Жанр: Детектив
Евразийская симфония 3. Дело о полку игореве
Хольм ван Зайчик
Дело о полку Игореве
Однажды Му Да и Мэн Да пришли к Учителю, и Му Да сказал:
— Учитель, вчера мы с Мэн Да ловили рыбу на берегу реки Сян и вдруг
услышали странные звуки. Мы обернулись и увидели животное — у него была
огромная голова с небольшими ветвистыми рогами, длинное тело и короткие нога.
Оно тонко поскуливало и смотрело на нас большими глазами, а из глаз текли
слезы. Мэн Да крикнул, и животное скрылось в зарослях тростника. Я
считаю, что это был цилинь, а Мэн Да говорит, что это был сыбусян. Рассудите
нас, о Учитель!
Учитель спросил:
— А велико ли было животное?
— Оно было размером с лошадь, но высотой с собаку! — ответил Мэн Да.
— Уху! — воскликнул Учитель с тревогой.— Это был зверь пицзеци1.
Его появление в мире всегда предвещает наступление суровой эпохи Куй. А столь
большие пицзеци приходят лишь накануне самых ужасных потрясений!
Лунь юй
, глава XXII
Шао мао
2
1 Подробнее о перечисленных здесь животных см. статью
Предварительные разыскания о звере пицзеци
(здесь и далее — примеч.
переводчиков).
2 Двадцать вторая глава знаменитых
Суждений и бесед
,
представлявшая собою квинтэссенцию конфуцианской мудрости и написанная Учителем
собственноручно, считалась утерянной еще во времена царствования Цинь Ши-хуанди
(221—209 гг. до н. э). Однако мы не исключаем, что в руки столь пытливого
исследователя и неистового коллекционера, каким был X. ван Зайчик, каким-то
образом мог попасть текст главы, неизвестной современному востоковедению.
Багатур Лобо
Александрия Невская,
19-й день восьмого месяца, шестерица,
утро
— Ладно, — молвил Баг, распахивая перед Судьей Ди дверь, — но учти: с
собой я тебя не возьму, и не думай даже.
Кот независимо дернул хвостом — очень нужно! — и направился через
лестничную площадку к двери сюцая Елюя. Посмотрел на кнопку звонка и перевел
взгляд на Бага.
— Ну позвоню я, и дальше? — спросил Баг, останавливаясь рядом. —
Ты знаешь, что сегодня — выходной?
Ты звони давай!
— говорили зеленые кошачьи глаза.
Баг хмыкнул и нажал на кнопку. Некоторое время было тихо.
— Понял, хвостатый преждерожденный? — В голосе Бага слышалось
откровенное ехидство. — Нашего сюцая нет дома!
Но тут дверь отворилась, и перед Багом и котом предстал сюцай Елюй —
в небрежно подпоясанном домашнем халате и с книжкой в руке.
Приближались осенние экзамены: меньше чем через месяц съехавшимся в
Александрию изо всех уголков необъятной Ордуси1 сюцаям предстояло держать
испытания, дабы строгие и беспристрастные судьи отобрали среди них
наидостойнейших — тех, что смогут затем, буде возникнет у них такое желание,
участвовать в дворцовых экзаменах в Ханбалыке. Но и те, кому не посчастливится
получить сейчас искомую ученую степень и удостоиться чести называться уже
цзюйжэнями, не зря трудятся над книгами — их рвение и образованность найдут
применение на разных должностях в многочисленных уездах бескрайней Родины, а
там, глядишь, пройдет три года, и вновь перед ними откроется возможность
проверить себя в Александрии. Ведь, как учил в двадцать второй главе
Суждений
и бесед
великий Конфуций, не к знатности и почестям стремится благородный муж,
но к тому, чтобы делами и поступками своими вести народ к гармонии и
процветанию. И коли таковы твои помыслы, то, право, не так важно — цзайсян2 ты
или простой уездный уполномоченный налогового ведомства.
1 Описанное X. ван Зайчиком государство в целом официально
именовалось Цветущей Ордусью (по-китайски — Хуася Оуэрдусы ) и состояло из
собственно китайских территорий, неофициально называвшихся Цветущей Срединой
(Чжунхуа ), а также Внешней Ордуси, поделенной на семь улусов.
2 Обычно на европейские языки термин цзайсян переводится словами
канцлер
,
премьер
,
первый министр
. В
Деле незалежных дервишей
, например,
Баг называет германским цзайсяном Бисмарка.
Сюцай Елюй на глазах Бага из беззаботного шалопая, прожигающего время
жизни под бездумную варварскую музыку, превратился в целеустремленного юношу,
начинающего утро с комплекса тайцзицюань, а затем до глубокой ночи погруженного
в классические сочинения, — и Багу было приятно сознавать, что произошло это не
без его благотворного влияния.
Взялся за ум, — с теплотой думал Баг, — стал
стремиться к главному. Самое время!
И Судья Ди стал откровенно благоволить Елюю, а это также не могло не
оказать доброго воздействия на юнца. Привыкнув, покуда Баг был в Аслашве1,
по-соседски коротать у сюцая часы и дни багова отсутствия, кот сам исправно
просился в гости, стоило честному человекоохранителю начать собираться из дому.
В первый раз Баг удивился: куда это вознамерился отправиться хвостатый
преждерожденный? Вот, скажем, он, Багатур Лобо, идет в Управление внешней
охраны, на службу идет, идет распутывать дело о таинственном похищении
пятнадцати велосипедов со стадиона
Дракон Северного Моря
, но куда собрался
кот? Куда ты собрался, а?
1 Асланiвськая эпопея Бага и Богдана описана X. ван Зайчиком в
Деле незалсжных дервишей
.
Судья Ди по своему обыкновению промолчал. Хотя за время общения с ним
Баг твердо уверился в том, что кот прекрасно понимает человеческую речь, причем
на нескольких наречиях; он даже стал подозревать, что Судья Ди и говорить
вполне способен — просто ленится. Или, скорее, настолько хитер, что не хочет
этого показывать, справедливо полагая: стоит ему хоть раз проколоться, и —
прощай спокойная кошачья жизнь.
Ничего, — думал Баг, с невольным уважением
глядя на кота,— ничего, как-нибудь тебя припрет настолько, что ты не
выдержишь
. Однако покамест хвостатый преждерожденный держался молодцом, ни
слова не говорил ни на одном из ордусских наречий, обходясь богатейшим
арсеналом весьма разнообразных мяуканий да целым набором красноречивых жестов и
поз. Вот и в тот раз он подошел к двери Елюя и коротко оглянулся на Бага. И
стал выразительно ждать. Помня о том, как трагически кот воспринял первую
встречу с сюцаем и какой глубины презрение плескалось тогда в его глазах, Баг
только руками развел.
С тех пор и повелось: утром, уходя на службу, Баг передавал кота на
попечение Елюя — или кот брал сюцая под свое покровительство (Баг еще не решил,
как тут сказать вернее), а вечером забирал своего рыжего приятеля. Потом они с
котом сидели в гостиной, смотрели телевизор или читали книжку и пили пиво. А
когда Баг задерживался сверх обычного и считал невозможным поздним звонком в
дверь беспокоить погруженного в таинства наук сюцая, Судья Ди возвращался домой
через террасу самостоятельно…
Ныне же, в шестерицу, день праздный, Баг направлялся в Павильон
Возвышенного Созерцания, где вместе со Стасей намеревался насладиться выставкой
картин великого русского художника Гэлу Цзунова, привезенной всего на одну
седмицу из Мосыкэ. Посещать выставки такого рода в кругу сослуживцев Бага
считалось занятием весьма сообразным.
— Добрый день, драгоценный преждерожденный Лобо! — Сюцай Елюй
приветливо улыбался, провожая взглядом Судью Ди, который уже вполне привычно
направился вдоль по коридору. — Как удачно, что вы зашли! Я как раз собирался
заварить
Золотой пуэр
, который мне привез из Ханбалыка батюшка. Не окажете ли
вы мне любезность, выпив вместе со мною по чашечке-другой этого замечательного
напитка?
Даже речь у парня изменилась, — с удовлетворением отметил Баг. —
Культурой повеяло от человека, культурой...
— Что ж, — скупо улыбнулся он.
Золотой пуэр
был чай изысканный,
готовили его по старым рецептам очень малыми партиями — специально для
императорского двора, а до встречи со Стасей еще оставалось время.— Если я не
отвлеку вас...
— Что вы! — всплеснул руками Елюй.— Это большая честь для скромного
жилища вашего недостойного слуги. Прошу вас, войдите!
Баг вошел и, сопровождаемый радушным хозяином, двинулся следом за
котом в гостиную.
Апартаменты сюцая по планировке были сходными с апартаментами Бага,
однако если обстановка жилища Лобо была скорее спартанской — исключительно
необходимые для жизни вещи, ну разве что музыкальный центр
Кали-юга 1455
выделялся драгоценным камнем среди суровой простоты, то гостиная сюцая Елюя
теперь напоминала кабинет ученого мужа, оформленный в лучших ханьских
традициях: исчезли легкомысленные занавеси на окнах, уступив место строгим
шелкам с видами горы Тайшань, вдоль стен разместились полные книг лаковые
шкапы, между коими красовались каллиграфически выполненные надписи — все больше
выдержки из двадцать второй главы
Суждений и бесед
великого Конфуция.
Усердное постижение канонических книг раскрывает уши, праздность погружает в
бездну глухоты
, — с благоговением прочитал Баг.
— Извините, у меня не прибрано, повсюду книги, — смущенно сказал
сюцай. — В кабинете еще хуже... Прошу вас, присаживайтесь! — Елюй указал на
кресло рядом с резным чайным столиком. — Я приготовлю чай! — Он скрылся в
коридоре. Где-то в глубине квартиры глухо стукнула ступка:
Золотой пуэр
, как
и века назад, изготавливался в виде брикетов измельченного чайного листа,
которые перед употреблением надлежало тщательно и с умением растолочь.
Баг покосился на заваленный свитками, книгами и компакт-дисками стол
на гнутых ножках; казалось, ножки не выдерживают и вот-вот подломятся под
тяжестью сей груды знаний. Из книг густо торчали закладки.
Кот между тем неторопливо подошел к двери между двух шкапов: у Бага
такая дверь вела в спальню. Подошел, обернулся и выразительно посмотрел на
Бага.
— Ну уж нет, — отвечал тот, — мы все же не дома, мой хвостатый друг.
— Мр-р-р, — продолжал настаивать кот и уселся у двери. Взглянул на
ручку. — Мр!
— Нет, не
мр
, — махнул рукой Баг. — Совершенно не
мр
. Это
несообразно.
Кот повел ушами в сторону кухни, повернулся к двери задом и сделал
вид, что увлеченно трется о косяк: в этот миг в комнате возник сюцай — с
подносом, на котором стояли глиняные чашечки и пузатый чайник усинской работы.
Осторожно установил поднос на столик и церемонно налил чай в чашечки. Потом
обеими руками поднял одну и почтительно протянул Багу.
— Отведайте, прошу вас!
Баг с легким поклоном принял чашку и пригубил горячую ароматную
жидкость. То был превосходный чай, обладающий тонким, почти теряющимся и в то
же время простым и строгим букетом. Баг признательно прикрыл веки.
— Изумительно... А что ваш батюшка, не вернулся ли он уже в Ханбалык?
С родителем Елюя Багу повезло столкнуться на лестнице на прошлой
седмице. Как всегда открыв дверь перед Судьей Ди, Баг обнаружил, что на
лестничной площадке вполне многолюдно: у двери сюцая толпились четверо свитских
в серых шелковых халатах, а также упитанный преждерожденный среднего роста, в
темно-голубом официальном платье и высокой шапке-гуань. Характерные черты
круглого и румяного лица, а также едва уловимые особенности в манере
жестикуляции позволяли безошибочно угадать в нем исконного жителя Цветущей
Средины, потомственного придворного неведомо в каком колене; он небрежно
принимал низкий поклон Елюя, когда на площадке возникли Баг и кот. Судья Ди,
заинтересованный, степенно подошел к приезжему. Сановник повернулся,
внимательно осмотрел кота, потом расплылся в улыбке и бросил в пространство:
Хвостатый каких будет?
—
Они — Судья Ди, батюшка
, — почтительно подсказал
сюцай из-за его плеча.
О! — удовлетворенно воздел к потолку пухлый палец
сановник, — о!
После чего похлопал Елюя по плечу, мазнул взглядом по стоявшему
в сторонке Багу и в сопровождении свитских неспешно погрузился в лифт...
— Да, благодарствуйте, — ответствовал сюцай. — Уже вернулся, и
обратный путь его был легок и приятен, как он соблаговолил мне сообщить
электронным письмом сразу по приезде домой.
— Надеюсь, наш прекрасный город произвел на него благоприятное
впечатление? — осведомился Баг, сделав маленький глоток.
Сюцай улыбнулся.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал он. — Но вообще-то батюшке было не
до красот, ему минутки свободной не выпало. Он приезжал консультироваться
относительно челобитной о снижении налогов с высокотехнологичных предприятий
нашего улуса. — Баг с удовольствием отметил, что сюцай Елюй, уроженец Цветущей
Средины, назвал Александрийский улус
нашим
. — Голосование по ней, как вы
знаете, состоится в улусном Гласном Соборе в конце следующей седмицы. Батюшку
очень волнует, насколько высока вероятность того, что челобитная наберет
потребное число голосов.
— А, вот что! — Баг был далек от проблемы налогов.
Золотой пуэр
интересовал достойного человекоохранителя гораздо больше. — Полагаю, это
волнует не его одного... Замечательный чай.
Довольный Елюй схватился за чайник:
— Вы позволите?
Баг пододвинул свою чашку.
— Преждерожденный Лобо, — торжественно и немного смущенно после паузы
проговорил Елюй. — Я давно хотел от всей души вас поблагодарить, но мне не
представлялось случая...
— За что? — удивился Баг.
— Вы для меня как пример! Соседство с вами — оно буквально все во мне
перевернуло! Когда я узнал о вас, о ваших славных подвигах, передо мною ясно
встала вся моя прошлая жизнь. Я понял, как она была пуста и никчемна. Ныне все
мои помыслы — лишь о том, как послужить народу, как стать похожим на вас, стать
таким же героем... и будьте уверены, я этого добьюсь! — Голос Елюя дрожал от
наплыва чувств.
— Ну что вы, — слегка смутился Баг, — какие подвиги! Я всего лишь
честно делаю то, что должен. И был бы рад, если б и вы поступали так же. Вот и
все.
— Да, да! — Сюцай взмахнул чашкой. — Именно! Вы еще узнаете! Я
окажусь достойным вашего доверия! Я вам докажу! Вот увидите!
Милосердная Гуаньинь
— Баг почувствовал себя не в своей тарелке.
— Нет-нет, — сказал он Елюю. — Не надо ничего доказывать. Пусть все
идет своим чередом. Естественно. Ведь вы, сюцай, не можете не помнить слов
Лао-цзы... — Баг хотел процитировать подходящие к случаю слова о пользе
недеяния, но, вовремя поняв, что дословно ему ничего не вспомнить, сразу
вспомнил, что спешит.
1 Божество милосердия в пантеоне китайского простонародного
буддизма.
— И вообще, извините меня, но мне пора, меня ждут. — Баг легко
поднялся из кресла. — Спасибо вам за чай.
Слегка удивленный и даже разочарованный поспешным уходом Бага, сюцай
проводил его до двери, по пути уверяя в своем глубоком расположении и почтении,
а также повторяя, что он, сюцай Елюй, уже в самом скором будущем сделается в
полной мере достойным такого ко многому обязывающего соседства.
На площадке Баг обернулся и коротко поклонился.
— Всего доброго! — сказал он. — Вечером я зайду за котом.
— Да, конечно! — улыбнулся сюцай. — Когда вам будет угодно,
драгоценный преждерожденный Лобо!
Что это он собирается доказывать? — вызывая лифт, с недоумением думал
Баг. — Зачем? Суетливый он все же какой-то. Гм... Ну ничего. Хорошо, что кот не
один, не скучает, под присмотром. Хотя... неизвестно еще, кто там за кем
присматривает
.
Павильон Возвышенного Созерцания,
19-й день восьмого месяца, шестерица,
день
Они встретились перед входом в Павильон Возвышенного Созерцания —
длинного здания с колоннами, расположенного неподалеку от Всадника, коего
искони именовали в Александрии Медным, но теперь все чаще называли Жасминовым
из-за разросшихся вокруг великолепных кустов благоуханного жасмина, любоваться
которым в пору цветения съезжался весь город.
Стася была очаровательна: в темно-малиновом легком шелковом халате, с
простым сандаловым веером в руках. Ее бездонные черные глаза лучились улыбкой,
и Баг, склонившись в коротком поклоне, ощутил легкий, едва заметный аромат
ландышей. Стася, как уже знал Баг, прекрасно разбиралась в косметике, в
частности — в запахах. Ибо такова была ее профессия: девушка работала в
Александрийском Управлении вод и каналов, занимаясь надзором за правильной
работой очистных сооружений, так что иногда ей за день приходилось обонять
запахи нескольких десятков образцов сточных вод, определяя сообразность степени
их очистки; именно это, как полагал Баг, приучило ее быть особенно разборчивой
в области косметических благовоний. Притом, как и подобает человеку
просвещенному, Стася имела довольно широкий круг интересов и была весьма хорошо
образована, в чем Баг имел не один случай убедиться. Собственно, и на выставку
картин великого Гэлу Цзунова вытащила Бага именно она; сам Баг ограничился бы
тем, что прочел заметку в ленте ежедневных новостей раздела
Культура
сайта
alexandria.ord.
Невесомый шелест халатов, легкий шорох шагов и приглушенные до шепота
голоса многочисленных посетителей наполняли огромный Павильон. Казалось, вся
Александрия Невская пришла посмотреть на картины народной знаменитости. Здесь
были представлены свитки самых разных периодов творчества замечательного
художника — от раннего даосского до позднего буддийского. Багу, сказать по
правде, столь размашистые духовные метания казались неискренними, надуманными;
но сам он рисовать не умел, а потому считал свое мнение незрелым и никому его
не высказывал. И когда Стася, восхищенно обмирая, тянула его от одного свитка
тяжелого шелка к другому, он лишь довольно равнодушно взглядывал на
произведения изящного искусства; зато с тем большим чувством прижимал к себе
локтем тонкую ручку спутницы. Стася, кажется, относила эту легкую порывистость
на счет восхищения, каковое охватывало Бага при очередном соприкосновении с
прекрасным.
А может, и нет. Может, и правильно относила.
— Ба! Милейший господин Лобо!
Баг с некоторым облегчением оторвался от созерцания монументального
свитка
Бессмертная Ордусь
, перед которым Стася стояла в полной неподвижности
вот уж десять минут. Громадный шелк являл собой собрание ликов владык земель
Ордусских, от изображенного на фоне ледяных вершин горы Сумеру князя Александра
в верхнем левом углу — до великодушно возвышающегося на переднем плане ныне
здравствующего Милостивейшего Владыки Чжу Пувэя в нижнем правом. От
бесцеремонности этого возгласа девушка вздрогнула; Баг успокаивающе глянул на
нее и затем обернулся.
Сквозь толпу любителей живописи, сияя улыбкой и учтиво извиняясь,
пробирался нихонский князь Люлю в сопровождении неизменного Сэмивэла Дэдлиба:
Дэдлиб расстался со шляпой — видимо, из уважения к прекрасному, Люлю же был
облачен в легкий пиджак несуществующего в природе оттенка зеленого цвета и
гладко выбрит. Баг отметил тактичность нихонца, по первому впечатлению
постоянно, казалось, пренебрегавшего правильными церемониями: на ногах его были
на сей раз вполне изящные мягкие черные туфли, а не запомнившиеся Багу ботинки
военного образца, усаженные подковками да шипами и наносящие полу, даже
гранитному, существенные увечья. А уж что они натворили бы здесь с драгоценным
палисандровым паркетом позапрошлого века...
Надо же, — подумал Баг, — какая встреча!
— Кто это? — шепнула, округлив глаза, Стася. — Гокэ1?
— Угу, — шепнул в ответ Баг.
— Наслышан, наслышан! — Люлю поклонился на нихонский манер. — Читали в
прессе про последние ваши подвиги. Правда, Сэм? — Он обернулся к Дэдлибу,
который тут же завладел рукой Бага и принялся ее энергично трясти. — Да, с
Горним Старцем — это было сильно, сильно! Поздравляю, искренне поздравляю!
— Очень рад вас видеть, — высвобождая руку, скромно поклонился Баг. —
Рад, что вы в добром здравии.
— А кто это с вами, господин Лобо? Кто эта очаровательная юная особа?
— Позвольте вам представить мою добрую знакомую Анастасию Гуан, —
молвил Баг. Стася, слегка порозовев, тоже поклонилась.
1 На протяжении многих веков всех иностранцев в Ордуси, следуя
древней китайской традиции, называли варварами, уже не вкладывая в это слово
оттенков превосходства, презрения или высокомерия, присущих его буквальному
значению. Однако в последние десятилетия, избегая употреблять этот все же не
вполне уважительно звучащий термин, людей, по тем или иным причинам приезжающих
в Ордусь из-за границы, именуют гокэ, т. е.
гостями страны
.
— А! Очень приятно, чертовски приятно видеть добрую знакомую
милейшего господина Лобо! — вскричал Люлю, вызвав небольшой переполох среди
посетителей Павильона. — Зовите меня просто Люлю, а это, это вот — Сэм Дэдлиб.
Дэдлиб поискал на голове шляпу на предмет снять, но не нашел, завладел
Стасиной рукой и церемонно ее поцеловал.
Стася зарделась уже не на шутку.
— И что же, как вам Свенска? — пришел на помощь Баг, оттирая Дэдлиба в
сторону.
— А, Свенска... — Нихонец сплел пальцами в воздухе пренебрежительную
фигуру. — Мы ничего не приобрели от ее посещения. Тихая и унылая страна,
медленные люди... неплохое, правда, пиво. Мы провели там три седмицы, и за все
это время не случилось ничего достойного внимания, можете себе представить?
Баг не очень понял, что Люлю имеет в виду, но на всякий случай
понимающе кивнул. Какие именно предметы и материи считал достойными внимания
нихонский князь — оставалось загадкой.
— ... И вот однажды утром я спросил Сэма: а какого черта мы тратим
время в этой Свенске, коли совсем рядом, в Ордуси, есть Александрия Невская,
которую мы толком даже не осмотрели, а в Александрии Невской есть милейший
господин Лобо, который так славно владеет мечом! И тогда мы собрали чемоданы. —
Люлю сиял, как новенький чох. — Господин Лобо, я прошу вас посетить вместе со
мной какой-нибудь... э-э-э... местный зал для фехтования, дабы мы в полной мере
смогли оценить способности друг друга. А потом все вместе пропустим наконец по
стаканчику, а? Что вы скажете?
— Вы мне льстите! — Желание нихонца было Багу близко и понятно: он и
сам с удовольствием посмотрел бы, что еще — кроме виртуозного владения дубинкой
— умеет Люлю. — Быть может, вы оставите мне адрес и телефон, и я позже свяжусь
с вами?
— Э-э-э... — Люлю, раздумчиво шевеля губами, взглянул на Дэдлиба. Тот,
достав из внутреннего кармана визитную карточку, примостил ее на спине нихонца
и написал что-то на обороте. Сунул Люлю в руку. — Вот! — Люлю протянул карточку
Багу.
— Благодарю. — Баг принял карточку, взглянул мельком:
Сэмивэл Дэдлиб,
инспектор полиции
.
Надо же! — изумился Баг. — Человекоохранитель!
И
поинтересовался у Люлю: — А где же другой ваш спутник, кажется — Юлиус
Тальберг?
Жизнерадостное лицо Люлю омрачила пелена легкой грусти.
— О, Юллиус... Вы знаете, милейший господин Лобо, Юллиус нездоров.
— Сильно нездоров, — закивал Дэдлиб.
— А кто это — Юллиус? — спросила Стася.
— Это один из спутников младшего князя Тамура, — пояснил Баг и,
заметив удивление на лице Стаей, добавил: — Младший князь Тамура — прямо перед
тобою, драгоценная Стася. Князем владеет тяга к суровой простоте, оттого он
просит называть себя Люлю. Но при этом он все равно князь.
Стася присела в глубоком поклоне.
— Ну вот, ну вот! — всплеснул руками Люлю. — Я так и знал! Что это вы,
господин Лобо, к чему, зачем?! Дорогая, — Люлю порывисто подхватил Стасю под
руку и заставил ее выпрямиться, — вы знаете, я терпеть не могу все эти ваши
церемонии, я хочу, чтоб запросто, и если вы назовете меня иначе, чем Люлю, я,
право слово, буду вынужден тут же уехать из Александрии, сохранив об этом
городе весьма неважные воспоминания! Ну? Ну? Хорошо? Да?
Стася с улыбкой посмотрела на Люлю снизу вверх:
— Хорошо... Люлю.
— Ну и славно! Славно! — Люлю перевел дух и тоже улыбнулся. — А что до
бедняги Юллиуса... Вы знаете, господин Лобо, он занемог. Еще в Свенске.
— Что приключилось с ним?
— О, трудно сказать, трудно! — Люлю пожал плечами. — Врачи говорят:
переутомление.
— Юлли чертовски переутомился, — подтвердил Дэдлиб.
Еще бы, &m...
Закладка в соц.сетях
