителю, хвала Будде, не
понадобилась — внушавшие подозрение гости не делали ничего такого, с чем не мог
бы справиться сам Баг и для чего требовалось бы постороннее вмешательство. Баг
и сейчас-то подал сигнал по одной-единственной причине: он не знал, что на уме
у гокэ, но зато очень хорошо представлял себе возможности нихонца Люлю в плане
рукопашного боя. Правда, из здания Управления убежать было просто невозможно,
пока, по крайней мере, это никому еще не удавалось... уже потому хотя бы, что
никто и не пытался. И все же. Уж по одному тому, что гокэ решили сами прийти
сюда, можно было судить об их наглости.
Если, конечно, это наглость.
В кабинете Баг широким жестом указал гокэ на мягкие кресла —
располагайтесь! — а сам, опустив Судью Ди на пол, уселся за свой стол у окна.
Нажал на кнопочку управления громкой связью и попросил принести чаю.
Дэдлиб сразу же плюхнулся в кресло в углу и, сняв шляпу, положил ее
прямо па пол. Достал портсигар и вопросительно взглянул на Бага. Тот кивнул
утвердительно и вытащил пачку
Чжунхуа
.
Нихонский князь сделал круг по кабинету, с интересом рассматривая
висящие на стенах вырезки из газет, посвященные громким преступлениям в
Александрии. Задержался перед покоящимся на отдельной подставке золотым
парадным шлемом, исполненным в виде оскалившейся тигриной головы с выпученными
рубиновыми глазами: Баг был удостоен гвардейского звания Высокой Подпорки
Государства и этого самого шлема после благополучного завершения асланiвського
дела.
Выпятил нижнюю губу и уважительно покачал головой. Потом остановился
над сидевшим на полу Судьей Ди и несколько мгновений дружелюбно смотрел на него
сверху вниз. Судья Ди тоже некоторое время разглядывал нихонца, а потом
дружелюбно сказал ему
мрр
.
— Прекрасный кот, прекрасный!
В дверь стукнули, и в кабинете появился прислужник из трапезного зала
Управления; он вкатил столик с простым чайником, тремя чашками и блюдом
фуцзяньских засахаренных фруктов.
Люлю проводил прислужника взглядом и, когда за ним закрылась дверь,
обернулся к Багу.
— Милейший господин Лобо, — улыбнулся он. — Мне кажется, у вас в
отношении меня и Сэма...
— И Юлли, — вставил Дэдлиб, чиркая спичкой о ноготь.
— Да, и Юллиуса, — поправился Люлю, — возникли не совсем правильные
мысли. То есть мысли-то правильные, конечно, но выводы, которые вы из них
можете сделать, выводы могут быть неправильные...
Дверь снова распахнулась, и на пороге возник Богдан. Окинул цепким
взглядом из-под очков собравшихся:
— Добрый день, драгоценные преждерожденные.
Он вошел и решительно протянул руку нихонскому князю:
— Господин Люлю... — Обернулся к Дэдлибу. Тот легко вскочил, держа
тонкую сигару на отлете. — Господин Дэдлиб. — Милейший господин Оуянцев! —
всплеснул руками Люлю. — Как удачно, что вы тоже подошли! А я-то уже хотел
просить господина Лобо пригласить к нам сюда вас — или всем нам перейти туда,
где вы. Как удачно и вовремя!
— Преждерожденные Люлю и Дэдлиб хотят сообщить нечто важное, — сказал
Баг, придвигая Богдану стул. — Они опасаются, что мы можем сделать на их счет
неправильные выводы, еч.
— Можем, но, скорее всего, не станем, — мягко отвечал Богдан, садясь.
— Драг еч, ты что же, так и будешь восседать за своим столом, ровно Небесный
Шаншу? — добавил он, видя, что Баг вновь направился на отшиб.
— Право же, милейший господин Лобо, идите к нам, сюда! — Люлю легким
движением руки расположил столик с чашками между двумя креслами и стулом, на
котором уже чинно восседал Богдан, и ухватил за спинку другой, стоящий у стены
стул. — Мы пришли с самыми добрыми намерениями! — закончил нихонец, установив
стул рядом с Богданом, напротив кресла Дэдлиба.
Баг с сожалением покинул свой стол: там, на нижней поверхности крышки
располагалось несколько очень нужных в некоторых случаях кнопочек; одну,
впрочем, Баг нажал — заработало звукозаписывающее устройство.
Работа...
А на душе у него после вступительных слов Люлю как-то полегчало.
Похоже, то, что Баг чаял исполнить, да то ли не успел, то ли не решился, —
собрался исполнить нихонский князь. Поговорить толком.
— Итак, — воскликнул Люлю, хватаясь за чайник, — думаю, чтобы
упростить ситуацию... Вы знаете, я чертовски не люблю этих всех недомолвок,
сложностей, а многие так и норовят запутать все еще больше, и чтобы вот так,
по-простому — это нет! Чтобы упростить ситуацию, я думаю, нам для начала
надобно представиться. — Он ловко наполнил чашки чаем и взял свою. — Давай,
Сэм.
Дэдлиб полез во внутренний карман кожаного пиджака, извлек из него
солидный бумажник с монограммой, раскрыл, развернул и вытащил из какого-то явно
потайного отделения запаянную в пластик карточку. Протянул над столиком Багу.
Это было удостоверение особого агента международной организации,
именуемой Интерпол.
Я так и знал
, — подумал Баг.
Он передал документ Богдану и внимательно посмотрел на Дэдлиба.
Господи, как все просто!
— подумал Богдан.
Дэдлиб пожал плечами.
— Мы ужасно извиняемся, — сказал он, пуская дым к потолку, — но к
нашему превеликому сожалению Ордусь пока не имеет никаких договоренностей с
Интерполом, поэтому мы и вынуждены были проникнуть к вам негласно. Попросту
говоря — как частные лица. Более того, взаимодействовать с вашими
правоохранительными структурами, например — с полицией, мы не можем иначе, как
при посредстве добрых личных отношений и персональных контактов. А нам сейчас
нужно взаимодействие... содействие. — Прошу понять нас правильно! — вступил
Люлю. — Во-первых, все имеет свои положительные стороны, в том числе и это —
иначе как бы мы, например, узнали вас, милейший господин Лобо, — кивок в
сторону Бага, — и вас, уважаемый господин Оуянцев-Сю, — кивок Богдану. —
Признаюсь вам: я редко говорю так искренне и серьезно, как сейчас... А
во-вторых, дело, обстоятельства которого заставили Сэма устремиться в Ордусь,
до того щекотливое, что у нас просто не было выбора, вы понимаете?
— А вы — тоже агент? — спросил Богдан, поднося чашку к губам. Чай был
в меру горячим, но, разумеется, без сахара. В трапезном зале Управления хорошо
знали вкусы Бага, и Богдан даже немного пожалел об этом: он откровенно устал от
перелетов, и чашка крепкого, по-настоящему сладкого чая могла бы его
существенно подбодрить.
— Я?! — искренне изумился Люлю. — Сэм, ты слышал? Нет, никакой я не
агент, я сын своего отца и брат своего брата. — Люлю выхватил из кармана серую
книжицу с занятным гербом на обложке. — Сами смотрите, вот мой паспорт.
Баг внимательно изучил паспорт, выданный на имя Като Тамуры. Кое-какие
сомнения у него, однако, остались. Ну, паспорт... Подумаешь, паспорт.
— И Юлли не агент, — продолжал Люлю, — Юлли мой друг.
— И мой, — вставил Дэдлиб.
— Тогда какая связь...
— О, это просто! — махнул рукой Люлю. — Не знаю, как у вас, а у нас,
если друг оказывается в трудном положении, ему обычно помогают. Я не мог
отпустить Сэма сюда одного, а Юлли увязался за нами и даже взял на себя
довольно сомнительную часть предприятия. Вот и все.
— Может быть, драгоценные преждерожденные все же объяснят суть дела? —
Баг начал терять терпение: с этими гокэ с ума сойдешь!
— Суть дела в следующем... — вступил Дэдлиб. — Около года назад из
одного весьма секретного института в Нью-Мексико, Соединенные Штаты Америки,
был похищен некий объект, представляющий собой не только большую ценность с
материальной точки зрения — объект является результатом долгих научных
изысканий и колоссальных вложений, но и большую опасность, заключающуюся в его
перспективном применении. То есть применение объекта, назовем его
X
...
— Давайте поступим проще, — тихо, но уверенно перебил Богдан. —
Давайте назовем объект не
X
, а —
пиявка
.
Дэдлиб вздрогнул и цепко взглянул на Богдана, а нихонец заулыбался:
— Точно! Говорил же я: чем меньше неясностей, тем лучше!
— Что вам о ней известно? — напряженно спросил Дэдлиб.
— Всему свое время, — кивнул ему Богдан. — Это ведь вы, кажется,
хотели поговорить? Так мы вас слушаем.
Дэдлиб крякнул, затянулся, выпустил дым и продолжал:
— Так вот, пиявка... Применение этой пиявки может быть весьма
различным, потому что это искусственно, генетически сконструированная особь с
рядом совершенно специфических свойств, обладающая к тому же способностями к
перепрограммированию. Генная инженерия с подачи вашего Крякутного и так не
приветствуется, с чем мы, кстати, совершенно согласны...
— Да, клонирование — это жуть! Жуть! — вставил Люлю. — Размножать
самураев почкованием — что может быть отвратительней! Терпеть не могу, когда
так бывает! И Небо не потерпит. Нет, не потерпит, не должно.
— Вот и Крякутной того же мнения, — уронил Богдан. — Но при этом,
самое странное, он не верит в Небо.
— Удивительно! — пожал плечами Люлю. — Не верить в Небо, но верить в
то, что оно поможет. Все-таки русская душа весьма зага...
— Потом о Небе и душе, потом! — почти взмолился Баг. — Давайте с
пиявкой сначала разберемся!
— А с пиявкой просто...
— Весьма просто, — опять подал голос Богдан. — Вы меня поправите,
уважаемый господин Дэдлиб, если я окажусь в чем-то неточен. Изначально
исследования были предназначены для цели весьма благой: пусть искусственно,
нарочито, но все же естественным путем, через жизнетворное общение с живым
существом облегчить человеку приспособление к реальности, полной потрясений,
напряжений и, как у вас говорят, стрессов. Человек ведь уже не выдерживает того
ритма, который сам для себя придумал и создал. Известно, что пиявка при укусе
вводит в кровь человека множество полезных веществ. Пусть введет, дескать, еще
два-три новых... А потом оказалось, что предельным случаем этой, ну,
социоадаптации может быть полное программирование.
Так вот что еч наковырял в Логу! — с удовлетворением подумал Баг. —
Вовремя. А то хорош бы я был: сидел бы сейчас и слушал интерполовца, ровно
наставника в храме: каждое слово — откровение... Ах, славно. Снова можно
сказать с чистой совестью: нам все известно
.
— Вы очень осведомлены, — почтительно, но без малейшего тепла в голосе
проговорил Дэдлиб. — Я не удивлюсь, если вы знаете об... гм... объекте больше,
чем я.
— Пока нет, — сказал Богдан. — Я не знаю, как осуществляется
наговаривание задач на обработанного пиявкой человека. Ну, программирование,
если можно так выразиться.
— Вы будете смеяться, — усмехнулся Дэдлиб, — но я этого тоже не знаю.
В такие подробности мое начальство решило меня не посвящать. Думаю, оно и само
этого не ведает, мое начальство. Мы же просто полиция, а не военная разведка. С
самими пиявками пусть разбираются американское ЦРУ и ваше Верхнее... как его...
— Дэдлиб выразительно пожевал губами. — Длинное такое.
— Возвышенное Управление государственной безопасности, — помог
иноземцу Баг.
— Да, Так вот. Оставляя за скобками этику всякую и тот факт, что
остановить прогресс никто не в силах... мы оказались перед задачей обнаружить,
как стал возможен сам акт хищения и куда объект, простите, пиявка была
переправлена, то есть кто, собственно, заказчик, кому она понадобилась. И
зачем. Единочаятели молча внимали.
— Не буду вам описывать нудную и длинную историю того, как шло наше
расследование, с какими трудностями мы столкнулись и как их в конечном итоге
преодолели, это совершенно неинтересно, — стряхнув пепел с сигары, продолжал
Дэдлиб, — перейду к результатам. А результаты такие: в свое время в институте в
Нью-Мексико побывал во время своей поездки по Штатам ваш Эдисон генетики
Крякутной. И с ним были всякие его ученики, в том числе — один из наиболее
одаренных, по имени Борманджин Сусанин. Нами определенно установлено, что некий
второстепенный персонаж из свиты Крякутного как раз тогда установил
конфиденциальные контакты с одним сотрудником института по фамилии Софти,
причем работающим именно в этом, пиявочном проекте. Почему именно Софти?
Оказывается, не случайно. Софти, оказывается, еще в колледже начал
подрабатывать на жизнь сбытом наркотиков. Это забавно, но то, что он
давным-давно был на крючке у мафии, мы выясняли целых полгода. Вы знаете, что
такое мафия?
Баг в свою очередь пожевал губами.
— Слово известное, — мягко ответил Богдан. Судья Ди, распластавшийся в
солнечных лучах на столе Бага, нахально зевнул во всю пасть, показав зубы и
розовую бездну глотки.
— Ну и замечательно. Так вот эта мелкая сошка из окружения Крякутного
знала не только слово, но и, так сказать, дело. То есть все подробности о
Софти, — причем, по всей видимости, озаботилась выяснить это еще до выезда в
вояж. И о его преступных связях с мафией, и о его секретной деятельности в
институте. Сами понимаете, в Нью-Мексико - Ордусской делегации о данном проекте
вообще никому из ваших не говорили ни полслова, Крякутному показывали только,
так сказать, внешние направления работы института. Что естественно. Наш
фигурант, однако, пошел дальше. Видимо, каким-то образом — скорей всего,
обыкновенным шантажом — он добился от Софти подробностей о работе над пиявками,
которая в ту пору находилась на завершающей стадии. И после визита долгое время
поддерживал с ним связь. Именно он, или кто-то с его подачи, вынудил Софти
стащить один из сверхсекретных опытных образцов. По крайней мере, некоторые
электронные письма, сохранившиеся на компьютере Софти, косвенно, но убедительно
свидетельствуют об этом...
— Э-э-э... Сохранившиеся?.. — поднял бровь Баг.
— Именно. Вскоре после хищения пиявки Софти погиб. Такие вещи
случаются, — с иронической усмешкой отвечал Дэдлиб. — Шел себе по улице,
оступился и упал в открытый люк. И расшиб голову о трубу на дне. А тут как
назло случилась утечка газа, и, видно, когда голова Софти вошла в
соприкосновение с трубой, она высекла из металла искру... Наверное, мы должны
верить, что так все и было. Словом, там все разнесло, здоровая дырка в асфальте
и все такое, а от самого Софти остался только один ботинок, без ноги, правда.
Его нашли на крыше соседнего дома. Ниточка оборвалась. Мы не успели предъявить
бастарду... э-э, как это повашему... байстрюку... тьфу!.. ублюдку фотографии
членов Ордусской делегации, так что не знаем, кто именно на него выходил и
через кого затем была совершена передача объекта. Пиявки. А ведь в частных
руках это... миллиардами пахнет.
— И властью над миром, — согласно закивал нихонский князь.
— Вся доступная нам информация о лице, контактировавшем с Софти, —
неуклонно продолжал хладнокровный интерполовец, — сводится к одной фразе из
подслушанного телефонного разговора. Фраза такая: он скромненький, вечно в
последних рядах держался...
— И Сэму ничего не оставалось, как поехать к вам, в Ордусь, — встрял
Люлю. — А мы с Юллиусом составили ему компанию. Мы — очень славная компания,
уверяю вас.
— Дело в том, — Дэдлиб погасил окурок сигары, — что известный своей
личной скромностью ученик Крякутного Борманджин Сусанин возглавляет лечебницу
Тысяча лет здоровья
, что в Москитово. Вам это ни о чем не говорит?
— Где лечат пиявками, — с пониманием добавил Богдан.
— Йеп, — мрачно поддакнул Дэдлиб, сорвавшись на более привычный ему
английский, видимо, от напряжения.
Баг и Богдан переглянулись.
— Я нынче днем туда наведался, — неохотно проговорил Баг.
— Знаю, — кивнул Дэдлиб. — Юлли нам звонил. Он у нас, гм...
неразговорчивый — но я умею его понимать.
— Потому мы и решили, что пришла пора с вами побеседовать в
открытую, — добавил Люлю.
— Он ваш внедренец в лечебнице?
Дэдлиб помедлил — видно, по инерции, потом еще раз кивнул:
— Да.
Баг подобрался.
— Что он успел выяснить?
— Практически ничего. Есть там какие-то люди в белом... Люди в белых
халатах.
— Ага, — хищно сказал Баг.
— Скажите, господин Дэдлиб, — вновь вступил в разговор Богдан, — вы с
самого начала своего пребывания в Ордуси...
— Да, — в третий раз кивнул Дэдлиб.
— А ваша поездка в Свенску...
— О, я давно хотел побывать в этой стране, но вот как-то все случая не
выпадало, а тут... — начал было Люлю, но Богдан, чуть улыбнувшись, остановил
его движением ладони.
— Благодарю вас, драгоценный князь, и охотно верю, что лично для вас
это так и было. Но, вероятно, вы намного раньше нас узнали, что одна из трех
дам, состоявших в делегации Крякутного, шесть лет назад вышла замуж за жителя
замечательного города Упсалы...
— Ах эта! — заулыбался Люлю. — Эта! Милая дама, милая...
Как он непрост, этот нихонский гокэ, — с невольным уважением подумал
Баг. — Какой образ! Или он действительно такой вот — легкий и вечно
улыбающийся?
— Ну и как новоиспеченная подданная свенского короля? —
поинтересовался, поправляя очки, Богдан.
— Никаких зацепок, — ответил Дэдлиб, разводя руками, и положил
ногу на ногу. — Нет, господа, это здесь. Непременно здесь. А те- перь, — он
коротко и холодновато улыбнулся, — если ваши вопросы иссякли, может быть, и вы
в свою очередь поделитесь полезной для нас информацией?
Баг и Богдан снова коротко переглянулись. И одновременно кивнули.
— Мы читаем газеты и смотрим новости, — Дэдлиб щелкнул портсигаром,
доставая новую сигару. — Не хотите? — Он протянул портсигар Багу, и тот,
поколебавшись, вытащил осторожно одну. Баг не любил сигары: на его вкус они
были слишком крепкие. Но народившееся человекоохранительное сотрудничество было
необходимо крепить. Дэдлиб щелкнул зажигалкой, поднес Багу огонь. — Вы
связываете то, что произошло с двумя соборными боярами Александрии, с делом о
пиявке?
— Да, — затягиваясь, подтвердил Баг.
— Самым непосредственным образом, — сказал Богдан одновременно с ним.
— А, например, как именно?
Тишина. Оба — и Баг, и Богдан — вежливо предоставили друг другу, раз
уж на то пошло, возможность ответить. Повисла неловкая пауза. Потом Богдан
широко повел рукой, как бы смахивая вопрос в сторону Бага.
— Почему я?
— Твой же кабинет.
Баг усмехнулся. Люлю широко и с какой-то обезоруживающей симпатией к
обоим улыбнулся во все зубы, хлопнул себя ладонями по ногам и хмыкнул.
— Как это у Конфуция... — прищурился он, припоминая. — А!
Не циновка
украшает благородного мужа, но благородный муж — циновку
... Или что-то в этом
роде, а?
Даже двадцать вторую главу читал!
— уважительно подумал Богдан.
Баг без выражения посмотрел на князя.
— Молчу, молчу, милейший господин Лобо! — выставил перед собой ладони
Люлю. — Я весь внимание. Весь.
— Собственно, нам ясно далеко не все, — кашлянув от непривычного дыма,
начал Баг. Сигара, впрочем, оказалась неплоха. — Мы не представляем главного —
что, собственно, может пиявка проделывать с человеком. Вернее, с его волей и
самостоятельностью.
— Повторяю, что, к сожалению, я об этом знаю не больше вашего. Хотел
бы знать, да вот — увы! — сказал Дэдлиб. Помолчал, пуская клубы дыма, и
задумчиво добавил: — А может, и к счастью...
Богдан снял очки и, глядя в пространст
...Закладка в соц.сетях
