Жанр: Детектив
Дамский гамбит
...ор все-таки выудил нужную информацию, понял, что Полина близка к
разгадке.
- Света, послушай меня. Нам сейчас никому нельзя доверять. Остались только ты и я.
Понимаешь? Доктор, Егорычев... Они, может, и неплохие люди. Но чужие!
Племянница вздохнула. Кажется, она даже немного обиделась, что тетка не благодарит
ее, а корректно ругает.
- Ладно, забудем этот эпизод, - подвела итог Полина. - Я в собес поеду. Там должны
знать, кто числился у Васи Трунова опекуном. Поедешь со мною?
Девушка с готовностью кивнула.
- Сейчас я тебя с Капитолиной Юрьевной познакомлю. Очень хорошая женщина. И
такая.., особенная. Она, как я поняла, одна за стариков волнуется. Остальные только вид
делают, что беспокоятся. Да и то не слишком при этом усердствуют.
Равнодушные создания.
- Ну ей же, этой Капитолине, за заботу о стариках деньги платят.
- Света, у нас стольким людям за работу деньги платят, а добросовестно делают ее
очень немногие. Поверь моему печальному опыту.
Полина и Светлана вошли в узкий, длинный коридор собеса. Женщина подергала ручку
знакомого кабинета. Закрыто.
- Вы к Капитолине Юрьевне? - спросила цветущая, как майский день, дама. - Она
попозже будет. Подождите немного.
Полина огляделась. В полутемном коридоре толпились озабоченные посетители.
Присоединяться к ним не хотелось. Женщины выбрались на улицу и снова уселись в
машину. Полина включила радио.
Через 20 минут к зданию стремительно подъехал "Фольксваген". Машина резко
затормозила.
Из нее выскочила Капитолина Юрьевна и почти бегом бросилась к зданию.
- - Вот и наша дама, - заулыбалась Полина. - Спешит. Опоздала. Давай еще немного
посидим.
Подождем. А то там теперь старики двери ей снимают.
- Давай.
Прошло минут десять. Дверь собеса открылась, и Капитолина Юрьевна быстро
направилась к иномарке. Она шла, опустив глаза и нахмурив красивый белый лоб, словно
решала в уме какую-то очень сложную математическую задачу. Женщина села в машину и
уехала.
- Вот это новость, - задумчиво проговорила Полина. - Пойду узнаю: стоит ли нам
ждать.
Она снова подошла к кабинету с табличкой "Кретова К.Ю. Заведующая отделением
социального обслуживания на дому"; Зачем-то подергала ручку. Заглянула в соседний:
- Извините. Не подскажете: Капитолина Юрьевна будет сегодня?
- Кретова на больничном? - спросила одна женщина у другой.
- Нет-нет. Просто у нее дома проблемы. Отец серьезно заболел. Капитолина Юрьевна
будет, но немного попозже. Она очень ответственный работник. Подойдите лучше через
часок, - защебетала цветущая дама.
- Приедем сюда завтра, - сказала Полина Светлане. - Раз у человека дома крупные
неприятности, нехорошо к нему еще и со своими проблемами соваться.
- День пропадет! - ахнула Светлана, словно за эти 24 часа они действительно могли
остановить несущуюся на них как снежный ком опасность.
- Ничего. Я съезжу в другое место. Но лучше одна.
Минуту Полина мрачно смотрела в окно, раздумывая: говорить или не говорить куда? -
В продающийся особняк на Охтырской, - наконец произнесла она, так и не решив,
правильно ли поступает.
- Я поеду с тобою!
- Нет! Туда тебе незачем.
- Почему? Там ведь никого уже нету.
- Дело не в этом. Понимаешь, место, здание - они тоже имеют свою власть над
человеком.
- Да. Но Валерий Иванович говорил, что иногда это даже полезно. Ну, посмотреть на
знакомое другими глазами.
- Дался тебе этот Валерий Иванович... - зашипела Полина.
Град острых слов чуть не посыпался с ее языка: шарлатан, проходимец, лицемер...
Женщина с трудом сдержалась.
- Я довезу тебя до дома. Как раз приготовишь к моему возвращению ужин.
- Нет! - племянница произнесла это слово столь же категорично, как и тетка минуту
назад. - Иначе.., мы поссоримся.
Заводя машину, Полина вздохнула. Зря не соврала. С детьми все-таки лучше
действовать хитростью. Сказала бы: "Еду в больницу за анализами".
У Светы сразу бы улетучилось желание набиваться в сопровождающие.
Женщина направила "девятку" по знакомому ненавистному маршруту. Пристально
глядя вперед, племянница неожиданно предложила беспомощным голосом:
- Давай сбежим.
Полина молчала.
- Возьмем паспорта, деньги и уедем, - нервно улыбнулась Светлана.
После минутного раздумья женщина ответила:
- Тогда нам нужно бросить машину и добираться на попутках. Только вот куда?
С удивительной ясностью перед глазами возникла картина. Вот они на своей "девятке"
отчаянно пытаются уйти от машин с мигалками. Воют сирены, визжат тормоза. Дорога
несется навстречу стремительно и страшно. Другие автомобили пугливо прижимаются к
обочине, освобождая путь бешено мчащейся кавалькаде. Сердце на тонкой нитке дрожит
над пропастью ужаса...
- Знаешь, я что-то похожее видела в американском фильме. Две женщины... Они были
почти не виноваты. Их вынудили совершить преступление.
Хотели бежать, кажется, в Мексику... В конце они обе погибли.
Несколько минут женщины сидели в машине, то и дело нервно посматривая на
двухэтажный особняк. Полина курила, а Светлана беспокойно крутила сережку. Наконец,
с усилием вышли из "девятки". Женщина нажала кнопку звонка. Ей казалось, что сейчас
дверь отворится, появится немой страж с глазами-пустотами, и прошлое начнет
стремительно засасывать их в черную глубину.
Послышалось щелканье замков. К гостьям вышла сухая маленькая старушонка. Между
складками ее полумертвой кожи блестели темные и живые, как ртуть, глаза.
- Мы по поводу продажи дома, - улыбнулась Полина. - Хотелось бы осмотреть
помещение. Нашей компании нужен новый офис.
- Компании?
- Да. Фирма "Лицо дома". Занимаемся дизайном. Уровень выполнения работ
высочайший.
Полина полезла в сумочку и достала свою визитную карточку. Старушенция долго,
внимательно рассматривала ее, видимо, изо всех сил пытаясь запомнить сложную
фамилию. Какую-то связь бабуля теперь с отцом Анастасием имеет.
- Из Новославянска?
- Да. Хотим и у вас обосноваться. Захватываем новые жилые пространства. Фирма у
нас процветающая. Так что если особнячок понравится - не поскупимся. Что тут, кстати,
раньше было?
- Частные владения.
- Понятно. Ну, так пройти можно?
Старушка отступила в сторону. Втроем они вошли в просторный холл. На стенах его
уже не белели бесконечные высказывания-нравоучения. Огромный деревянный крест,
висевший над дверью, тоже исчез. Здесь не осталось ничего от "первой жизни" особняка.
Полина разочарованно покрутила головою и за старухой и Светланой двинулась по узкому
полутемному коридору. Хранительница толкнула сухоньким кулачком первую дверь.
Большая прямоугольная комната, поклеенная дешевенькими серыми обоями. На
противоположной стороне - ее близнец.
- Здесь можно расположить кабинеты сотрудников, - довольно кивнула головою
Полина.
- Это спальни, - шепнула ей Светлана. - Первая - парней, вторая - девушек. В них
запрещали разговаривать.
- Что? Совсем?
- Ага. Отец Анастасий постоянно повторял:
"Много говорить - грех. Болтливость - порок.
Особенно для женщин. Этот грех я возьму на себя.
Буду говорить за всех".
- Гм. Смешно.
- Старуха открыла следующую комнату:
- Для гостей.
Полина усмехнулась. Гости! Как же! Интересно, что на самом деле творили ждущие в
этой узкой комнате с решетками на окнах?
- Здесь можно склад сделать, - продолжала женщина вслух строить мифические планы.
Самое отталкивающее впечатление произвел на нее малюсенький без окон чуланчик.
- Кладовка, - раздался сзади голос гида.
- Комната Откровений, - пояснила Светлана.
- Мрачновато. Это какие же озарения могут посетить в таком клоповнике?
Полина старательно издевалась над особняком, с наслаждением развенчивала
мистический образ Дома ждущих. Светлана не должна воспринимать его всерьез. Надо
посмеяться над тем, что тут совершалось.
- Ну мы... В общем, человека сажали перед каким-то предметом. Сидеть нужно было
несколько часов. Пока третий глаз не откроется. Чтобы увидеть весь мир.
- Где? Во сне, что ли, после перенапряжения?
- Нет. В одном предмета.
- Э-э-э. Не совсем понимаю... А ты... Тебе...
- Там поставили что-то вроде лампадки. Такой дрожащий огонек. И все. Больше
никакого света.
- И ты что-нибудь увидела? - с опаской спросила Полина.
Племянница отрицательно покачала головою:
- Нет. Но не могла же я признаться. Пришлось придумать. Я сказала, что видела в этом
огоньке и заходящее солнце, и угли костра, и грозу, и боль.
Отцу Анастасию понравилось. Он любил, когда говорили красиво. Учитель ведь свои
проповеди лучше любого писателя читал.
- Да. Есть такие мастера. Плагиатом занимающиеся.
- Но у некоторых ребят и вправду видения были.
- Это, наверное, у тех, кто хорошенько перед открытиями пообедал.
- Ну при чем тут еда?
- Света, ты еще очень многого не знаешь о том, что здесь творилось.
Полина хотела было прямо здесь рассказать племяннице о таблетках, но передумала.
Старуха слушала откровения женщин, склонив головку, и глаза ее блестели ярко и зло.
Посетили столовую, тесный санузел. Поднялись на второй этаж. К удивлению Полины,
угольно-черные обои в зале сектанты перед отъездом ободрали. Наверное, чтобы не
отпугивать потенциальных покупателей мрачными, странными декорациями. Вообще
братья потрудились в доме на совесть. Нигде ни пылинки, ни соринки, ни мусоринки -
сплошная санитария.
- Милая женщина, - обратилась Полина к старухе, - Вас как зовут?
- Нора Васильевна.
- Нора Васильевна, а кто здесь убирал? Вы?
Полина очень надеялась, что старушка, наводя порядок в доме, собрала мусор в мешок
и оставила где-то поблизости до поры до времени. В нем можно покопаться и извлечь на
свет обрывок какого-нибудь важного документа.
Однако старуха ответила несколько высокомерно:
- Почему же это я? Сами хозяева и убрали.
Вымыли все, вычистили, пропылесосили. Очень порядочные люди.
- Гм. Да. Весьма. А что же, Нора Васильевна, отец Анастасий вам случаем свой
телефончик не оставил?
- Не понимаю я, что вы обе все странное говорите. Дальше смотреть будете? Или
домой пойдете?
- Посмотрим - посмотрим, - через силу опять заулыбалась Полина.
Она уже утратила к особняку всякий интерес.
Мрачный Дом ждущих не открыл ей ни одного своего секрета. Механически женщина
двинулась за старухой. Они вошли в маленькую гостиную. Всю ее стену занимали
фотообои в сине-зеленых тонах.
В углу одиноко стояла забытая облезлая тумбочка.
Полина, как коршун, бросилась к ней. Не обращая внимание на негодующий взгляд
старухи, по-хозяйски открыла дверцу. Пустота. На всякий случай женщина еще пошарила
рукой внутри. Однако в чреве тумбочки обнаружила только густую жирную пыль. Полина
полезла в карман за носовым платком. За ее спиной Светлана сказала каким-то слабым
голосом:
- Гора Обретения.
Тщательно вытирая пальцы, Полина обернулась. Внимательно взглянула на бледное
лицо девушки, мельком - на красивый пейзаж.
- Это Фудзияма. Вулкан в Японии. Любимое место туристов и художников. Считается
одной из самых красивых гор в мире.
Полина с ожесточением затрясла тумбочку, точно надеялась, что сейчас из молчаливой
свидетельницы посыпятся доказательства и улики. Заглянула за нее. Ничего.
Светлана снова заговорила странным прерывающимся голосом:
- И ты поднимешься на нее. И Он встретит тебя. И будешь ты ни бедным, ни богатым;
ни молодым, ни старым; ни мужчиной, ни женщиною.
Потому что глаза твои откроются, и сердце распахнется, и ум прозреет. И захлопнутся
за твоею спиной двери старого дома. И упадут в черный омут всякие боли. И жизнь
прежняя навсегда затворится.
Полина в страхе оставила в покое тумбочку и бросилась к племяннице. Девушка
говорила медленно, с трудом, как в трансе. Бледный лоб ее покрыли мелкие капельки
пота. Лицо напоминало маску страдания. Ругая себя на чем свет стоит, женщина затрясла
племянницу за плечи:
- Что с тобою? Перестань! Уйдем отсюда.
Но девушка продолжала:
- Не делай человеку того, чего не желаешь себе. И тогда исчезнет ненависть в
государстве, исчезнет ненависть и в семье. Думай о девяти вещах о том, чтобы видеть
ясно; о том, чтобы слышать четко; о том, чтобы лицо было приветливым; о том, чтобы
поступки были почтительными; о том, чтобы речь была искренней; о том, чтобы действия
были осторожными; о необходимости помнить о последствиях своего гнева; о
необходимости помнить о справедливости, когда есть возможность извлечь пользу.
Полина обрадовалась, что узнала эти слова. Не прошло все-таки бесследно чтение
скучной специальной литературы!
- Успокойся, - женщина осторожно дотронулась пальцами до горячей щеки девушки. -
Это сказал Конфуций. Восточный мудрец. Девять заповедей Конфуция.
Светлана посмотрела на нее более осмысленным, недоверчивым взглядом, и тетка
нажала:
- Ваш Учитель их попросту присвоил. Украл.
Как палку колбасы на рынке.
Краем сознания Полина отметила, что выбрала плохое сравнение. Однако после ее
глупых слов племянница, кажется, наконец-то пришла в себя.
Закрепляя успех, женщина продолжила:
- НУ и Фудзияму японскую для своих низких целей приспособил. Прощелыга...
Полина взглянула из-за плеча племянницы на пейзаж и застыла с открытым ртом. Ее
руки сами собою разжались. Женщина оставила Светлану и медленно, как зачарованная,
двинулась к фотообоям. Провела дрожащей рукой по бумаге:
- Вот же, оно... Вот...
- Тетя! Что с тобою?! - взвизгнула девушка.
Глаза старухи заблестели еще злее и подозрительнее.
Полина уже не видела вулканические склоны, увенчанные снежными шапками. То есть
Святая гора стояла перед ее глазами. Но сфотографированная иначе. С другой стороны.
Смывая знакомую картинку, набежало новое воспоминание. Автомобиль стремительно
влетает во двор и резко затормаживает. Движение машины продолжалось раз за разом.
Точно в нем скрывалась какая-то не-, обычность, требующая разгадки.
- Да это же, как с Минеевым и Литвиновым, - прошептала Полина и быстро отдернула
руку, словно обожглась. - Один к одному... Кутузов и Наполеон... Гоша и Родя...
Молодец, музейная билетерша! Женщина развернулась к племяннице.
- Света! У той, у вашей Мошки, не одна, а две родинки над губою?
Девушка медленно кивнула:
- Да. Как крылья бабочки.
Полина засмеялась страшным нервным смехом:
- Крылья бабочки... Фудзияма - гора Обретения... Отец Анастасий - новый Конфуций...
Похожее и настоящее...
Женщина вытерла слезящиеся глаза.
- Все. Я все поняла.
Нора Васильевна буравила ее взглядом. Наверное, раздумывала, кого вызывать:
милицию или бригаду "Скорой помощи"?
- Мы уже уходим, - вздохнула Полина. - Огромное вам спасибо за помощь.
Протянула руку недоумевающей племяннице:
- Идем?
Женщины устремились к выходу. На пороге особняка приостановились. Полина
улыбнулась девушке:
- Скажи ему "прощай"!
- Прощай, - послушно повторила Светлана.
- ..Навсегда!
- Навсегда.
В машине Полина достала из сумочки мобильник. Недавно она отключила его в страхе,
что позвонит Рязанцев и начнется новый мучительный разговор-игра. Теперь этого можно
не бояться.
Женщина набрала номер Егорычева. Однако ей ответили гудки.
- Кому ты звонишь? - поинтересовалась Светлана.
- Егорычеву. Видимо, уже дома. Не задерживается на работе Владислав Степанович.
- Я знаю его домашний телефон.
- Откуда? - удивленно приподняла брови Полина.
Племянница несколько смешалась.
- Ну, Владислав Степанович дал. Сказал:
"Вдруг что-то важное вспомните. Звякните. Не стесняйтесь".
- Ну так мы и не будем церемониться. А парень, оказывается, времени даром не терял,
- отметила Полина.
- Он хороший, - неожиданно вступилась за их обидчика Светлана, смутилась и
замолчала.
Полина бросила быстрый внимательный взгляд на племянницу и также быстро отвела
глаза.
- Да. Он.., упорный. А главное, с характером, - одобрительно улыбнулась женщина,
набирая номер домашнего телефона сыскаря.
- Алло. Это квартира Егорычева? А Владислав Степанович еще не пришел? Дома?
Будьте добры, пригласите его к телефону.
- Опять с работы? - недовольно буркнул женский голос.
- Нет! - горячо заверила невидимую собеседницу Полина. - Не с работы! Вот честное
слово!..
Ага... Пожалуйста... Владислав Степанович? Здравствуйте. Это вас Полина
Александровна Венза беспокоит. Извините, что на ночь глядя звоню вам домой...
Ничего?.. Да? Вы знаете, я вспомнила кое-что новое. Очень важное... До завтра
подождать?
В принципе может, конечно. Но стоит ли откладывать? Владислав Степанович, вы уже
ужинали?..
Нет еще?.. Мы тоже. Вот приезжайте к нам, вместе поедим. Не бойтесь, я вас не
отравлю. Ну очень надо!.. Хорошо.
Только женщины успели войти в квартиру и торопливо сжевать по бутерброду с
колбасой, как появился Егорычев. С хмурым видом мент повесил куртку в прихожей.
Черты его лица слегка затушевала усталость, и они не казались такими прямыми и
острыми, как обычно. Уселся в углу.
- Ну что там у вас?
- - Я раскрыла преступления, - сообщила Полина.
- Даже сразу несколько, - невесело усмехнулся Егорычев.
Видимо, он уже жалел, что примчался по первому зову странной женщины.
- Несколько! - ликующим голосом подтвердила Полина. - Вас теперь повысят в звании.
Мент хмыкнул.
- По порядку. Недавно мы со Светой были в музее восковых фигур. Там билетерша -
женщина такая интересная, как длинная худая мышь. Так вот. Она сказала: надо
внимательно смотреть на обстановку, окружающую личность. Чтоб не ошибиться в ее
оценке.
- Вы этого ; раньше не знали? При вашей-то профессии!
Полина вздохнула:
- Я говорю путано. Очень волнуюсь. Боюсь; что вы мне не поверите.
Следователь снова хмыкнул.
- Начну-с-секты.
- Опять двадцать пять! - закрутил головою Егорычев.
- Да не ругайтесь вы! Послушайте. Меня с самого начала удивило, как все хорошо
организовано у ждущих. И психологически они свои жертвы обрабатывают: мол, мы -
друзья, а ваши папы, тети - подлецы. И на упрямых родственников давят; мне, например,
не раз среди ночи звонили, машину тоже небось братки покорежили. И молитвы они свои
придумали, и на листовки у них мыслей хватило, и лекции там, и проповеди. Тут талант
нужен мировой. Потом мне, правда, один знающий человек объяснил, что тексты Новый
Учитель использует чужие. Крадет, попросту говоря.
- Я так понимаю, это первое преступление, - подал из угла голос Егорычев.
- В моральном плане - конечно. Дальше. Жили ждущие общиной в тридцать человек в
двухэтажном особняке. Питались, правда, скверно, одевались в старье. Но все равно на Огромное вам спасибо.
Полина, вдохновленная, что все так хорошо началось, заулыбалась. Несколько секунд
собиралась с мыслями, прежде чем набрать номер, который ей только что продиктовали.
Наконец, решилась:
- Алло? Квартира Кретовых?
- Да.
- Капитолина Юрьевна?
- Слушаю.
- Это звонит Венза Полина Александровна. Вы меня помните?
- Я вас помню, Полина Александровна. Но у меня проблемы дома. Так что извините,
но беседовать с вами некогда.
Голос Кретовой звучал очень холодно, по-чиновничьи высокомерно.
- Да. Проблемы у вас большие. У меня кстати, тоже по вашей милости, головушка вы
наша умная.
В общем, так. У меня на тебя серьезный компромат.
Юдин одному своему другу перед смертью похвастался, что собирается встретиться с
женщиной с красивым русским именем, которая должна о стариках заботиться, а сама их
на тот свет спроваживает. С тобою, любезная Капитолина Юрьевна.
- Что тебе надо?
- Поговорить. Я за тебя в тюрьму садиться не собираюсь. Заставь одного из своих
накачанных таблетками подопечных взять вину на себя.
Капитолина Юрьевна долго молчала. А Полина крутила и крутила пуговичку на халате,
пока та не осталась у нее в руке.
- Это не телефонный разговор.
- Да уж, конечно, - женщина изо всех сил старалась, чтобы собеседница не
почувствовала, как обрадовала ее. - Встретимся сегодня в кафе "Улыбка".
- Не держи меня за дуру! - грубо оборвала Полину Капитолина Юрьевна. От мягкости,
интеллигентности Кретовой не осталось и следа.
Я приду, а ты с собою какого-нибудь дружка-свидетеля прихватишь. Встретимся в
девять вечера в конце улицы Майской. Раньше не могу. Врача жду.
Светлана знает?
- Неужели думаешь, что я стала бы втягивать девочку в это дерьмо? - с ненавистью
произнесла Полина.
- Ладно. Ладно. Не расписывай. И не смей мне больше домой звонить.
Трубка запищала. Полина, кусая губы, уставилась в окно, механически взяла пачку
сигарет. Пустая. Женщина зло скомкала ее. Она все сделала правильно. Своего добилась.
Теперь нужно любой ценой выдавить из Кретовой ценную информацию.
Врать. Грозить. Подкупать. Она все сделала правильно?
Полина нервно набрала номер Егорычева:
- Алло. Владислава Степановича можно? Нету.
А когда будет?.. Не знаете. Я вас очень прошу. Передайте ему, когда придет, что
звонила Венза... Володя, Елена, Николай, заяц, Анна... Да. Так. Я договорилась
встретиться с Кретовой в девять часов вечера сегодня в конце улицы Майской. Запишите,
пожалуйста. Так вы не забудете? Это очень-очень важно. Спасибо.
С легким разочарованием Полина положила трубку. Ее немного расстроило то, что она
не смогла поговорить с прямоугольным следователем лично.
Поставила бы его перед фактом, и никуда бы голубчик не делся. В девять вечера занял
бы позицию на улице Майской. Где, кстати, она располагается? Кажется, это последняя
остановка трамвая.
Вернулась Светлана с сигаретами:
- Ах! Суп уже выкипел.
- Гм. И вправду... Когда только успел. Я следила, - оправдание прозвучало вяло.
Полина поела без аппетита. Она чувствовала, как в ней растет беспокойство. Передадут
ли Егорычеву, что ему звонила женщина с фамилией, которую пришлось диктовать по
буквам? Как отреагирует на это сообщение Владислав Степанович? Может, процедит
сквозь зубы: "Да пошла она... Я ее предупреждал..." - и отправится домой ужинать. Но
главная проблема - разговорить Кретову. Она сильный противник. Не то что излишне
самонадеянный Родя или медлительный НУ.
Женщина принялась ходить из угла в угол. Однако, заметив настороженно удивленный
взгляд племянницы, приостановилась. Села. Сцепила пальцы рук. Крепко. До боли. Что у
нее есть? Еще раз прокрутила в голове вчерашний разговор с Егорычевым. По существу,
ничего. Кретова над ее угрозами только посмеется. Никуда не денешься. Придется
впутывать Светлану. Надо гаденько улыбнуться и сказать: "Ну что, подруга? Плохи твои
дела? Совсем. Минеев ведь моей племяннице похвастался: "У нас в собесе свой человек -
Голова.
Все старики через ее руки проходят". Кретова, конечно, Родю хорошо тряхнет. Он
блеять начнет, отказываться, очки потными ручонками теребить.
Испуганный человек всегда немного виноватым кажется. Так что подозрение в сердце
Капитолины Юрьевны пустит крепкие корни. И начнется война группировок внутри
секты.
Полина закурила; Она то и дело бросала взгляд на часы, точно черные стрелки имели
над нею незримую власть. В десять все закончится. Возможно, благополучно. Это зависит
исключительно от Полины. Надо собраться, сосредоточиться. Говорить нужно нагло,
резко, без пауз.
В половине восьмого Полина переоделась и направилась к двери. Светлана уставилась
на тетку недоумевающим взглядом:
- Ты куда?
- Как куда? К Лиде. Разве я тебе не говорила?;
- Нет.
- Ах да! Наверное. Забыла из-за сбежавшего супа. Когда ты за сигаретами ходила, Лида
звонила.
У нее с супругом война. Срочно понадобился мировой судья. Вот, пойду улаживать. Не
хочется - просто жуть. Но что поделаешь? Долг дружбы. Не скучай!
Полина бубнила безостановочно, пряча от племянницы глаза. Уже приготовившись
открыть дверь, наконец-то прямо посмотрела на девушку.
Улыбнулась:
- Я скоро вернусь!
Мысленно Полина похвалила себя за то, что выехала заранее. Нужную улицу женщина
разыскивала сорок минут. Как оказалось, Майская располагалась не рядом с трамвайными
путями, а значительно в стороне. Узкая и кривая, она зигзагообразно убегала к рощице,
которую уже тронула салатовым цветом весна. Полина пристроила "девятку" на
небольшой площадке. Здесь уже стояло несколько машин. Еще два автомобиля "отдыхали"
через дорогу. И нигде ни единой человеческой души. Полина покачала головою. Она
очень надеялась увидеть поблизости высокую фигуру следователя.
Его сухое лицо и холодные замечания помогли бы ей успокоиться, собраться с
мыслями. Но Егорычев не приехал.
Полина почувствовала себя одинокой и всеми покинутой. Однако тут же, не давая
тоске разрастись, приказала себе: "Не раскисать! Спокойствие.
Только спокойствие". Женщина выбралась из машины и отошла немного в сторону.
Надо быть на виду. Если Кретова сразу ее не заметит, то, вполне возможно, промчится, не
останавливаясь, мимо.
Полина принялась нервно мерить шагами дорожку, время от времени поглядывая по
сторонам.
Город оставил природе крохотный участок незаасфальтированного пространства, и его
тут же захватила весна. В щетине травы желтели эмалированные чашечки куриной
слепоты и наконечники острых стрелок гусиного лука. В стороне синел островок лесной
фиалки. Толстый тополь ронял на землю красные гусеницы сережек. Очень остро и
сильно пахла какая-то трава. В верхушках берез переговаривались не желавшие засыпать в
такой чудесный вечер птицы.
В последнее время Полина зациклилась на расследовании и собственных
переживаниях, и перемены, произошедшие в природе, удивили ее. Она приехала в Старый
Бор, когда деревья еще стояли без лоскутной салатовой одежды, а травка только брызнула
из-под земли. В сознании Полины весь окружающий мир так и застыл на мертвой точке.
Но она, несмотря на чувства женщины, ее падения и озарения, не останавливалась ни
на мгновение.
Неудержимо стремилась вперед, вопреки внезапному резкому похолоданию, навстречу
порывистому ветру и по-осеннему грустным дождям. Ведь у нее до зимнего сна так мало
времени! А птицы, травы, деревья - не люди. Они живут просто и мудро, ничего не
откладывая на туманное потом.
Полина глубоко вздохнула. Ладно. Сейчас она разделается с Капитолиной Юрьевной, и
кошмар, окружающий ее, снова превратится в жизнь. Мысли о секте, убийстве, высоких
материях сменят более простые, бытовые - о том, что приготовить на ужин, какую
кофточку надеть утром. Надо только очень захот
...Закладка в соц.сетях
