Жанр: Детектив
Стеклянный дом, или ключи от смерти
...идят, караулят - не дай
Бог, пропустить тот самый момент, когда с ключами наперевес можно будет броситься
наконец к заветной двери. Но это все-таки была Верка, та самая Верка из моей юности.
Поэтому, сделав над собой некоторое усилие, я подавил забурлившую было во мне
классовую неприязнь трудящегося человека к чужим, отнюдь не тяжким трудом нажитым
миллионам, и вполне доброжелательно произнес:
- Вот что. Я как профессионал могу тебя проконсультировать, причем совершенно
бесплатно. Никакое алиби тебе не нужно, никто тебя задерживать не будет. Харин отнюдь
не дурак, да и ни один прокурор не поверит, что маленькая хрупкая женщина одного
здорового мужика сбросила с шестого этажа, а другому перерезала глотку. Так что давай
поскорее говори, что там у тебя в-третьих, и иди домой спать. Милиция тебе не страшна.
Но мой рассудительный тон не произвел, похоже, ожидаемого эффекта. Словно в
приступе внезапной мигрени, Верка схватилась пальцами за виски, потом вдруг
покачнулась и, как мне показалось, свалилась бы со стола, не подскочи я вовремя.
Впрочем, ее руки, которыми она схватила мои ладони, были хоть и холодными, но
твердыми. И в глазах, оказавшихся теперь прямо вровень с моими, сквозь подернувшую
их коньячную пелену просвечивало по крайней мере одно отчетливое чувство: страх.
- Милиция не страшна... - повторила она за мной, и теперь ее слова с трудом
выдавливались изо рта, как пересохшая паста из скукоженного тюбика. - А как ты
считаешь, меня не могут тоже убить? Как Малея? Как Женьку с Котиком?
Вот, значит, что у нее в-третьих. Что тут ответить? Назвался груздем... то бишь
объявил себя профессионалом, полезай в кузов.
- Могут, - сказал я по возможности ровным голосом. - Как помнишь, я примерно с
этим к тебе и пришел в прошлый раз. Но ты не поверила. А сейчас, если хочешь мой
совет, скажу одно: лучше всего тебе прямо завтра куда-нибудь уехать. С глаз долой.
Говоря это, я не слишком сомневался в ее реакции, поэтому, когда она, еще сильнее
сжав мои руки в своих, отрицательно помотала головой, не удивился.
- Нет, нет, - пробормотала Верка. - Мне нужен не совет. Мне нужна охрана.
- Это не ко мне, - сообщил я сухо, одновременно пытаясь освободить руки, но она
держала их крепко. - Я не занимаюсь охраной, у меня нет такой возможности.
- Я заплачу, - с придыханием прошептала она, вплотную приблизив свое лицо к
моему. - Я заплачу, сколько скажешь. Ты же знаешь, скоро у меня будет огромная куча
денег.
На меня пахнуло запахом табака и свежего коньячного перегара, я слегка отстранился
и попытался вразумить ее:
- Один человек не в состоянии обеспечить надежную охрану. Обратись в большие
агентства.
- Я уже обращалась, - с досадой пробормотала Верка. Маленький красный язычок
быстро-быстро бегал по клавишам ее белых зубов в непосредственной близости от моей
щеки, грудь часто-часто вздымалась. - Это стоит очень дорого, они же не знают всего и
не поверят мне в долг. А ты знаешь. И... мы ведь с тобой не чужие... - В этом месте я с
испугом услышал в ее голосе хриплую нотку страсти. - Ты ведь не забыл, ты ведь
помнишь, как мы любили друг друга...
Сразу вслед за этими словами ее губы навалились на мои, требовательно раздвигая их,
впиваясь все глубже и глубже, и на мгновение я тоже утратил контроль, ответив на
поцелуй. Но Верка этим не ограничилась. Крепко охватив мою шею и увлекая меня за
собой, она начала медленно откидываться назад, на мой рабочий стол. При этом ноги ее
также не бездействовали, довольно ловко и уверенно взлетев на мои бедра, от чего узкая
черная юбка окончательно съехала вверх, и я с изумлением увидел, что под ней ничего
нет. То есть, там, разумеется, было все, что положено. Кроме трусиков.
Приложив довольно серьезное усилие, я все-таки вырвался из крепких Веркиных
объятий. Не могу сказать, что все во мне клокотало от возмущения - жизнь давно
лишила меня большинства глупых иллюзий. Но некоторая горечь при мысли о том, чем в
конце концов обернулась история моей первой любви, все же присутствовала.
- В долг еще можно было бы поверить, - едко сказал я, выпрямляясь, - а вот
натурой не берем.
Резко соскочив на пол, она с размаху залепила мне оплеуху, так что в ушах зазвенело.
После чего яростно одернула юбку, метнула в меня испепеляющий взгляд и стремительно
выкатилась вон. А я остался стоять посреди комнаты, размышляя над иронией судьбы.
Мне сейчас предстояло отправиться в ночь на довольно небезопасное мероприятие,
конечной целью которого было найти убийцу, в результате чего обеспечить гарантию в
том числе и Веркиной жизни. Но минуту назад я почему-то очень гордо отказался не
только от платы за это в ближайшем будущем, но и от того, что, можно сказать,
недополучил в далеком прошлом. Может, зря?
16. Доказательство от противного
В ультрафиолетовых лучах прибора ночного видения особняк, принадлежащий
детективному агентству "Скорпион", казался мрачным миражом, погруженным в
зеленоватый сумрак замком с привидениями, сквозь плотно зашторенные окна которого
не пробивались даже слабые сполохи света. Я уже минут сорок наблюдал с
противоположной стороны затерявшегося в замоскворецких лабиринтах переулка за этим
домом Эшеров, но так и не составил пока определенного плана действий.
Между тем, время поджимало. Конечно, если бы по дороге сюда мне не пришлось
сделать огромный крюк для заезда аж в Текстильщики, я бы нервничал меньше. Но с
другой стороны, не нанеси я визит обретающемуся там другу детства Генке Аптекову,
терялся вообще всякий смысл в моем нынешнем бдении у стен, так сказать, вражеской
крепости. Шел второй час пополуночи, а вопреки распространенному мнению, глухая
ночь - отнюдь не самая подходящая часть суток для всякого рода темных дел. Недаром
львиная доля преступлений приходится на вечерние часы, что естественно: уже стемнело,
но улицы пока не опустели, и каждый выходящий из подъезда человек или отъезжающий
автомобиль еще не кажутся подозрительными. Мое дело явно относилось к разряду
темных. А типа с биноклем, который вот уже скоро час, не выходя из машины, пялится
куда-то в темноту, признал бы подозрительным даже младенец.
Разумеется, это гипербола: притаившись на заднем сиденье, я старался не слишком
себя афишировать. К тому же можно было надеяться, что в такое время младенцы по
улицам не разгуливают. Но, кроме шуток, время шло, и часики тикали отнюдь не в мою
пользу. Ибо мысли о том, чтобы уехать отсюда несолоно хлебавши, я не допускал, а если
еще немного проторчать тут в нерешительности, начнет светать - и тогда все точно
пойдет насмарку. Сунув прибор ночного видения в сумку к прочему приготовленному на
сегодня инвентарю, я решительно распахнул дверцу и выбрался наружу.
Причин моих колебаний и опасений было по крайней мере две. Одна заключалась в
том, что с помощью визуальных наблюдений мне так и не удалось с точностью
установить, в какой из комнат находится охрана. Другой причиной были скрытые
телекамеры наружного наблюдения. Я не сомневался, что они есть - это азбука любой
грамотно организованной системы безопасности. Но обнаружить их мне не удавалось. Ну
что ж, похоже, это как раз тот самый случай, когда глаза боятся - руки делают.
Впрочем, поначалу пришлось задействовать ноги. Особняк стоял в глубине квартала,
от проезжей части его отделяла витая чугунная решетка с узорными воротами и
небольшой газон, после прошедшего дождя тускло поблескивающий в рассеянном свете
уличного фонаря. Ворота, хоть и снабженные калиткой, мне явно не годились: вряд ли
удастся незаметно пересечь эту открытую со всех сторон лужайку, поросшую чахоточным
городским кустарником, не способным надежно укрыть даже кошку. Поэтому лобовая
атака отменялась, и в поисках обходных путей я двинулся по тротуару вправо, туда, где
посреди соседней грузной пятиэтажки с облупившимся фасадом чернела разинутая пасть
подворотни.
Под подошвами хрустело битое стекло, шелестели обрывки бумаги, а может, не
убранные с прошлой осени сухие листья. Успешно миновав, судя по запаху, притаившиеся
во мраке мусорные баки, я оказался на дне глубокого каменного мешка. В незрячих окнах,
выходящих в этот колодец, не было ни огонька, и только благодаря размытому в
редеющих тучах лунному пятну мне удалось рассмотреть, что двор проходной.
Следующая арка с низким, как в склепе, потолком привела меня на тюремного вида
задворки, с трех сторон окруженные кирпичной стеной в два человеческих роста. Это был
тупик. Но если я не утратил ориентации, нужный мне особнячок должен был
располагаться где-то совсем близко по левую руку, и, прежде чем повернуть назад, я для
очистки совести решил все-таки обследовать преграду с более близкого расстояния, за что
неожиданно оказался вознагражден.
Я бы не удивился, узнав, что стенку эту нагородили еще во времена, когда сгоревшая
от копеечной свечи Москва отстраивалась после пожара двенадцатого года. Рябая от
выпавших кирпичин, она вблизи уже не имела устрашающе неприступного вида.
Привстав на цыпочки и ощупав ее поверхность ладонями, сколько удалось дотянуться, я
пришел к выводу, что при известной степени ловкости и везения можно попытаться
влезть на гребень. И немедленно к определению этой степени приступил.
Поначалу дело пошло неплохо, я довольно быстро оторвался от земли настолько, что
перестал видеть почву под ногами. Впрочем, в окружавшей меня кромешной темноте это,
конечно, было не самым объективным критерием моих достижений. Однако дальше
начались сложности. Во-первых, баул со всяким необходимым для осуществления моих
планов барахлом сильно оттягивал правое плечо, норовя при этом соскользнуть вниз и
хорошенько треснуть меня по ребрам. В эти минуты я горько пожалел о том, что выбрал
эту полуспортивную сумку на одной лямке вместо старого доброго заплечного рюкзака,
но, с другой стороны, кто ж мог представить, что мне придется в эту ночь заниматься еще
и альпинизмом? Во-вторых, обманчивая доступность этой антикварной стенки обернулась
своей изнанкой: пересохшие от старости кирпичи крошились под пальцами, один из них
вылетел чуть не целиком, чувствительно заехав мне в лоб, и пару раз я едва не сорвался
вниз. Мысль о том, что при падении на землю меня внизу встретит асфальт, а сверху
припечатает тяжелая сумка, болтающаяся на моем плече, наполняла все мое существо
злостью на собственный идиотизм. Но, может быть, только благодаря этому здоровому
чувству я дополз в конце концов до вершины.
Оседлав гребень, я решил передохнуть, вытрясти из волос кирпичную труху и по
возможности провести рекогносцировку. Достав из сумки бинокль, я приладил его к
глазам и окинул взглядом окрестность. Мои страдания оказались не напрасны: особняк
фирмы "Скорпион" действительно обнаружился по ту сторону забора, я обогнул его с
фланга и вышел в тыл. Буйной растительности, способной послужить в целях маскировки,
и тут, впрочем, не наблюдалось, но в этом отношении можно было рассчитывать на
несколько кряжистых корявых тополей, растущих на заднем дворе. Один из них, судя по
толщине ствола, ровесник кирпичной стенки, устало прислонился прямо к ней. Почему-то
мне не улыбалось больше испытывать альпинистское счастье, и я, вспомнив детство,
ухватился за мощные мозолистые от времени ветви и в два или три приема соскользнул
вниз. Правда, чертова сумка напоследок все же довольно болезненно врезала мне по
копчику, но в целом можно было считать, что первую полосу препятствий я прошел при
минимальных потерях: ссадина на лбу да пара-тройка обломанных ногтей не в счет.
Теперь пора было переходить к активным действиям. Короткими перебежками под
прикрытием тополей я вскоре оказался у подножия особняка. Он выглядел вымершим, в
редких выходящих на зады окнах не мелькало даже лучика света. Но стальные решетки
имелись в достаточном количестве, и можно было с уверенностью предположить, что
стекла и рамы в свою очередь защищены охранной сигнализацией. А поскольку не
вызывало сомнений, что ко всему прочему стальную входную дверь на фасаде стерегут
живые и наверняка неплохо вооруженные сторожа, проблема бесшумного проникновения
в это помещение путем банального взлома становилась неразрешимой. Вернее, почти
неразрешимой. Это "почти" зижделось, а вернее сказать, с трудом балансировало на
гребне моего зыбкого, как песчаный бархан, совершенно авантюрного плана, и поэтому,
прежде чем окончательно решиться на его осуществление, я добросовестно попытался
исследовать все другие возможности.
Последней, перед тем, как пуститься во все тяжкие, надеждой оставался черный ход.
Все дома должны иметь запасной выход хотя бы из соображений пожарной безопасности,
а обитателей этого особнячка должна была заботить и безопасность иного рода.
Согнувшись в три погибели и медленно продвигаясь на корточках вдоль стены здания, я
неожиданно обнаружил сразу две двери, расположенные буквально в метре одна от
другой. К первой вели вверх три щербатые каменные ступеньки (собственно,
неожиданность обнаружения состояла как раз в том, что я с размаху налетел на них в
темноте, больно ушибив колено). Эта дверь, похоже, мало чем отличалась от той, которая
выходила на фасад: массивный стальной лист с глазком посередине и личинки двух
весьма основательных запоров говорили, что обитатели твердыни в равной мере серьезно
подходят к обороне как фронта, так и тыла. А вот вторая дверь, к которой две вросшие в
землю замшелые ступени, наоборот, спускались, выглядела отнюдь не так неприступно.
Правда, она тоже была обита железом, но результаты, как сказали бы врачи, пальпации
показали, что это всего лишь играющая под пальцами тонкая жесть, а грубо вырезанное в
ней отверстие для пробоя незамысловатого замка свидетельствовало о том, что, кажется, в
обороне крепости наметилась брешь.
Я уже лихорадочно начал раздумывать на тем, какая из моего набора отмычек лучше
подойдет к данному случаю, когда с невыносимо громким в ночной тишине скрипом
дверь под моими ладонями вдруг поехала назад. Отпрянув, я замер в ужасе, готовый в
любое мгновение броситься наутек, даже уши, кажется, прижав для лучшей обтекаемости.
Целую вечность, секунд двадцать или даже двадцать пять, я провел в низком старте, пока
не решил, что можно скомандовать себе "отбой". Никакой реакции из глубины особняка
на мое вторжение не последовало, поэтому я развернулся в сторону открывшегося черного
провала, достал из наружного отделения сумки фонарик и с глубоким разочарованием
понял, что возликовал слишком рано. Моим глазам предстало подвальное помещение с
низким бетонным сводом, что-то вроде котельной, интерьер которой состоял главным
образом из двух котлов и многочисленных труб вдоль стен. В углу стоял заваленный
хламом, усыпанный металлическими опилками верстак с огромными, предназначенными
для нарезки сгонов тисками, рядом с ним пара железных табуреток, а пол, как положено в
подобного рода каптерках, был завален промасленной ветошью и разным железным
мусором. Исследовав все это хозяйство в свете фонаря и определив, что больше никаких
входов и выходов эта, с позволения сказать, рекреация не имеет, я утратил к ней всякий
интерес и двинулся дальше по периметру дома.
Следующую остановку я сделал, уже когда осталось лишь завернуть за угол, чтобы
оказаться с фасадной стороны. Оттуда до меня вдруг донесся глухой шелестящий,
зловещий в своей необъяснимости звук, как будто где-то у парадного крыльца стоял
автомобиль с работающим двигателем. Сердце подпрыгнуло и шершавым комком
застряло в подвздошье: все мое существо пронзила мгновенная паническая мысль, что
меня-таки угораздило попасть в ловушку и сейчас с двух сторон появятся вооруженные
люди, с грубыми манерами которых мне давеча уже удалось близко познакомиться, и я
снова замер, готовый в любой момент броситься бежать сломя голову. Протекло
несколько томительных минут, на протяжении которых я, застыв, ожидал решения своей
участи. Но никто не брал меня в клещи, не поднимал, как зайца, под выстрел и вообще не
интересовался моим местопребыванием, а двигатель за углом продолжал гудеть все так же
ровно и равнодушно. Тогда, вытащив из нагрудного кармана маленькое ручное зеркальце,
я осторожно высунул его наружу почти на уровне земли. Рассеянный фонарь и размытая
луна давали слишком мало света, чтобы разглядеть подробности, но то, что никакого
автомобиля перед входом нет, я уяснил с уверенностью. После чего уже решительно
шагнул за поворот и с ходу получил возможность узнать ответы сразу на два мучивших
меня вопроса. Или даже на три.
Для начала я обнаружил телекамеры. Они были расположены у самой крыши, под
черепичным карнизом, и, судя по наклону, их объективы не могли охватить разве что
узкую полоску у самой стены дома: все, что оставалось мне для моих передвижений. Во
вторую очередь открылся источник перепугавшего меня звука: это оказались те самые
кондиционеры фирмы "Toshiba", запечатленные фанатом фотографии Прокопчиком.
Точнее, не кондиционеры, а кондиционер - прислушавшись и приглядевшись, я
определил, что из доброго десятка аппаратов сейчас работает только один, установленный
в окне прямо рядом с входом. И это, в свою очередь, дало-таки указание на то, где, по всей
видимости, расположена охрана здания. Вжавшись в стену, я снял с плеча сумку, опустил
ее на землю, расстегнул молнию и осторожно, чтоб не дай Бог не звякнул, извлек наружу
тяжелый стальной баллон. Пришла наконец пора узнать, зря или нет страдали мои ребра,
по которым этот поганец нещадно колотил во время моих альпинистских кульбитов, а
заодно, насколько вообще осуществим родившийся в моей многократно ушибленной
сегодня башке план.
В баллоне была закись азота - усыпляющий газ, применяемый в медицине для не
слишком глубокого наркоза. Но слишком глубокий мне и не был нужен - я рассчитывал
управиться минут за тридцать. Подобравшись по стеночке к гудящему в окне первого
этажа кондиционеру, я натянул на лицо противогаз и открутил баллонный вентиль.
Эксперимент начался.
Идея осенила меня в тот момент, когда, вполне бесплодно размышляя, как бы это
изловчиться пощупать изнутри неприступную фирму "Скорпион", я вспомнил о
кондиционерах. Так что в общих чертах план принадлежал мне, а вот практическую
разработку взял на себя друг детства, собачий доктор Генка Аптеков. Едва я рассказал ему
суть дела, он принялся с энтузиазмом чего-то там умножать, складывать и делить
кубометры на промилле, после чего торжественно выдал сперва результат -
десятилитрового баллона хватит на то, чтобы в помещении площадью пятнадцать
квадратных метров свалить с ног всех, кто дышит легкими, а потом и сам баллон. При
этом Генка заметил, что хоть и не знает моих намерений в полном объеме, но, даже
будучи ветеринаром по профессии, всегда придерживается принципа: если это нужно
людям, собачки подождут. Каким людям и для каких целей это все нужно, он уточнять не
стал, а я сам не навязывался. Впрочем, напоследок он успокоил меня, сообщив, что его
пациенты без наркоза не останутся: у него в запасе есть еще пара таких баллонов.
Газ выходил с легким шипением, мотор кондиционера исправно закачивал воздух
внутрь, и все было бы хорошо, только держать эту тяжеленную стальную дуру
приходилось на вытянутых руках, привстав на цыпочки, да еще в крайне неудобной позе,
вжавшись в стену. Я уже боялся, что вот-вот не выдержу, но тут шипение стало затихать, а
там и вовсе прекратилось. Опустив баллон на землю, я сел рядом с ним, чувствуя, как
дрожат коленки и ноют затекшие плечи. Аптеков сказал, что если подействует, то минут
через пять-семь. Еще он предупреждал, что прежде чем вырубиться, пациенты, бывает,
приходят ненадолго в радостное возбуждение - закись азота называют еще в
просторечьи "веселящим газом", но, сколько я ни вслушивался, никаких новых звуков изза
окна не доносилось.
Время текло чудовищно медленно. Когда секундная стрелка светящегося циферблата
моих часов пошла на десятый круг, я решил, что пора. Встал, собрал сумку, перекинул ее
через плечо и, уже не таясь, поднялся на крыльцо и позвонил. Извините, братцы, за
беспокойство, вертелась в голове заготовленная фраза, водички залить в радиатор не
найдется? Однако никто не торопился мне открывать, хотя для страховки я раз за разом
жал на кнопку, и набат по ту сторону двери стоял такой, словно созывал на пожар.
Наконец я решил, что этого достаточно, и снова отправился вокруг дома, теперь уже не
заботясь больше о маскировке. Последняя дань предосторожности состояла в том, что я
намерен был вламываться не через просматриваемый с улицы парадный вход, а со двора.
Подходящие болванки ключей я, несмотря на темень, нащупал в сумке довольно
быстро. Пироленту и бикфордов шнур искать было не надо: я заранее уложил их в
боковой кармашек на молнии. На то, чтобы все это соединить, ушло не более двух минут,
я вставил собранные конструкции в замки двери черного хода, поджег шнуры и на всякий
случай быстренько ретировался за угол. Но опасения оказались напрасны: дважды подряд
бабахнуло не сильнее, чем новогодняя хлопушка с конфетти. Еще пару минут выждав, я
подошел к двери и обнаружил, что оба замка выворочены с мясом, а сама она
гостеприимно отъехала на петлях внутрь. Если вы думаете, что я в эту минуту хоть на
мгновение забыл о рекомендации моего друга и советника Шурика Невмянова не лезть к
ванинским бандитам, то ошибаетесь. Но, к сожалению, о том, что у них меня убить не
залежится, я узнал недавно на собственном горьком опыте, и теперь мною двигала отнюдь
не самоуверенность, а скорее, страх. И это вполне естественное человеческое чувство в
свою очередь порождало суровую необходимость совершать героические поступки. Тут
весь вопрос был в том, кто кого опередит. Толкнув дверь дальше, я шагнул за порог и
оказался на вражеской территории.
Похоже, я угодил на кухню: в свете фонарика оказались мойка, плита, полки с
посудой. Сразу за ней следовало помещение побольше, вероятно, столовая с длинным
столом и рядами стульев, в общем, обычная для средней руки фирм картина. Из столовой
я попал в коридор, пройдясь по которому и аккуратно потрогав ручки выходящих в него
дверей, мне удалось выяснить, что они не заперты: по всей видимости, хозяева настолько
были уверены в наружной охране, что не считали нужным закрывать внутренние замки.
Узкий луч моего специального фонаря выхватывал из темноты фрагменты
учрежденческой обстановки: шкафы, письменные столы, компьютеры - я двигался по
этому спящему замку, как принц в поисках уколовшейся веретеном принцессы. Наконец в
одной из комнат, маленькой, без окон, фонарь наткнулся на сейф - здоровенный
несгораемый шкаф производства фирмы "Трезор". Как говорится, стало теплее. Но прежде
чем подступиться к нему, необходимо было убедиться, что все, кто надо, достаточно
хорошо заколдованы. За поворотом коридора открывался небольшой тамбур, из-под двери
которого выбивалась полоска света. Переложив фонарь в левую руку, я правой легонько
потянул дверь на себя.
Но уже с первого взгляда стало очевидно, что предосторожности излишни: спящих
принцесс в комнате было две и обе укололись об веретено вполне основательно. Я
вспомнил, как Генка Аптеков, вручая мне баллон с закисью азота, приговаривал: они тебя
еще потом благодарить будут, под этим делом такие цветные сны бывают... Один из
охранников лежал, закатив глаза, на широком кожаном диване, тяжело всхрапывая, как
запаленная лошадь. Другой уронил голову на стол перед тремя мониторами, на которых
отражалась безмятежная обстановка вокруг вверенного ему объекта. Обоих я видел
впервые, но спортивное телосложение в сочетании с короткой стрижкой доказывало, что
они происходят из того же инкубатора. Не представляя в точности, как долго будет
действовать заклятье (Генка в своих расчетах исходил из комплекции взрослого
сенбернара, но эти могли оказаться и поздоровее), я на всякий пожарный уже привычно
упаковал их приготовленным скотчем. При этом они что-то мычали во сне, а тот, который
развалился на диване, даже пытался меня нежно обнять, вытягивая губы для поцелуя, и
чуть не сорвал с моего лица маску противогаза. Но в конце концов я их угомонил,
положив на пол рядышком друг с другом досматривать сладкие сны, а сам отправился к
сейфу.
Собственно, это был не сейф даже, а как бы небольшая стальная комнатка, вроде
кладовки, размером метр на два. Здесь пироленты требовалось напихать побольше - я
знал эту конструкцию и даже не очень надеялся одолеть замок с первого раза. Однако
хлопнуло здорово, так что задребезжали стекла, а весь дом содрогнулся, и когда я
заглянул в комнату, оказалось, что дверь вывернуло с мясом. Но при взгляде на
содержимое сейфа я буквально присел на задние лапы и мгновенно покрылся липким
потом.
Это было аналогом моей оружейки, только в значительно больших размерах. На двух
верхних полках я насчитал семнадцать пистолетов различных систем, восемь дробовиков,
семь наших "Калашниковых", пять израильских "узи", четыре пистолета-пулемета "борз",
две винтовки "тигр", один отечественный карабин СКС. Отдельно помещались несколько
оптических и лазерных прицелов различных систем, глушители и еще кое-какая военная
амуниция. Всю следующую полку занимали патроны в цинках - сколько именно, я,
разумеется, мог только прикинуть на глаз. Не меньше, чем несколько тысяч. И все же не
от их вида пробрала меня дрожь, а от содержимого самого нижнего отсека: он оказался до
верху заполнен похожими на куски кровяной колбасы брикетами аммонала и еще почемуто
жестяными банками из-под пива разных марок. Некоторые были запаены, некоторые
еще нет. Дрожащими пальцами подцепив крышки двух или трех из них, я окончательно
убедился, что родился в рубашке - в одних банках была тротило-гексогеновая смесь, в
других пластид, чудовищной силы взрывчатка. Тут же рядом лежали три
противопехотные мины МОН-50, восемь гранат Ф-1 и РГД-5 с запалами, мотки
бикфордова шнура, взрыватели и штук сорок электродетонаторов, приспособленных для
дистанционного управления: к одним вели проводки, которые только оставалось
нарастить до ну
...Закладка в соц.сетях
