Жанр: Детектив
Шутник
...голос и, не говоря ни слова, вошел
внутрь, закрыл за собой дверку и опустился на мягкое сиденье рядом с человеком, в котором
сразу признал Гарло Великолепного, имя которого в Дартмуре являлось символом богатства,
превосходящего все мечты.
Автомобиль быстро доставил их в Гайд-парк и уменьшил скорость. Стрэтфорд Гарло
заговорил...
Около часа кружил автомобиль, падал снег с дождем, парк вскоре совсем обезлюдел. Как
во сне, слушал Ингл неожиданные предложения своего спутника.
Во всяком случае он их слушал с удобством. Инспектору Джиму Карлтону,
скорчившемуся на задке машины, было несравненно менее удобно. Дождь мочил его и леденил,
а микрофон, прикрепленный к машине, не доносил до его слуха, сквозь лошадиный волос и
кожу обивки, слова разговора, услышать который имело для него жизненно важное значение.
Артур Ингл вернулся в свою квартиру вскоре после одиннадцати. Женщины уже ушли,
чему он был очень рад.
Он сварил себе кофе, сел за стол и стал писать. Один раз он встал, вошел в спальню, зажег
лампу над туалетным столиком и минут пять рассматривал свое изображение в зеркале
Рассматривание как будто доставило ему удовлетворение, он улыбнулся и вернулся к своим
записям.
Улыбка не сходила с его губ, а раз он даже громко рассмеялся. Очевидно, случилось
что-то, что доставило ему особенное удовольствие.
Глава 8
"Не можете ли вы зайти ко мне во время завтрака?
Э. Р."
Джим Карлтон недоуменно смотрел на "Э. Р.", пока не догадался, что это инициалы
Эйлин Риверс. Письмо было принесено в Скотленд-Ярд посыльным за полчаса до его прихода.
Через несколько минут он стоял на коврике перед дверью девушки, и, когда Эйлин вышла к
нему, ему показалось, что она очень обрадовалась.
- Вы, наверно, рассердитесь, что я послала за вами из-за таких пустяков, - сказала
она, - вы ведь так заняты...
- Я не буду говорить о моих чувствах по этому поводу, - прервал ее Джим, - а то вы
подумаете, что я неискренен.
- Хотя я вас и мало знаю, но мне кажется, что вы как полицейский будете
снисходительны. Миссис Гиббинс исчезла; она не приходила домой ни вчера, ни сегодня
вечером.
- И супруг боится самого худшего? - сказал Джим.
- У нее нет мужа, она вдова. Ее хозяйка приходила ко мне сегодня утром. Она ужасно
взволнована.
- А кто же эта миссис Гиббинс?
- Сейчас вы на меня рассердитесь, - слегка улыбаясь, сказала Эйлин. - Миссис
Гиббинс - это одна из уборщиц дядиной квартиры. Очень скромная женщина с
растрепанными волосами. Я беспокоюсь, потому что у нее нет близких знакомых. Я зашла к
дяде, и он сказал мне, что ее не было ни вчера, ни сегодня.
- Может быть, произошел несчастный случай, - предположил Джим.
- Я телефонировала в больницы, но нигде о ней не слышали. Скажите, что делать
дальше?
Миссис Гиббинс нисколько его не заинтересовала. Одинокая женщина, исчезнувшая с
лица земли, - самое обычное явление в громадном городе. Но Эйлин была так взволнована,
что было бы непростительным халатно отнестись к ее просьбе, и после завтрака, будучи в этот
день выходным, Джим отправился в крошечный домишко на берегу и сделал небольшой допрос
на месте.
Миссис Гиббинс жила здесь уже пять лет. Она была честная, порядочная женщина,
никогда никуда не ходила, не имела близких знакомых и получала фунт в неделю от каких-то
дальних родственников. Следующую сумму должна была получить в будущий понедельник.
Квартирную плату она вносила аккуратно.
- Вы разрешите осмотреть ее комнату?
Хозяйка даже хотела этого.
Она ввела Джима в маленькую комнатку, поразительно чистую, с кроватью и шкафчиком,
закрытым вместо дверцы дешевой занавеской; там висела плохонькая одежда исчезнувшей
женщины. Джим попробовал осмотреть комод, но один ящик оказался запертым. К ужасу и
восхищению хозяйки, он открыл его первым же ключом из своей связки. Здесь лежала
сберегательная книжка на двадцать семь фунтов, четыре новеньких фунтовых бумажки и
старенькая сумочка со сломанным замком. Внутри сумочки лежали жалкие доказательства
женской суетности: грязная пуховка для пудры, две дешевенькие безделушки и между
подкладкой и верхней покрышкой какая-то сложенная бумага, которая, очевидно, не случайно
туда попала, потому что, когда Джим поднес сумочку к свету, он увидел, что бумага тщательно
пришита к подкладке. Он вынул перочинный нож, распорол шов и вытащил один, как он думал,
лист бумаги. Но когда он развернул его, оказалось два листа.
Хозяйка хотела заглянуть в бумагу, но Джим предупредил ее маневр.
- Пожалуйста, пойдите и посмотрите в мусорном ящике, нет ли там конверта от
какого-нибудь письма, адресованного госпоже Гиббинс.
Пока она безуспешно исполняла его поручение, Джим Карлтон спрятал бумаги и, сидя на
подоконнике, курил сигару и так рассматривал изношенный ковер, что хозяйка сразу же
догадалась, что на нем есть кровавые пятна.
- Ну? - он встряхнулся, как от сна. - Ничего не нашли? А что же я просил вас найти?
Ах, да, конверт. Спасибо, я уже нашел его в сумочке.
Он снова запер ящик, еще раз оглядел комнату и стал спускаться по шаткой лестнице.
- Вы не думаете, что она утопилась, сэр? - с тревогой спросила хозяйка.
- Почему вы об этом спрашиваете? Разве она угрожала лишить себя жизни?
- Последние дни она чего-то горевала, бедняжка!
- Нет, я не думаю, чтобы она совершила самоубийство, - сказал Джим. - Она, может
быть, и вернется. Если это произойдет, пожалуйста, телеграфируйте мне.
Он записал свое имя и адрес на клочке бумаги, найденном им в кармане, и дал женщине
денег на телеграмму.
- Нет, я знаю, что что-то случилось, - настаивала со слезами хозяйка. - Миссис
Гиббинс купила себе материи на платье, она у меня в кухне. Ее принесли только позавчера.
И она показала ему неразвязанный пакет.
Он пошел по тихой улице, сел в ожидавший в конце ее маленький автомобиль и поехал в
Скотленд-Ярд.
Элка не было, да если б он и находился здесь, навряд ли смог бы дать какой-то совет.
Джим разложил на столе бумаги, взятые им из сумочки миссис Гиббинс, внимательно прочел
их, сделал кое-какие пометки и, сложив опять, положил в свой бумажник. Весь следующий час
он диктовал письма к людям, которые, казалось бы, не могли иметь ни малейшего отношения к
исчезновению уборщицы.
Эйлин не ожидала увидеть его еще раз в этот день и была приятно удивлена. Она уже
собиралась уходить из конторы, когда он зашел.
- Вы, наверное, пришли побранить меня, мистер Карлтон? - сказала она, когда они
вместе вышли на улицу.
- Вы знаете, что меня зовут Джим? Может, мы опять посетим какой-нибудь ресторан? Я
знаю, в Сохо...
- Нет, сегодня я намерена идти прямо домой.
- А я хотел поговорить с вами относительно миссис Гиббинс, - напомнил он. - Да и
своим я сказал, что они найдут меня там, если я понадоблюсь.
- Вы узнали что-нибудь? - спросила Эйлин, и по ее покаянному тону он догадался, что
она совсем забыла об уборщице. Она покорно пошла к автомобилю и согласилась ехать в
ресторан.
Они входили в двери, когда Джим услышал свое имя и, оглянувшись, увидел рассыльного
из главного управления.
- Передано, как только вы ушли, сэр.
Джим пробежал наскоро записанную телефонограмму.
- Я вернусь через час, - сказал он и пошел вслед за девушкой в зал.
Когда они уселись, Джим спросил:
- Была ли миссис Гиббинс в квартире в тот вечер, когда взломали сейф вашего дяди?
Эйлин подумала.
- Нет, не была; по крайней мере не должна была быть. Помните, она пришла позже, я
еще открыла ей дверь.
- О! - сказал Джим.
Девушка улыбнулась.
- Что значит это "о!"? - спросила она и быстро прибавила: - Вы же не думаете, что
она воровка?
- Нет, этого я не думаю, - сказал Джим серьезным тоном. - Расскажите мне
что-нибудь о ней; была она образованная женщина?
- Нет, малограмотная. У меня было несколько ее записок, их с трудом можно было
разобрать. Правописание очень оригинальное.
- О! - снова повторил Джим. Девушке хотелось закатить ему пощечину. - Ну, так
вот, - сказал он наконец. - Полагаю, что даже ваш дядюшка, с его всем известной любовью к
человечеству, не прольет тайной слезы. Она была ничто, соломинка, подхваченная ветром и
унесенная им Бог знает куда! Ужасно, правда? И подумайте, скоро все театры наполнятся, и
люди будут взвизгивать от смеха над шутками комедиантов! Во дворце будет бал, и тысячи
счастливых женщин и мужчин будут танцевать. И кому какое дело до миссис Гиббинс?
Он стал очень серьезен, а за минуту до этого был так весел.
- Смерть одинокой женщины - ничтожная вещь, и вместе с тем очень большая,
Эйлин, - сказал он, предостерегающе подняв палец и смотря на нее. - Миссис Гиббинс
теперь занимает умы восемнадцати тысяч лондонских полицейских; все эти танцующие,
обедающие, сидящие в театрах люди не успокоятся, пока не узнают, кто ее убил и бросил
жалкое ее тело в воды Риджентского канала.
Девушка почти привстала, Джим снова усадил ее.
- Я испортил вам обед, да и себе тоже, - сказал он.
- Умерла? - прошептала Эйлин.
- Да, так я думаю. Ее вынули из канала за пять минут до моего ухода из конторы, и были
следы насильственной смерти. Я получил известие, когда входил сюда. Что она делала в
Риджент-парке?
Подошел лакей и стоял в ожидании заказа. Девушка покачала головой.
- Я не могу есть.
- Яичницу, - сказал Джим. - Это не еда, а питание.
Артур Ингл подвергся неприятности полицейского визита, но он ничего не знал о миссис
Гиббинс, гораздо меньше, чем его племянница.
- Я, конечно, видел эту женщину, но не мог бы ее узнать.
Это было в полном согласии с теми сведениями, которые уже имелись, и оба сыщика,
выпив с Инглом виски с содовой, удалились.
Квартирная хозяйка не могла ничего прибавить к тому, что она сказала инспектору
Карлтону накануне.
Джим сам отправился к почтенной даме, потому что в это утро должно было "регулярно,
как часы" прийти письмо с деньгами для миссис Гиббинс, но оно не пришло.
- Нет, сэр, эти письма всегда были не заказные, оттого я так и волнуюсь, ведь могут
подумать... но спросите сами почтальона, сэр.
- Я уже спросил, - улыбнулся Джим. - Скажите, откуда приходили письма, ведь вы
могли видеть отправной штемпель.
Она побожилась, что никогда не видела: любопытство было не в ее характере, она даже
считала его пороком.
Хозяйка сообщила, что местный полицейский инспектор, производя обыск, вынул все из
шкафа и комода, включая сумочку.
- Я сказала ему, что вы нашли в сумочке бумагу, но он ее не нашел, хотя перерыл все
сверху донизу.
- Там и не было никакой бумаги, - соврал Джим. Он оказался в неловком положении,
так как спрятал важную бумагу.
Немедленно вернувшись в Скотленд-Ярд, он потребовал свидания с начальником,
откровенно рассказал ему все и просил изъять из дела находившуюся у него улику. Совещание
отложили, чтобы поговорить с представителем прокурорского надзора, и Джим все-таки
добился своего. Присяжные вынесли окончательный приговор; они признали, что покойная
была найдена мертвой, а о том, каким образом она умерла, своего мнения они не высказали;
следователи и врачи тоже были очень сдержанны.
Эйлин Риверс была расстроена, и причина расстройства заключалась в том, что она уже
неделю не видела Джима Карлтона. Она страшно злилась на самое себя за то, что это волновало
ее. Мистер Стеббингс, не обладавший излишней чувствительностью, все же догадался, что у
его любимой работницы настроение далекое от нормального. Он спросил ее, здорова ли она, и
посоветовал съездить на недельку в Маргет. Он всем, при всех недугах, и душевных и
телесных, рекомендовал Маргет, так как когда-то, очень давно, вылечился там от коклюша. Но
погода была неподходящая для Маргета, да и Эйлин ехать туда нисколько не хотелось.
- Я припоминаю, что много лет тому назад я посоветовал мисс Мерси Гарло...
- Вы вели дела семейства Гарло, мистер Стеббингс?
- Да, - сказал он, - это было очень ответственное дело. Я не жалел, когда молодой
мистер Гарло взял другого юриста.
Больше он ничего не сказал, и этого было для него слишком много, но все-таки по игре
случая Эйлин опять столкнулась с именем Гарло. Мистер Стеббингс как-то послал ее взглянуть
в кассовую книгу по делу одного из клиентов; она быстро нашла нужную запись и, проводя
пальцем по указателю, чтобы не пропустить чего-нибудь, остановилась на словах:
"Гарло - Мерси Милдред".
"Гарло - Стрэтфорд Селвин Мортимер".
Она отыскала соответствующую страницу и около четверти часа просидела над счетами
покойной мисс Мерси, суровой, эксцентричной женщины, и нашла в них следующую запись:
"Л.Эдвинс - 125 фунтов". Через несколько месяцев: "Л.Эдвинс - 188 фунтов, 17
шиллингов, 4 пенса".
Она знала, кто такая мисс Эдвинс, потому что прочла копию завещания мисс Мерси
Гарло, заинтересовавшись после посещения Дартмура личностью миллионера.
Эйлин открыла счета Стрэтфорда, они были ничтожны. Очевидно, мистер Гарло не
производил уплат через своего нотариуса.
Она вернулась к главному своему занятию - изумлению и негодованию, вызванному
поведением мистера Карлтона относительно Эйлин Риверс. Он знал ее адрес, но она не была
вызвана свидетельницей, очевидно, не без его влияния. Но и это не оправдывало недели
забвения.
"Смешно! - говорила с упреком благоразумная часть ее существа. - Ведь ты его почти
не знаешь. И только потому, что он был вежлив и два раза пригласил обедать (и оба раза по
делу), ты требуешь, чтобы он вел себя, как жених".
Она, конечно, могла бы написать ему, для этого были причины, и она начала письмо, но
неприличие ее поведения устыдило даже не очень благоразумную ее часть.
Миновала суббота, затем воскресенье. Эйлин сидела дома "на случай" оба дня. И вдруг
совершенно неожиданно, когда уже пропала надежда, Джим пришел в воскресенье вечером.
- Я уезжал в провинцию, - сказал он. - Не хотите ли вы куда-нибудь пойти? Вы уже
обедали?
Она уже обедала.
- Тогда пойдемте прогуляемся, такой славный вечер. Выпьем где-нибудь кофе.
Ей надо было бы дать ему понять, что он слишком настойчив, но вместо этого она надела
пальто и шляпу и через минуту уже шла с ним по улице.
- Я беспокоился за вас, - сказал Джим.
- Неужели?
Ее удивление было непритворно.
- Да, немножко. Ведь вы говорили, что миссис Гиббинс поверяла вам свои горести? Или,
может быть, речь шла о другой уборщице?
В его голосе действительно слышалось беспокойство.
- Я говорила о миссис Гиббинс. Иногда она бывала очень откровенна.
- Рассказывала она вам что-нибудь о своем прошлом?
- О, нет, - быстро ответила Эйлин. - Больше всего она говорила о своей матери,
которая умерла года четыре тому назад.
- А когда-нибудь она упоминала крещеное имя своей матери?
- Луиза, - без запинки ответила Эйлин. - Вы ужасно таинственный, мистер Карлтон.
При чем тут миссис Гиббинс?
- При том, что ее звали Энни-Мод, а денежные письма, приходившие к ней каждый
квартал, были адресованы "Луизе", и потом адрес переписывался почтовой конторой. Сегодня
пришло письмо.
- Бедняжка, - сказала девушка.
- Да.
- Но не странно ли это? Помните, я вам говорил о восемнадцати тысячах полицейских и
о почтенных людях? Теперь они все волнуются, потому что мать миссис Гиббинс звалась
Луизой. Это открытие - мне не следовало допрашивать вас, потому что я уже все знал, -
установило два факта: во-первых, пятнадцать лет тому назад миссис Гиббинс совершила
преступление, а во-вторых, она умерла второй раз!
Джим вдруг остановился и тихонько засмеялся.
- Не говорите, что я подражаю газетной статье, я и так это знаю. Но все это так сложно...
Что же мы решили? Кофе или обед?
- Вы сказали - кофе, - напомнила Эйлин.
Ресторан был переполнен, и, выпив кофе, они поспешили уйти.
Они шли по Ковентри-стрит, когда мимо них проехал большой автомобиль. Им управлял
человек в вечернем туалете, они заметили бриллиантовые запонки, огонек сигары.
- Никто на свете так не сияет, как Гарло Великолепный, - сказал Джим. - Что он
делает в этой части света в такое время?
Автомобиль величественно повернул направо. Казалось, будто он участвует в какой-то
пышной процессии. Эта мысль им обоим пришла в голову.
- Его должен был бы сопровождать оркестр!
- Я тоже это подумала, - засмеялась девушка. - Он ужасно напугал меня, когда
пришел вечером на квартиру дяди. В ту минуту, когда я отворила дверь, он выглядел таким
громадным, могущественным, неприступным, что моя душа содрогнулась.
Вдруг Эйлин почувствовала свою руку в руке Джима Карлтона. Он раскачивал ее взад и
вперед, как делают дети, когда идут за ручку. Строгая половина Эйлин Риверс закрыла глаза и
сделала вид, что ничего не замечает.
- У меня такое теплое чувство к вам, - тихо сказал Джим, - сам не знаю почему. И
если вы опять заговорите о полицейском волоките, я никогда вам не прощу.
Три человека внезапно появились из боковой улицы. Они громко и грубо спорили между
собой и медленно шли им навстречу. Джим осмотрелся; единственный человек на улице шел в
противоположном направлении и разминулся с ними, может быть, минуту тому назад.
- Перейдем на ту сторону, - сказал он, взял Эйлин под руку и быстрым шагом перевел
на противоположный тротуар.
Трое крикунов повернули назад, и Джим остановился.
- Бегите в конец улицы и приведите городового, - быстро сказал он. - Сделайте это
для меня! Бегите!
Эйлин послушно побежала; тогда один из трех стал подступать к нему.
- Что за штучки? - громко завопил он. - Нам уже и поговорить нельзя, чтобы вы
сейчас же не привязались?
- Стойте на месте, Донован, - сказал Джим. - Я вас знаю и знаю, чего вы добиваетесь.
- Хватай его, - сказал кто-то злобно, и Джим Карлтон ударил ближайшего к нему
человека одиннадцатидюймовым резиновым бичом, который носил в кармане. Когда гибкая
вещь коснулась цели, человек упал, как подстреленный. Двое других бросились на сыщика, и
он знал, что дерется, если не за жизнь, то чтобы избежать увечья, которое на много месяцев
сделало бы его ни к чему непригодным. Опять взвился резиновый бич, и еще один человек
упал. На улице показался автомобиль с городовым на каждой ступеньке...
- Нет, не на Бау-стрит, - сказал Джим, - везите их на Кеннонро.
В такси сидела Эйлин, готовая расплакаться.
- Я догадался, чего им надо было, - говорил Джим, когда они поехали домой. - Эти
уличные драки старая история.
- Но зачем? Это ваши давнишние враги? - с ужасом спросила девушка.
- Один из них, - сказал Джим, - Донован.
На первую часть вопроса он не ответил.
Присутствие мистера Гарло в его роскошном автомобиле не было случайностью. Джим
понял, что за ним была слежка с момента, когда он вышел из своего клуба и до нападения.
О причинах слежки легко было бы догадаться, если допустить возможность хотя бы самой
отдаленной связи с делом о смерти миссис Гиббинс. Но приходилось исключить эту
возможность, если только не допускать мысли, что мистер Гарло обладает
сверхъестественными силами.
Джим довез Эйлин до ее квартиры и вернулся в Скотленд-Ярд, где его ожидала
телеграмма из сыскного отделения в Бирмингеме, гласившая:
"Ваша справка 793 - о миссис Луизе Гиббинс: умерла 18 февраля 1921 г. Письма,
регулярно приходившие каждый квартал, которые потом переадресовывались, неизменно были
со штемпелем Норвуда. Факт удостоверен жильцом миссис Гиббинс из этого города. Энни-Мод
Гиббинс, настоящее ее имя Смит. Она вышла за Джемса Смита, укладчика рельсов на
Мидлендской железной дороге, 3 марта 1910 г. Муж ее убит на войне 5 июля 1915 г. Гудж.
Конец".
Большая часть сведений была известна Джиму. Но сообщение о Норвудском штемпеле
было очень ценно, так как в этом предместье жил Элленбери.
В это время внимание Джима Карлтона привлекло странное поведение Артура Ингла,
который вдруг сделался затворником, прекратил всякое общение с внешним миром, заперся в
своей квартире и стал изучать кинематографию.
На следующей неделе Джим Карлтон был очень занят и только однажды нашел
возможность повидаться с Эйлин, которая рассказала ему о маленькой неприятности в ее
жизни. Новый жилец пансиона, атлетического вида юноша, поселившийся как раз под ее
комнатой, так, по-видимому, увлекся ею, что каждое утро стал провожать ее на службу, но на
почтительном расстоянии.
- Я бы не обращала на это внимания, но он поставил себе за правило быть всегда около
конторы, когда я выхожу завтракать или вечером ухожу домой.
- Заговаривал он с вами?
- О, нет, он чрезвычайно корректен; он даже за столом не говорит со мною.
- Потерпите немного, - сказал Джим, - это испытание, ниспосылаемое свыше всем
недурным собой дамам.
Он переговорил с новым поклонником.
- Вам следовало бы, Браун, так охранять ее, чтобы она этого не замечала, - выразил
свое неудовольствие Джим.
- Виноват, сэр, - сказал сыщик, и с тех пор наблюдение его стало менее надоедливым.
Удивительно было, что никогда Джим Карлтон не встречал Артура Ингла, хотя он
нарочно заходил в рестораны, которые тот когда-то посещал. Конечно, не стыд удерживал
Ингла от свидания с друзьями, наоборот, он гордился своими поступками, считал себя
благодетелем рода человеческого. Но никто из прежних друзей не видел его.
- Точно он перешел на сторону капиталистов, - сказал один из них.
- Я не видел, чтобы на Пикадилли развевались флаги, - ответил ему Джим.
Однажды ночью, проходя мимо Фозеринг-Меншен, он заметил яркий свет в одной из
верхних комнат, очевидно, в помещении для дров. С ним был Элк, и Джим сказал ему о своем
намерении.
- Он поднимет визг, что полиция преследует его, - заметил Элк. Но Джим все-таки
вошел в лифт, хотя швейцар сразу же обескуражил его.
- Мистера Джексона, наверно, нет дома, - сказал он. - Какой-то господин заходил
полчаса тому назад, стучался, но ему не открыли.
- Может быть, я постучу громче, - сказал Джим.
Но сколько он ни звонил и ни стучал, ответа не было. Когда же стал слушать через
отверстие для писем, звонит ли звонок, то услышал за дверью крадущиеся шаги. Почему он
скрывался?
Может быть, этот человек задумал какое-нибудь новое мошенничество?
На площадке никого не было, и он мог ждать, не возбуждая подозрений. Джим опять
наклонился и прислушался, теперь он услышал шум, словно вертелись зубчатые колеса. Откуда
идет звук, он не мог понять, но как будто звук проникал через закрытую дверь.
Лифт, поднявшись этажом выше, спустился до его площадки.
- Не достучались, сэр? - спросил швейцар. - Он теперь никого не принимает. Он даже
не ходит ни обедать, ни завтракать.
- У него есть прислуга?
- Приходящая. Было две, но одна из них... - швейцар рассказал историю миссис
Гиббинс. - А вторая приходит каждое утро не больше чем на час, делает кое-какие покупки и
уходит. Я думаю, что мистер Джексон занимается там чем-то необыкновенным, - прибавил
он.
- Что вы называете "необыкновенным"?
Человек почесал голову.
- По-настоящему не знаю. Дня четыре тому назад приходил к нему человек с длинным
черным ящиком - в каком носят фильмы.
Фильмы!
Теперь Джим понял. Звук, который он слышал, был треск кинематографического
проектора!
Джим был ошеломлен своим открытием; он знал за Артуром Инглом много странностей,
но никогда не подозревал его в страсти к экрану.
Элк ждал на улице, и Джим в нескольких словах рассказал ему, что он узнал.
- Пойдем, посмотрим, что делается позади дома, - предложил Джим.
Яркий свет снова вспыхнул и снова погас, но когда его глаза привыкли к темноте, он
увидел отраженный блеск другого источника света. Значит, в этой комнате Артур Ингл и
отдавался своей новой затее.
Естественно, что Джим посмотрел на пожарную лесенку. Надо бы перелезть через забор,
или, может быть, калитку во двор удастся открыть одним из его ключей? Но калитка оказалась
незапертой, и они спокойно вошли на мощеный двор, откуда железная лесенка вела на крышу.
Джим кивнул, и инспектор Элк полез за ним с площадки на площадку, пока они не
поравнялись с этажом, где помещалась квартира Ингла. Не говоря ни слова, Джим Карлтон
перевесился через перила и, балансируя на узеньком каменном карнизе, ощупал стену и
ухватился за ближайший подоконник. Перед окнами он продвигался легко, но опасность
грозила в промежутках между ними, где жизнь его зависела от чувства равновесия. Элк со
страхом следил, как он, распластываясь на стене, дюйм за дюймом продвигался вперед и
наконец дошел до окна, за которым раздавалось неумолкаемое стрекотание аппарата.
В то самое мгновение, как он достиг своей цели, Джим понял, что все усилия его были
напрасны. Через щель между шторой и подоконником он мог видеть маленький работающий
проектор, яркий свет на мгновение ослепил его, а затем ясно вырисовался Артур Ингл,
освещенный невидимым экраном. Он вертел ручку, не спуская глаз с проектируемой картины, и
Джим увидел, что ему очень нужен парикмахер: лицо его было покрыто белой жесткой
растительностью, волосы были длинные и спутанные.
Но что это была за картина, на которую он так пристально смотрел? Джим вертел головой,
но с левой стороны окна штора спускалась до самого карниза. Ничего не оставалось, как
вернуться назад, и он бесшумно стал скользить по направлению к пожарной лестнице.
Он не прошел и половины пути, как сердце его замерло: он почувствовал, что камень под
его ногой пошевелился; часть его отломилась и упала вниз. Может быть, это был лишь один
попорченный кусок, подумал он, но стал двигаться еще осторожнее. Если бы карниз отскочил
вследствие его тяжести в промежутке между окнами, ничто не могло бы спасти его от смерти,
но он не позволял себе думать о таком конце приключения. Он дошел до ближайшего к
лестнице окна и стал осторожно ощупывать ногами карниз, как вдруг раздался треск. Джим
едва успел ухватиться за деревянную раму окна и через минуту ноги его висели в воздухе. Он
слышал взволнованный шепот Элка, видел, как тот протянул ему ручку зонтика, но чувствовал,
что ему не дотянуться до него.
Оставалась одна надежда: он снял свою мягкую шляпу, засунул в нее руку и ударил по
стеклу окна, чуть-чуть не потеряв равновесия; очистив край рамы от кусков стекла, он крепко
ухватился за подоконник и слегка приподнялся. Второе стекло было разбито, и через
...Закладка в соц.сетях
