Жанр: Детектив
Шерлок холмс и священный меч
...ся над этим. Видимо, вы родились под счастливой звездой, за
что я искренне благодарен судьбе. Попробуем-ка воспроизвести путь, который вы тогда
проделали. Может быть, нам удастся найти его убежище.
- Лу Чанг сейчас на пути в Макао, - произнес я и тут же понял, что замечание не
имеет никакого смысла.
- Но ведь Чу Санфу, вероятно, здесь, в городе, скрывается в том же логове.
Наверняка он в туземной части города.
Пришлось согласиться, но я не заблуждался по этому поводу. Это была отнюдь не
спонтанная мысль, ибо он упомянул о нашем предполагаемом походе еще до ужина. На
его месте, принимаясь за поиски преступника в старом городе, я, несомненно, выхлопотал
бы себе эскорт из местной полиции, на что у Холмов имелись все необходимые
полномочия. Однако по каким-то одному ему Понятным причинам он решил предпринять
этот поход самостоятельно, без всякой помощи со стороны местных властей.
Опасную экскурсию по закоулкам Каира я совершил сравнительно недавно и посему
без особого труда восстановил свой путь. В скором времени огни и шум небольшой
европейской части города остались позади и мы углубились в старинную часть, не так уж
сильно изменившуюся с тех пор, когда ее называли "Египетским Вавилоном", столь же
переполненную людьми и столь же таинственную, как в те времена, когда ее возвели
халдеи. Я поведал своему другу о том, как происходило преследование, впрочем, ни
словом не обмолвился ни о своих мыслях и намерениях, ни о своих сомнениях по поводу
того, насколько осуществимы эти намерения. Острым взглядом Холмс внимательно
изучал все окрестности, а его шестое чувство наряду с его познаниями в географии
помогало отыскать верный путь.
Наконец мы достигли того закоулка, куда свернул Лу Чанг. Холмс внимательно
обозрел весь закоулок, вскинув свой орлиный нос так, что казалось, он пытается унюхать
запах своего заклятого врага.
- Пошли, старина, - вдруг бросил он. - В обратную сторону. Следующая улочка,
насколько я помню приметы, выведет нас к мечети Аль-Азгар, которая и является
единственным ключом к разгадке всей этой путаницы. Именно туда, если мои
предположения верны, намеревается пойти Чу Санфу. В этом-то месте нам и следует
произвести разведку.
Мы прошли квартал в обратную сторону, затем под прямым углом свернули направо
и вышли на относительно широкую улицу. Приземистые, убогие, как две капли воды
похожие один на другой дома тянулись еще полтора квартала. В тени какой-то
одноэтажной лачуги Холмс остановился и указал на другую сторону улицы.
- Пожалуй, единственное здесь сколь-нибудь крупное здание, Ватсон.
Оно и в самом деле отличалось от всех остальных: высотой в четыре этажа, фасад в
глубине квартала. Первого этажа не было видно: его целиком закрывал высокий каменный
забор, усаженный сверху осколками стекла. Все окна темные, здание казалось покинутым
и заброшенным на вид.
- Похоже, этот дом никогда не использовался как жилой, Холмс.
- Думаю, по крайней мере какое-то время он служил тем, что наши американские
кузены называют "тюрягой". На верхних окнах кое-где решетки.
Даже при свете луны я так и не смог разглядеть решеток, о которых упомянул
Холмс. Ничего удивительного, ибо он обладал в отличие от меня отличнейшим ночным
зрением. Старое здание, безусловно, привлекло к себе внимание сыщика. В течение
примерно полминуты он тщательнейшим образом осматривал его, затем, по его знаку, я
двинулся по грязной улице и вновь остановился метров через десять.
- С дальней стороны этого здания есть еще одна улочка. Появляется возможность
осмотреть его под другим углом, - бросил Холмс.
Я хотел было возразить, но мой друг бодро зашагал дальше и мне не оставалось
ничего другого, кроме как последовать за ним. Дойдя до конца квартала, мы пересекли
улицу и подошли к забору так заинтересовавшего его здания. И опять Холмс укрылся в
тени возле калитки, неподалеку от проулка.
- Послушайте, - произнес я, с трудом переводя дух после быстрой ходьбы. - Вам
не кажется, что все это слишком просто? Кругом ни души, так тихо, что не слышно даже
воя какой-нибудь собачонки.
- Ничего странного, Ватсон, туземное население уже давно спит.
- Но у нас нет ни малейшего понятия о том, что может находиться в той, как вы ее
называете, "тюряге"?
- Возможно, там ничего нет, но ведь наш долг проверить, так ли это на самом деле.
Взяв меня за руку, ибо в проулке не было видно ни зги, Холмс двинулся вперед.
Справа от нас тянулся забор и я заметил, что и здесь в него тоже было вцементировано
битое стекло: перелезть через этот забор - непростая задача. При мысли о том, что
Холмс не только намерен сам забраться в эту, по всей видимости, западню, а еще и хочет
взять меня с собой, мое сердце екнуло. Прошло не так уж много времени, но мои прежние
героические намерения почему-то сильно потускнели. Правда, мне в голову пришло такое
соображение: если это странное здание построено с тем расчетом, чтобы не допустить
посторонних, вряд ли оно может служить западней.
Мгновение спустя Холмс остановился и я понял, что это тщетная надежда.
- Вот я и нашел то, что искал, Ватсон. Калитка, которая служила и, вероятно, еще
служит для входа во двор.
- Послушайте, Холмс, даже если калитка и не заперта, я входить не собираюсь.
Слишком рискованная затея. - При тусклом свете ночного неба я видел широкую улыбку
на лице Холмса, улыбку, казалось бы, совершенно неуместную в данной ситуации.
- К моему глубокому сожалению, - ответил он, - калитка заперта, поэтому ваш
страх, возможно, не имеет под собой оснований.
Естественно, его слова меня не успокоили, тем более что он принялся рыться в
кармане, без сомнения, ища одну из тех отмычек, которыми снабдил его Тощий Гиллиган.
Мой друг явно замыслил что-то неразумное. Таинственное здание, самыми своими
размерами выделявшееся среди всех соседних, само это место, вполне вероятно,
облюбованное врагами Холмса, - казалось, все здесь предостерегало о возможной засаде.
И вот прославленный мастер дедукции с простодушием молодого инспектора Хопкинса,
идущего по ложному следу, добровольно забирается в раскинутую обманщиками сеть.
Просто уму непостижимо!
Тем временем Холмс уже вставил тонкую стальную полоску в замочную скважину.
- Замок довольно старый, Ватсон, но я надеюсь, что нам удастся раскрыть его
секрет.
- Не сомневаюсь в этом. Холмс, но ведь это сущее безумие. Попасть в дом со
стороны улицы, не имея с собой лестницы, невозможно, а здесь в переулке такая
заманчивая калитка! Так и подмывает заглотить наживку. Вас не останавливает, что мы
окажемся в ловушке?
- Не стоит так драматизировать, Ватсон. А, кажется, поддался.
Что-то щелкнуло, Холмс вытащил отмычку и повернул ручку. Заскрипели ржавые
петли. И тут послышался зловещий звук шагов в дальнем конце переулка. Держась в
спасительной тени, я придвинулся вплотную к Холмсу и повернулся на звук. Вдали
замаячили две огромные тени: нас от них отделяло куда меньшее расстояние, чем
хотелось бы.
- Боже милостивый, Холмс, это маньчжуры.
Холмс склонил голову набок, он уже заметил приближающиеся силуэты и успел
переключить свое внимание на что-то другое. За нашей спиной также послышались
приглушенные шаги.
- Они заманили нас сюда, Холмс, а теперь действуют, как загонщики во время
охоты.
- У нас нет выбора, Ватсон.
В следующий миг он открыл калитку и с поспешностью отчаявшихся мы вбежали во
двор. Холмс прикрыл дверь, я навалился на нее всем своим весом и он торопливо щелкнул
замком. Пожалуй, за всю свою жизнь я не слышал более отрадного звука, чем этот
финальный щелчок.
- Пошли, старина, мы выиграли немного времени, надо им воспользоваться, -
бросил Холмс.
Я последовал за ним по пятам, ибо во дворе царила кромешная тьма и можно было
только полагаться на своего верного друга с его превосходным ночным зрением.
Быстрым шагом, почти бегом он направился к дому, который призрачно маячил
перед нами, точно дом Ашеров. Очевидно, он не видел никакого выхода. Когда мы
обходили здание, я заметил, что в соответствии с принятой здесь архитектурой у него нет
ни веранды, ни крыльца. С торца здания, где мгла сгущалась еще сильнее, находилась
глубокая ниша с дверью. Холмс вновь взялся за свое воровское орудие. Прислушиваясь, я
понял, что маньчжур и его напарник вошли во двор. Открыть дверь дома было
равносильно возможности спастись. На сей раз замок открылся без щелчка, и я
возблагодарил судьбу за то, что Холмс так хорошо изучил приемы взломщиков, нещадно
их изобличая.
Мы проскользнули внутрь, в покинутое здание. Последняя карта была еще не
разыграна, и мы с Холмсом уже не в первый раз попадали в подобную отчаянную
передрягу. Своими длинными пальцами он ухватил меня за руку и повел вперед. И тут в
глаза нам внезапно хлынул поток слепящего света, а легко узнаваемый голос с
пришепетыванием произнес:
- Добрый вечер, джентльмены. Как приятно, что вы решили навестить меня.
Что-то тяжелое обрушилось на мою голову и, беспомощно взмахнув руками, я упал.
В следующий миг меня опутало какой-то сетью, видимо, металлической. Под ее тяжестью
я никак не мог подняться, к тому же падение притупило чувствительность. Но я все-таки
повернул голову и увидел озаренное светом морщинистое желтое лицо Чу Санфу,
склонившегося надо мной. В руке у него был флакон. С улыбкой скорее презрительной,
чем насмешливой, он наклонил его, и из флакона посыпались кристаллики, которые
лопались прямо у меня на глазах. Заклубилось какое-то легкое облачко, в ноздри ударил
странный запах, и я потерял сознание.
18
"ТЕНЬ" НА СТЕНЕ
Ощущение было такое, будто мои веки склеились. Потом я понял, что они просто
отяжелели и, чтобы их разомкнуть, требовалось слишком большое усилие. Странные
вещи творятся иногда с человеком. Я не знал, ни где, ни как долго длится мое
беспамятство, и вдруг, словно по волшебству, мой разум окунулся в омут логических
рассуждений. Все было не так с самого начала. Еще до того как мы попали в плен к Чу
Санфу.
Первой ошибкой, разумеется, было то, что умирающего Крутерса принесли в наши
апартаменты, а упоминание имени нашего заклятого врага стало первым сигналом
тревоги. Дополнительная информация, предоставленная Майкрофтом Холмсом,
позволила наметить общие контуры расследования, появление Дитса дало возможность
кое-где наложить краски на полотно. Холмс, с его блистательным умом, сумел соединить
два дела в одно, но сейчас впечатление складывалось такое, будто нас умело провели. Он
предвидел похищение Священного Меча, но, к моему изумлению, не предотвратил
воровства, и теперь эта религиозная реликвия находится в руках врага.
Мы опередили Чу Санфу в его путешествии в Венецию, но не смогли помешать ему
покинуть жемчужину Адриатики вместе со своим сообщником Феноменом Максом. Сами
же мы последовали за призрачным огоньком надежды в Берлин. Холмс превзошел самого
себя, отыскав неизвестную доселе гробницу в Долине царей, мы в пух и прах разгромили
наемников Чу, но покинули поле боя, ничего, насколько я мог понять, не выиграв от своей
победы. Еще в поезде, возвращаясь из Луксора, Холмс упомянул, что наконец-то получил
необходимую информацию, но по возвращении, не воспользовавшись предоставленными
в его полное распоряжение силами, не только сам угодил в ловушку, но еще и меня
прихватил с собой. И все это случилось с человеком, слывущим одним из
замечательнейших умов Англии!
Англосаксов обвиняли в ненасытном любопытстве, иногда в необузданном
воображении, но в этот миг мной владел практицизм, унаследованный от стойких и
выносливых предков.
Ватсон, думал я, ты всего-навсего заурядный британец. Если ты и стяжал славу, то
как биограф, и твой несравненный друг еще ни разу тебя не подводил. Если кто-нибудь из
вас и мастер в логике, то это он и уж никак не ты. Если, как великодушно заметил
однажды Холмс, его и поддерживает твоя вера, то тебе не след падать духом. Вспомни,
как сражались солдаты Ее Величества при Ватерлоо. Вспомни, как бились моряки
Нельсона в Трафальгарском сражении. Даже смерть бесстрашного морского волка не
подорвала их стойкости. Стой же насмерть и ты.
Глаза мои раскрылись, причем не только в переносном смысле. Я лежал, глядя вверх
на остатки того, что когда-то было койкой. Такого рода двойные койки используют на
военных кораблях. У меня слегка кружилась голова, к тому же меня снедал стыд за
мысли, которые только что теснились в моей голове. Какая там, к черту, логика! Меня
просто чем-то одурманили. Таков был бы диагноз любого доктора.
Со стоном я спустил ноги на пол и сел.
- Вернулись в страну живых, Ватсон?
Как радостно было слышать голос моего друга! Присмотревшись, я увидел его
стоящим у зарешеченного окна, единственного, если не считать двери с металлическим
засовом, отверстия в этой тесной комнате.
- Где мы, Холмс?
- В камере, значительно выше первого этажа.
Холмс энергично возился с окном, и я не без труда поднялся на ноги, чтобы оказать
посильную помощь.
- Вы еще нетвердо держитесь на ногах, мой старый друг, - отказался от помощи
Холмс. - Отдохните немного.
Просунув между двух железных прутьев деревянный брус, он воспользовался им,
как рычагом. Голос его звучал приглушенно и видно было, как напряглись мускулы под
курткой. Я прекрасно помнил тот день 1883 года, когда одним могучим рывком он
выпрямил кочергу, согнутую этим негодяем Граймсби Ройлоттом, и знал, какое усилие он
сейчас прилагает. Неожиданно он с улыбкой расслабился.
- Это старое строение и прутья понемногу поддаются. Минутку, Ватсон, сейчас мы
попробуем вдвоем.
- Но что вы?..
- Оторвал один из брусков от кровати, - ответил он на мой незаконченный вопрос,
показывая мне свое орудие. - Со временем каменная кладка теряет свою крепость, тогда
как дерево, наоборот, твердеет. Полагаю, что во времена давно минувшие эта дверь
поддерживала спины многих заключенных.
Выглянув в окно, я увидел, что мы находимся на последнем, четвертом, этаже
бывшей тюрьмы, и заметил, что к одному из прутьев привязан шарф, слегка
колышущийся под легкими порывами ветерка. Внезапно в глазах у меня помутилось, я
стал тереть их и трясти головой, пока зрение не восстановилось полностью.
- Стоило мне увидеть Чу Санфу и его адскую чашу с кристалликами, как я набрал в
грудь побольше воздуха. Это и ослабило эффект газа.
- Что применил этот мерзавец?
- Не имею ни малейшего понятия. Китайцы - древний народ и, думаю, знают коечто
такое, что наверняка представляло бы интерес даже для нашей современной
фармацевтики. Да и для химии, впрочем, которую изучают в лабораториях.
Холмс потирал свои худые, поразительно сильные руки. Спокойствие, с каким он
принимал любые перипетии судьбы, без сомнения, взбесило бы всякого нетерпеливого
человека, но на меня производило ободряющее действие.
- Я готов действовать. Допустим, нам удастся выдержать или отогнуть один из
этих прутьев, но мы так высоко от земли, что наши усилия скорее всего окажутся
напрасными.
- Может быть, лаз нам и пригодится. Попробуем, старина.
Мы объединили свои усилия и я почувствовал, как поддается железный прут. На
какой-то миг на лбу моего друга вздулись вены. Послышался скрежещущий звук.
- Достаточно, Ватсон. Дело сделано.
Я тяжело дышал, отдувался, но мы выдернули один конец прута из его цементного
основания. Еще мгновение - и Холмс уже держал в руке круглый железный штырь.
- Железо - грозное оружие. Медный век оказался для Египта золотым. С
появлением хеттов с их железным оружием для Египта началась эпоха упадка.
- У вас есть какой-нибудь план бегства?
- В настоящее время нет. Наше пленение не было для меня неожиданностью. Я
предполагал, что Чу Санфу, с его необыкновенным высокомерием, позаботится, чтобы
мы, находясь где-нибудь поблизости, сами убедились, как он умен.
- Стало быть, вы ожидали, что нас захватят в плен?
- Такое никогда нельзя исключить, Ватсон. Вы ведь уже один раз чуть не оказались
в плену, но это не помешало вам последовать за мной, неразумным, дорогой мой,
преданный друг.
На губах Холмса появилась еле заметная улыбка, которая, будь на его месте ктолибо
другой, показалась бы надменной, но я сумел прочитать его мысли и был растроган.
- Ну что ж, - произнес я приободрившись. - Если мы смогли выдернуть один
прут, то справимся и со вторым.
Однако, чтобы сделать это, потребовалось целых пять минут, это оказалась нелегкая
работа.
- Что теперь? - спросил я, тяжело переводя дух.
- Если бы мы захотели выбраться из окна, нам понадобились бы крылья, поэтому
остается только ждать приговора судьбы. Впрочем, положение не такое уж безнадежное.
Очевидно, Чу велел заключить нас в эту камеру, потому что какие-то другие
обстоятельства требовали его неотложного внимания. Думаю, рано или поздно он велит
привести нас к себе, чтобы вдоволь порисоваться перед нами, прежде чем передать в руки
своих палачей. Китаец наделен всеми замашками восточного деспота и, родись он в
другие времена, непременно пожелал бы стать мандарином. - Холмс показал на дверь
нашей камеры. - Обратите внимание на эту зарешеченную дверь, Ватсон. Пока вы спали,
я попробовал, насколько она крепка. В голову мне пришла прекрасная идея: если ктонибудь
из наших тюремщиков пожелает проверить наше настроение, сделайте вид, будто
лезете в окно. Он бросится, чтобы схватить вас, а я, спрятавшись за дверью, оглушу его
ударом одного из своих железных прутьев.
Я воззрился на него, удивленный и восхищенный одновременно столь
изобретательным и беспроигрышным планом, который он изложил обычным деловым
тоном. Затем он вдруг покачал головой.
- Боюсь, что это довольно ненадежный план, Ватсон, навеянный холодным ветром
отчаяния.
- А мне это показалось отличной идеей.
- Если эти люди не дураки, никто из них не войдет в комнату, не видя
одновременно нас обоих. Вряд ли Чу Санфу окружен идиотами. Умный собирает вокруг
себя умных.
- Не совсем понял, Холмс.
- Для своей последней отчаянной схватки Китаец собрал вокруг себя остатки
некогда обширного преступного мира. Среди них немало людей способных. Бьюсь об
заклад, здесь у него самые толковые преступники со всех базаров и из всех притонов
Каира. Возможно, нам лучше отказаться от этого плана. Если нас отведут к Чу, а нас
должны к нему отвести, мы сможем причинить некоторый урон его прихвостням.
Пока мой друг размышлял вслух, я подошел к двери и через небольшое
зарешеченное оконце стал наблюдать за темным коридором. Я так и не узнал, решил ли
Холмс опробовать свой новый план, ибо услышал вдруг чей-то незнакомый голос. Голос
был совсем рядом, но не в коридоре, а сзади, и я так поспешно обернулся, словно мне в
спину вонзилась стрела; казалось, в камере вот-вот материализуется какое-то
сверхъестественное существо, но позади меня был только Холмс, такой же изумленный,
как и я сам.
- Холмс, вы ist изнутри? Nicht wahr?* [Находитесь... Не правда ли (нем.).] - голос
был очень тихим, но внятным. Я испуганно огляделся, ища глазами какую-нибудь тень, но
ничего не увидел.
- Подойдите, черт побрать, и помогите мне влезать камера.
Мой друг вскочил и бросился к окну. Я хотел последовать за ним, но он жестом
остановил меня.
- Смотрите в дверное окошко, Ватсон. Появление какого-нибудь тюремщика было
бы крайне нежелательно.
Я поспешно повиновался, хотя и был в полном смятении. Голос слышался за окном!
Холмс сказал, что без крыльев отсюда не выбраться, но ведь и забраться на четвертый
этаж без крыльев невозможно. Обернувшись, я увидел, что Холмс помогает какому-то
худому жилистому человеку пролезть через проделанное нами отверстие в решетке. В его
наружности было что-то странное, хотя я никак не мог понять, что именно. Усилием воли
я заставил себя возобновить прерванное наблюдение, чтобы вовремя предупредить
Холмса о приближении тюремщика.
- Как там за дверью, Ватсон?
- Не видно ни зги и ничего не слышно.
- Стало быть, мы пока в безопасности.
Не знаю, означали ли эти слова, что мне разрешается покинуть свой пост, но
любопытство пересилило, и я вышел в центр комнаты.
Незнакомец в это время снимал странные резиновые штуки с перчаток. Такие же
резинки были на обоих коленях.
- Кто вы, сэр? - пробормотал я.
- Какой другой человек мог лезть четыре этаж по стене плоская, как сковорода.
Очень нелегкий работа.
- "Тень" Шади, - воскликнул Холмс, и его улыбка выражала то ли веселое
удивление, то ли откровенное восхищение. - Единственный человек, который может
лазать по стенам.
- Возможно, и не единственный в мире, но здесь, в Каире, пожалуй, да.
- Но что вы делаете в Египте? - Эти слова вырвались у меня как бы помимо моей
воли.
- Должок отдаю, - ответил Шади таким тоном, точно обсуждал цену бараньей
отбивной. - Вы ходить клиника моему сыну, не знаю, что вы ему сказать, но сказать
какой-то wort* [Слово (нем.).], и у него вся хорошо голова.
Знаменитый вор постучал себя по лбу и в его глубоко посаженных карих глазах
появился возбужденный блеск.
- Его держать тюремный лазарет, потому что у него не порядок голова, но вдруг
ему стало получшать. Доктора не знают, что и думать, но они выпускают его из психушка.
- Так Хайнрих Хублайн - твой сын? - сказал Холмс. - Я так и предполагал.
- Вы ведь большой сыщик, должен все знать. "Тень" Шади не один человек,
который ходит по стене. Есть еще и мой сын.
Так убежденно и так выразительно говорил этот вор, что я наконец полностью
пришел в себя, он же, помолчав, продолжил уже куда спокойнее.
- Сказать вам один вещь? Чтобы стать такой мастер в нашем деле, он много
учиться. Не так-то просто.
- Что ж, - протянул Холмс, приняв эту странную историю с такой
невозмутимостью, что меня покоробило. - Рад слышать, что твой сын в полном здравии,
но это еще не объясняет, почему ты так своевременно появился в Каире.
Шади поглядел на него с подозрением.
- Вы самом деле Шерлок Холмс?..
Подняв ладонь, сыщик остановил немца.
- Ты сказал "должок". Если молодой Хайнрих здоров, ты, чувствуя себя в долгу
перед доктором Ватсоном и мной, последовал за нами в Каир?
- Теперь вы говорите настоящий сыщик. - В глазах вора-верхолаза мелькнули
смешинки.
- Попробую угадать еще кое-что. Это ты двинулся следом за доктором Ватсоном в
туземную часть города? И ты ударом мешочка с песком уложил здоровенного маньчжура,
когда он схватил доктора?
- Маньчжур он или нет, я не знать. Но он был здоровенный верзил и был косой
глаз.
- Как вы догадались обо всем этом, Холмс? - удивился я.
- Подумайте хорошенько, Ватсон. Ну откуда могут взяться цветочные вазы в
Каире? Просто вы родились под счастливой звездой.
Должен признаться, я был задет, и немало.
- Все это прекрасно. Холмс, мы очень мило побеседовали, но как мы выберемся
отсюда? Очень хорошо, что мистер Шади может лазать по стенам, но хотел бы я
посмотреть, как он пройдет через эту дверь.
- Не знаю, - чистосердечно признался немец.
- Теперь нам легче будет осуществить задуманный план, Ватсон. С появлением
нашего друга мы сможем оба быть на виду, когда явится какой-нибудь тюремщик.
И вдруг сыщик весь напрягся, склонив голову набок и внимательно прислушиваясь,
а уж в остроте его слуха сомневаться не приходилось.
- Ватсон, - прошептал он, - к окну!
Я тотчас понял его намерение. Любой, кто заглянет в окошко на двери камеры, сразу
же увидит меня у окна. В то же время своим телом я закрою пролом в решетке. Я
подскочил к окну, а Холмс вручил один из железных прутьев Шади и знаком показал,
куда стать, дабы его не было видно из-за открытой двери. Что делать с железным прутом,
объяснять не требовалось.
В следующий момент Холмс присоединился ко мне.
- Хорошо, что я прикрепил свой галстук к решетке. - заметил он, проворными
пальцами развязывая тряпицу и убирая ее в карман. - Благодаря ему Шади и удалось
найти нашу камеру.
Теперь уже и я отчетливо слышал шаги, затем к дверному окошку притиснулось чьето
лицо. Нас с Холмсом осветили поднятым фонарем. За дверью двое переговаривались
по-арабски, затем в замочной скважине заскрежетал ключ. Дверь отворилась, и в камеру
вошел человек с фонарем, за ним следовал другой араб с автоматическим, зловещего вида
маузером. Судя по тому, как он держал оружие, можно было легко понять, что обращаться
с ним для него дело привычное.
Да, по-видимому, Холмс не зря говорил, что Чу постарается завербовать самых
способных из здешних преступников.
Вооруженный человек потребовал жестом, чтобы мы отошли от окна. Холмс шагнул
ему навстречу, словно собираясь что-то сказать, и вдруг его правая нога взметнулась
ввысь. Мысок ботинка попал в кисть руки и маузер взлетел к потолку. В следующий миг
послышался глухой удар и человек с фонарем упал на пол. Не успел араб с маузером и рта
раскрыть, как вновь раздался глухой удар, и, закатив глаза, он рухнул на пол.
Все произошло в течение нескольких секунд, почти бесшумно. Итак, дверь отперта,
тюремщики в беспамятстве валяются на полу и мы свободны.
Плавным движением руки Холмс подобрал лампу, а затем и маузер.
- Спускаемся вниз, Шади. Здесь полно людей Чу Санфу. Считай, что ты
расплатился сполна, и посему, если хочешь, можешь спуститься тем же путем, что и
пришел.
- Это дело нехитрый, - ответил Шади. - Но у вас в руке наш немецкий маузер и я
знает, как им пользоваться.
Холмс бросил оружие вору, тот без труда поймал его.
- Вы - прекрасный сопровождающий, поэтому идите сзади. Если нас с Ватсоном
схватят, третьего искать не станут.
- Я будет ваш козырной туз в рукаве. Попытка не пытка.
СТОЛКНОВЕНИЕ ДВУХ УМОВ
Когда путешествуешь в компании величайшего сыщика в мире, привыкаешь к тому,
что ситуация постоянно меняется. Следуя за Холмсом по темному коридору, я
непрестанно размышлял и мысли мои, подобно запущенной юле, все время сменяли одна
другую в стремительном вращении. То, что я уже неоднократно бывал в подобных
переделках, помогало мне сохранять присутствие духа. Всего несколько секунд назад мы
были заключенными, и вот ситуация изменилась - и мы уже играем другую роль.
При свете фонаря мы достигли ведущей вниз лестницы. Нигде не было ни ламп, ни
какой-либо мебели, просто
...Закладка в соц.сетях
