Жанр: Детектив
Рожденные перестройкой
...черного хлеба, банки с тушенкой разных
сортов, сардины в масле, лук, чеснок.
Нормальная, даже, можно сказать, богатая закуска. Кто-то делает ножом строганину
из мерзлого тайменя, кто-то посыпает ее
смесью из соли и молотого перца.
- Угощайся, Антоныч! - хлопает Михалыч дружески меня по спине. - Главное,
закусывай!
Глава третья
Я вылетел из Туры на Ессей уже к ночи. Экипаж дозаправлявшегося Ан-26 взял
меня без проблем, как только я показал
командиру пару пузырей водки да поддатые технари заявили хором, что я у них
лучший друг в этих снегах.
Чтобы я не околел в холодном грузовом отсеке самолета, меня пригласили в
пилотскую кабину. Здесь довольно тепло и
как-то уютней.
- Тут херня лететь! - кричит мне из своего закутка штурман. - Ты вот сюда
присядь, здесь удобней, - показывает он место
рядом с собой.
Я все-таки поднакачался с технарями и стараюсь держать себя под контролем.
Достаю бутылку водки, ставлю ее
штурману на столик:
- Давай махни.
- Сергеич! - орет штурман на всю кабину так, что командир и второй пилот
тут же поворачивают головы, оглядываясь. -
По полета будете?!
- Они же за рулем, - смеюсь я.
- А здесь ни гаишников, ни светофоров! - штурман комично разводит руками. -
Даже если окосеем, у нас автопилот есть, -
ржет он и выходит за дверь кабины. Почти тут же возвращается со стаканами и
двумя бутылками лимонада.
- У вас там холодильник, что ли? - удивляюсь я.
- Да вроде того, - не снимая улыбки, суетится веселый штурман. - Меня вощето
Гешой кличут, - протягивает он руку
после того, как загромоздил свой столик стеклотарой.
- Антоныч, - представляюсь я.
- Торгануть хочешь с чукчами? -интересуется Геша, ловко вскрывая водочную
закатку и снимая ножом крышечки с
лимонада.
- Хочу, но там ведь не чукчи, а эвенки? - говорю, помня об этом по рассказу
студента.
- И даже не эвенки, - подхохатывает штурман, - а какие-то якуты. Поселок
огромный по местным меркам - дворов триста.
А всего лишь четыре фамилии. Эспеки, Чардоу и... Забыл! - машет Геша рукой. - Да
и хрен с ними, какая нам разница? Ты
видел у нас в грузовом, что мы возим?
- Бочки вроде какие-то.
- Не какие-то, а золотые! - поднимает Геша палец вверх, показывая
значительность тех бочек. - Бензин там! Везем мы этот
бензин в этих сраных бочках за тысячи километров. Бочонков этих,
двухсотлитровых, стандартных, у нас помещается только
двадцать три. Вот и прикинь, сколько будет стоить литр бензина и сколько наш
полетный час! Да плюс погрузка самих бочек.
Я уже не считаю, сколько заправщики получают. Вот, Антоныч, и кинь к носу, какие
они, эти бочки! Народ ведь наш все это
дерьмо оплачивает. Конечно же золотые!
Весело смеюсь вместе со штурманом.
- Хорош травить! Где водка-то?! - орут нам с пилотских сидений.
- Сейчас, мужики, заправим вас! - вопит Геша в ответ и тащит пилотам два
наполненных стакана.
- Они точно не окосеют? - беспокоюсь я за будущую посадку.
Штурман падает на свое место и машет рукой:
- Это разве выпивка?! Я помню, мы летели после шести пузырей спиртяги, вот
это концерт был! Аэродромы тогда
перепутали! Хрен его знает, как вообще сели! Сергеич дал команду
катапультироваться и вырубился на фиг. Он раньше на
истребителях летал. Второй пилот уполз блевать и не вернулся. Я эту бандуру сам
сажал. У меня посадочные огни
шестерились и вбок уплывали, как щас помню. Можно сказать, при отличной погоде
видимость ноль! В нулях я был,
Антоныч! И все-таки посадил!
- А почему они на автопилот не ставят? - киваю на пилотов, которые уже
могли бы и оставить штурвал, когда легли на
курс.
- Пока нельзя. Фронт пройдем, и минут на десять тогда будет можно, -
беззаботно болтает штурман о привычных ему
вещах. - Мы, кстати, тоже слегка подторговываем. Охотнички вмазать не любят,
мать их! - ржет Геша, снова наполняя
стаканы. Я достал еще одну бутылку. Последнюю из запаса. - Только пока
разгружают, нельзя из машины выходить. Ушлый,
бля, народ стал эти чукчи! В прошлый раз мы там упали, а у них, кстати, такие
птички, как наша, можно только зимой
принимать. Там ведь взлетки как таковой нет, озеро только. Вот на озеро это
самое, на лед, и сажаем...
- Да ну? - изумляюсь я.
- Я тебе говорю! Сам скоро увидишь. Так вот... А ты чего не пьешь, -
спохватывается Геша.
- Все. Я в норме, - поднимаю ладони.
- А... Ну, сам смотри, - не огорчается штурман. - Так вот, в прошлый раз мы
там упали, а они нас давай приглашать на
воздух, мол, из карабинов постреляете. Скучно ведь, ну и пошли патроны пожечь. А
эти, блин, чумазые, пока мы там
развлекались, весь самолет обшмонали и всю водяру увели! Хрен потом концов
нашли.
- А я как-то и не думал, что они хитрить умеют, - качаю головой, сочувствуя
летунам.
- Ха! Не умеют! Меняем мы на пойло в основном соболей. Так они знаешь что
учудили, искренние такие, блядь?! Ночью
ведь прилетаем, темно. В машине свет тусклый. Так они нам под водочку подсунули
дохлых кошаков, а у тех к шкуркам
хвосты от соболя пришиты...
- Геша! - орет командир.
- Иду, Сергеич! Несу, Сергеич! - дурачится Геннадий.'
Самолет действительно приземлился на озеро, расчищенное под взлетную
полосу. Штурман сказал, что с ними должен
быть еще и техник, но четвертого они не берут, экономят.
- Вместо четвертого можно сто литров водяры взять! - ржет Геша, выбираясь в
грузовой отсек, чтобы опустить аппарель и
кинуть на нее сетку. - Сейчас увидишь, сколько их тут набежит!
Действительно, охотников до спиртного набралось больше, чем надо.
Плосколицые, без шапок, эвенки или якуты, одетые
в парки из оленьей шкуры, набились в самолет под завязку, как только трое
работяг быстренько выкатили все бочки наружу.
- Водка давай! Водка давай! - такие вопли заполонили весь грузовой отсек.
Я сначала смотрел, как бойко торговали летуны, меняя водку на шкурки соболя
и песца. Затем настал и мой черед.
- Одеколон будешь? - спрашиваю ближнего ко мне охотника, который огорченно
матерится, так как ему водяры не
досталось.
- Давай! - тут же завопил он в предвкушении. - Шкурка есть! Водка давай!
- Одеколон, - поправляю его.
- Давай! - тут же вся толпа навострилась на меня.
- Шкурки мне на хрен ваши не нужны! - ору им на весь самолет, перекрывая
своей голосиной рев якутов. - Один флакон -
пять рублей!
- Сколько есть, все по десять возьму! - вдруг вырывается из толпы один из
охотников.
- Я по пятнадцать беру! - орет следующий.
- По двадцать! Все мое!
Подобный бизнес мне и не снился. Но гвалт поднялся такой, что, кажется,
дело вот-вот дойдет до драки.
- Заткнитесь все!!! Или никто ни хрена не получит!!! - ору я. Толпа
мгновенно притихла.
- Я беру по двадцать, - говорит охотник; но уже гораздо тише.
- Значит, так! - удовлетворяюсь наступившей тишиной. - В каждой коробке
десять флаконов. За флакон - двадцатник! Все,
кто здесь есть, получают по коробке. Подходить по очереди!
Толпа послушно организовалась. Через десять минут весь "рижский тройной"
при госцене в сорок семь копеек за флакон
был продан по двадцать рублей.
Оленеводы умотали пить горькую в полярную ночь, а в пустой отсек самолета
уже только один полутрезвый грузчик
накатал пустых бочек из-под бензина и соляры. Штурман накинул на бочки сетку и
закрыл аппарель. Обалдевший от торгов,
я устроился в кресле техника. Чистая прибыль от моего сегодняшнего вояжа
составила девять тысяч семьсот рублей с
копейками. Охренеть можно! Двое новых "Жигулей" сделал за пятнадцать минут!
- Ну как? - улыбаясь, интересуется командир корабля.
- Даже не верится, Сергеич.
- Это здесь нормально, - кивает он авторитетно. - Мы тут как-то на сутки в
декабре, помню, зависли из-за погоды. Так я
смотрел, как они в карты играли. Пузырь водки на кону пятнадцать тысяч стоил!
Можешь себе представить?! Им деньги
девать некуда. Гусеница у "Бурана" полетела, так он новый "Буран" себе покупает!
Нет запчастей. В Туре или Байките почти
в каждом доме на чердаке штук по десять цветных телевизоров лежит. Ремонта нет,
а что-то полетело, там, может, и мелкий
ремонт нужен, так они новый берут. А куда тут денешься?
- Ты чего на рубли-то? - хлопает меня по плечу зашедший в кабину Геша. -
Смотри, какая арифметика: пузырь водки,
пусть даже у спеку лей, тридцатник. Шкурка - пузырь. А шкурка соболя у
перекупщиков - сто рублей! Вот тут-то и навар!
Отрицательно мотаю головой.
- Ты сколько той водки с собой возьмешь? - усмехаюсь я. - А я на сорок
вложенки восемьсот делаю.
- Кстати, верно, - соглашается второй пилот. - Может, следующим рейсом и мы
одеколончиком затаримся? А, Сергеич?
- Похоже, Антоныч дело говорит. - Командир хмыкнул и почесал нос. - С
одеколоном легче и заморочек меньше...
На обратном пути я договорился с экипажем о совместных полетах. Моя оплата
почти ничто: предоставлять экипажу пару
пузырей водки на дорогу, и все. Летуны дали мне свой полетный график. Две недели
они будут летать в Ессей из самого
Красноярска. Экипаж Ана должен будет возить в Заполярье кирпич. Теперь мне не
нужно будет приезжать в пассажирский
порт, а только в грузовой. На том и порешили.
Я был уверен, что технари в Type уже не смогут нормально обслужить АН на
дозаправке. Но, к моему удивлению, вся
технарская команда в полном составе вышла к самолету. Попрощавшись с пилотами, я
пошел греться в комнату технарей.
Когда те вернулись, мы еще с полчаса поговорили, но вскоре сон сморил всех.
Никаких рейсов в Туру больше вроде не
предвиделось, поэтому техники со спокойной совестью завалились спать. Мне же
втолковали, что на портовский ГСМ
постоянно ездят автозаправщики, которые перетаскивают горючку в поселок. Значит,
я смогу уехать в Туру попутным
КамАЗом или "Уралом".
Выхожу на воздух. Морозец придавил сильнее. На градуснике возле котельной
столбик показал отметку пятьдесят три
градуса. Для местных это не совсем мороз, а мне не комфортно. Иду к дороге на
ГСМ, где я слышал гул машины. Тяжелый
"Урал" с бочкой, гудя дизелем, выползает из-за поворота. Машу рукой, и машина
останавливается.
- Потом в Туру? - интересуюсь у водилы, открыв дверцу.
- Залазь! - рявкает шоферюга. - Студишь ведь!
Быстро забираюсь в тепло кабины.
- Транспортником добирался? - интересуется водитель.
- Точно. Ну и морозец, - скинув перчатки, дышу на руки.
- Сам, что ль, не с Севера? - косится водитель дружелюбно.
- Бывал на Севере. Только на зоне, - признаюсь я.
- Это, брат, у нас просто, - сочувствует водила. - Долго тянул?
- Пятерку.
- Это трудновато, - хмыкает шофер. - Трешник туда-сюда можно на одной ноге
отстоять. Я вот семерочку откосогорил по
делянкам. Давно это было. Так как, говоришь, тебя звать-то, земеля? - улыбается
он, протягивая руку для пожатия.
- Антонычем зови, не ошибешься.
До Туры ползем долго. Зимник достаточно раскатан машинами, но все же дорога
паршивая. В особенности на уклоне, где
она огибает полукольцом основательно разрытый карьер.
Здесь грузовик может легко свалиться вбок и загреметь с шестиметровой
высоты. Все прошло благополучно.
- Забыл! - вдруг хлопает себя ладонью по лбу водила. - Надо было у складов
"ВВ" притормозить. Я там недалеко петельки
поставил. Сейчас морозец придавил, парочка зайчиков влетит, как не фиг делать.
- Тут что, вэвэшники есть? - не понимаю, о каких складах говорит водитель.
Для меня, недавнего зека, сочетание букв
"вэвэ" может означать только масть козлов, охраняющих зоны.
- Не! Это не те уроды! - смеется водила. - Взрывчатка там хранится, потому
и "ВВ" - взрывчатые вещества. Тут весной
возили с каравана на эти склады груз. Потеха просто! Когда с самоходок на
Тунгуске загружались, от охраны, блин, не
продохнуть было! Красноперых понаехало, что сельдей в бочке. Привезли все сюда,
триста тонн, скинули на землю и уехали.
Там два сторожа, язвенника, с одним винтарем гнутым, и бухие вдрызг шабашники. И
сарая-то под взрывчатку нет! Бригада
шабашников только материалы завезла. Приходи и бери сколько хочешь! Я взял
немного, тайменя глушить.
В Type водила довез меня до гостиницы. Пришлось долго греметь в. дверь,
пока сверху не спустилась заспанная
администраторша.
- Ну, давай, земеля! - кричит водила из кабины, приоткрыв дверь.
Я помахал ему рукой. УАЗ, взревев дизелем, стал разворачиваться.
- Откель так поздно-то? - спрашивает пожилая администраторша.
- У друзей в порту задержался.
- Местов нету, - сочувственно говорит она. - Дак я тебя пока в бытовку
определю. Ежели кто съедет к завтрему, там,
глядишь, и переберешься.
- Порядок, мать. Можно и в бытовку, - весело соглашаюсь я. - Это ведь не на
морозе ночевать.
- То-то и оно, милок. Да ты не волнуйся, там просторно. Ничем не
заставлено. Доху свою постелишь и поспишь, как
человек...
С утра отправляюсь навестить свою недавнюю знакомую. Выспался я хотя и на
полу, но неплохо. В данном случае
удобства не так и важны. Если Тура считается столицей Эвенкии, то в таком случае
Магадан можно считать столицей мира.
На столицу Тура не тянет никаким местом. Правда, коммуняки и здесь, среди
деревянных жилищ, отгрохали себе здание
обкома, как всегда монументальное. Надо, правда, отдать должное, школа и
больница почти в той же весовой категории, но
слегка попроще и, разумеется, пониже, но из кирпича.
Татьяна поднялась мне навстречу. Вроде бы наша встреча состоялась, как мне
и хотелось, и все же я несколько
растерялся. Что делать дальше? Но выручила Таня своей женской
непосредственностью. Она сбегала к своему начальству и
выбила себе отгул.
Днем мороз слегка спал, и при тридцати восьми в минусе по Цельсию мы с
Таней гуляли по поселку. Затем девушка
пригласила меня к себе в гости. Таня живет в обычном для этих мест двухэтажном
деревянном доме, где до туалета надо
бежать со второго этажа и после через просторный двор. Водопровода опять же
здесь никогда не видели и воду держат в
бочках, которые стоят в общем тамбуре возле входных дверей. В них даже не совсем
вода. Чистую воду завозят водовозки
только летом, а в зимний период бригада рабочих рыбкоопа бензопилами выпиливает
куски - льда из Тунгуски. Вот эти
самые куски потом привозят в дом и загружают их в бочки, чтобы таяли. Лед,
естественно, при сильных морозах таять не
хочет, поэтому с водичкой для чая есть некоторая проблема, не говоря уже о том,
чтобы вечерком принять душ. Ничего
такого в местных квартирах не предусмотрено. Варят в квартирах, слава Богу, не
на костре. Обычно пользуются небольшими
электрическими плитками. Электричество на поселок вырабатывает станция, в
которой стоят дизеля от старых танков. Сюда
из аэропорта и возят соляру. Да и не только сюда. В общем, обо всех "удобствах"
на Севере так сразу и не расскажешь...
Просидели за разговором до позднего вечера. Даже и не заметили, как
пролетело время.
В двенадцатом часу ночи в дверь Татьяны кто-то требовательно загремел
кулаком.
- Ой! - вздрогнула девушка и закрыла ладошками лицо.
- Что случилось? - спокойно спрашиваю я.
- Он мне уже надоел! - вздохнула она. - Это механик из нашего гаража.
Повадился приходить пьяным и ломиться по ночам
в дверь. Я уже и его начальству жаловалась, да там только смеются. Такие же
мужики...
- Проблема решаема... - усмехаюсь, поднимаясь со стула.
- Ой, нет. Не надо! Он вам что-нибудь сделает! Он почти как медведь! -
всполошилась девушка. - Пусть лучше погремит и
уйдет. Он быстро уходит.
Из прихожей снова послышались удары и рев:
- Таня! Открывай! Это я!
Девушка пыталась меня остановить, но я мягко отстранил ее руки.
- Нет причин волноваться. Я все сейчас улажу.
Девушка, опустив руки, осталась стоять в комнате, а я вышел в узкий
коридорчик и открыл дверь. На пороге показалось
что-то исполинских размеров в мехах.
- Это что еще?!-прорычала меховая гора.
- А ты что, не узнаешь? - усмехаюсь этому нечто. Чудовище промолчало. После
секундной заминки меха задвигались, и в
меня полетел огромный кулачище. Легко уйдя от крестьянского удара, провожу
быструю серию резких и точных ударов
руками в то место, где виднеются очертания головы, усов и бороды. Чудовище
хрюкнуло и с грохотом обрушилось на пол.
Шуба, правда, слегка смягчила падение, но две бутылки питьевого спирта
разбились, и вонь от него мгновенно
распространилась по всему коридору. С такой вот "шампанью" здесь ходят в гости.
В прихожую вышла Таня, в ужасе держа руки перед лицом.
- Сейчас приберем, - заверяю ее и, подхватив мужика, ставлю на ноги. Мужик
вроде нашел точку опоры и о чем-то, пока
бессвязно пытается промычать. Не чувствуя сопротивления, вывожу механика вниз,
на улицу. Похоже, термометр опять
полез вверх, пардон, точнее будет сказать вниз. На улице, как ни странно,
совершенно спокойно болтая о своем, торчат трое
таких же меховых. Пинком скидываю механика с высокого крыльца к ним под ноги.
- Не советую возвращаться! - предупреждаю его.
- Эта падла у меня всю спиртягу об пол грохнул! - сообщил дружкам вдруг
оживший механик, поднимаясь из снега.
- Ах ты! - заревели мужики, а дальше пошли уж совсем непечатные выражения,
касающиеся обоих полов, и все в таком
роде. Я даже удивился, как виртуозно один из друганов механика владеет русскокабацким
языком. Некоторые обороты его
мне даже понравились. Дружки механика кинулись к крыльцу, и я понял, что, если
их хорошенько не отоварить, они не
успокоятся. Спускаюсь вниз и бью наверняка, не тратя зря сил. Через пару минут
на снегу валялась вся бухая компания, и
почти без признаков жизни. Убивать я их не стал, не за что пока, но поломал
основательно. Осмотрев тела, захожу в дом.
Татьяна ждет меня на площадке второго этажа.
- Потребуется медицинская помощь, - уверенно заявляю я. - Может быть, ты
позовешь?
Таня уходит, а я снова выхожу на улицу и минут пять тружусь, перетаскивая
вырубленных мужиков в теплый тамбур.
"Уазик" скорой помощи не заставил себя долго ждать. Врачиха всплеснула
руками:
- Кто же их так?
Татьяна вынесла мне мой полушубок, чтобы я не задубел на морозе.
- Шли домой, а тут они валяются у крыльца, - скорбно развел я руками. -
Совсем мужики упились...
Врачиха подозрительно посмотрела на Татьяну, на меня и еле заметно
улыбнулась.
- Может, вы нам поможете? - попросила она.
- С удовольствием.
Снова пришлось перетаскивать мучеников на улицу и ссыпать их в машину. Коекак
удалось затолкать всех в
маловместительный фургон УАЗа.
- Лихой ты казак... - уважительно заметил пожилой водитель, закрывая
створки фургона. - Давно надо было Митяя
проучить. Вся больница знает, что он постоянно к Тане ломится. Ну, уважил,
спасибо тебе, сынок.
"Уазик" уехал, и мы с Таней вновь поднимаемся к ней домой.
- Они хоть останутся живы? - спросила девушка.
- Жить будут. Но после лечения.
Это была первая ночь после зоны, которую я наконец провел с женщиной после
долгих пяти лет воздержания. Это была
сказочная ночь. Татьяна показалась мне самой чудесной девушкой на свете. И
наверное, так оно тогда и было на самом
деле...
Пять дней пролетели на ура. Я довольно быстро пополнил свой счет, и,
кажется, если таким образом мне удастся
поработать до того момента, пока не закроют аэродром на озере, я стану
достаточно обеспеченным человеком. После
сибирской эпопеи можно будет смело рвануть в свой родной город.
В обычном порядке, вечером, возвращаюсь в Красноярск. С Татьяной я эти дни
не встречался. Было некогда. В аэропорту
беру такси и еду в свою общагу. Одиннадцатый час вечера, и темень на улице
сгущается идущим мокрым снегом. В самом
Красноярске морозы отступили, но погода стала дерьмовей. Таксист попался
разговорчивый, а до Красноярска нам еще
пилить и пилить. Пусть поговорит, мне это не мешает. Через пару километров на
дороге видим двух голосующих парней.
- Возьмем? - спрашивает меня водила. Я уже принял стаканчик водочки, и
настроение у меня совсем благодушное.
- Давай возьмем бедолаг, - соглашаюсь с ним.
Действительно, что парням мокнуть зря на трассе. Водила тормозит, и я
открываю дверцу.
- До города! - орет один из парней. Они в легких курточках и, видимо,
совсем задубели.
- Залазь, - разрешаю ему.
Парни быстро забираются на заднее сиденье. В этот час на дороге машин
практически нет ни в ту, ни в другую сторону.
- А я тебя видел, - вдруг говорит один из парней, обращаясь ко мне.
Вполоборота поворачиваюсь к нему:
- Это где?
- Да в порту, - усмехается незнакомец. - Ты частенько вроде на
транспортниках мотаешься. К друзьям летаешь или
работаешь на северах?
Чем-то мне не по душе его ухмылочка. Но я не чувствую подвоха, хотя всетаки
что-то в этом вопросе подозрительное
есть.
- Работаю, - коротко бросаю ему.
- Это и понятно, - говорит пацан и резко приказывает водиле: - Притормозика,
шеф!
- Забыли что? - удивляется таксист. Второй типчик, сидевший до этого
момента молча, вдруг извлекает из кармана
револьвер и наставляет его на меня:
- Давай тормози, батя. А ты, кооператор хренов, готовь бабки!
Все ясно. Это называется приплыли: меня банально берут на гоп-стоп. Таксист
притирается к обочине.
- Выходите из машины! - командует нам первый. - И не пытайтесь сломить,
пуля догонит.
Делаем с водилой так, как нам говорят. Встаем на обочине. Тот, который с
наганом, держит нас на прицеле, а первый
подходит ко мне.
- Ну чего, фуцан! - щерится он. - Сам достанешь али тебе помочь?
- Так что там доставать? - удивляюсь я, как бы обиженно. - В сумке все и
лежит, в багажнике.
Первый смотрит на своего напарника, затем на таксиста.
- А ну-ка, иди открой! - командует он водиле.
Таксер идет к багажнику "Волги". Парень за ним. Тот, что с наганом, пасет
за мной с расстояния в три шага. Далеко тварь
стоит...
- Закурить-то можно? - спрашиваю у него.
- Кури, - разрешает гопстопник. Доставая сигареты и спички, я на шаг
приблизился к парню. Он этого не замечает.
Таксист открыл багажник, и парень вытащил на землю мои отощавшие сумки.
Прикуриваю. Прикурив, поправляю шапку.
- А где тут у тебя?! - орет, глядя в сумку, бандюган.
- Смотри в боковом карманчике, - советую ему и вдруг резко, как бы
волнуясь, кричу: - Да что ты эту-то взял?! - тыкая в
его сторону рукой с сигаретой.
Уловка, как всегда, срабатывает. Пацан с наганом на мгновение отвлекается,
удивленный моей реакцией на то, что ему не
видно. Любопытство губило и не таких, как он. За долю секунды оказываюсь рядом с
ним и легко забираю у него оружие.
Мощным ударом укладываю его в грязь на обочине. Приятель обезоруженного так и
застывает возле моей сумки на
корточках. Подскакиваю к нему и кожаным носком унты луплю пацану под челюсть.
Закинув сумки обратно в багажник,
смотрю на дорогу: машин нет. Быстро обыскиваю парней и забираю все, что есть у
них в карманах. У того, что с наганом,
находится и коробка патронов к револьверу, и целая горсть россыпью. На войну,
что ли, собрался, придурок? Таксист стоит
как вкопанный возле багажника и не знает, что ему делать.
- Давай, мастер, поехали! - весело бросаю ему и падаю на свое место в
машине.
Водила тоже не заставляет себя ждать. Быстро заводит и добавляет газку.
- Лихо ты их уделал, - хмуро говорит таксист. - Вот только теперь летать не
сможешь. Будут ждать тебя там... Я этих
парней видел. Мафия это портовская. Видеосалон они там открыли, наперстки крутят
и все такое. С нас тоже процент имеют
за продажу водяры.
Я уже понял, что мои поездки на Север временно отменяются. Вот и поработал,
что называется. Не могу же я один
воевать с целой кодлой, тем более что мальчики, судя по всему, стволы имеют.
Придется искать что-то другое.
В городе отпускаю водилу и отлавливаю частника. Незачем тащить таксера
туда, где я живу. Могут быстренько
вычислить. В общаге готовлю наскоро нехитрый ужин и осматриваю свои трофеи. В
комнате я теперь живу один. Попросил
коменданта общаги, и тот за лишний четвертак в месяц пошел мне, естественно,
навстречу. Есть у меня теперь два левых
паспорта, мелкие деньги по моим меркам, а главное, теперь имеется ствол.
Надежная машинка - наган. Жую яичницу с
ветчиной и любуюсь. Приятно ощущать в руке тяжесть убойной вещицы, ее рифленые
рукоятки, чувствовать указательным
пальцем тугой спуск курка и прикладистость всего оружия. Высыпав патроны на
одеяло, вхолостую щелкаю курком, целясь в
ножку соседней кровати. Вещь! Оружие добавляет уверенности в себе, стойкость
ощущения собственного могущества и
полученного права распоряжаться жизнями других людей по своему усмотрению. Так,
наверное, политики любят власть.
Раз дорога в аэропорт мне теперь заказана, я решил подыскать себе
компаньона. Трудно сделать такое в большом и
незнакомом городе. В субботу собрался вечером сходить в местный костел. Конечно
же, я не католик, но люблю орган. А
именно в костеле и даются пару раз в неделю органные концерты. Еще на зоне я
мечтал сходить и послушать орган вживую.
И вот теперь моя мечта сбудется. Костюм я делал себе на заказ у лучшего портного
в городе. Во всяком случае, мне так
сказали.
Зима закончилась, но весна еще не началась. Вовсю зарядили дожди. Начало
апреля. Главное, пришло все-таки тепло. По
ночам, правда, слегка подмораживает, но это уже не то. Днем можно спокойно
ходить в утепленном плаще. Костюм, галстук,
плащ, шляпа и хорошие ботинки - так теперь я выгляжу. Солидный человек, живущий
в общаге. Долго раздумываю, брать с
собой наган или не брать. Я уже так привык к тяжести револьвеpa за поясом брюк,
что оставить его где-то у меня не хватает
ни сил, ни решимости. Оружие стало неотъемлемой частью моего я. Поэтому с
собственным "я" бороться не хочу,
запихиваю наган за пояс. Так мне будет спокойней. Еду на такси слушать
гениальную музыку Баха. Оказывается, любителей
органа в Красноярске не так и мало. Зал забит почти до отказа. Мое место
находится между мужиком, пришедшим со своей
супругой, и молодой женщиной, которой нет и тридцати. Отмечаю, что она пришла
одна и 'довольно хороша собой, одета
стильно. Длинное вечернее платье, накидка из крашеного песца, золотые украшения
с блестками бриллиантов.
Откидываюсь на спинку кресла и чувствую тонкий аромат импортных духов от
особы, сидящей рядом со мной. Вскоре
мое в
...Закладка в соц.сетях
