Жанр: Детектив
Шерлок холмс и священный меч
...ных, и я снова задел ногами землю, изо всех сил тем
не менее цепляясь за седло. Я прекрасно понимал, что это мой единственный шанс
спастись в неожиданно обезумевшем мире. Конь наконец под громкие крики ужаса
обрушился на бойцов перед собой, при этом, однако, меня подкинуло и я вновь оказался в
седле. Конь же перевалил через вершину и направился прямо к логову снайперов. Перед
нами уже не было никого, кого можно было бы убить или затоптать. Банда негодяев в
тюрбанах, отбросив в сторону ружья, с поднятыми руками быстро спускалась вниз к
грозной стене штыков. В дикой панике, оглядываясь через плечо, они бежали по
направлению к одетым в красные мундиры шотландцам, славно те были их единственной
надеждой на спасение.
Только тогда наконец, раскачиваясь в седле, словно вдребезги пьяный человек, я
приостановил бег своего скакуна и Махут схватил его за узду. Он изверг настоящий
фонтан арабских слов, среди которых я различил лишь одно неизменно повторяемое слово
"Аллах".
Вскоре подоспел и шейх.
- Незабываемая схватка! Если бы не вы со своим конем, мы наверняка бы попали
под перекрестный огонь, а так полная победа, без единой жертвы.
Кажется, я что-то, не помню, что именно, нечленораздельно пробормотал.
- Мой дорогой доктор, я читал, что вы служили в рядах Нортумберлендских
фузилеров, но полагал, что вы служили медиком. Судя по сегодняшним событиям, это
очевидная ошибка.
Прежде чем я успел объясниться с шейхом, подоспел Холмс и помог мне спуститься
с коня.
- Дорогой Ватсон, думаю, что отныне мне ни к чему носить при себе огнестрельное
оружие. Как меткий стрелок вы превзошли самого себя!
Я молча уставился на него, старательно ощупывая свои ноги, ибо сильно сомневался
в их целости.
- Разумеется, сразу после шакальего воя мы прекратили огонь и тут на вершине
холма появились вы. Снайпер противника, который невероятно отравлял нам жизнь своим
дальнобойным ружьем, вдруг выпрямился и оглянулся. Именно в этот момент рявкнул
ваш "веблей". Вы попали прямо в него, Ватсон, и он вывалился из своего укрытия. Еще
только-только появились люди вашей группы, а вы уже ринулись вниз и справились с
четырьмя врагами, которые, видимо, собирались сходить за боеприпасами. Это выглядело
просто потрясающе: вы неслись так, что вас скорее можно было принять за кентавра, чем
за человека.
Теперь к нам присоединился полковник Грей.
- Этих бродяг доконал целый ряд обстоятельств, - пояснил он, указывая на своих
солдат, разоружавших полностью деморализованных противников. - Многие из них,
трясясь от страха, все еще бормочут про Анубиса и даже не хотят оглядываться на холм.
После того как провыл шакал и появился доктор, а появился он, прямо скажем, весьма
необычно, они, должно быть, приняли его за бога смерти. Это лишило их всякого боевого
духа.
Я устало уверял собеседников в том, что они заблуждаются, но мне так и не
позволили объяснить все по порядку. Для всех важны были результаты, а как они
достигнуты, никого не интересовало. В дальнейшем распоряжался уже Холмс, как всегда
спокойный и уверенный в себе.
Великий сыщик, естественно, заметил шейха, но только сейчас заговорил с ним.
- Давно не виделись, - как бы между прочим бросил он.
- Да, мистер Холмс. Надеюсь, Аллах благосклонно взирал на ваши деяния все это
время.
- Сегодня, во всяком случае, да. Ваше появление здесь оказалось весьма кстати.
- Доктор Ватсон, чьим должником я являюсь, призвал на помощь меня и моих
людей.
Проницательные глаза моего друга на миг остановились на мне и в них мелькнуло
явное удивление.
- Я уже говорил, что иногда вы поражаете меня, старина, и этот случай не
исключение. Благодаря вам мы получили некоторое преимущество и должны как можно
быстрее им воспользоваться.
Я чувствовал, как под внимательными взглядами шейха и полковника Грея могучий
сыщик тщательно обдумывает и взвешивает все обстоятельства. Затем он остановил
взгляд на полковнике.
- Эти шотландские солдаты, прибывшие сюда совсем недавно, вероятно, имеют
смутное понятие о том, где находятся.
Полковник кивнул, и губы Холмса тронула довольная улыбка.
- Пусть так все и останется. Они вернутся в свой полк и отправятся в Индию, пусть
считают, что участвовали в схватке с туземными мятежниками и этой схватке положило
конец прибытие дружественного отряда арабов. По-моему, это звучит достаточно
правдоподобно.
Кое-какие сведения сообщил и шейх.
- Ваши пленники - все из Курны. - Он выразительно сплюнул на скалистый
склон. - Места, где живут грабители склепов.
- Понятно, - откликнулся Холмс.
- Полковник, - обратился он к Грею, - прикажите своим людям внимательно
стеречь пленников, нельзя допустить никаких побегов.
- Мои люди с радостью помогут, - с мрачной улыбкой произнес шейх. - Они не
питают особой любви к ворам из Курны.
Холмс с благодарностью принял это предложение.
- В таком случае только мы четверо увидим то, ради чего я прибыл сюда. Если вы
сможете раздобыть факелы, полковник, мы тут кое-что поищем.
Немного погодя, покинув свой временный лагерь, где остались шотландцы и их
необычные союзники-арабы, следуя за полковником, который хорошо знал эти места, мы
отправились к гробнице Рамзеса Шестого, ибо она, согласно расшифрованной записке
итальянца Пуццы, должна была стать нашим ориентиром.
Недалеко от входа в гробницу Рамзеса Шестого Холмс разыскал в земле узкое
отверстие, прикрытое от посторонних глаз большим камнем. Сразу и не догадаешься, но
тут в глубине отверстия мы увидели каменную ступень, а за ней и другую. Холмс разжег
один из принесенных Греем факелов, спустился вглубь и тут же вернулся со странным
вытянутым лицом.
- Лестница насчитывает шестнадцать вырубленных в скале ступеней. Сейчас
узнаем, что же нашел здесь Китаец.
Он вновь полез внутрь, мы потянулись следом.
Каменная лестница спускалась довольно круто под углом примерно в сорок пять
градусов. Внизу находился дверной проем, но сама дверь была, очевидно, взломана, и при
свете факела мы увидели плавно идущий вниз каменный проход без ступеней.
Пройдя футов тридцать, натолкнулись на каменную дверь с многочисленными
печатями, свидетельствовавшими, по мнению Грея, что сюда еще не проникали
грабители. Эти слова удивили Холмса.
- Вы хотите сказать, что дверь не вскрывали?
Полковник Грей пожал плечами.
- Я не египтолог, сэр, но, судя по печатям и каменной кладке, я бы решился
утверждать, что они остались неприкосновенными в течение тысячелетий.
В мерцании факелов было хорошо видно, как напряженно размышляет сыщик.
- Стало быть, он остановился здесь, перед дверью. Во всем Египте не осталось ни
одной неразграбленной могилы, но Китаец дошел до нее и остановился. Признаюсь, это
как-то не укладывается в голове, противореча моей версии.
Холмс говорил, как бы беседуя сам с собой, и только шейх осмелился прервать его
размышления.
- А что вы ожидали увидеть?
- Я думал, каким образом Китаец сумел проникнуть в этот склеп, так долго
остававшийся необнаруженным, к тому же нашел здесь одну-две золотые таблички?
По бородатому лицу шейха можно было прочитать, что слова Холмса не пробудили
в нем никакого отклика.
- При свете факелов, - сказал сыщик, - я вынужден признать, что моя версия,
возможно, слишком смела. И даже неверна, если учесть то, что сказал полковник Грей.
Поэтому если Чу Санфу в самом деле не открыл гробницу, я не нахожу достаточных
оснований для того, чтобы двигаться дальше, чем он, и считаю, что у нас много веских
причин, чтобы не делать это. Вернемся назад, джентльмены.
Честно сказать, я испытывал некоторое разочарование, возвращаясь вслед за своим
другом по странному коридору, вырубленному в скале, и поднимаясь по древним
каменным ступеням под ночное небо пустыни. Какие тайны могут скрываться за дверью,
ведущей в прошлое? В этой мысли мне вдруг почудилось что-то знакомое, но уже
вызревали новые планы, и я отвлекся.
Когда мы остановились около ведущего в склеп отверстия. Холмс погрузился в свои
бесконечные размышления и выглядел он, надо сказать, весьма уныло. Шейх задал вполне
резонный вопрос:
- Что же нам делать дальше?
Почти такой же вопрос сорвался с губ полковника Грея:
- Что теперь?
То, что два человека обратились к Холмсу с почти одинаковыми вопросами, слегка
позабавило его и вывело из задумчивого состояния.
- Джентльмены, в руках у нас хвост тигра. Для блага Империи лучше было бы
вообще не знать об этой гробнице. По крайней мере до тех пор, пока нынешний кризис не
минует.
Мне был непонятен ход мыслей Холмса, но шейх, очевидно, не нашел в его словах
ничего необычного.
- Нет ничего проще. Солдаты полковника Грея закроют ход в гробницу под
предлогом военных маневров. Египтян, нанятых, чтобы охранять это место, можно
заставить засыпать и коридор и лестницу, не оставив никакого входа. Здесь, где было так
много раскопок, сделать все это довольно нетрудно.
- А как поступить с рабочими? - спросил я и тут же пожалел. Лучше бы я этой
темы не затрагивал.
Мудрая усмешка шейха напомнила, что это другой мир с непонятными мне нравами
и обычаями.
- Я со своими людьми отправляюсь на юг, к нашим родным кострам. Если я
захвачу этих людей с собой, в этом не будет ничего необычного, а их судьба не будет
хуже, чем сейчас.
Предложение казалось вполне разумным и обоснованным, но я чувствовал, что шейх
не договаривает. Кто знает, что произойдет на самом деле? Однако Холмс явно был
несклонен к каким-либо расспросам, и я, следуя его примеру, промолчал.
Наше путешествие в Долину царей было довольно странным приключением,
чреватым всякого рода опасностями и осложнениями, но закончилось оно довольно
просто.
На другой день мы с Холмсом вместе с шотландскими солдатами и Греем
отправились прочь из Долины, а затем, распрощавшись с полковником и его людьми,
возвратились в Луксор. Перед тем как расстаться, шейх долго беседовал с Холмсом, и я
дорого бы дал, чтобы слышать их беседу. Я просто не представлял, что может быть
общего между вождем племени и великим сыщиком. Впоследствии я не раз пытался
расспросить Холмса, по так ничего и не добился до 1896 года, когда при Китченере
началось новое завоевание Судана.
Состояние задумчивости, в котором пребывал Холмс, пытаясь заново осмыслить
факты, сменилось лихорадочной активностью. Не теряя времени, мы переправились через
Нил, а когда достигли Луксора, Холмс тут же поспешил в армейский штаб, чтобы
отослать телеграммы. Затем мы возвратились в Каир, куда позднее на поезде должен был
прибыть и Грей.
По пути Холмс объяснил мне, что убедил местное командование ускорить отправку
шотландского полка в Индию, и я хорошо понимал причины, побуждавшие его так
действовать. Ни к чему, чтобы сопровождавшие нас солдаты распространяли всякие слухи
о необычайных приключениях в странной долине и их неожиданном завершении. Было
совершенно ясно, что Холмс старается скрыть существование еще не открытой гробницы,
хотя и не ясна была его преувеличенная озабоченность. В течение многих лет
расследование каждого очередного дела нередко превращалось в своеобразную игру
между нами и, должен сказать, Холмс интриговал меня частой сменой настроений,
периодов относительной разговорчивости и периодов молчания, когда, погруженный в
свои раздумья, он не всегда даже мог выдавить из себя "Доброе утро". Но всякое терпение
имеет свои границы и по пути в египетскую столицу я решил непременно добиться от
него объяснений недавних событий и причину резкой перемены планов. К своему
удивлению, я обнаружил, что он совсем не прочь обсудить со мной наше последнее дело.
- По зрелом размышлении, дорогой друг, я пришел к выводу, что излишне
драматизировал события. Эта древняя страна и ее история окутаны покровом вечной
тайны, но не будем говорить об этом, ибо нам следует оперировать лишь фактами. Мы
знаем, что Чу Санфу - отъявленный негодяй, к тому же и мегаломаньяк. Вполне
подходящее душевное состояние, добавил бы я, для человека, задумавшего основать
империю. - Это утверждение сопровождалось легкой улыбкой. - Поднятое им
брожение прокатилось по мусульманским территориям и, по всей видимости, достигнет
наибольшей высоты в Каире, где должны собраться приверженцы этой широко
распространенной религии. Китаец, конечно, не может выдать себя за истинного
правоверного, ибо магометанство не нашло распространения на Дальнем Востоке.
Поэтому у него должен быть какой-то другой план собственного возвышения. В этом мы
можем быть полностью уверены. Если вы помните, иероглифы и тайные письмена с
трудом расшифровываются именно потому, что визуально отражают не только слова, но и
идеи. Золотые таблички все время поглощают мои мысли, потому что являются
уникальными образцами тайных письмен.
- Но Андраде - единственный, кто может их расшифровать, - вставил я,
воспользовавшись молчанием Холмса.
- Не скидывайте со счетов Феномена Макса, старина. Я думаю, что этот человек,
являющийся орудием Чу Санфу, вполне способен расшифровать их. Не смейтесь надо
мной, но я питал надежду, что эти тайные письмена, до сих пор не прочитанные, могут
содержать объяснение, каким образом в Древнем Египте были воздвигнуты колоссальные
памятники, методы сооружения которых остаются для нас тайной.
- Боже праведный. Холмс, так, стало быть, вы боялись, как бы какой-нибудь
древний секрет, возможно, астрономического происхождения, не оказался в руках
преступного маньяка. Ведь в этом могла быть заключена страшная сила.
- В самом деле, выглядит как некое ужасное злодейство в дешевых мелодрамах. Но
эта мысль была, видимо, порождена необъяснимыми тайнами этой странной земли. Я
очень рад, что она оказалась ошибочной.
- На основании чего вы делаете такой вывод?
- Найденная нами гробница оказалась неоткрытой. Если бы Чу Санфу хотел
завладеть какой-то неведомой древней силой, неужели он не взломал бы дверь, дабы
овладеть еще несколькими золотыми табличками?
Не видя слабого места в его рассуждениях, я кивнул.
- Поэтому следует вернуться к изначальному предположению. Чу Санфу здесь, в
Египте, чтобы поднять мусульман на священную войну. Теперь я в этом уверен. Одного
того, что он обладает Священным Мечом, достаточно, чтобы привлечь, нет, приковать к
нему внимание мусульман всего мира. Это билет, обеспечивающий Китайцу присутствие
на представлении. Какое отношение к его плану могут иметь золотые таблички?
Пользуясь языком этих американских детективных книг, которые вы читаете, каково его
секретное оружие?
- Но, Холмс...
- Почему же он, расшифровав запись Пуццы, нашел гробницу, добрался до самой
ее входной двери, а затем оставил свое намерение? Не вижу в этом никакого смысла.
- Все эти истории с гробницами напоминают американский фольклор о
заброшенных рудниках Дикого Запада.
Холмс, стоявший у окна вагона, внезапно повернулся ко мне.
- Каким образом?
- В Аризоне есть, например, рудник под названием рудник Пропавшего Голландца.
Говорят, что некий искатель, обнаружив его, добыл руду необыкновенно высокого
качества. Но он умер или исчез, и этот рудник так и не смогли отыскать. Кстати, до сих
пор ищут. Есть еще рудник Пропавшего Англичанина. Та же история. Эмигрант из
Англии нашел богатейшую жилу, но после смерти брата отправился на родину, чтобы
унаследовать семейный титул, и с тех пор уже никогда не возвращался.
- Эта история кажется мне невероятной, - заявил Холмс.
- К тому же она слишком походит на историю о Голландце. Лично я думаю, что
обе истории - измышления какого-либо мошенника, дабы надуть доверчивого простака.
- Повторите, что вы сказали, Ватсон.
Я со смешком вспомнил сказанное, но тут же глубоко раскаялся.
- Послушайте, Холмс, империя переживает глубокий кризис, а я рассказываю
всякие небылицы.
- Но в основе всякого вымысла лежат вполне реальные события, дорогой друг, и
посему эти легенды могут представлять определенный интерес. Расскажите мне
поподробнее о мошенничестве.
- О, все очень просто. По дорогой цене продается ничего не стоящий рудник:
впрочем, однажды один такой мошенник здорово пострадал за свои делишки. Это
случилось в Колорадо. Парень по имени Табор нанял двух рудокопов, которым выдал
необходимые орудия и деньги в обмен за долю во всех найденных ими месторождениях.
- О-о.
- Двое таких наемных рабочих обнаружили рудник "Маленький Питтсбург",
богатейшее месторождение, которое только было найдено в Колорадо. Через короткое
время Табор выкупил долю своих партнеров и в скором времени стал
мультимиллионером. Но его внезапное богатство не прибавило ему деловой сметки: он
покупал все подряд. И вскоре плутовская братия поняла, что он легкая добыча.
- Легкая добыча?
- Да. Глупец, простофиля. Так вот, у одного дельца в глухом местечке Лидвилль
был никуда не годный рудник. Подложив туда сверху груду ценной руды, это называется
у них "подсолкой", он повел туда Табора.
- И показал подложенную тайно руду?
- Совершенно верно. Табор попался на эту приманку и купил рудник. Выложил за
него больше ста тысяч долларов.
- Эта история как будто бы представляется вам комической, но для меня это
грустная история плутовства и обмана.
- Я еще не закончил. Холмс, - возразил я, ничуть не огорчившись его замечанию.
- Табор нанял рудокопов, и старший доложил ему, что его обманули, рудник совершенно
ничего не стоит. Но владелец и не думал сдаваться. "Продолжайте разработку, - велел
он. - Я уже придумал для рудника великолепное название "Несравненный".
- Понятно, никогда нельзя терять надежду.
- Возможно, это было вдохновение. Они углубились еще на десять футов и
наткнулись на такую жилу, что слава "Маленького Питтсбурга" тотчас померкла.
Говорят, во время медового месяца в Европе Табор истратил десять миллионов долларов.
У Холмса непроизвольно открылся рот.
- Мой дорогой Ватсон, сумма, которую вы назвали, просто умопомрачительна.
Любопытно, что стало с человеком, который "подсолил" рудник?..
Великий сыщик задумчиво потянулся за папиросой и вдруг застыл с зажженной
спичкой в руке. В его проницательных глазах отразился дрожащий огонек.
- "Подсолил" рудник! Клянусь, вы угодили в самую точку. Ватсон. Рискуя
повторить, скажу, что у вас есть врожденная способность говорить нужные вещи в
нужное время. А теперь я должен подумать.
Больше в этой поездке я не услышал от него ни слова. Он пребывал в такой глубокой
задумчивости, что я даже не смел с ним заговаривать.
17
НЕОБЪЯСНИМОЕ ПОВЕДЕНИЕ ХОЛМСА
Даже за время долгого путешествия на поезде я не до конца оправился от
переутомления и различного рода недомоганий, вызванных путешествием в Долину
царей. Посему, когда мы с Холмсом наконец прибыли в свою уютную гостиницу, у меня
не было сил обдумывать наше весьма критическое положение. Приняв ванну, я тут же
нырнул под одеяло и забылся глубоким сном. Отдохнув, значительно посвежевший,
несмотря на некоторую скованность в движениях, я спустился в гостиную и застал там
совершенно неожиданную сцену.
Там находился только Холмс. Обычно, проводя расследование, он не знает
усталости; я предполагал, что он сейчас обсуждает с представителями колониальной
администрации дальнейшие шаги в сложившейся довольно щекотливой ситуации, которая
грозит международными осложнениями, но застать его в одиночестве! По некоторым
признакам можно было заключить, что Холмс совещался со многими людьми, но я
решительно не понимал, как они посмели оставить его в самый критический момент
расследования. Возможно, великий детектив столкнулся с каким-то новым, совершенно
неожиданным ходом в этой сложной шахматной игре, которую он ведет?
Трубка Холмса извергала облачка ядовитого дыма - верный признак того, что его
великолепный ум тщательно перебирает факты, стараясь выстроить единую логическую
цепочку.
- А, Ватсон, теперь вы выглядите гораздо лучше. Но пока вы спали, я проделал
необходимую подготовительную работу для разрешения нашей нелегкой проблемы.
Я подавил зевок, мои чувства обострились. Уж не разработал ли Холмс полный план
действий, что он весьма редко делал в прошлом?
- Уже в поезде вы дали понять, что вас занимает какая-то очередная идея.
- Да. Благодаря вашим случайным словам. К счастью, моя гипотеза выдержала
глубокий анализ, которому я ее подверг.
Холмс встал с кресла и начал расхаживать по комнате, точь-в-точь как в наших
апартаментах на Бейкер-стрит.
- Правительство решило поддержать неофициальное расследование ситуации,
порожденной угрозой мятежа среди арабов. Полагаю, мы не имеем права недооценивать
те разрушительные последствия, которые мог бы повлечь за собой такой мятеж.
Очевидно, следует принять за основу фразу: "ситуация чревата опасностью". Увы, я
вынужден взять часть вины на себя.
- Послушайте, Холмс, не от вас же исходят эти планы безумца, кто бы он ни был.
- Но я виноват в том, что он располагает возможностью их разрабатывать. Во
время предыдущего расследования я поклялся уничтожить Чу Санфу. Доведи я это дело
до конца, нам не пришлось бы ездить в Египет.
- Тем не менее, Холмс, вы подорвали его преступную власть над Лаймхаусом и
Сохо.
- Да, мы затравили его, но он возродился, как птица феникс, из пепла. Такие люди,
как Чу Санфу, Ватсон, подобны смертельным бациллам. Они бессильны в изоляции, но
стоит им оказаться на свободе, как они начинают сеять вокруг себя эпидемические
болезни и смерть. Единственный способ окончательно избавиться от них - полностью
уничтожить, хотя это и является крайней мерой.
В словах Холмса слышалась непоколебимая убежденность, которая посеяла во мне
смутное беспокойство. Говорил он каким-то необычно пылким тоном, резко отличным от
его холодной аналитической манеры высказывать свои мысли.
- У меня нет никаких особых причин защищать Чу...
- У меня тем более, - перебил Холмс, так и не дав мне договорить. - У змеи надо
выдрать ядовитые клыки. Как я только что упомянул. Ватсон, все это следует делать
неофициально, поэтому после некоторых размышлений я решил придерживаться именно
этого термина - "неофициальное расследование". Приложим все свои усилия, дорогой
друг. Хотите поужинать, прежде чем мы отправимся в туземную часть этого странного
города?
Я не двинулся с места, ошеломленный услышанным.
- Вы шутите, Холмс. Конечно, вполне возможно, что Чу Санфу страдает манией
величия, но уж никак не слабоумием.
- Верно. Ватсон. Вы слишком опытны, чтобы недооценивать противника. Я тоже
не склонен себя переоценивать.
- Вы укрепляете меня в моих подозрениях, - воскликнул я. - Китаец знает, что
только вы обладаете достаточным воображением и способностью предвидеть и
предотвращать все его ходы. Я думаю, нет, знаю наверняка, что первым его побуждением
будет остановить Шерлока Холмса.
- Надеюсь, вы правы, доктор. Так поужинаем, старина?
По опыту я уже знал, что упорствовать бесполезно. Оркестр в лице Холмса уже
исполнил увертюру, оставалось только ждать, когда начнется сочиненная им опера.
Не помню, что у нас было на ужин. Я пребывал в таком беспокойстве, что вопреки
обыкновению не замечал, что ем. Полагаю, что у меня были достаточно веские причины
для подобной озабоченности. Холмс говорил о Чу Санфу и его втором пришествии с
каким-то зловещим оттенком в голосе. Я не сомневался, что он готов в случае надобности
пожертвовать собой, чтобы предотвратить мятеж, и почитал своим долгом следовать за
ним с неотступностью тени, оказывая ему всемерную поддержку, даже если для этого
придется пустить в ход свой верный "веблей". Холмс отнюдь не был порывистым или
опрометчивым человеком, все свои предприятия он обычно взвешивал заранее. Но я
понятия не имел, каким именно способом он собирается поставить Китайца на колени. Не
стоило сомневаться, что его дотошный ум разработал абсолютно надежный план
действий, однако любой план, каким бы гениальным он ни был, неизбежно сопряжен с
риском: я обещал себе разделить с ним этот риск.
Мир, безусловно, не погрузится в великую скорбь, если с неким Джоном Г.
Ватсоном, доктором медицины, случится несчастье. Трудно ожидать, что Ее Величество
будет справлять по мне траур, а вся Империя - безутешно горевать. Тем не менее нельзя
же допустить, чтобы Холмс пал жертвой какой-нибудь случайности: я поклялся в случае
смертельной опасности защитить дорогого друга своим телом. Пусть меня поразит пуля,
предназначенная для него, я приму смерть с радостью. Благодаря ему я прожил такую
богатую жизнь, какая дается лишь немногим. Я в состоянии распроститься с этим
бренным существованием, уверенный, что жил не зря. Будь мне дано прожить жизнь
заново, я бы не стал ничего менять из того, что было назначено Случаем, Судьбой или
Божественной Волей.
Подобные мысли, хотя и довольно мрачного свойства, позволили мне собраться с
силами. Мы с Холмсом вышли на веранду, дабы насладиться сигарами, и я почувствовал
себя много бодрее и фаталистически готовым ко всему. Однако энтузиазма у меня
несколько поубавилось, как только я вспомнил, что подобное же чувство испытал в ту
памятную ночь, ожидая во мраке и безмолвии в доме Оберштейна, когда захлопнется
западня за полковником Валентайном Уолтером. Что сказал Холмс незадолго до
окончания расследования этого дела, безусловно, имевшего чрезвычайную важность для
Империи? Конечно же, "да будем жертвами, принесенными на алтарь нашей страны".
В тот вечер Холмс ошибался и я здорово приуныл. Полковник Уолтер, увы, оказался
не той птицей, которую следовало бы поймать. Силы небесные, неужели и на этот раз мой
друг допустил большой просчет?
- Вы были примерно в этом месте, старина, когда увидели, как по Шария Камель
идет адвокат Лу Чанг?
- Да, Холмс, - ответил я.
- В направлении садов Эзбекийе?
- Именно. Вы считаете, что он хотел заманить меня в ловушку?
- Вряд ли, - откликнулся Холмс. - Скорее он увидел, что вы преследуете его, и
решил забрать вас в качестве заложника. Но вы, с вашей находчивостью, сумели его
обхитрить.
- Да нет. Холмс, мое решение оказалось вынужденным и у меня не было бы
никаких шансов, если бы на голову того здоровенного маньчжура не обрушилась
цветочная ваза или что там еще тяжелое.
- Я уже задумывал
...Закладка в соц.сетях
