Жанр: Детектив
Шутник
...й человек поставил ее на должное место, а она не удержалась на нем. Что бы ни думал о
нем Джим, но Гарло мог претендовать на величие.
Она почувствовала, что пора передать бумажку своему спутнику.
- Я не буду оправдывать себя, - сказала она откровенно. - Я сделала ужасную гадость
и даже не могу сказать, что я сделала это для вас: низкое любопытство руководило мною.
Они остановились под деревом, и он прочел записку.
- Марлинг! - задыхаясь, сказал Джим. - Боже мой!
Эффект, произведенный нацарапанными на бумажке словами, поразил ее. Он тщательно
сложил записку и положил в карман.
- Марлинг, Ингл, миссис Гиббинс, - заговорил он своим обычным шутливым тоном. -
Вот свяжите-ка всю эту путаницу с запиской мистера Марлинга, в которой он просит оставить
ему его письменные принадлежности. Возьмите дядюшку с его фильмовым безумием,
прибавьте сюда миссис Гиббинс с ее возлюбленным Уильямом Смитом, объясните
неотправленное письмо, найденное в замерзшей луже, - и создайте из всего этого ясную
картину.
- О чем вы говорите? - беспомощно спросила девушка.
- Вы не знаете? Элк тоже не знает. Я не уверен, что и сам я знаю, но хотел бы, чтобы
следующие десять дней уже прошли.
Глава 12
Эйлин рассердилась.
- Вы ужасно таинственны. Я всегда думала, что тайны сыщиков просто выдумки
писателей сенсационных романов.
- Вы бывали когда-нибудь в парламенте? - неожиданно спросил Джим.
Она покачала головой:
- Нет.
- Ну, так пойдемте. Там вы увидите нечто более интересное, чем выставка картин.
По правде говоря, Эйлин мало интересовалась политикой, но здание парламента
произвело на нее впечатление. Высокий холл, широкая лестница, гулкие коридоры с торопливо
движущимися по ним фигурами, таинственность происходившего за дверями вызвали в ней
совершенно новое ощущение.
Джим исчез, потом вернулся с билетом. Они поднялись по лестнице, и их впустили в одну
из галерей.
Ее первым чувством было разочарование. Зал парламента оказался гораздо меньше, чем
она ожидала. Членов парламента было мало, и никто из них не слушал оратора. Казалось, один
спикер под своим балдахином обнаруживал интерес к речи.
Зал начал наполняться; люди непрерывной процессией входили и занимали свои места.
Оратор все еще гудел. Джим коснулся руки Эйлин и кивнул. Из-за кресла спикера вышел
человек, в котором она узнала сэра Джозефа Лейтона, министра иностранных дел. Он уселся на
передней скамье и погладил усы; оратор умолк и сел. Кто-то встал и предложил министру
вопрос.
В это время рука Джима коснулась ее руки.
- Я пойду повидаться с ним. Вы меня подождете в коридоре? - спросил он шепотом.
Эйлин кивнула.
Министр вышел из зала минут через десять, помахал рукой сыщику в знак приветствия и
взял его под руку.
- Ну, как дела? - спросил он, когда они пришли в его комнату. - Опять Гарло, да? В
дипломатических кругах Европы что-то темное, страшное?
Он засмеялся своей шутке, сел за громадный стол и набил себе трубку из жестянки с
табаком.
- Гарло, Гарло, - сказал он с добродушным нетерпением. - Все говорят об этом Гарло.
На днях у меня будет разговор с ним. В четверг он дает обед, и я обещал заехать перед
парламентом.
- По какому же случаю этот обед? - спросил Джим Карлтон.
- Видите ли, он ведь тайный дипломат. Он узнал, что на Балканах может произойти
столкновение- в сущности, драка между двумя кровожадными разбойниками, - и своим
обедом он протягивает оливковую ветвь посланникам двух замешанных в конфликте держав.
На обед я пойти не могу, но приду на послеобеденный прием. Ну, а у вас какие новости? -
отрывисто спросил он.
- Я сам пришел за новостями и никаких не принес, сэр Джозеф. Известное облако не
рассеивается?
- Облако! - возмущенно воскликнул министр.
- Я говорю о боннском инциденте, - сказал Карл-тон, и сэра Джозефа взорвало.
- Никакого инцидента не было! Просто вульгарная стычка между пожилым и чванным
штабным полковником и бесстыдным щенком, этим французским унтер-офицером. Мальчишка
был наказан французами, а военное министерство сместило полковника. Тем и кончился этот
инцидент.
Джим вернулся к своей спутнице и узнал, что парламент не произвел на нее сильного
впечатления; весь вечер, пока он был с нею, говорила она, а он только односложно отвечал ей.
Эйлин догадалась, что произошло нечто необычное, и не подшучивала над его молчаливостью.
У двери ее пансиона Джим спросил:
- Вы ничего не имеете против Брауна?
- Я хотела об этом поговорить с вами. Почему я взята под наблюдение - так, кажется, у
вас говорят?
- А вас это тяготит?
- Нет, но как-то смешно.
- Чувство юмора великая вещь, - заметил Джим и попрощался.
Элка не было в Скотленд-Ярде, он ушел к себе домой; Джиму было неприятно, что Элк
уже знал об обеде.
- Я узнал только сегодня днем, - сказал Элк. - Мы бы ничего не знали, если бы Гарло
не обратился за городовыми для дежурства у его подъезда. - Маленькие глаза сыщика
серьезно смотрели на Джима. - А еще, сынок, вот что я скажу: Рата-синдикат купил себе на
Мургетской улице новый дом для конторы. Элленбери уже занял его и удвоил штат служащих.
Вот человек, на которого стоит посмотреть.
- Я и собираюсь это сделать, - сказал Джим. - Кто же он теперь: юрист или
финансист?
- Юрист. Но с финансовым делом он так же знаком, как и с юридическим. Кажется мне,
что они уже на крюке. У нас никогда не было жалоб на него, но шептали что-то насчет его
финансового положения. В давно минувшие дни он вел дела каких-то подозрительных людей и
потерял много на бирже.
- Это он живет в Норвуде?
- Норвуд, - начал задумчиво Элк, - это откуда приходили письма для миссис Гиббинс.
Вы не хотите, чтобы Гарло знал, что вы заинтересованы делом Гиббинс? Но Элленбери вас не
знает, вы можете зайти к нему под каким-нибудь предлогом, только надо быть очень
осторожным.
- Каким образом он добирается из Норвуда в Сити?
- В поезде вы его не встретите, он ездит в наемном автомобиле. Его адрес -
Ройальтон-хауз, он живет там с больной женой. За ним неизвестно никаких пороков, кроме
того, что он друг Гарло, и ни с какой стороны к нему не подступишься. Но если бы вы могли
как-нибудь познакомиться с ним, он мог бы сказать вам кое-что.
- Вы уверены, что Элленбери работает вместе с Гарло?
- Работает с ним? - Элк презрительно плюнул в огонь. - Они прямо как братья.
Помните арестантский дом, который Гарло подарил благодарной нации? Так покупал землю и
давал распоряжения строителям не кто иной, как Элленбери. Когда стены здания были
доведены до половины человеческого роста, произошло что-то вроде стачки: работали
иностранцы, и пришлось всех рабочих отправить - кого в Италию, кого в Германию. Вот тогда
и вышла наружу связь между этими двумя людьми, хотя мы только через год узнали, что
Элленбери работает с Гарло.
Джим решил идти напролом, но Элленбери уже был подготовлен к его посещению.
Мистер Элленбери жил в большом безобразном доме между Норвудом и Энерли. Дом
имел форму куба, со стороны дороги была широкая каменная лестница.
Ройальтон-хауз находился в центре участка, на котором был разбит розарий, имелся
огород, теннисная площадка, беседка и тощий фонтан.
В этот декабрьский день Элленбери сидел за своим бюро в большой задумчивости. Он
состарился раньше времени в жизненной борьбе. Он любил лошадей и двадцать лет мечтал о
победах на гонках.
Но он был несчастлив в лошадином спорте и в семейной жизни. Жена его была больна. Ни
один доктор не мог понять ее болезни Миссис Элленбери, подобно другим женщинам,
работала, гуляла, управляла слугами, приглашала гостей, ходила в театр, играла в теннис, а лет
двадцать тому назад решила, что приятнее всего лежать в постели, читать романы и ужасаться
описываемой в них испорченности общества.
В сущности, мистер Элленбери был доволен тем, как сложились обстоятельства, и, зная,
что жена его не испытывает никаких страданий, охотно вернулся к холостой жизни. Каждое
утро и каждый вечер он заходил к ней и спрашивал:
- Ну, как у нас сегодня?
- Все так же, нисколько не хуже.
- Отлично! Может быть, тебе что-нибудь нужно?
- Нет, спасибо, у меня все есть.
Элленбери поздно вернулся из Рата-синдиката после утомительного дня. Обыкновенно он
управлял синдикатом из собственной маленькой конторы, не обнаруживая своего участия в его
операциях. Но последняя затея Гарло была таких гигантских размеров, что ему пришлось выйти
на свет Божий, и его связь с подозрительной фирмой стала общеизвестной. Он, потихоньку
обкрадывавший своих клиентов и избавленный от тюрьмы вмешательством мистера Гарло,
стыдился клейма, наложенного на него близостью с фирмой, которую открыто называли
недобросовестной.
Элленбери был рабом Гарло, и эта рана в его душе никогда не заживала. Он ненавидел
Гарло с такой злобой, которую нельзя было в нем подозревать, глядя на его кроткое увядшее
лицо.
Для него Гарло был воплощением зла, земным дьяволом, опутавшим его душу медными
цепями. Он только и мечтал о том, чтобы унизить его, засадить в тюрьму, обобрать.
В комнате над его головой лежала жена, погруженная в саморазоблачения какой-то
фантастической графини. У нее был свой капиталец, дом, принадлежащий ей. Обобрав Гарло,
он мог бы увеличить ее средства разумными выдачами. Гарло никогда не вмешивался в его
распоряжения. Он приказывал, как поступить с деньгами, по каким счетам заплатить - и
больше ничего. По окончании сделки он выбрасывал своему помощнику тысячу или две, как
собаке кость.
Элленбери никогда не был так богат, как теперь. Он спокойно смотрел на чужого
человека, подходящего к его дому, а когда-то в каждом прохожем подозревал посланного от
шерифа.
Элленбери привык к достатку; для него он стал нормальным условием жизни, и он
возненавидел источник своего возрастающего богатства. Раб, в лучшем случае
вольноотпущенник! Если Гарло пальцем кивал ему, он должен был бросаться на его зов; если
во время автомобильного путешествия Гарло телеграфировал ему: "Будьте там-то" - он
должен был бросать свою работу и мчаться в какое-нибудь невероятное место, он, Франклин
Элленбери, юрист, окончивший один из известнейших университетов!
Неудивительно, что он сидел ночью и кусал себе ногти.
- Господин желает вас видеть.
- Меня видеть... - точно проснулся он. - В такой час? Кто он? Чего он хочет?
- Он ожидает в автомобиле.
Элленбери быстро вскочил и выбежал из комнаты
- Это вы, Элленбери? - раздался голос из темного автомобиля.
- Да, мистер Гарло.
- Вы должны навести справки по делу Гиббинс; вероятно, завтра же Карлтон к вам
зайдет, он ведь узнал, что письма посылались из Норвуда. Отчего вы их не посылали из
Лондона?
- Я думал... я хотел действовать подальше от моей конторы.
- Все-таки вы могли посылать их из Лондона. Не пытайтесь скрывать, что письма
посылались вами. Миссис Гиббинс была ваша прежняя служанка. Вы когда-то говорили, что у
вас была служанка с похожим именем...
- Она уже умерла, - начал Элленбери.
- Тем легче вам лгать! - был ответ. - В Рата-синдикате все идет гладко?
- Все в порядке, мистер Гарло.
- Хорошо.
Вот весь Гарло! Не просит, а приказывает, и никогда не сомневается, что приказ будет
исполнен.
Элленбери медленно пошел назад в свой кабинет, отпустил прислугу спать и до утра
изучал расписание континентальных поездов: Мадрид, Мюнхен, Кордова, Бухарест - чудные
места!
Когда он проходил мимо спальни жены, она позвала его.
- Мне нездоровится, - капризно сказала она, - я не могу спать.
Он легко успокоил ее, зная, что в десять часов она поужинала так, что сельский рабочий
был бы сыт.
Гарло обладал даром предвидеть поступки своих врагов. Джим пришел на другое утро в
контору Элленбери, и когда тот отказал ему в приеме, Карлтон подал свою карточку.
Через несколько секунд клерк ввел его в какой-то шкаф - так мала была комната.
Элленбери встал из-за своего миниатюрного бюро и протянул ему слабую влажную руку.
- Здравствуйте, инспектор, - сказал он. - К нам редко заходят гости из Скотленд-Ярда.
Могу спросить, что вам угодно?
- Я собираю справки по делу о смерти женщины по фамилии Гиббинс, - сказал
Карлтон.
Элленбери не удивился. Он низко наклонил голову, как бы обдумывая ответ.
- Это о женщине, которая была вытащена из Риджентского канала несколько недель
тому назад; я припоминаю следствие.
- Ее мать, Луиза Гиббинс, получала каждый квартал тринадцать фунтов пенсии, которые
высылались вами, как я полагаю?
Карлтон рассчитывал своим вопросом так огорошить сидящего перед ним человека, что
тот выдаст себя, но Элленбери опять опустил голову.
- Совершенно верно, - сказал он. - Я знал ее мать, славная была старушка, она
некоторое время служила у меня. Она была очень заботлива к моей больной жене, и я уже
несколько лет выплачиваю ей пенсию. Я не знал, что она умерла, пока дело об утонувшей
женщине не поступило в суд.
- Пенсия прекратилась до обнаружения этих трагических фактов, - сказал Джим
Карлтон и опять был поражен, когда Элленбери согласился с этим.
- Она была приостановлена, но не прекращена, - сказал он, - случайно деньги не были
посланы в обычное время. К несчастью, а может, и к счастью, я заболел. Как только я вернулся
в контору и отослал деньги, я узнал о смерти миссис Гиббинс. Ясно, что эта женщина вместо
того, чтобы известить меня о смерти матери, скрыла этот факт, чтобы продолжать пользоваться
пенсией. Если бы я узнал об этом, пока она была жива, я, конечно, подал бы на нее в суд за
присвоение денег.
Карлтон понял, что о его визите Элленбери уже предупредили и что дальнейшие
расспросы могли возбудить подозрение у Гарло. Поэтому он довольно ловко закончил
разговор.
- Полагаю, что это последний мой допрос по поводу данного дела, - сказал он,
улыбаясь. - Простите, что я вас побеспокоил, мистер Элленбери. А вы никогда не видели
миссис Энни Гиббинс?
- Никогда, - ответил Элленбери, и Джим по его тону понял, что он говорит правду.
Контора мистера Стеббингса была неподалеку, и Карлтон от одного юриста пошел к
другому.
Эйлин вздрогнула, когда он вошел в ее комнату.
- Мистер Стеббингс? Но зачем же... простите, я не так любопытна, как кажусь!
Стеббингса ничем нельзя было удивить, тотчас же он принял Карлтона и без всяких
комментариев выслушал его рассказ.
- Я только однажды видел мистера Марлинга, - сказал он. - Это был буйный, не
совсем уравновешенный человек, он уехал в Аргентину и не вернулся.
- А вы наверно знаете, что он уехал за границу? - спросил Джим.
Стеббингс как юрист был слишком осторожен, чтобы выражать уверенность в чем бы то
ни было.
- Он взял билет и, вероятно, уехал; его фамилия была в списке пароходных пассажиров.
Мисс Элис Гарло приказала навести справки. Полагаю, что ей хотелось как можно скорее
прекратить сношения между Марлингом и мистером Гарло. Вот все, что я могу сказать.
- Как вы думаете, Марлинг мог подпасть под влияние Гарло?
- А кто в мире может устоять против власти Гарло? - резко спросил нотариус. - Я
очень мало знаю о том, что делается вне моей профессии, но я пришел к заключению, что
мистер Гарло тиран. Я употребляю это слово в его оригинальном и историческом значении, -
поторопился он прибавить.
Джим попытался узнать что-нибудь о прежней жизни Гарло. Он был особенно
заинтересован завещанием, но тут Стеббингс оказался тверд, как адамант. Он намекнул, что
если бы у полиции был ордер от судебного следователя, он должен был бы рассказать все, что
знает о своем прежнем клиенте, иначе же...
Когда Джим уходил, Эйлин не было в ее комнате, и он покинул Блумсбери, полностью
сознавая, что из его визита ничего не вышло.
На углу у тротуара стоял блестящий лимузин, но Джим так был поглощен своими
мыслями, что не заметил бы его, если бы сидящий в автомобиле человек не позвал его по
имени. Джим вздрогнул и повернулся.
- Я узнал вас, - веселым голосом сказал Гарло; его манеры были образцом
любезности. - Вот счастливая встреча!
- Для кого из нас? - улыбнулся Джим, опираясь локтем об оконное отверстие и смотря
прямо в лицо Гарло.
- Надеюсь, для обоих! Садитесь, я отвезу вас, куда вам надо. У меня есть к вам
приглашение и предложение.
Джим сел в автомобиль. Гарло был отличный шофер,
- Не согласитесь ли вы зайти ко мне? Может, у вас найдется время?
Джим согласился. Пока они не вошли в библиотеку, Гарло не говорил ни о чем серьезном.
- Кто-то следил за вами, - сказал он, - я видел краешком глаза. Конечно, кто-нибудь
из Скотленд-Ярда. Закон очень дорожит вами, мой милый, - слегка засмеялся он. - Но я на
вас не сержусь за то, что вы не доверяете мне! По моей теории лучше подвергнуть
полицейскому надзору дюжину невинных людей, чем упустить одного преступника. Только это
слегка действует на нервы, если вы знаете, что за вами следят. Хотя я, конечно, мог бы сразу
прекратить это: мог бы купить газету "Курьер", как раз продается, и сделать вашу жизнь очень
неприятной; мог бы подстроить так, что дюжина членов парламента сделала бы запрос, чем вы,
черт возьми, занимаетесь. Да, есть такое множество способов сломить вас и ваше
непосредственное начальство, что они даже не умещаются в голове.
У Джима было тревожное чувство, что это не только хвастовство.
- Но не беспокойтесь, - продолжал Гарло, - это мне немного надоедает, но еще более
забавляет. Я почти выше закона! Звучит глупо? - Он хлопнул себя по колену и громко
рассмеялся. - Конечно, выше, и вы это знаете. Пока я не выкину какой-нибудь штуки, так что
даже полиция поймет, что я нарушаю закон, вы не коснетесь меня!
Он ожидал возражений, но Джим молчал, он был доволен, что Гарло много говорит.
Вошел лакей, катя перед собой небольшой ящик на колесах. В нем оказался серебряный
чайный прибор, бутылка виски, сифон и стаканы.
- Я никогда не пью, вернее сказать, очень редко, с детства я приобрел неприятную
привычку пить чай. - Гарло поднял бутылку. - Может быть, вам?
- Тоже чаю, - сказал Джим.
Гарло в знак согласия наклонил голову.
- Вы очень умный юноша, - сказал он. Джим скептически улыбнулся, - Я не люблю
скромности, которая заключается в самоуничижении. Вы умны. Я следил за вашей карьерой и
заинтересовался ее началом. Если бы вы были обыкновенный полицейский чиновник, я бы и
внимания на вас не обратил. Но вы нечто особенное.
Он снова умолк, словно ожидая протеста, но ни словом, ни жестом Джим не опроверг его.
- Я богатый человек, - продолжал Гарло. - Но мне нужна ваша помощь. Вы, кажется,
не обладаете средствами, мистер Карлтон? У вас двести фунтов дохода, кроме жалованья, а
ведь это маловато для человека, которому рано или поздно захочется обзавестись семьей?
Опять он внушительно замолчал, и Джим спросил:
- Как же вы думаете исправить такое положение дел?
Мистер Гарло улыбнулся.
- Я слышу в вашем голосе сарказм. Вы ведь выше денежных вопросов, вы смеетесь над
ними. Но, друг мой, деньги серьезная вещь. Я предлагаю вам пять тысяч фунтов в год.
- А каковы будут мои обязанности? - поинтересовался Карлтон.
- Охранять мои интересы, способствовать достижению моих целей, защищать меня,
когда я - шучу. Я люблю шутку, настоящую шутку. Пять тысяч в год и все ваши издержки на
мой счет. Что вы скажете?
- Нет, - коротко ответил Джим, - я плохо понимаю шутки.
Гарло сделал гримасу.
- Как жаль! Вы могли бы заработать миллион. Я вовсе не стараюсь заставить вас делать
что-нибудь против ваших принципов, но очень жаль.
Чуткому уху Джима послышалось что-то искреннее в тоне Гарло, а тот быстро
продолжал:
- Я уважаю вашу точку зрения. Вы не хотите служить у меня; может быть, я вам
антипатичен?
- Я предпочитаю свою работу, - сказал Джим.
Гарло улыбнулся широкой, добродушной улыбкой.
- Тогда остается приглашение: прошу вас прибыть в следующий четверг на обед,
который я даю в честь македонских делегатов, и на прием после обеда. Пусть это будет
оливковой ветвью.
- С удовольствием принимаю ваше приглашение, мистер Гарло, - сказал с улыбкой
Джим и сразу же спросил: - Где я могу найти Марлинга?
Не успел он сказать эти слова, как уже проклинал свою опрометчивость. Он готов был
поколотить себя за глупую несдержанность, которая в мгновение ока испортила деликатную
махинацию его розысков.
Ни один мускул не дрогнул на лице Гарло.
- Марлинг? - повторил он. - Где я слышал эту фамилию? Неужели вы говорите про
моего гувернера? Я ничего не знаю о нем с тех пор, как он уехал в Южную Америку.
- В Аргентину? - спросил Джим.
- В Аргентину? Может быть... Да, в Пернамбуко, и там умер от холеры.
Гарло выпятил нижнюю губу и продолжал с неудовольствием:
- По правде, Марлинг и я никогда не были друзьями. Он обращался со мной, как с
ребенком, я не могу вспомнить о нем без злобы. Марлинг! Сколько тяжелых воспоминаний
будит во мне это имя! Почему вы спрашиваете меня о нем?..
У Джима объяснение уже было наготове. Конечно, он не может вернуть потерянной
позиции, но, возможно, ему удастся удержаться от дальнейшего отступления. Он упомянул имя
современника Марлинга, учившегося в одном с ним колледже. Джим все утро провел за
рассматриванием университетских списков.
- Теперь я вспомнил Марлинга. Двадцать лет достаточно долгий срок, чтобы затмить
память. Насколько я знаю, он умер, но, если хотите, я наведу справки, аргентинское
правительство сделает для меня все, что я попрошу.
- Вы счастливый человек, - Джим со смехом протянул Гарло руку.
- Хорошо, если бы это так было. А может быть, и вы счастливый человек, мистер
Карлтон, - медленно прибавил Гарло, - или будете?
Но Джим не смог на это ответить. Когда он был уже у порога, Гарло позвал его.
- Я должен перед вами извиниться, - сказал он.
Джим думал, что он извиняется за свое предложение, но оказалось совсем не то.
- Это было грубое, унизительное дело, мистер Карл-тон, но у меня страсть производить
опыты. Такие методы были хороши во времена наших предков, но я вижу, что природа
человеческая мало изменилась. Я стыжусь самого себя.
Карлтон слушал, ошеломленный.
Только на полдороге в Скотленд-Ярд он сообразил, за что так таинственно извинялся
перед ним Гарло: он выражал сожаление по поводу ночной атаки, произведенной его агентами.
На другой день Джим получил по почте приглашение присутствовать на приеме.
- Мог бы пригласить вас к обеду, - сказал Элк, - я уверен, что у него великолепные
сигары.
- Напишите и попросите ящик, наверно, получите, - сказал Джим, и Элк фыркнул.
- Это было бы нарушением служебного долга, - заметил добродетельным тоном Элк. -
А получил бы я их, если бы упомянул ваше имя?
- Весь сбор табака в Гаване, - сказал Джим, - но у вас и так будет достаточно сигар на
приеме.
- У меня? - спросил Элк. - Но ведь он не прислал мне приглашения.
- А вы все-таки там будете, - решительно заявил Джим. - Не понимаю, зачем
устраивается этот обед.
Каждую ночь он и Элк дежурили против нового здания Рата-синдиката. Все комнаты
всегда были ярко освещены, телеграфисты входили и выходили, даже Элленбери, который
избегал афишировать свое участие в этой фирме, работал там до трех часов утра ежедневно.
Скотленд-Ярд имел множество агентств, рассеянных по всему свету, и через них начала
неясно вырисовываться деятельность синдиката.
- Они еще ничего не продали, но будут продавать, - доносил Джим своему
начальнику, - это будет крупнейшее дело нашего времени.
Начальник не любил превосходных степеней.
- Мои сведения говорят, что рынок тверд и спокоен. Если действительно Гарло стоит за
этим делом, то, по-видимому, он потеряет большие деньги. Отчего вы прямо не спросите его, в
чем его великая идея?
- Я увижу его на приеме сегодня, - сказал Джим, - но вряд ли мне удастся войти к
нему в доверие.
Элк не был светским человеком. Во всей столичной полиции не было сыщика, менее
образованного. Год за годом он проваливался на экзамене на звание инспектора и получил его
наконец за особые заслуги.
Он пришел к Джиму, одетый для вечера, и торжественно повернулся на каблуках, чтобы
показать великолепие своего вечернего туалета. Фалды фрака были измяты, брюки благоухали
бензином, рубашка от старости потеряла форму и пожелтела.
- Вот белый жилет меня беспокоит, - пожаловался Элк. - Моя служанка говорит, что
белые жилеты надевают только на свадьбы. Вы наденете белый жилет?
- Вероятно, надену, - успокоил его Джим. - Вы просто прелесть как выглядите, Элк.
- Меня, конечно, примут за лакея, я уже к этому привык, - сказал Элк. - Последний
раз, когда я был в гостях, меня заставили подавать напитки.
- Пожалуйста, назначьте место, где я вас найду, - сказал Джим. - Вы можете очень
понадобиться.
- В буфете, - лаконически сказал Элк.
Перед домом Гарло собралась небольшая толпа. У подъезда был устроен проход,
затянутый полосатой материей, по которому гости проходили в уставленный цветами
вестибюль. В первый раз Джим увидел весь штат миллионера в парадных одеяниях: в
пудренных париках, шелковых чулках и золотых аксельбантах. Величественный швейцар взял
его карточку и даже не спросил насчет присутствия Элка, который небрежно прошел мимо.
Широкие двери в библиотеку были открыты настежь, здесь мистер Гарло принимал
гостей. Обед уже окончился, и привилегированные гости стояли полукругом около него.
Гарло увидел их и, хотя Элк не был приглашен, очень тепло принял его. Спутнику его он
горячо пожал руку.
- Вы видели сэра Джозефа? - спросил Гарло.
Джим видел министра, чтобы узнать, не изменил ли тот своих планов, но сэр Джозеф
остался при своем намерении присутствовать только на приеме. Когда Джим сообщал это
Гарло, около дверей произошло движение, и, оглянувшись, он увидел, что министр входил в
комнату и остановился в дверях пожать руку какому-то знакомому. Он был, как всегда, в своем
черном бархатном жакете, черный галстук живописно выделялся на белом пластроне. Сэр
Джозеф был известен как наиболее плохо одетый человек в Лондоне, но тем не менее он имел
вид высокопоставленного лица. Он поправил пенсне и дружески улыбнулся Джиму,
направляясь к хозяину.
- Я боялся, что не смогу прийти, - сказал он своим хриплым голосом. - Кака
...Закладка в соц.сетях
