Жанр: Детектив
На острие меча
...ия целыми днями отрабатывали тактику
обезвреживания диверсантов, захвата террористов и освобождения заложников.
Куяма как-то раз находился у Дэмуры, когда по телевидению демонстрировали
учебные занятия группы. Согласно сценарию, злоумышленник попытается
совершить в аэропорту покушение на некоего высокого гостя, а телохранители
должны этому помешать. Вот показался "высокий гость", и из толпы встречающих
с грозным криком, занеся над головой нож, выскочил "злоумышленник" и
бросился к намеченной жертве. С точностью часового механизма подоспели
"гориллы", обезоружили нападавшего и оттащили в сторону. "Гость" вернулся к
самолету, "террорист" занял свое место среди "горилл", а один из
телохранителей выступил в ролл злоумышленника — рванулся к "гостю" с таким
же громогласным боевым кличем и высоко занесенным ножом. Куяме не забыть, с
какой пренебрежительной усмешкой следил Дэмура за событиями на экране, с
какой нескрываемой издевкой расхваливал тот бравых молодчиков, научившихся
защищаться от кретинов-террористов.
Но Ягучи был опасным человеком. По всей вероятности, бойцов особой
группы обучали и кое-чему другому, поскольку после демобилизации он сохранил
пылкую страсть к огнестрельному оружию и, куда бы ни поступал на службу,
повсюду стремился создать целый арсенал. Коллеги недолюбливали Ягучи, однако
работа его никогда не вызывала нареканий.
— Но ведь Нисияма спас жизнь госпоже Дэмуре и Миеко, — возразил
Куяма.
— Да полно тебе! — Дэмура, похоже, подавил легкий стон. — Не
подоспей Нисияма, женщин спасли бы полицейские.
Куяма сомневался на этот счет. Не исключено, что при появлении полиции
якудза использовали бы женщин как заложниц, а Ягучи только дай повод
пострелять. Молодой сыщик знал, что Дэмура связался по телефону с
полицейским участком Синдзюку и просил капитана Танаку выслать наряд к нему
домой для охраны жены. Знал и еще кое-какие подробности: что Дэмура на ходу
соскочил с поезда, проезжавшего мимо телефонной будки, что он наотрез
отказался мотивировать свою просьбу и отослал капитана Танаку за
разъяснениями к самому Кадзе. Куяме непонятно было поведение старика. С чего
это он вздумал защищать честь мундира? Или, несмотря на все свои попытки
взбунтоваться, Дэмура не в силах отбросить вошедшие в плоть и кровь традиции
и обычаи, поэтому так безоговорочно утверждает, будто бы Ягучи вел себя
правильно? Ведь вот даже он, Куяма, при всем его почтении к нравам доброй
старины оставляет за собою право иметь собственное мнение и иной раз
усомниться в правоте других. Или же все дело в том, что легко уважать законы
в принципе и трудно осуществлять их на практике? А может... Куяма надеялся,
что нашел разгадку: Дэмура ведет себя так именно потому, что в душе твердо
решил свести счеты с Ягучи?
А у Дэмуры по-прежнему болезненно ныл ушибленный бок, и он не слишком
внимательно прислушивался к словам Куямы. Он даже подумывал было, не
обратиться ли к врачу, и не был уверен, что правильно поступил, отказавшись
от этой мысли. Старый сыщик прекрасно понимал, что лет двадцать назад без
колебаний отверг бы эту идею, а уж сорока годами раньше такое вообще не
пришло бы ему в голову: поболит-поболит и пройдет. Теперь же волей-неволей
думаешь, нет ли внутри какой трещины или перелома... В душе поселился
мистический страх перед тайнами собственного организма. А причина этого
страха предельно простая: ведь он, Дэмура, знает, что вскоре один из
жизненно важных органов его подведет. Трудно гадать, какой из них откажет
первым, но тут важно начать, а дальше в атаку ринутся все остальные... Ведь
и к врачу хотелось обратиться не из-за боли, а за утешением. Именно поэтому
Дэмура и не позволял себе такой слабости.
Ягучи его ничуть не волновал. Ведь с Марико в конце концов не случилось
ничего плохого, а раненую девушку доставили в больницу. Ягучи выполнил свою
задачу: с целым отрядом подкрепления без проволочек примчался к месту
происшествия, и не его вина, что Нисияма, этот рыцарь без страха и упрека,
опередил полицию.
Куяма наконец заметил рассеянность хозяина и начал прощаться. Гостю
приличествует оставаться до тех пор, пока хозяин не даст понять, что пора
откланяться. Куяма прибег к вежливым отговоркам: Дэмура, мол, неважно себя
чувствует и должен отдохнуть, все разговоры можно отложить до другого раза,
— но вынужден был снова сесть, после того как старик решительно тряхнул
головой.
— Необходимо кое-что обсудить не откладывая.
Время близилось к полудню. За окном моросил дождь, в крошечной
квартирке горел электрический свет, но отопление было отключено: в японских
домах, как правило, поздно начинают топить. Повсюду царил порядок, ничто не
напоминало о схватке, разыгравшейся здесь накануне. Марико-сан хлопотала на
кухне, готовя обед, и Куяма знал, что он тоже будет приглашен к столу.
Госпожа Дэмура выглядела как обычно — аккуратная прическа, сдержанные, но
не медлительные жесты, слегка застенчивый, дружелюбный взгляд. ведь она,
вероятно, всю ночь не смыкала глаз. Долгие часы провела в полицейском
участке, давая показания и без конца пересказывая одни и те же подробности,
а по возвращении домой наводила порядок в квартире. Дэмура же велел ей
готовить чай, потчевать гостя печеньем, а теперь с меланхолическим видом
ждет обеда.
— Удалось выяснить, кто он, этот мужчина?
— Удалось. — Куяма потянулся за своим "дипломатом", щелкнул замками с
цифровой комбинацией и достал блокнот. Получив выигрыш, "респектабельный
господин" сел в автомобиль и был таков. Дэмуре пришлось отказаться от
преследования, ведь это лишь в кинофильмах такси всегда подворачивается
вовремя. Однако номер машины — черного "мерседеса" с шофером за рулем --
старый сыщик записал. "Аракава Масатоши, — прочел Куяма. — Советник по
финансовым вопросам".
— Что еще? — ворчливо поинтересовался Дэмура, и Куяма мысленно
похвалил себя за то, что догадался прихватить подробную справку.
— Один из пятерки подручных при главаре клана Адзума. Мафиози второго
поколения, начинавший карьеру не с наемных убийств. Клан оплачивал его
обучение в Токийском университете, в Оксфорде и Лос-Анджелесе. Наш герой
защитил диссертацию по международному коммерческому праву; женат, детей не
имеет.
Молодой человек умолк. Дэмура терпеливо ждал продолжения. Куяма отложил
свои записи в сторону и вскрыл банку пива. Он ощущал себя шутом, играющим
неблаговидную роль этакого всезнайки, который со всеми гангстерами
запанибрата. Каждое произносимое им слово казалось фальшивым, и он не
удивился бы, вздумай Дэмура поднять его на смех. А между тем все его слова
от первого до последнего были правдой, и Куяма понимал: шеф для того и
снабдил его этой информацией, чтобы он в точности передал ее Дэмуре.
— Кое-что выяснилось и насчет пустующего административного здания, --
неохотно продолжил Куяма. — Принадлежит оно одной из фирм клана Адзумы.
Фирма зарегистрирована в Иокогаме и действует легально. Здание это наряду с
несколькими другими было построено в ту пору, когда в муниципалитете
Иокогамы начал обсуждаться вопрос о расширении гавани. Возникла вероятность,
что при реконструкции порта строительный участок окажется в непосредственном
соседстве с ним, так что застройка сулила огромные доходы. — Куяма оторвал
взгляд от бумаг и смущенно посмотрел на собеседника. — Похоже, это
крупнейшая сделка Аракавы за все годы его деятельности. Удастся она или
сорвется — тут на карту поставлено очень многое.
— Вот именно, — ворчливо заметил Дэмура. — На карту поставлена его
жизнь. Ведь он не свои капиталы вкладывает в эту аферу.
— Очевидно, поэтому Аракава и решил прибегнуть к гангстерским методам.
— По всей вероятности, да.
Собеседники задумчиво смотрели друг на друга. Казалось бы, какое им
дело до спекуляций земельными участками, до чужих миллионных доходов?
— Хишикава в свою очередь захватил территорию на другом конце города и
тоже начал строительство. И вроде бы в вопросе о расширении порта
муниципалитет склонялся к этому второму варианту. По мнению господина Кадзе,
Хишикава в расчете на это и основал свою фирму.
— Ну а наш приятель постарался его убрать. — Дэмура мрачно уставился
перед собой. Куяма очень ошибался, полагая, будто бы Дэмура чувствует себя в
преступном мире как рыба в воде. Для старого полицейского существовал
незыблемый принцип: закон есть закон и порядок есть порядок, тут не может
быть места бандитизму, связанному с крупным бизнесом. За всю свою долгую
сорокалетнюю карьеру полицейского он так и не сумел постичь смысл парадокса:
всем известно, что такой-то и такой-то — шантажист, грабитель, убийца, да
только этого не докажешь. Что значит — не докажешь?! Поручите ему это дело,
и он представит доказательства! Но ему-то как раз и не поручали...
Постепенно забывалась горечь того момента, когда он узнал о своем переводе в
отдаленный окружной участок, на тихое спокойное местечко. Может, оно и к
лучшему — закончить борьбу и сложить оружие. И все же у него было такое
чувство, будто ему дали пощечину. Сейчас ему вдруг вспомнился тот момент, и
от неприятного воспоминания руки непроизвольно сжались в кулак.
От Куямы не укрылся этот жест, и молодой сыщик подумал, что, пожалуй,
Кадзе прав: Дэмура намеренно разжигает вражду между бандой якудза и империей
Ямаоки.
— Аракаве наверняка хотелось остаться в тени, — сказал Куяма. — Ведь
если Хишикаву убьют, всем станет ясно, чьих это рук дело. Зато если он
покончит с собой... — Молодого сыщика явно увлек ход мысли. — А тут один
за другим случаи харакири — да лучшей маскировки и нарочно не придумаешь!
Подыскать умелых фехтовальщиков, которые не остановятся даже перед
убийством, для якудза не проблема. — Куяма умолк, почувствовав, что
допустил бестактность. Однако Дэмуру не обидело напоминание о трагедии, чуть
было не разыгравшейся вчера в его доме.
— Ну а как быть с остальными убийствами, замаскированными под
харакири? — задал он вопрос Куяме. — Как ты-объ-яснишь гибель Кагемото,
еще одного бизнесмена? Или журналиста Оситани, не говоря уже о самом Ямаоке?
Тоже спишешь на Аракаву? Или, по-твоему, он запатентовал способ и торговал
им в розницу?
Дэмура глянул на часы.
— Через пять минут обед. — Старик произнес эти слова со спокойной
уверенностью, словно взгляд его проникал сквозь тонкую перегородку и видел
хлопочущую на кухне жену. А может, супруги изо дня в день обедали, именно в
это время? Зная склонность Дэмуры к пунктуальности, Куяма не исключал такого
варианта. — А после того, как пообедаем, я хочу, чтобы ты отправился к
Кадзе, — продолжал Дэмура. — Передай, что я прошу официально зачислить
меня в группу расследования. Неважно, в каком качестве, лишь бы поскорее. Не
позднее завтрашнего дня. И если кто бы то ни было станет давать интервью
репортерам о том, что здесь произошло, пусть упоминает меня как сотрудника
следственной группы.
— Словом, вы возвращаетесь к работе, — кивнул Куяма. Дэмура как-то
странно ухмыльнулся в ответ:
— Можно и так сказать...
Глава тринадцатая
Все четверо даже с закрытыми глазами явственно представляли себе каждый
кадр видеоролика, но тем не менее прихватили с собой в додзе видеомагнитофон
и кассету с записью. Прежде чем переодеться для тренировки, они заперли
дверь. В небольшом зале царила тишина, нарушаемая лишь деликатным жужжанием
кондиционера. Четверка бойцов молча заняла свои места. Пятый — тот, кто
отдавал приказы, — встал в центре, на месте будущей жертвы. Роль жертвы
отводилась человеку, который во время заснятой на пленку тренировки за
считанные секунды уложил четверых противников. Пятый — тот, кто отдавал
приказы, — был самым искусным фехтовальщиком из всей группы. Пожалуй, не
слабее намеченной жертвы, а может быть, даже и сильнее. Во всяком случае,
они могли бы схватиться на равных, и у четверки бойцов помоложе и не столь
опытных это не вызвало бы возражений.
Тренировку начали в замедленном темпе, с терпеливостью профессионалов.
Пятый — проштудировавший видеозапись так же тщательно, как и его
подопечные, — сделал выпад против стоящего перед ним противника. Тот
отскочил, и сяи — увесистый бамбуковый меч — скользнул мимо.
"Жертва" из этой позиции делала выпад назад. Удар был уверенный и
точный, и, хотя дотошное изучение видеопленки осточертело нападавшим, они
вот уже в который раз восхитились чистотой проведенного приема. Разумеется,
сам принцип известен любому начинающему: угрожай одному, а нападай на
другого. Но проделывать это столь виртуозно!.. Пятый орудовал мечом с не
меньшим мастерством. Клинок, нацеленный книзу, резкой дугой продолжил
направление удара назад, и округлое движение завершилось прямым выпадом за
спину. Лишь иные очертания фигуры в окутывающем все тело защитном черном
облачении позволяли догадаться, что в центре сражающихся находится не тот же
самый мастер, что на видеопленке, а иная стойка ног при завершающей прием
позиции говорила и об иной школе выучки.
Выпад оказался коротким, клинок не задел стоящего позади противника.
— Нет, так не пойдет! Если между вами сохранится такая дистанция, ему
незачем будет атаковать - тебя. И я-то ведь ткнул сейчас просто так...
А-а... — он досадливо махнул рукой. — Повторим сначала. Встань поближе и
делай так, словно собираешься напасть на меня со спины. Нападай на меня
сзади, понял?
— Слушаюсь, сэнсей. — Лицо молодого бойца, по счастью, было скрыто
маской шлема.
"Репетиция" началась сызнова. Четверо парней обступили главаря, а тот
из своей исходной позиции сделал выпад вперед, и одновременно с ним бросился
вперед стоящий гто-зади боец. Атакуемый чуть отступил назад, бамбуковый меч
противника мелькнул, едва не задев его, и острием клинка ударил в защитный
панцирь нападавшего сзади.
— Вот теперь хорошо! Повторим еще раз.
Участники "репетиции" вновь заняли свои места; стоящий в центре сделал
стремительный выпад вперед и сложным, отточенным напряженной тренировкой
приемом поразил нападавшего сзади ударом в живот. Борьба пошла ускоренным
темпом, и молодому человеку все более становилось не по себе. Главарь обещал
отработать с ним надежную систему зещиты, но сейчас как-то не очень
верилось... Хорошо, если удастся одолеть жертву ценой потери одного
человека. Жертву... Боец, вновь занимая свое место позади, почувствовал
вдруг, что это определение в такой же степени относится и к нему самому.
Господин Кадзе осторожно замедлил ход машины. Он никогда не был здесь,
и вряд ли ему доведется еще раз побывать тут. Без малого двадцать лет он
посещал заведение мадам Ханако и сохранил эту свою приверженность, хотя
теперешний его общественный статус открывал ему доступ и в более изысканные
места. Но сюда он по-прежнему мог попасть только по приглашению. Кадзе
вздохнул. У него не было уверенности, что правильно поступил, приняв это
приглашение.
Шеф прибыл на своей личной машине. Приобретенная в позапрошлом году
"Тойота-200", с кондиционером и автоматическим переключателем скоростей,
сейчас вдруг показалась ему маленькой, убогой, а главное, слитком броской.
Дернула же его нелегкая выбрать автомобиль ярко-красного цвета! Конечно, в
тот момент он думал, что для торжественных случаев можно будет
воспользоваться подобающим его рангу служебным черным лимузином. Однако на
сей раз о служебной машине и речи быть не могло. Конечно, не потому, что
пожаловал он в увеселительное заведение, а по причинам иного порядка.
Кадзе припарковал машину, выключил свет и остановил "дворники". Моросил
дождь — такой мелкий, что угадывался лишь по насыщенному влагой воздуху и
дымке вокруг фонарей.
— Рады приветствовать вас, сэнсей. Благодарим за честь, оказанную
нашему дому.
У машины стояла дама средних лет в кимоно. Молодая девушка с приятным
личиком прикрывала ее от дождя широким зонтом. Прелестница выждала, пока
гость выйдет из машины, чтобы своим приветствием не ставить его в неловкое
положение, а затем постаралась держать зонт так, чтобы Кадзе тоже укрыть от
измороси.
Интересно, как они догадались, что это я? Ну и вышколены, ничего не
скажешь!.. Восхищение Кадзе все возрастало. Он позволил женщинам сопроводить
его к подъезду. Изящно начертанная табличка над входом была едва заметна. В
рекламе здесь нет нужды, сюда допускается лишь узкий круг избранных
счастливчиков. Кадзе пытался преодолеть охватившую его растерянность,
совершенно не свойственную его характеру. Да и вечер обещал быть столь
приятным, что жаль было его портить.
Кадзе снял ботинки и переобулся в соломенные сандалии-дзори. На
площадке перед домом журчал родничок, вода, стекая по обкатанным камешкам,
наполняла небольшой круглый бассейн. У гостя приняли пальто и провели
внутрь, минуя миниатюрный садик, узкая бамбуковая крыша укрывала их от
дождя. По дороге гостю дали возможность полюбоваться камнем, привезенным
сюда основателем заведения еще в эпоху Токугава. Сопровождающей даме было
лет сорок, даже в простом кимоно она выглядела изящно. Лицо, по обычаю густо
раскрашенное, точно маска, оживлялось взглядом живых, умных глаз. Дама
провела гостя в комнату, выходящую в сад. Здесь они снова переобулись, и
Кадзе тотчас уловил приятный, ни с чем не сравнимый аромат душистого свежего
татами. В дверях на противоположной стороне комнаты появилась грациозная
юная девушка. Отвесив низкий поклон, она обернулась, бесшумно притворила за
собою дверь, снова поклонилась, затем подняла с пола поднос и мелкими
шажками засеменила навстречу гостю.
Началась церемония чаепития. Гостя потчевали свежим зеленым чаем, от
которого потом всю ночь не сомкнуть глаз. Не беда, он и не намерен спать.
Кадзе грыз крохотное анисовое печенье и мелкими глотками прихлебывал чай.
Обмен обязательными любезностями подходил к концу.
— Когда человеку столь часто приходится сталкиваться с грустными
сторонами жизни, он должен особенно ценить любовь, красоту, искусство,
развлечения.
Кадзе согласно кивнул. Отх необходимости отвечать его избавило
появление очередных девушек с очередными подносами. Маленькие чашечки
подогретого сакэ и маленькие колобки из риса, чтобы спиртное легче пилось,
но не ударяло в голову.
Искусно велась беседа, гость потягивал сакэ, а девушки усиленно
подливали, но чуть-чуть, по глоточку, из чего Кадзе. заключил, что они
берегут его силы, и эта забота была ему приятна. Его стесненность постепенно
прошла. Беседа с этими гейшами была подобна возвращению в юность, когда
завязывается дружба и возникает любовь, когда вдруг понимаешь, что мысли
твои созвучны мыслям другого, а сердце бьется в унисон другому любящему
сердцу и кажется, что прекраснее этого мига не бывает на свете. Хозяйка
тихим, задушевным голосом прочла стихотворение об осени и близящейся зимней
поре, рефреном звучали слова о любви, глаза девушек блестели, разогретые
чувством. Кадзе уже давно оставил церемонную позу и сидел, скрестив ноги; он
перестал тупо следить за тем, как ему подливают сакэ, и с нежностью
поглаживал бедро рядом сидящей гейши. Сам он тоже решил прочесть стихи,
написанные им еще в студенческие годы; строки врезались в память и никогда
не забудутся, хотя вот уже двадцать лет, как Кадзе никому не читал их вслух.
Перед его мысленным взором мелькали усеянное звездами небо, кустарники в
садах, стекающие с гор ручьи и девушки, любовью которых ему довелось
насладиться за долгие годы жизни. Во мрак забвения отодвинулось все
повседневное и суетное: убийства, покушения, харакири и банды якудза. Когда
его спросили, не желает ли он пройти в купальню, Кадзе с легким сердцем
согласно кивнул.
Здесь его поджидали другие девушки; те, что потчевали сакэ, остались в
гостиной, однако у Кадзе не было причин жалеть об этом. Новые прелестницы
также были милы: озорные, лукавые личики, а взгляд целомудренно скромен, и
под тонким шелком кимоно угадываются безукоризненные формы. Гостя ловко и
проворно раздели, не успел он опомниться, как уже стоял перед ними
совершенно обнаженный. Словно яркие, пестрые птахи вились и порхали вокруг
него, и каждая неприметно прихватывала какую-нибудь деталь гардероба. Кадзе
не притрагивался, не лез к ним с ласками, предоставив событиям идти своим
чередом. Пусть будет так, как задумали девушки, а он не сомневался, что и
ему это доставит высшее наслаждение. Кадзе послушно направился в душевую.
Примерно в то же самое время четверка фехтовальщиков тоже встала под
душ. Ни смеха, ни шутливых взаимных подталкиваний, как обычно после
тренировки. Главарь задержался в тренировочном зале. Дождавшись, пока
подопечные скроются за дверью душевой, он опустился на колени, затем присел
на пятки и прикрыл глаза. Прежде чем медитация очистила его пЬмыслы, он еще
успел подумать, справится ли он в. одиночку с человеком, которого им
предстояло убить. Да, ответил он себе. Однако в глубине души понимал, что у
него нет полной уверенности.
Куяма в это время сидел, обложившись своими записями, и думал о Миеко.
Вчера вечером, когда он в последний раз видел ее, личико девушки было
осунувшимся и бледным, она неловко держала левую руку, выставив перед собой.
Готовя к перевязке, ее напичкали болеутоляющими и успокоительными
средствами. Сейчас, задним числом анализируя происшедшее, Куяма счел
обнадеживающим один-единственный факт: девушка не поинтересовалась судьбой
Нисиямы.
А мысли Миеко вертелись вокруг Куямы. Она пыталась разобраться в своих
чувствах к нему. Учащается ли сердцебиение при Мысли о нем? Хочется ли ей
побыть с ним наедине, прижаться к нему, шепча милые глупости? Нет, ответила
она себе, нет у нее такого желания. Куяма, в сущности, был ей безразличен.
Молодой мужчина, бесспорно, хорош собой — из тех, за кем бегают женщины,
кто был красив еще в подростковом возрасте и пользовался всеобщим обожанием
родственников и знакомых. Миеко читала восторг и преклонение в его глазах, и
это льстило ей. Но не более того. В чем же причина?
Девушка осторожно скосила глаза на Нисияму. Тот был поглощен чтением.
Сидел, выпрямившись в струнку, продолговатое лицо его казалось еще более
вытянутым из-за теней, залегших в складках. Вот он наклонился вперед и
сделал какую-то пометку, а кладя ручку, перехватил взгляд Миеко и улыбнулся
ей. Миеко, как и положено, улыбнулась в ответ. Нисияма вновь углубился в
чтение/улыбка сникла, а вместе с ней словно бы исчезло с его лица и всякое
человеческое выражение. Лицо сделалось похожим на острие меча. Миеко закрыла
глаза. Если не Куяма помехой, то в чем же дело, думала она. Даже закрыв
глаза, она видела перед собой Нисияму. С мечом в руке, а вместо глаз --
холодные, темные камешки. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне, прошептала
девушка так тихо, что было слышно только ей самой. Но это была мысль,
произнесенная вслух, и Миеко повторила ее еще раз, более уверенно. Удивление
сменилось твердой убежденностью. Не хочу, чтобы он прикасался ко мне!
Кадзе подошел к окну и потянулся всем телом. Он чувствовал, как
напрягаются, а затем расслабляются мышцы, как на бедре подрагивает мускул,
как грудная клетка наполняется воздухом. За окном по-прежнему моросил дождь,
хотя, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он переступил порог
этого дома... Идет дождь, при желтоватом отблеске старого фонаря капли,
скатывающиеся по отвесной крыше, словно пританцовывают на бегу, и слух вроде
бы улавливает чьи-то торопливые шажки на миниатюрном мостике, перекинутом
через крохотное озерцо. Похоже, за эти часы ничто не изменилось в мире. А
может, прошли всего лишь минуты? Кадзе машинально поднес было левую руку к
глазам, однако яркие, шустрые "птички" прихватили вместе с его одеждой и
часы. Он отвернулся от окна. В комнате, кроме него, не было ни души;
девушки, почувствовав, что теперь он не прочь побыть в одиночестве,
деликатно удалились. Небольшую, выдержанную в строгих пропорциях комнату
украшали старинные и, должно быть, стоящие бешеных денег гравюры
эротического содержания. Раздевался он не здесь. Вновь обо-ротясь к окну,
Кадзе задумчиво уставился на низкий, густой кустарник. Вряд ли он опоздал...
Какие дурацкие мысли лезут в голову! Когда приспеет час, девушки придут за
ним, деликатно дадут понять, что пора собираться, помогут ему одеться. При
этой мысли по телу пробежала приятная дрожь, и Кадзе удовлетворенно
улыбнулся. "Птички" сотворили с ним чудо. Он трижды побывал в царстве
Облаков и Дождей за... за сколько же времени? Взгляд снова невольно
потянулся к запястью. Кадзе не мог припомнить, когда он в последний раз
испытывал такое блаженство.
Дверь слегка приоткрылась. В коридоре на коленях стояла девушка; Кадзе
сделал знак, что можно войти, и девушка, отвесив поклон, мелкими шажками
просеменила в комнату. Взгляд ее был скромно потуплен. Очень миловидное
создание. Кадзе, хоть убей, не сумел бы вспомнить, участвовала ли она в том
вихре, что захватил
...Закладка в соц.сетях
