Жанр: Детектив
На острие меча
...ил назад. У него хватило ума не пускать в
ход дубинку.
— Прошу вас, господин Дэмура, — сказал он. — Вас хочет видеть шеф...
— Я уезжаю, — повысив голос, произнес Дэмура. Тотчас появилась
Марико, словно ждала его зова, притаясь за кухонной дверью.
— Ступайте вперед, пожалуйста. Я вас догоню. — Полицейские,
откланявшись, скрылись в узком коридоре, а Дэмура подошел к жене. — Запри
дверь на все замки, — наказал он ей.
Его хотели усадить на заднее сиденье, но он плюхнулся рядом с шофером.
Как в былые времена, когда с включенной "мигалкой" под оглушительный вой
сирены следственная бригада мчала к месту кровавого преступления, Дэмура
сидел, без видимого интереса глядя на транспортный поток, временами веки его
опускались, словно старик дремал.
У входа в участок его встретили с должными знаками уважения:
— Рады снова видеть вас, господин Дэмура.
Он машинально повернул было к своему прежнему кабинету, однако ему
вежливо, но достаточно решительно преградили путь. Его провели к капитану;
встречные полицейские смотрели на него, в меру своих способностей стараясь
скрыть любопытство, бывшие коллеги излишне оживленно махали рукой, крича,
чтобы после он непременно наведался к ним. Теперь ему действительно не
терпелось узнать, в чем же дело.
Капитан Танака едва сдержался, чтобы не наорать на Дэмуру. У него
частенько возникало такое желание еще в ту пору, когда они работали вместе,
но ни разу это желание не бы-\ло столь настойчивым. С самого раннего утра за
Дэмурой отрядили патрульную машину, а старик объявляется лишь в полдень,
когда нервы у всех уже напряжены до предела. Входит сюда этаким невинным
агнцем, который ничего знать не знает, ведать не ведает, и вообще того гляди
уснет на ходу. Вроде бы здоровается с тобой честь по чести, но лри этом
видно, что мысли его блуждают далеко; сетует, как давно, мол, он не
имел счастья побывать здесь, и даже не дает себе труда притвориться
искренним. Ведь захоти Дэмура, и он мог бы протянуть на службе еще несколько
годков. Танака молча пододвинул ему посылку.
Дэмура взял в руки и внимательно осмотрел ее. Это была коробка из-под
конфет, на крышке чернилами жирно выведено: "Окружной участок Синдзюку,
сыщику Дэмуре". Отправитель был не указан, почтовые штемпели отсутствовали.
— Прошу прощения, но посылку мы вскрыли, решив, что вряд ли она
личного характера.
— Охотно прощаю, — буркнул Дэмура.
— Какая-то женщина сунула коробку постовому у входа в участок и тотчас
удалилась...
— Ясно, — бесстрастным тоном произнес Дэмура. Он знал, чего ждет от
него капитан. Танаке хочется, чтобы он спросил, что же там было, в этой
коробке. Конечно, капитан и без того скажет, но постарается по возможности
оттянуть этот момент, потому что по правилам игры Дэмура должен задать свой
вопрос. — Ну и что же там было?
— Человечий язык! — возвысив голос, ответил капитан Танака.
Неизвестно, чего он ждал: что Дэмура испуганно вскрикнет, в ужасе отпрянет
назад или выронит коробку из рук... словом, хоть как-то отреагирует, даст
понять, что ужасная новость дошла до его сознания. — Вырванный у кого-то
язык!.. — Овладев собой, Танака продолжал более спокойным тоном. --
Наверное, вам адресовали по ошибке, не зная, что вы уже на пенсии. А может,
мстит кто-то из ваших прежних "подопечных": вышел на свободу и решил
сквитать должок. Не исключено также, что злоумышленник вообще не знаком с
вами, а фамилию вашу прослышал в связи с делом Адзато...
Все до одной газеты в свое время писали об убийстве Адзато и успешном
его расследовании, так что имя Дэмуры тогда прогремело на всю страну.
Правда, фотографов и репортеров он избегал, а от интервью уклонялся, поэтому
в печать проникли не очень четкие снимки сыщика, запечатлевшие его входящим
в зал суда.
— Как выглядела женщина, доставившая посылку? — поинтересовался
Дэмура.
— Невысокого роста, волосы темные, видимо, нестарая, — холодно
проговорил Танака. — В шляпе с полями, в больших темных очках, закрывающих
пол-лица. В длинном сером плаще, под которым могла быть какая угодно одежда.
Постовой и видел-то ее мельком... Есть у вас какие-нибудь соображения на
этот счет?
— Есть, — Дэмура поднял на своего бывшего начальника грустный взгляд.
— Вчера я встретился с одним из своих прежних осведомителей.
— Святое небо! — вырвалось у Танаки. — Но зачем?
— Поговорить. Вспомнить о былом...
Минутой позже Дэмура снова сидел в полицейской ма-
шине — и вновь рядом с водителем, как в добрые старые времена. Танака
занял место на заднем сиденье рядом с полицейским инспектором. Мощного
телосложения, с короткой бычьей шеей, этот тип был преемником Дэмуры.
Подыскивая Дэмуре замену, капитан просил подобрать человека, который и в
одиночку сумеет навести порядок. Вот и прислали этого страшилу: голова
похожа на какой-то шишкообразный вырост, кожа под редкими волосами
собирается складками... Он хмуро, исподлобья глянул на Дэмуру, когда Танака
представил их друг другу... Кавалькада из трех машин двинулась к
предполагаемому месту происшествия; за машиной капитана шел автомобиль с
оперативниками и еще один — с группой полицейских экспертов. Дэмура не мог
взять в толк, к чему вся эта шумиха. Камикадзе жил в районе Киеси, если он
действительно убит и труп его будет обнаружен у него дома, то расследованием
займутся полицейские из местного участка. Если, конечно, Кадзе не заберет
это дело себе. А чутье говорило Дэмуре, что Кадзе как пить дать
заинтересуется этим делом.
Полицейские угодили в затор и надолго застряли, хотя привыкшие к
дисциплине автомобилисты старались уступить дорогу машинам с "мигалками" и
включенной сиреной.
— Где вы с ним встретились?
"В баре", — хотел ответить Дэмура, но вовремя удержался: ведь его
слова легко проверить.
— На улице, — сказал он, даже не стараясь, чтобы голос ei о звучал
убедительно. Пренебрегая элементарными правилами вежливости, он повернулся к
Танаке спиной и уставился в окно. Следовало быть внимательным, чтобы не
проскочить мимо. — Теперь направо, — предупредил Дэмура.
За окном машины промелькнул пустырь, где на Дэмуру было совершено
нападение. Автомобиль замедлил ход перед тем, как влиться в оживленный
транспортный поток. Минута-другая, и полицейские подкатили к нужному дому.
Дэмура, а следом за ним и капитан Танака с инспектором поднялись наверх.
Конечно же, им пришлось долго звонить. Конечно же, дверь никто не
открыл. И конечно же, у капитана был при себе ордер на право нарушения
неприкосновенности жилища. Танака бросил взгляд на Дэмуру, тот вежливо
посторонился, уступая место "шишковатому" монстру. Старый сыщик вчера имел
возможность разглядеть систему запоров. Изнутри дверь была укреплена
широкими стальными полосами.
— Приступайте! — хмуро бросил Танака.
Силач бросился на дверь, как носорог, которому осточертела неволя, --
на решетку вольера. Деревянная обшивка кое-где пошла трещинами, однако
стальные полосы помогли двери устоять перед натиском. Еще один удар — на
сей раз другим плечом. "Шишковатый" действовал по принципу тарана, который
методичными ударами рано или поздно пробивает брешь даже в несокрушимой
стене. После четвертого натиска он сделал перерыв, чтобы взглянуть на
результаты.
Широкие пальцы-коротышки прошлись вдоль кромки двери, определяя, в
каких местах она укреплена.
— Может, вызвать слесаря?
— Я управлюсь быстрее, Танака-сан.
Теперь "вышибала" прибег к способу, каким в аналогичной ситуации
воспользовался бы и сам Дэмура: он ударил ногой в участок двери между двумя
стальными пластинами. Удар был классный и выдавал в инспекторе дзюдоиста,
который при случае не брезгует пускать в ход и ноги. Еще один сильный толчок
ногой, и в двери образовался пролом. Инспектор расширил отверстие и пролез
внутрь. Костюм на нем был такой потрепанный, что Дэмура по сравнению со
своим преемником мог сойти за денди. Полицейский не спешил отпирать дверь.
Дэмура слышал, как он мягко, осторожно ступая, удалился в глубь квартиры.
Интересно, каким образом профессионал высокого класса умудрился попасть на
службу в занюханный окружной участок?.. Затем снова послышались шаги и
скрежет отодвигаемых засовов.
Мертвый Камикадзе сидел, ткнувшись головой в стол. На столе застыла
лужа свернувшейся крови. В комнате царил порядок. Даже юката на Камикадзе
выглядела не мятой и не порванной. Дэмура прошелся по квартире, заглянул во
все помещения. На кухонном столе — банка консервированного супа; несчастный
хозяин явно готовил обед, когда его застигли убийцы. Рамэн с устрицами.
Дэмура неожиданно почувствовал острый голод; даже вид мертвеца и жалость к
нему не отбили аппетита. Старый сыщик заглянул в ванную — крохотную, еще
меньше, чем в новой квартире Дэмуры. Душ, раковина, полка с туалетными
принадлежностями, деревянные решетки на полу — всюду безукоризненная
чистота. Из комнаты донеслись возбужденные голоса: полицейские подняли труп
и увидели следы избиения. Тяжко вздохнув, Дэмура переступил порог.
— Когда вы встретились, он выглядел так же?
— Да.
— В какое время состоялась ваша встреча?
— Вчера утром.
— Где?
— У станции метро "Синдзюку".
— Что заставило вас прийти к нему на дом? Дэмура и допрашивающий его
капитан посторонились, пропуская врача и экспертов-техников.
— Он попросил меня проводить его, — ответил Дэмура. — Сказал, что
боится один. А я вышел прогуляться, спешить мне было некуда. После того как
я его проводил, он пригласил меня выпить пива в память о давнем знакомстве.
— И ни слова о том, кто его так отделал?
— Нет. Сказал только, что вышло недоразумение.
Танака сверлил его недоверчивым взглядом. Ему не по душе были эти
отговорки Дэмуры, но ведь не станешь же упрекать во лжи старого, испытанного
сотрудника.
— В помойном ведре две пустые банки из-под пива.
Оба обернулись на голос. Неслышно подошедший к ним "шишковатый", сунув
руки в карманы, стоял рядом, устремив на Дэмуру взгляд, лишенный всякого
выражения.
— Сколько времени вы провели здесь?
— Минут десять-- пятнадцать...
— А потом?
— Потом поехал домой.
С лестницы послышались торопливые шаги: подоспела сыскная группа из
окружного участка Киесе; Танака известил коллег, как только был обнаружен
труп. Наступили весьма неприятные минуты. Церемония знакомства, обмен
рукопожатиями, недоверчивые, настороженные взгляды. Подробное и внешне
корректное изложение случившегося — правда, Танака обронил пустяковую
деталь: что Дэмура на пенсии. Бесконечно повторяющиеся вопросы — все об
одном и том же. Дэмура испытал огромное облегчение, когда ему и его бывшим
коллегам разрешили покинуть место происшествия.
По пути в участок полицейские отвезли Дэмуру домой. Капитан Танака за
всю дорогу не проронил ни слова, остальные тоже молчали. Сирену включать не
стали, и прошло добрых минут сорок, пока они добрались до нужного места.
Поездка успокоила Дэмуру. Его не смущало упорное, напряженное молчание в
машине. Он смотрел в окно. Густые толпы людей у каждой станции метро.
Дисциплинированные пешеходы, терпеливо ждущие, когда дадут зеленый свет.
Группа одинаково одетых школьниц, направляющихся на экскурсию. Город жил
привычной, будничной жизнью, где нет места изуродованным, оскверненным
трупам. На сорок минут Дэмура отогнал от себя мысли, как быть дальше,
отмахнулся от вопроса, за что был убит Камикадзе и почему прислали его язык
именно ему, Дэмуре. Как оказалось впоследствии, он не имел права позволить
себе эту роскошь.
Куяма все еще не мог переварить информацию, которой ошеломил его
Дэмура. Банды якудза, организованная преступность... Этот мир был ему далек
почти так же, как заурядному обывателю. Разумеется, он много раз слышал
нечто подобное, читал в газетах, и все же не в состоянии был окончательно
поверить, будто почтенные бизнесмены каким-то непостижимым образом связаны с
таинственными обществами. Его воображение отказывалось представить
преступником Ямаоку точно так же, как, например, главу фирмы "Сони" или
главного комиссара полиции.
Еще более непостижимым казался Куяме такой парадоксальный факт:
относительно организованной преступности все всем известно, однако общество
бессильно что-либо предпринять. И все же не стоит думать, будто Куяма
отличался наивностью. Нет, никогда — во всяком случае, с тех пор, как
научился самостоятельно мыслить, — Куяма не считал безупречным отлаженный
механизм социальной жизни. Он усвоил, что люди делятся на бедных и богатых,
что иным счастливчикам повезло от рождения и поэтому они изначаль-
но получают от жизни большие возможности. Усвоить эту истину было тем
более несложно, что сам Куяма тоже относился к разряду таких счастливчиков.
Но у него в голове не укладывалось, как это общество при его прочном и
отлаженном механизме терпит подобное зло. Ну а уж если общество терпит, то
что тут может поделать молодой и не слишком опытный полицейский? Хорошо бы
сплавить это дело самому Кадзе!
Куяме нелегко было подвигнуться на такое решение. Кроме того, ему не
давали покоя некоторые неувязки в версии Дэмуры.
К примеру, позиция Нисиямы и его окружения попросту непонятна. Если все
обстоит именно так, как представляет себе Дэмура, то эти люди — сущие
безумцы. Ввязаться в борьбу с опаснейшими преступниками, профессиональными
убийцами, рисковать своим имуществом и самой жизнью без малейшего шанса на
успех! Или же они считают, что у них есть шансы победить? Неужели они
надеются уцелеть в этой схватке не на жизнь, а на смерть? Но ведь им тоже
должно быть ясно, что подпольная банда — по крайней мере, в данный момент
— неодолима; она подобна сказочному дракону: отсекаешь одну голову, а
вместо нее вырастает семь новых. Так чего же добивается Нисияма?
Неужели за почетной вывеской общества охраны природы скрывается такая
же преступная банда? А может, наоборот, "зелено-голубые" — горстка
храбрецов, осмелившихся принять вызов и вступить в борьбу с мощным
противником? Истинные продолжатели древних традиций, мужественные бойцы,
сознающие, что самая страшная опасность — не смерть, а утрата чести...
Полно, да существуют ли подобные идеалисты на свете! И вообще, существовали
они когда-нибудь реально или же народ в своих преданиях и легендах
приукрасил героев, наделив их сверхъестественными качествами? А может, Куяма
заблуждается и на свете до сих пор не перевелись люди, для которых
освященный веками традиционный кодекс чести является совершенно
естественным? Вот ведь Дэмура вроде бы не видел в этом ничего удивительного
и растолковывал ему, Куяме, с обезоруживающей естественностью.
Сокрушенно тряхнув головой, Куяма вновь углубился в изучение
разложенных на столе бумаг. Он все чаще ловил себя на том, что во время
чтения бормочет вслух, жестикулирует. Так и спятить недолго. Хорошо еще, что
сейчас он был в комнате один. Коллеги разбрелись кто куда, прослеживая
отдельные нити в сложном переплетении дела Ямаоки, а он, Куяма, оказался
единственным, кому Кадзе не дал никакого поручения. Вот он и придумал себя
занятие сам: взял в архиве досье Нисиямы и сейчас раскрыл папку в нелепой
надежде получить ответ на все мучившие его вопросы. На миг в голове
мелькнула мысль, что, пожалуй, не случайно он не получил никакого задания;
возможно, Кадзе рассчитывает использовать его в роли этакого офицера связи
между Дэму-рой, ведущим расследование неофициально, и отделом по
расследованию убийств, действующим в рамках закона, чем плохо:
неофициальный связник, которому даже не считают нужным сообщить, что именно
в этом и заключается его задача!.. Куяма уткнулся в бумаги. Он считал себя
неплохим сыщиком и, уж во всяком случае, более полезным сотрудником, чтобы
попросту убивать время в качестве мальчика на побегушках.
Досье на Нисияму было тонюсеньким — здесь, видно, не очень-то
поживишься. Да и откуда им было взяться, компрометирующим материалам, ведь
Нисияма — добропорядочный гражданин, чтящий законы; единственный его грех в
том, что члены организации, которой он руководит, как-то уж чересчур склонны
к самоубийствам. Куяма ни на миг не усомнился, что материалы исчерпывающе
полны. Досье на Нисияму завели, как только произошел первый случай харакири,
а с тех пор документы семь раз проверялись и дополнялись.
Нисияма. Сорок пять лет. Отец — летчик-истребитель — погиб на войне,
мать умерла десятью годами позже; мальчика воспитывали родственники. Нисияма
получил юридическое образование в Токийском университете, после чего служил
в Киото, в федерации морских катеров. Восемь лет назад переселился в Токио и
поступил на службу в отделение Международного общества спасания на водах.
Три года назад, когда империя Ямаоки начала оказывать поддержку, или — как
цинично выразился Дэмура — прибрала к рукам общество "зелено-голубых",
Нисияма стал там главным администратором. Официально он являлся служащим
Общества, выплачивавшего ему жалованье, а на деле со всей очевидностью был
ближайшим приспешником Ямаоки. Причем давно — еще со времен службы в Киото
и в обществе спасания на водах.
Куяма откинулся на спинку стула и с отвращением воззрился на папку.
Тоже мне, Америку открыл: Нисияма — доверенное лица Ямаоки! И без того
нетрудно было догадаться. Но вот что это означает конкретно? Ямаока стоял за
этой серией самоубийств или, как раз наоборот, Ямаока распорядился провести
расследование?! Куяма на миг привалился к столу, затем снова откинулся на
спинку стула, явно не находя себе места. Он чувствовал, что напал на след.
Да, в таком случае дерзкая храбрость Нисиямы становилась объяснимой.
Разумеется, он начнет расследование, если ему велели свыше. Разумеется,
дерзнет схватиться даже с бандой якудза, ощущая за собой всю мощь империи
Ямаоки. Такая версия проливает свет и на многие другие неясности. Ну
например, почему Ямаока должен был умереть. Якудза вынуждены были
расправиться с ним, почувствовав опасность. Какой смысл убивать подручных
вроде Нисиямы, служащему всегда замена найдется.
Любопытно, как отнесется к этой версии Дэмура. Подавив искушение, Куяма
отдернул руку от телефона и взялся за другую папку, которую вчера выпросил в
участке Киесе, сославшись на то, что дело связано с убийством Ямаоки (сущая
правда! ) и что согласно указаниям господина Кадзе, он не может дать более
подробные пояснения (совершеннейшая ложь, ибо Кадзе даже понятия не имел о
существовании этого досье).
Куяма, с известной точки зрения, знал больше, чем было написано в
полицейском отчете. Знал, например, кто избил троих мужчин, а затем укатил
на их автомобиле. Знал также, почему возникла драка. Вот только неизвестны
были пострадавшие.
Оказалось, что это мелкие сошки преступного мира: швейцар-вышибала из
салона "Тысяча утех", а двое других — ранее судимые за хулиганство громилы
из района Икебуку-ро. Все трое показали, что на них напал какой-то
незнакомый мужчина. Они его сроду в глаза не видели, не знают, кто он и что
он, и, конечно, понятия не имеют, почему он на них набросился. Нет, они не
нападали первыми, у них было дело в тех краях — навестить кореша. И что бы
вы думали — само собой, нашелся и "кореш", с готовностью подтвердивший, что
троица действительно побывала у него. Оба бывших хулигана теперь состояли на
службе в некоем транспортном агентстве Иокогамы — вернее, его токийском
филиале.
Далее следовало длинное и подробное описание нанесенных телесных
повреждений. Куяма мысленно воздал должное Дэмуре. И как только он ухитрился
управиться с ними в одиночку! Губы его невольно растянулись в улыбке. Скажи
он расследующему дело сержанту, что все эти чудовищно звучащие на слух
повреждения нанесены низеньким, хрупким, молчаливым старикашкой, и его
словам, конечно, веры не будет. Один из пострадавших все еще находился в
больнице. Куяму на миг прельстила идея навестить болящего и хорошенько
выспросить его, но он тотчас сообразил, что затея лишена смысла. Сам он
ничего не выведает, зато бандитам станет ясно, что полиция напала на след.
Впрочем, на какой след? Куяма взял чистый лист бумаги и записал точное
название иокогамского агентства.
Затем, отодвинув в сторону проработанные папки, придвинул к себе
третью. Эту с трудом удалось выцарапать в полицейском участке Икебукуро.
Когда Куяма изложил по телефону свою просьбу, дежурный соединил его с
начальником участка, и тот пожелал узнать, с какой целью потребовались
материалы. Блеф насчет указания Кадзе здесь не, лро-шел так гладко, как в
участке Киесе. Капитан уточнил, действительно ли господин Кадзе отдал
официальное распоряжение, и если это так, то нельзя ли получить его в
письменном. виде. Что ж, капитан совершенно прав, вынужден был признать
новый, временами самому себе удивляющийся Куяма. Он обещал в тот же день
переслать запрос по всей форме, в ответ на что капитан, выказав себя
истинным джентльменом, поверил ему на слово и незамедлительно переслал папку
с материалами о погроме, учиненном в салоне "Тысяча утех". Эта папка была
значительно увесистее предыдущих; должно быть, капитан участка в Икебукуро
требовал испол-
нительности не только от посторонних, но и от своих подчиненных тоже.
Итак, Куяма узнал из протоколов, что полицию вызвал швейцар, которому о
происшествии сообщила одна из девиц минут через двадцать после ухода
бандитов. Девицам пригрозили, что, если хоть одна из них вздумает высунуть
нос за дверь, тотчас же его и лишится. Характерно для нравов салона, что
барышни восприняли угрозу всерьез. Хая-каву, владельца заведения, ударили по
голове, так что он потерял сознание, мадам надавали пощечин и связали. У
Куямы возникло впечатление, что ярость налетчиков относилась не к персоналу,
а к самому заведению и его обстановке. Громилы дубинками разбили телевизоры
и камеры, вспороли ножами обивку диванов и кресел, сломали замки, отбили
ножки у кроватей, сорвали со стен свитки каллиграфии. Так оно и есть,
подумал Куяма: речь попросту шла о нанесении материального ущерба,
противника хотели предупредить, что ввязываться в конфликт себе дороже. Не
выхвати Хаякава пистолет, глядишь, и его не огрели бы по башке дубинкой с
такой силой.
Налетчиков было четверо. Один из них — тощий коротышка, старик с
птичьей головой — с самого начала показался швейцару подозрительным. Не
успел войти, как тут же выскочил обратно, пяти минут не пробыл, а в таком
возрасте за короткий срок не управишься, втолковывал швейцар полицейским,
заявляя, что ему можно верить, уж он тут достаточно насмотрелся. Словом,
старикашка выскочил почти сразу, а ведь это вам не сопливый юнец, у которого
с перепугу душа в пятки ушла, и не иностранец, который заглянул на минутку
из любопытства. Такие, как этот посетитель, знают, чего хотят... Да уж,
Дэмура несомненно вызвал у швейцара подозрение: старик рассчитывал либо
что-нибудь стащить, либо воспользоваться услугами девушки и сбежать, не
заплатив, но мадам вовремя его раскусила, — швейцар терялся в догадках и на
всякий случай запомнил странного клиента в лицо. А на память ему грех
жаловаться, хвастался вышибала, стоит ему разок взглянуть на человека, и он
годы спустя узнает его в лицо. Куяма вспомнил протокол из предыдущего досье,
где подробно перечислялись телесные повреждения, нанесенные неизвестным
человеком безвинной троице хулиганов, и, усмехнувшись, подумал, что в данном
случае хорошая память сыграла со швейцаром дурную шутку. По мнению сержанта,
проводившего расследование, старика послали разведать обстановку. Другим
злоумышленником, по описанию свидетелей, был молодой человек высокого роста,
в темно-синем пальто. Этот не вызвал у швейцара подозрений, хотя именно он
затолкал мадам в офис, оглушил дубинкой Хаякаву и по телефону дал знать
сообщникам, чтобы приходили. Человек в темно-синем пальто до самого конца
"акции" не выходил из кабинета, просто сидел, присматривая за пленниками.
Хаякава без сознания валялся на полу, истекая кровью, однако молодого
человека это ничуть не смущало. Либо ему наплевать было, чем кончит Хаякава,
умрет тот или выживет.
jmvu лче иппдш iочно рассчитал, какой силы и куда нанести удар, чтобы
получить нужный результат. В таком случае остается предположить, что этот
профессионал был уверен в своих способностях. Хаякава отделался перебитым
носом и сотрясением мозга, однако вид у него был такой, будто он при смерти.
В свете этого становилось понятно, почему вышибала вызвал полицию. А может,
хозяева заведения всего лишь рассчитывают получить страховку в возмещение
ущерба?
Молодой человек в темно-синем пальто, по словам свидетелей, был
высокого роста и весьма недурен собой. Швейцара это обстоятельство нисколько
не насторожило. По его мнению, даже красавцу из красавцев приедаются
кокетливо-застенчивые подружки и тянет побаловаться с истинными
профессионалками. Куяма на миг оторвался от чтения. Он ни разу в жизни не
бывал в борделе, как и в турецкой бане, и последнее время его все сильнее
манили утехи, пре
...Закладка в соц.сетях
