Жанр: Детектив
Сын палача
...Англии, пока главная Лягушка не проиграет, а это случится непременно. Я довольно
долго наблюдал за вами и хочу сказать, не сочтите за дерзость, что вы мне нравитесь. В вас есть
что-то притягательное... Нет, нет - я не собираюсь ухаживать за вами, просто... как бы это
сказать... Я люблю вас из сочувствия, что ли... И хочу предупредить: может произойти нечто
ужасное, что неминуемо заденет и вас.
Лола ответила не сразу. Она и сама испытывала последнее время тревогу, а слова
американца усилили ее.
- По-видимому, вам известно, что я замужем?
- Я догадывался, - просто ответил Броад. - Можете взять его с собой. А что вы будете
делать с мальчишкой?
Лола даже не пыталась отрицать той роли, которую она играла в этом деле. Жозуа Броад
настолько подавил ее своим превосходством, что ей и в голову не приходило обмануть его.
- Вы говорите о Рае? Не знаю. Он у меня на совести. Вы смеетесь?
- Только не над тем, что у вас есть совесть. Я просто подумал, какие чувства испытывал
к вам Рай и что может означать его отпущенная борода?
- Об этом я ничего не знаю... Но почему я все это вам рассказываю? Кто вы такой,
мистер Броад?
- Обещаю, что вы первая узнаете это, когда настанет время. А пока напишите
пентонвильскому надзирателю, что вы уехали из города и в ближайшие десять лет не появитесь
здесь.
Лола молчала. Американец взял ее изящную ручку и произнес:
- Если вам потребуются деньги для отъезда, я дам вам подписанный бланк чека.
Поверьте, что ни для кого другого на всем свете я бы этого не сделал.
Лола, кивнув, вышла из машины. В глазах блестели непривычные для нее слезы.
Глава 26
Эзра Майтланд сидел в столовой своего великолепного дворца, который приобрел у
принца Кокса. Он сидел, сгорбившись, в кресле, сложив руки на животе, и смотрел в
пространство. Перед ним стояла большая кружка пива.
Выпив ее до дна, старик вновь принял прежнее положение. В дверь постучали, и вошел
лакей в золотой ливрее.
- Трое господ желают с вами говорить: полковник Гордон, мистер Эльк и мистер
Джонсон! - доложил он.
- Проводите их сюда.
Не обращая внимания на присутствие офицеров, Майтланд сердито обратился к
Джонсону:
- Что вам здесь нужно? Как вы осмелились явиться?
- Это я попросил мистера Джонсона сопровождать нас, - попытался успокоить его
Гордон.
- Вы? Так-так!
- Мистер Майтланд, - обратился к нему Эльк, - объясните нам, почему вы раньше
жили в той жалкой квартире на Эльдорской улице?
- Врать не стану, но и правды не скажу, - проворчал старик. - Вы меня можете
посадить, но я все равно ничего не скажу. Ну, посадите меня! Я вас всех мог бы купить. Я Эзра
Майтланд! И в исправительном заведении я сидел, и в "дыре" сидел. Вот так!
Гордон видел, что продолжать разговор бесполезно, но все же попытался задать еще один
вопрос.
- Почему вы недавно ездили ночью в Хорсхем?
- Я не был в Хорсхеме! - заревел старик. - Не знаю, о чем тут болтают! Ничего не
скажу. Правды не скажу и врать не стану.
Выйдя на улицу, Джонсон удивленно заметил:
- Я не знал, что он пьет.
Отпустив Джонсона, Дик обеспокоенно сказал Эльку:
- Нам еще сегодня нужно направить к Майтланду двух наших людей, но под каким
предлогом?
Сыщик почесал подбородок.
- Этого я не знаю.
- В таком случае нам необходимо его арестовать.
Лишь в четыре часа дня им удалось получить приказ об аресте, и в сопровождении
полицейских офицеров они вернулись во дворец.
Впустивший их лакей заявил, что мистер Майтланд отправился отдыхать и приказал себя
не беспокоить.
- Где его комната? - спросил Дик. - Я должен срочно переговорить с ним.
Лакей поднял их на лифте и указал на громадную двустворчатую дверь.
На требовательный стук никто не отозвался. Тогда, к удивлению Элька, Гордон со всей
силой ринулся на дверь: послышался треск, и дверь распахнулась.
Эзра Майтланд лежал на кровати, свесив ноги. На полу у его ног распростерлось тело
старухи, которую он называл Матильдой.
Они были мертвы.
Гордон бросился к кровати и все понял.
- Застрелены! И произошло это совсем недавно. Этого я и боялся, - с досадой
проворчал он.
- Разве вы ожидали этого? - удивился Эльк.
Дик утвердительно кивнул и шепотом приказал своим людям:
- Задержите всех служащих в доме!
Через коридор они прошли в маленькую комнату, где, по-видимому, жила сестра
Майтланда.
- Стреляли отсюда, - сказал Дик и, наклонившись, нашел на полу две гильзы от
автоматического револьвера.
Осмотрев открытое окно, он увидел под ним узенький выступ, по которому можно было
свободно добраться до окна гостиной, расположенной на этом же этаже. Убийца, по-видимому,
и не старался замести следы. Через всю гостиную от окна вели мокрые отпечатки ботинок в
коридор, затем по лестнице наверх, где были расположены комнаты прислуги. Дверь первой
комнаты оказалась запертой.
Дик, отступив на шаг, ногой проломил дверь, и они вошли в пустое помещение. В нем
было слуховое окно, выходившее на крышу. Не раздумывая, полицейские выбрались туда и на
четвереньках поползли к узенькому настилу, проложенному вдоль гребня крыши. Сбоку
настила имелись перила. Здесь они встали на ноги и побежали. Вероятно, это был запасной
путь на случай пожара во дворце. Пробежав вдоль крыши, преследователи наткнулись на
коротенькую лесенку, перекинутую на плоскую крышу соседнего дома. На ней также
находилось слуховое окно. Оно было открыто, и вниз вела лестница.
Спустившись, полицейские очутились во дворе. У дальней стены какой-то человек чистил
автомобиль, и они поспешили к нему.
- Да, сэр! - ответил он, вытирая пот со лба. - Минут пять назад тут пробежал кто-то.
Швейцар или лакей, я не разглядел.
- У него была шляпа?
- Как будто была. Он побежал в ту сторону.
Гордон с Эльком бросились в указанном направлении.
Как только они исчезли, человек, чистивший автомобиль, повернулся к закрытой двери
гаража и тихонько свистнул.
Дверь медленно открылась, и из нее вышел Жозуа Броад.
- Благодарю вас, - произнес он, сунув шоферу в руку монету.
Вернувшись после безрезультатной погони во дворец, Гордон установил, что убийцей мог
быть лакей, исчезнувший из дома перед их появлением здесь. К счастью, нашлась его
любительская фотография, и увеличенная, со всеми приметами, она в тот же вечер появилась на
столбах и во всех газетах.
- Майтланд был самой настоящей "лягушкой", - доложил Эльк, после того как трупы
отправили в морг. - На левой кисти руки у него была вытатуирована замечательная лягушка.
В тот же день удалось установить, что бежавший лакей получил после обеда телеграмму.
Телеграфное управление передало содержание: "Покончить и исчезнуть".
Контора Майтланда была закрыта полицией, шла систематическая проверка документов и
книг.
В семь часов вечера Эльк отправился на Фитцрой-сквер. Удивленный Джонсон открыл
ему дверь. Весь коридор был уставлен мебелью и ящиками.
- Вы уже собрались? - спросил сыщик.
- Да, я уезжаю, - подтвердил Фило. - Здесь слишком дорого для меня, а получу ли я
еще место, неизвестно.
- Если не получите, тоже не страшно. Мы нашли завещание старика. Он все оставил вам.
Джонсон широко раскрыл глаза:
- Вы, конечно, шутите?
- Никогда еще я не был так серьезен. Старик оставил вам все до последнего пенса.
Полагая, что это вас заинтересует, я снял копию, - ответил сыщик и достал из кармана бумагу.
Джонсон стал читать:
"Я, Эзра Майтланд, проживающий в Лондоне, Эльдорская улица, 193, в здравом уме и
твердой памяти объявляю моей последней волей нижеследующее:
Я завещаю все свое движимое и недвижимое имущество, все поместья, дома, акции, все
драгоценности, автомобили, кареты, одним словом, все мое состояние, исключительно
Филиппу Джонсону, Фитцрой-сквер, 59, чиновник в Лондоне.
Объявляю, что он единственный честный человек, которого я за всю свою долгую,
печальную жизнь знал, и предписываю ему посвятить себя неустанной заботе уничтожения
организации, известной под именем "Лягушки", которая в продолжение двадцати четырех
лет вымогала у меня огромные суммы".
Завещание было подписано рукой Майтланда и засвидетельствовано двумя особами,
имена которых Джонсон хорошо знал.
- Я прочел об убийстве в вечерних газетах, - сказал Фило после долгого молчания. -
Как он был убит?
- Его застрелили, - ответил сыщик.
- Ну, как он отнесся к наследству? - спросил Гордон, когда Эльк вернулся.
- Бедняга совсем растерялся - мне просто его жаль. Никогда бы не подумал, что
способен жалеть человека, у которого столько денег... Но эта перемена в жизни Джонсона
означает и перемену в жизни Рая Беннета, как вы считаете, господин полковник?
- Да, я об этом уже думал, - ответил Дик.
На следующий день Гордон отправился в Хорсхем. Он застал Эллу Беннет на огороде.
- Вот приятная неожиданность! - радостно воскликнула она, увидев Дика, но тут же
покраснела, устыдившись своей радости. - Для вас теперь настало ужасное время? Я сегодня
утром прочла газеты. Бедный мистер Майтланд!
- Вы знаете, что он все свое состояние завещал Джонсону?
- Но это ведь чудесно!
- Вам так нравится мистер Джонсон?
- Да, он очень славный человек и был всегда так внимателен к Раю. Как вы думаете,
сумеет ли он убедить брата снова вернуться в контору?
- А я бы хотел знать, сумеет ли он вас убедить...
- В чем?
- Джонсон вас очень любит. И этого никогда и не скрывал. А теперь он богатый человек.
Не то, чтобы для вас это было так важно, - быстро поправился Дик и тихо добавил: - Я не
очень богат, но...
Нежные пальцы, которые он держал в руках, дрогнули и на секунду сжали его руку, но
затем девушка быстро выдернула их.
- Я, право, не знаю... - промолвила она, отвернувшись. - Папа говорил... Я не знаю,
согласится ли папа. Он находит, что в нашем общественном положении такая большая разница.
- Ерунда! - воскликнул Дик.
- И потом еще кое-что... Я не знаю, чем папа занимается. Он не хочет говорить о своей
работе... Боюсь, это что-то нечестное...
Элла говорила так тихо, что он еле слышал ее.
- Ну, а если бы я знал самое худшее о вашем отце?
- О Господи, что это значит, Дик?
- Ничего, возможно, это только мое предположение. Но вы не должны говорить отцу,
что я что-то знаю или догадываюсь. Обещаете мне это?
- Обещаю. А если бы вы что-нибудь узнали, это изменило бы ваше отношение ко
мне? - тихо спросила девушка.
- Нисколько!
Элла держала в руках розу и машинально ощипывала ее.
- Это... он... нет, лучше ничего не говорить!
Дик нежно обнял девушку и заглянул ей в глаза.
- Милая моя, - прошептал он, забывая в этот миг, что на свете существуют убийства.
Джон Беннет очень обрадовался Гордону, так как мог сообщить ему новость, которая для
него означала победу. Он показал Дику несколько заметок из газет, озаглавленных:
"Прелестные этюды природы", "Замечательные съемки любителя"... Он также получил чек на
столь значительную сумму, что у него дух захватило.
- Вы представить себе не можете, что это для меня означает, Гордон, - воскликнул
он. - Простите, полковник Гордон. Я все забываю, что у вас есть воинское звание. Если бы
мой мальчик образумился и вернулся домой, я бы ему все устроил так, как он всегда мечтал.
Если и дальше все так гладко пойдет, я через год стану настоящим художником...
Тут Беннет вспомнил, что ему надо съездить в Доркинг и стал прощаться. Дик предложил
подвезти его, но тот отказался.
Леу Брэди, сидя в пятницу в гостиной Лолы, представлял собой довольно странную
фигуру. Восьмидневная борода в сочетании с грязным разорванным платьем и ужасными
ботинками производили отталкивающее впечатление.
- Довольно с меня этих "лягушек"! - ворчал он. Конечно, он платит, но долго ли это
будет продолжайся? И это ты меня впутала в эту историю.
- Я тебя впутала, потому что ты сам этого захотел, - спокойно ответила Лола. - Не мог
же ты всю жизнь находиться на моем обеспечении, пора было начать и самому зарабатывать.
- Бальдер арестован, старик мертв, - продолжал он. - А они были из главных. На что
мне еще надеяться?
- Какие у тебя инструкции? - спросила Лола чуть ли не в двадцатый раз.
- Ну, нет, я не стану подвергать себя опасности. Я никому больше не доверяю, даже тебе.
Скажу лишь одно: прогулка продлится четырнадцать дней, и как только она закончится, я тут
же порву с "лягушками".
- А мальчик? Он с тобой идет?
- Откуда я могу это знать? Я должен где-то кого-то встретить, вот и все.
Взглянув на часы, он поднялся, кивнул Лоле и, спустившись по черной лестнице, вышел
на улицу.
Была уже ночь, когда Леу достиг девятой мили. Часы на деревенской церкви пробили
одиннадцать. В этот миг он заметил сидящего на камне человека:
- Это вы?
- Да, это я. А ты Картерсон, не так ли?
- Ах ты, Господи, - удивился Рай, - Леу Брэди?
- Замолчи, - проворчал Леу. - Моя фамилия Фенан, а ты Картерсон. Посидим
немного, я ужасно устал.
Отдохнув, они направились дальше.
- В следующей деревне есть сарай, принадлежащий какому-то торговцу, он нас за пару
пенсов пустит переночевать.
- Отчего бы не попробовать снять комнату? - спросил Рай.
- Не будь идиотом! - рассердился Леу. - Кто пустит таких бродяг, как мы?
Переночевав в сарае, они утром под проливным дождем отправились дальше и лишь
после полудня достигли Бальдона, где Леу, согласно инструкции, вскрыл оставленное ему
письмо. Рай в стороне с любопытством наблюдал за ним.
"Из Бальдона вы поездом доедете до Бата и оттуда по шоссе направитесь в
Глоучестер. В деревне Лаверсток вы зайдете в трактир "Красный лев", где ты
сообщишь Картерсону, что женат на Лоле Бассано. Сделать это надо грубо, чтобы
вызвать крупную ссору, но ни под каким видом он не должен расставаться с тобой.
Вы отравитесь дальше, и в том месте, где стоят три высоких дерева, ты откажешься от
своих слов и извинишься перед ним. У тебя должна быть с собой бутылка виски, в
которую ты к тому времени всыпешь снотворное. Как только он уснет, ты отравишься
в Глоучестер на улицу Хендрей, 289, где найдешь совершенно новую одежду.
Побреешься и, переодевшись, вернешься в Лондон".
Леу перечитал письмо и затем сжег его.
В семь часов вечера на вокзале в Бате из вагона третьего класса вылезли двое бродяг.
Один из них опустился на скамейку на перроне.
- Идем, - проворчал другой, - здесь нам нельзя оставаться, мы должны еще найти себе
ночлег.
- Обожди немного. От сидения в этом проклятом вагоне меня судорога схватила, я
двинуться не могу.
В это время подошел лондонский поезд, и пассажиры стали поспешно выходить из
вагонов. Рай наблюдал за ними.
Вдруг его внимание привлекла высокая фигура пожилого человека. Это был его отец.
Джон Беннет, проходя, бросил мимолетный взгляд на двух оборванцев, но никогда бы не
подумал, что один из них - его сын, о будущем которого он только что думал.
Беннет поднялся на гору и побрел дальше. В вагоне ему сказали, что в этих местах
водятся барсуки и что для любителя природы здесь просто рай. Через несколько часов он нашел
то, что искал: искусно прикрытый вход в барсуковую нору.
Пришлось потратить довольно много времени, чтобы замаскировать в кустах свой аппарат
и приготовиться к длительному ожиданию, так как барсуки очень пугливые животные.
Сняв пальто, которое должно было ему служить подушкой, Беннет взял в руки бинокль.
Через полчаса он заметил какое-то движение в норе и направил туда окуляр. Он увидел черный
кончик носа, схватил выключатель, который был закреплен для удобства на длинном проводе, и
приготовился снимать.
Минуты проходили за минутами, но ничего больше не происходило, и Джон Беннет,
утомленный путешествием и жарой, задремал...
В это утро в трактир "Красный лев" в Лаверстоке вошли двое бродяг. Когда хозяин подал
им заказ, Леу сказал шепотом:
- Вам, холостякам, хорошо, а вот нам, женатым, это тяжко.
- А я и не знал, что ты женат, - безразлично произнес Рай.
- Ты многого еще не знаешь, - захохотал Леу. - Конечно, я женат. Один раз тебе уже
это сказали, но тогда у тебя не хватило мозгов поверить.
Рай изумленно посмотрел на него.
- Ты имеешь в виду то, о чем говорил Гордон? - спросил он и, когда Леу утвердительно
кивнул, добавил: - Но не хочешь же ты сказать, что Лола - твоя жена?
- Конечно, она моя жена, - холодно ответил Леу. - Не знаю, сколько у нее было
мужчин, но я ее законный муж.
- Ах ты, Господи, - пробормотал Рай.
- Ну, что с тобой? Чего уставился? Я ведь ничего не имею против, если в нее кто и
втюрится. Меня радует, если кому-нибудь нравится моя баба. Даже если он с таким пушком
вместо бороды, как у тебя.
- Твоя жена? - повторил Рай, который никак не мог это осознать.
- Да ты не расстраивайся. Может быть, и ты будешь иметь у нее успех, если совершишь
одно или два хорошеньких дельца. Она любит преступников. Мы все преступники, и ты тоже!..
- Ах ты, бестия! - воскликнул Рай и ударил Леу кулаком в лицо.
Не успел тот подняться на ноги, как рядом оказался хозяин.
- Вон отсюда! - рявкнул он и бросился к двери за подмогой.
- Ты за это еще поплатишься, Картерсон! - громко кричал Леу. - Я с тобой
рассчитаюсь!
- И я тоже, собака ты! - ревел Рай.
В это время его схватили чьи-то мощные руки и выбросили за дверь. Леу вылетел следом
за ним.
- Все, я с тобой покончил, - произнес Рай. - И со всей проклятой шайкой! Я
возвращаюсь в Лондон.
- Этого ты не сделаешь, - возразил Леу. - Послушай, не сходи с ума. Мы должны
добраться до Глоучестера и выполнить поручение. Если ты не хочешь идти рядом со мной,
можешь идти немного впереди.
- Я пойду один! - проворчал Рай.
- Не будь дураком! - примирительно сказал Леу и хлопнул Рая по плечу...
- Я тебе больше не верю, - говорил Рай через некоторое время, идя рядом с Леу. - С
какой стати ты стал бы мне в трактире врать?
- Мне надоело твое хорошее настроение, вот и все. Я решил что-нибудь сочинить, чтобы
взбесить тебя, иначе бы я сам с ума сошел.
- Я спрошу Лолу, мне она не станет врать, - наконец проговорил юноша.
- Конечно, тебе она не соврет, - согласился боксер.
Они приблизились к небольшому холмику, и Леу увидел три высохших дерева.
- Идем туда, - предложил он. - Я сегодня дальше не пойду: у меня уже ноги в крови, и
я шагу ступить не могу. Садись сюда, теперь мы выпьем и закурим.
Рай сел и уткнул голову в руки. Леу достал из кармана бутылку и стаканчик.
- Давай выпьем за здоровье Лолы, - предложил он, наполняя стакан. - Она славная
девушка! Пей, Рай.
- Нет, не хочу, - покачал головой юноша.
Леу рассмеялся.
- Нечего сказать, хороший кавалер; ночи напролет мог пьянствовать, а за здоровье Лолы
отказывается выпить стаканчик!
- Ладно, давай сюда! - сказал Рай и залпом выпил содержимое стакана. - Фу! Не
вкусно. Мне кажется, я вообще не терплю виски.
Он лег на траву, подложив под голову руки, и, зевнув, спросил:
- Слушай, Леу, кто, собственно, такой эта Лягушка?
Леу Броди вылил содержимое бутылки на траву и подошел к Раю.
- Эй, ты, вставай!
Ответа не последовало.
- Вставай!
Рай со стоном перевернулся и затих. Внезапно Леу овладело смутное подозрение. Он
быстро сунул бутылку в карман Раю и тут услышал за спиной шорох. Обернувшись, увидел,
что за ним наблюдает какой-то мужчина.
Брэди уставился на него и хотел уже что-то сказать, когда раздался резкий хлопок, и Леу
увидел блеснувший огонек. В следующий миг он рухнул на траву...
Незнакомец снял с револьвера глушитель, не торопясь подошел к Раю, вложил ему в руку
револьвер и, вернувшись к телу Брэди, перевернул его на спину. Вынув из жилетного кармана
Леу сигару, закурил и медленно направился в сторону дороги. Выйдя на шоссе, он сел в
поджидавший его автомобиль.
...Джону Беннету снились успех, слава, свобода и все то, к чему он так стремился. Он
слышал во сне голоса и какой-то резкий хлопок, от которого вздрогнул, затем наступила
тишина.
Проснулся внезапно и тут с досадой обнаружил, что выключатель в его руке находится в
рабочем положении. Подойдя к аппарату, Беннет убедился по счетчику, что причинил себе
убыток на триста метров пленки.
Он погрозил кулаком в нору, из которой, словно дразня его, показался кончик черного
барсучьего носа. Беннет поднял камеру и заметил невдалеке лежащих в траве двух бродяг. Он
вернулся к месту, где оставил свое пальто, надел его и направился в деревню Лаверсток. Беннет
хотел добраться до Бата, а оттуда на скором поезде до Лондона. Идя по дороге в деревню, он
подсчитывал причиненный себе самому убыток...
Гордон уже двадцать пять минут ждал Элька, с которым условился пообедать в клубе.
Когда сыщик наконец появился, Дик спросил:
- Что это вас так задержало? Я уже начал беспокоиться.
- Убийство близ Лаверстока. Я заинтересовался им, подозревая, что оно связано с
"лягушками", но ошибся: оба бродяги, замешанные в этом деле, татуировок не имели. Они
сначала повздорили в трактире, потом напились, и один из них, некто Картерсон, пристрелил
другого. Теперь он сидит в Глоучестерской тюрьме и ждет решения своей судьбы... Да, кстати,
я вспомнил, что получил от нашего друга Джонсона письмо, - заметил Эльк, - в котором он у
меня спрашивает адрес Рая. Он его искал в Хэронском клубе, но парня там уже несколько дней
не было. Он хочет предложить ему место.
- Вы сообщили адрес?
- Да, сообщил и лично навестил Рая, но он уже несколько дней как уехал из города. Было
бы глупо, если б он из-за этого потерял хорошую работу!
После обеда они отправились в курительную комнату, и сыщик стал рассказывать Дику
новую историю.
- Я послал одного из своих людей ознакомиться с химической фабрикой, для которой
Бальдер получал столько писем. Оказалось, что это предприятие дутое. В нем и дюжины
служащих нет, да и те работают от случая к случаю. Эта старая фабрика ядов была приобретена
за гроши. Ее покупателями числятся два субъекта, сидящие у нас под арестом.
- Где она находится?
- Между Невбюри и Дидкотом. Когда фабрика была под правительственным контролем,
она ежегодно платила определенную сумму Невбюрийскому пожарному обществу. Нынешние
хозяева отказываются от его услуг, но пожарное общество, которому это невыгодно и которое
понесло расходы на установку сигнализации, не хочет аннулировать трехгодичный договор...
Дика ничуть не интересовал спор между пожарными и фабрикой, и все же близок был час,
когда он с благодарностью вспомнит этот разговор.
Спустя четырнадцать дней после исчезновения Рая Беннета Эльк принял приглашение
Броада отобедать у него.
Сыщик и на этот раз опоздал.
- Я положительно не могу держать слово, - заявил он, появляясь у американца. - Но у
меня непредвиденные осложнения с новым сейфом. Что-то там не в порядке, даже механик не
может разобраться.
- А что, вы его открыть не можете?
- Вот именно. А мне сегодня нужно достать оттуда важные документы. И вот, когда я
шел к вам, я подумал, может быть, вам известен какой-нибудь способ, с помощью которого
можно было бы открыть этот проклятый сейф? Собственно, тут нужен инженер, а если я не
ошибаюсь, вы говорили, что были когда-то инженером, мистер Броад?
- В таком случае память вам изменила, - спокойно ответил американец и весело
посмотрел на сыщика. - Нет, вскрытие сейфов - не моя специальность. Но как-нибудь я вас
познакомлю с моим любимым взломщиком, - добавил он, и оба расхохотались.
Извинившись, Эльк открыл принесенную газету.
- Вы хотите узнать, что поделывают бесхвостые амфибии? - спросил Броад.
Эльк удивленно посмотрел на него.
- "Лягушки", - пояснил американец.
- Нет, хотя действительно в последнее время о них что-то мало пишут. Но подождите,
напишут еще.
- Когда?
- Когда мы поймаем Лягушку.
- Вы в самом деле думаете, что поймаете его раньше меня? - поинтересовался
американец.
Эльк посмотрел на него поверх очков, и на секунду их взгляды встретились. Затем
инспектор опустил глаза на газету, где его внимание привлекла одна статья.
- Быстрая работа, - воскликнул он. - Четырнадцати дней оказалось достаточно, чтобы
вынести смертный приговор.
- Кому?
- Картерсону, застрелившему вблизи Лаверстока одного бродягу.
- Картерсон? Я ничего не читал об этом убийстве.
- О нем мало писали в газетах. Да и убийство-то неинтересное. Но это действительно
рекордный срок для таких процессов.
Эльк сложил газету, и они долго обсуждали всевозможные темы, хотя инспектору была
совершенно ясна причина этого приглашения: Броад все время старался перевести разговор на
Бальдера. Но сыщик умело уходил от этой темы.
- Ну и скрытны же вы, Эльк! - не выдержал в конце концов Броад. - И все-таки я знаю
о Бальдере столько же, сколько и вы!
- В таком случае, скажите, в какой тюрьме он находится?
- Пентонвильская тюрьма, камера восемьдесят четыре, - ответил американец, и Эльк
даже присвистнул от удивления. - Но не трудитесь его переводить куда-нибудь, я все равно
буду это знать.
Камера, в которой помещался Рай Беннет, была обставлена несколько лучше других. В
ней стояла железная кровать, простой стол, кресло и два стула, на одном из которых день и
ночь дежурил сторож. В потолке имелось большое окно с железной решеткой.
Рай не знал, когда совершится казнь, но это его не волновало. Смерть была для него
избавлением от всех ужасов, которые на него обрушились.
Очнувшись после снотворного, он увидел себя в тюрьме и выслушал возведенное на него
обвинение. Юноша ничего не помнил. В его сознании осталось лишь то, что Брэди сказал
что-то ужасное о Лоле, и он готов был его убить. О Лоле Рай вспоминал без всякой тоски, его
любовь к ней угасла. Единственной заботой теперь было то, чтобы отец и Элла ничего не
узнали. Он был Джимом Картерсоном, не имеющим ни родных, ни друзей. Сторож сообщил,
что между вынесением приговора и его исполнением по закону должно пройти три
воскресенья. Ежедневно Рая навещали капеллан и начальник тюрьмы.
- Жалуетесь на что-нибудь? - спрашивал начальник.
- Нет, сэр, - отвечал Рай.
- Желаете чего-нибудь?
- Нет, сэр, ничего!
- А почему вы не пишете писем? Ведь вы умеете писать?
- Да, но мне некому писать.
- Кто вы такой, Картерсон? Ведь вы не простой бродяга. Вы получили хорошее
воспитание.
- Я обык
...Закладка в соц.сетях
