Жанр: Детектив
Шерлок холмс и священный меч
... восстание мусульман Среднего Востока. Холмс, видимо, еще до
начала великого собрания в Каире хотел удостовериться, в самом ли деле было сделано
новое открытие в Долине царей. Меня несколько встревожило упоминание о шотландцах,
и я недоумевал, что именно рассчитывал найти Холмс.
По прибытии в Луксор, расположенный на месте прежних Фив, оказалось, что Орлов
предварил наш приезд многочисленными телеграммами. Здешняя администрация
уведомила нас, что шотландские стрелки уже дожидаются на западном берегу реки. И
несмотря на то, что я чувствовал себя совершенно разбитым и меня все еще
подташнивало, не залюбоваться пышной зеленью долины Нила, особенно яркой на фоне
мрачной и пустынной местности, постепенно вздымающейся к высоким холмам,
оказалось невозможно. Ничего удивительного в том, что египтяне столетиями любили и
лелеяли этот узкий пояс невероятно плодородной земли, окаймленной скалами и песком.
У подножия этих отдаленных утесов фиванских холмов лежала историческая долина с
усыпальницами многих из величайших правителей Древнего Египта.
Пока Грей обговаривал подробности переправы через реку, после чего нам
следовало присоединиться к отряду шотландских стрелков. Холмс обратился ко мне.
Горечь и даже некоторое опасение отразились на его лице.
- А теперь, старина, - сказал он, - наши пути на короткое время разойдутся. Я
знаю, что вы не слишком хорошо себя чувствуете после плавания на корабле и поездки на
поезде. Грей утверждает, что эта долина - пустынное зловещее место. Поэтому лучше
вам остаться пока здесь, а мы произведем разведку и выясним, что происходит.
Я хотел было возразить, ведь расследование вот-вот завершится, но, как ни странно,
на окончательное решение повлиял Грей.
- Доктор Ватсон, - произнес он, - вы должны войти в мое положение. Я
прекрасно знаю, что мистер Холмс сам может позаботиться о себе, но ответственность, в
конце концов, несу я. И не только за него, но и за шотландских солдат, имеющих самое
смутное представление об этой местности, знающих лишь то, что это учебный этап на
пути в Индию. Скажу яснее: не все они хорошо подготовлены, поэтому преимущество на
стороне противника.
Что я мог на это сказать? Как врач я хорошо знал, что плохо подготовлен для
путешествия по скалистой и холмистой местности, тем более что придется состязаться в
силе и выносливости с энергичными молодыми шотландцами. Конечно, поджарый Холмс
с его мускулистым телом и ногами профессионального бегуна на дистанцию с барьерами,
без сомнения, преодолеет все трудности. Но пожилой врач, который, тяжело дыша,
тащится за стремительно шагающей колонной... Я только молча кивнул Грею и
постарался подавить свое огорчение.
- Дело, конечно, довольно рискованное... вы уж берегите себя, хорошо?
Впервые на моей памяти Холмс отвел глаза, стараясь не встретиться со мной
взглядом, на короткий миг его рука с поразительно сильными, длинными пальцами
ободряюще легла на мое плечо, и я почувствовал пожатие. Затем они с Греем ушли.
Молодой лейтенант, видимо, недавний выпускник Сандхерста, кажется, не имел ни
малейшего понятия о происходящем, однако имел достаточно такта, чтобы не приставать
ко мне с расспросами. Он отвез меня вместе с моими вещами в гостиницу "Луксор" и
вызвался показать город, в прошлом древние Фивы. Я отклонил это любезное
предложение и, приняв ванну и переодевшись, отправился в гостиничный бар, где заказал
себе крепкий бренди с содовой, надеясь, что мой желудок не станет возражать против
горячительного. Многое можно сказать в поддержку решительных действий; мой
пищеварительный тракт издал несколько слабых протестов, но тут же успокоился и
ощутил живительное тепло. Поскольку первая моя попытка увенчалась явным успехом, я
заказал еще дозу лекарства, а затем решил самостоятельно осмотреть город. До
возвращения Грея с Холмсом времени в моем распоряжении было предостаточно.
Луксор оказался вполне современным городом, сильно отличавшимся от речного
порта, столицы многочисленных древних фараонов. Покинув отель без какой-либо особой
цели, я решил осмотреть остатки былого величия, сохранившиеся даже под натиском
цивилизации. Однако моей экскурсии не суждено было продлиться. Проходя мимо
мечети, я лицом к лицу столкнулся с тем самым шейхом или вождем, которого встретил
около Сфинкса.
Признаюсь, я был застигнут врасплох этой неожиданной встречей, но араб ничуть не
изумился. Только пожал плечами, как бы изъявляя свою покорность Судьбе-Кысмету.
- А, добрый доктор Ватсон. Итак, наши дорожки вновь пересеклись. Что привело
вас сюда, на юг?
- Этот же самый вопрос я собирался задать вам, - сдержанно ответил я. Холмс
нередко бранил меня за мою чрезмерную, как он считал, откровенность, и я с годами стал
осторожнее.
- Моя поездка в Каир оказалась, как и можно было предполагать, совершенно
бесплодной. Каких только глупых слухов не распространяют бездельники на базарах! -
Вздохнув, он покачал головой. Его бородатое, с хищными заостренными чертами лицо
напомнило мне филина, свободного и злобного обитателя пустыни. - Бездельников с
пустыми карманами всегда тянет на дурное. Послушайте, доктор, человеческие
склонности - бесконечная тема. Давайте укроемся от заходящего солнца, и я угощу вас
кофе, если, конечно, вы не против.
С совершенно непринужденным видом, как будто наша встреча намечалась заранее,
высокий араб подвел меня к столику в кафе поблизости, и, должен признаться, в тени под
навесом я почувствовал себя гораздо лучше. Кем бы ни был мой случайный знакомый, нас
обслужили очень быстро и с явным подобострастием. Вскоре мы уже наслаждались кофе
по-турецки, густым, тягучим, крепким и непривычно сладким.
- Мы встречаемся с вами уже во второй раз, доктор, и во второй раз рядом с вами
не видно вашего знаменитого компаньона. Надеюсь, мистер Холмс в добром здравии?
Что ж, подумал я, этот человек превосходно информирован. Естественно, у меня
зародились кое-какие подозрения.
- Холмс сейчас занят другим делом, - уклончиво ответил я. Но ведь в игру,
которую повел мой собеседник, играют вдвоем, поэтому я сказал: - Шейх, вы прекрасно
знаете меня и моего друга. Возможно, мы уже с вами встречались? У нас в Англии?
На бородатом лице отразилось отрицание.
- Как вы без труда догадались, я получил образование в вашей стране, однако я с
мистером Холмсом там не встречался.
Ноздри мои затрепетали, будто я взял след. Где, скажите на милость, Холмс мог
встретиться с арабским шейхом? Я употребил этот титул, потому что не знал имени, но
мой собеседник принял это как должное. И тут меня неожиданно осенило. В то время
когда все мы считали Холмса мертвым, скитания привели его в Хартум, где он встретился
с халифом, после чего отправил важное сообщение в Министерство иностранных дел. У
меня были свои предположения по поводу его тогдашнего пребывания в Судане. Мой
друг никогда не рассказывал сколь-нибудь подробно об этом периоде своего
таинственного отсутствия, хотя и частенько упоминал о расследованиях того времени,
когда он выдавал себя за норвежца Сигерсона.
- Так вы суданец?
Последовал утвердительный ответ, подкрепленный улыбкой.
- Я вижу, вы пришли к определенным выводам, доктор. Я в самом деле с юга и
знаю Шерлока Холмса. В свое время я оказал ему услугу, - добавил он с необычной для
этих мест искренностью, - и он не остался в долгу. Вы, кажется, заботитесь о
безопасности своего друга? Я прекрасно знаю эту страну и, как вы помните, премного вам
обязан.
Эти слова внушили мне доверие, ибо я знал, что даже последние негодяи в Аравии
весьма щепетильны относительного того, что касается долга чести. Захотелось ответить
ему откровенностью на откровенность.
- Холмс находится в составе экспедиции, направляющейся в Долину царей.
- В сопровождении шотландских стрелков, - тут же произнес он. Заметив, что я
насторожился, он поспешил объяснить: - Мои люди ожидают меня на западном берегу.
Мы видели там шотландцев. - На миг он задумался и добавил: - И что же ищет король
сыщиков у врат, ведущих в Аменти?
- Аменти?
- Это египетское слово, означающее "подземный мир". Вади Бибан аль-Малюк и в
самом деле таинственное место, этакая пустынная долина под утесами, избрана
вследствие ее особого местоположения. Труднодоступное место.
Заметив недоумение на моем лице, шейх подлил мне еще кофе.
- Должен вам сказать, доктор, что об этой древней стране ведутся бесконечные
пересуды. Это решение принял великий царь Тутмос Первый. Эпоха пирамид навсегда
закончилась, ибо сама их величина как магнит притягивала грабителей гробниц, которых
не могли остановить ни потайные двери, ни ложные ходы. Поэтому великий завоеватель
решил построить себе тайный склеп там, где его мумия могла бы покоиться, никем не
тревожимая. Он выбрал эту долину под утесом, которую хорошо видел из своей столицы
- Фив. Тайна его гробницы, сооруженной зодчим Инени, сохранялась вплоть до
девятнадцатой династии. Ума не приложу, как она могла так долго оставаться
неразграбленной в шести милях от Фив.
Я с трудом пытался усидеть на стуле.
- В шести милях? А я-то думал, что Долина царей находится по крайней мере на
расстоянии дневного перехода.
- А если бы вы знали, что Долина так близко, - шейх обнаружил редкую
проницательность, - вы были бы не прочь побывать там?
- Да, конечно, - пробормотал я.
- Боюсь, что ввел вас в заблуждение, доктор. Вход в Долину находится в шести
милях от западного берега, но сама Долина довольно велика. Ведь там погребено сорок
египетских монархов и некоторые из их гробниц - очень большого размера. Если бы я
знал, куда именно направляется мистер Холмс...
- Этого, я думаю, не знает и он сам.
- Но вы подозреваете, что ему угрожает опасность?
В моей памяти всплыло некогда услышанное мной изречение, и я машинально
ответил.
- "Чего только не случается в пути с караваном жизни", - повторил я слова,
слышанные от Холмса.
Шейх громко расхохотался и с силой хлопнул себя по прикрытому длинной рубахой
колену.
- Значит, он не забыл. Это я процитировал ему нашу пословицу. - Он, видимо,
пришел к какому-то решению. - Послушайте, доктор, нельзя ли нам стать друзьями?
- Это мое заветнейшее желание.
- Тогда оно сбудется. Заветное желание для судьбы все равно что лоза для тех, кто
ищет воду в глубине земли. Шотландцы уже наверняка тронулись в путь, ибо постараются
достичь Долины засветло, но даже их мерный, пожирающий пространство шаг не может
сравниться со стремительным шагом арабских коней. Поехали же, ибо нам предстоит
свидание с Анубисом, богом - покровителем гробниц, взвешивающим сердца умерших,
богом, наделенным шакальей головой.
16
АТАКА ЛЕГКОЙ КАВАЛЕРИИ
Оглядываясь на последние годы общения с величайшим сыщиком, которого только
знал мир, я начинаю подозревать, уж не владело ли мной тогда некое безумие. Я стоял на
западном берегу Нила всего в нескольких милях от нагих, зловещего вида утесов, за
которыми простиралась обширнейшая Сахара. Я был в трехстах милях от Каира, а
Луксор, если уж говорить откровенно, и по своему обличию и по зловещему образу
жизни, находился в миллионе миль от моих родных мест. И по своим склонностям и
полученному мной образованию мне следовало бы быть на Харли-стрит* [На Харли-стрит
находятся приемные многих врачей.], где приходилось бы сталкиваться только с
женщинами с подлинными либо с воображаемыми недугами и с сопливыми, хнычущими
ребятишками. Вместо этого я оказался в банде негодяев столь же зловещего обличья,
сколь великолепны были их кони. Что знал я о них и об их предводителе, невзирая на его
открытые и располагающие манеры? Но ведь его глаза блеснули, когда он заговорил о
Холмсе. Похоже, прошлое, как картинка волшебного фонаря, запечатлелось в его памяти.
И это выражение я уже не раз видел прежде и в зеленых глазах Вейкфилда Орлова, и в
карих - фон Шалловея, в бесстрастных - Тощего Гиллигана, и в плутоватых -
Берлингтона Берти. Поставив на карту все, я рискнул предположить, что шейх
принадлежит к странному братству друзей мистера Шерлока Холмса.
Когда мы прибыли на стоянку арабов, ко мне, расплываясь в улыбке и что-то
бормоча по-арабски, подскочил грязный бедуин, помогавший мне бинтовать рану шейха.
- Махут очень симпатизирует вам, доктор Ватсон, - перевел вождь. - Он
называет вас волшебником.
- Пожалуй, мне сейчас и в самом деле не помешало бы обладать
сверхъестественными способностями Калиостро, - откликнулся я, глядя на казавшийся
совсем близко высокий утес. - Но скоро уже и солнце сядет. Сможем ли мы добраться до
Долины?
Вместо ответа шейх вскочил в седло своего великолепного арабского скакуна,
жестом приказав остальным следовать его примеру. Махут - судя по выражению его
лица, он испытывал дикую ярость в предвкушении решительных действий - помог мне
сесть на коня, и через миг вся группа готова была выступать.
- У наших лошадей крепкие ноги, доктор, и каменистая земля их отнюдь не
страшит, но держитесь покрепче, ибо арабские кони весьма резвы.
Шейх, несомненно, заметил, что я вскарабкался в седло с некоторым трудом.
Двинулись мы неторопливой рысью, но затем перешли на полный галоп. "Как хорошо, -
подумал я, - что арабские седла куда больше английских. Повод был всего один, что
значительно облегчало управление: я старался держать его свободно, предоставляя коню
самому выбирать дорогу и скорость; воспользовавшись свободой, он шел наравне со
скакуном шейха.
У моей легкой охотничьей куртки были большие карманы. Я заткнул свой верный
"смит-веблей" за пояс, чтобы было удобнее. В сопровождении отряда вооруженных до
зубов свирепых арабов оружие могло понадобиться мне только в самом крайнем случае.
Странные шутки выкидывает человеческий ум: я мчался по плоской травянистой
местности подобно моему любимому герою генералу Гордону, объезжающему позиции в
Хартуме перед последней, столь печальной для него битвой, и, стыдно признаться,
размышлял о том, что сказали бы степенные члены клуба "Багатель", если бы в тот
момент увидели меня.
Наши кони, чьим галопом я любовался в немом восхищении, стремительно
пожирали расстояние. В скором времени начался подъем. Плодородная почва сменилась
песчаной, а затем и каменистой, хотя узкая тропа под нами была свободна от препятствий.
Впереди замаячили нагие скалы фиванских холмов, и я понял, что мы уже недалеко от
устья Долины.
Оказавшись с подветренной стороны от утесов, мы повернули направо и, так как
тропинка стала извилистой, перешли на медленный шаг. Еще недавно нас окружала
плодородная, хорошо обработанная земля, на богатейшей почве которой прорастала
всякая зелень и финиковые пальмы. Теперь под нами бесплодная известняковая
кремнистая почва.
Долина оказалась куда больше, чем я предполагал, хотя об этом можно было только
догадываться, ибо уже погасли последние лучи солнца. Низкая луна светила очень тускло
и я мог лишь удивляться, каким образом кони находят путь среди валунов и каменных
выступов, но ведь они в своей родной стихии! Долину, которая стала местом упокоения
усопших, за миллионы лет, очевидно, вымыли паводковые воды.
И тут послышались звуки, в значении которых нельзя было ошибиться. Ружейная
пальба! Наш небольшой отряд остановился, раздумывая, что следует предпринять в таком
положении.
Некоторое время шейх пристально вглядывался во тьму, затем, обменявшись парой
фраз со своими людьми, обратил ко мне бородатое лицо.
- Довольно оживленная перестрелка на западе, доктор, там, где находятся
усыпальницы.
Видя, что идут настоящие боевые действия, я уже не мог утаивать информацию.
- Холмс ищет неоткрытую гробницу. Возможно, он со спутниками уже наткнулся
на нее.
- И тут же убедился, что она охраняется. Поэтому и завязалась перестрелка. Что
будем делать?
Я несказанно удивился.
- Прежде всего необходимо произвести разведку.
- Хорошо сказано, - бросил он в ответ, развернул коня и поскакал так быстро, что
я с трудом поспевал за ним. Сзади сплоченной группой мчались бедуины: глаза их
широко раскрыты, белые зубы посверкивали в зыбком свете луны. Ехавший рядом со
мной Махут все время принюхивался, словно стремился уловить желанный запах пороха.
Я вспомнил многочисленные рассказы об Американском Западе. Не генерал ли Лу Уоллас
назвал такие приграничные индейские племена, как сиу и шайен, превосходнейшей
легкой кавалерией во всем мире? Может быть, и так, но тут мне пришло в голову, что
лошадей завезли на американский континент испанские конквистадоры, тогда как я
нахожусь среди людей, с незапамятных времен разъезжающих на лошадях, поэтому они
сравнятся с любой кавалерией, принадлежащей, естественно, к нерегулярным частям.
Звуки пальбы становились все громче, и шейх сперва придержал, а затем и вовсе
остановил своего коня на вершине холма. Из седельной торбы он извлек вполне
современный бинокль и внимательно обозрел лежащую перед нами местность.
- Гробницы Сети Первого и Рамзеса Десятого находятся вон там, - сказал он,
показывая на юг. - Перестрелка, как вы видите по огненным вспышкам, справа.
- Около гробницы Рамзеса Шестого, - машинально проговорил я, беря у него
бинокль.
Он вперил в меня изумленный взгляд.
- Совершенно верно, доктор. Но откуда вы знаете?..
- Я кое-что слышал, - тотчас отозвался я, наблюдая за ночной стычкой.
Луна поднялась выше, и видимость стала лучше. Я понял, что мы находимся в
западной части Долины. Отсюда начинается выстланный древним известняком подъем к
вздымающейся неприступным бастионом скале. Выше по склону навалены груды камней,
без сомнения, извлеченных из многочисленных гробниц, кое-где виднеются разломы и
трещины. Судя по направлению вспышек, можно предположить, что шотландцы и Холмс
стреляют вверх, по вершине скалистого бастиона, доминирующего над местностью.
Оттуда, из-за больших валунов, и ведется ответный огонь.
Опустив бинокль, я заметил, что шейх покачивает головой, явно недовольный ходом
боя.
- Солдаты Ее Величества пользуются стандартными ружьями "энфилд"? -
спросил он.
- Да, конечно, - пробормотал я. Для меня различные марки оружия относились к
понятиям абстрактным, но мой опытный компаньон придерживался иного мнения.
- А противник вооружен многозарядными карабинами-винчестерами. Точнее,
двенадцатизарядными, впрочем, есть и несколько "мартини".
Я посмотрел на него, удивленный тем, что он может по звуку определить, из какого
оружия стреляют. Правда, тут же я вспомнил, что Холмс тоже обладает такой
способностью, только в отношении револьверов.
- Я хочу сказать, доктор, что солдаты просто-напросто не могут подняться на
скалу, где засели их противники, ибо их изрешетят пулями из винчестеров.
Послышался особенно громкий выстрел, и я вновь приложил к глазам бинокль.
- Почему же Грей не отведет своих людей? Они могли бы перегруппироваться и
атаковать с другой стороны.
Прогрохотал еще один громкий выстрел.
- На вершине скалы установлено ружье для охоты на слонов. В случае отступления
британцев неминуемо ожидают чувствительные потери.
- Значит, они обречены на неподвижность.
- И лунный свет становится все ярче, что только отягощает их положение.
Я по-прежнему смотрел в бинокль, лихорадочно пытаясь отыскать какой-нибудь
выход. Какое решение вынес бы генерал Стернуейз, столкнись он с подобной тактической
проблемой? Генерал не раз рассказывал нам с Холмсом о некоторых эпизодах своей
прославленной карьеры, после того как сыщик вернул его дочери знаменитую рубиновую
подвеску. И тут меня осенило.
- Шейх, не могли бы мы подъехать к скале сзади? Нам наверняка удалось бы
захватить врасплох тех, кто укрылся на самой вершине.
- Верно, - ответил бедуинский вождь, моментально отреагировав одобрительной
улыбкой. - Однако в этом случае мы рискуем оказаться между двух огней.
- Ну это не трудно предотвратить, - уверенно заявил я, достал записную книжку
из бокового кармана куртки, а из переднего - ручку, которой выписываю бесчисленные
рецепты.
- Шейх, нельзя ли послать одного из ваших людей к британцам, дабы передать им
записку? По сигналу Холмс прикажет прекратить огонь, а мы тем временем атакуем
противника с тыла.
- Сигналом будет лай шакала, - быстро отозвался араб. - Пальба, несомненно,
распугала этих животных, любая ошибка исключена. А Махут прекрасно подражает
шакальему вою.
Я уже слушал шейха вполуха, поскольку пытался в нескольких словах описать на
бумаге наш план. Шейх стал что-то говорить одному из своих людей, я уловил четырежды
повторенное имя Холмса. Бедуин спешился, взял у меня записку и бросился вперед,
перебегая от валуна к валуну и используя все углубления, проделанные паводковыми
водами, чтобы незамеченным добраться до шотландцев. Очевидно, наш гонец хорошо
представлял себе, насколько опасно дальнобойное ружье для охоты на слонов, и принимал
необходимые меры предосторожности. Спешились и все остальные и принялись
привязывать к копытам куски кожи. Когда я слез с коня, Махут оказал эту услугу и мне.
Хитрость, выработанная столетиями боевых стычек: противник не должен слышать топот
копыт. Эта вполне разумная мера навела меня на неожиданную мысль.
- Шейх, - пробормотал я, показывая на солдат, - что, если шотландцы примут
вашего гонца за врага?
- Подобравшись поближе, он несколько раз выкрикнет имя Холмса. Британцы,
надеюсь, поймут, что он друг, а не враг.
- Холмс позаботится об этом, - сказал я, успокоившись.
Мы опять оседлали коней и стали объезжать место ночного боя с юга. Рельеф
местности способствовал тому, чтобы мы описали полукруги незамеченными заехали в
тыл врага. Пальба, время от времени заглушаемая грохотом выстрелов из ружья для охоты
на слонов, ни на минуту не стихала. Грей, видимо, продолжает бой в надежде на то, что
луна скроется за каким-нибудь облаком и он сможет наконец послать гонца за
подкреплением. Ну что ж, полковник, с некоторой гордостью подумал я, подкрепление
уже прибыло и вы вскоре об этом узнаете. Всадники вокруг меня стали проверять оружие,
я же предался размышлениям о том, какова будет моя роль в приближающейся стычке, а
также сработает ли мой план. Генерал Стернуейз несколько раз упоминал, что
кавалерийская атака наиболее эффективна благодаря тому зрительному впечатлению,
которое производит. Зрелище высокой как стена шеренги скачущих коней может вселить
страх даже в самые бестрепетные сердца, но, добавлял он, для кавалерийских отрядов
очень опасны засады и для успеха операции необходимо хорошее знание местности. Боже
мой, мы всего-то только знали, что нам придется преодолеть каменные завалы, а кто и что
находится за этим естественным укреплением - понятия не имели. По правде говоря, я
опасался самого худшего.
Внезапно ружейный огонь усилился. Видимо, прибыл наш гонец. Грей делал все
возможное, чтобы отвлечь внимание врагов. Будь я военным, наверное, лучше оценил бы
действия полковника.
Но времени на размышления у меня не было.
Шейх и его люди сгрудились у подножия, и я возблагодарил Небо, что нас до сих
пор не обнаружили. Вождь и его люди как-то странно поглядывали на меня, и вдруг я
понял: они ожидают моих приказаний! Кто, как не я, затеял эту безумную атаку?!
Миролюбивый человек, врач, чьим призванием было спасать человеческие жизни, а уж
никак не наоборот, должен командовать группой кочевников, чтобы совершить
полувоенную атаку в этой отдаленной, иссушенной долине смерти, и сердце мое
дрогнуло.
Но тут внутренний голос издевательски шепнул: "Эта пестрая толпа помогает тебе,
старина, и если будет отбита и бой проигран, именно на тебя ляжет весь позор. Вперед же,
мешок со стареющими костями!"
- Шейх, - произнес я с уверенностью, которой не чувствовал. - Надо
развернуться в шеренгу, что позволит нам до максимума увеличить нашу огневую мощь, к
тому же, возможно, внушит врагам преувеличенное представление о нашей численности.
Пусть Махут подаст британцам сигнал прекратить огонь, а затем и я дам команду к атаке.
Вождь тихо приказал своим людям выстроиться в шеренгу, что они весьма проворно
сделали. В своих длинных белых рубахах, чуть-чуть колыхаемых ветерком, на белых
конях с раздувающимися ноздрями, в лучезарном свете луны, на фоне нагих утесов, они
представляли собой весьма внушительное зрелище. Кровь взыграла в моих жилах и на
какой-то безумный миг я вообразил, что сброд, которым я командовал, превратился в цвет
рыцарства: сейчас мы обрушимся на врата ада - и победим. Я не знал, за какое дело
старается Холмс, но был уверен, что за правое. Бог покровительствует силам добра и тем,
кто вооружен скорострельными ружьями.
Махут открыл свой свирепый рот и залаял по-шакальи. Стрельба на миг
прекратилась. Пора! Со своим верным "веблеем" в руке я приподнялся на стременах и
взмахом подал сигнал к атаке. Но конь, почувствовав мое перемещение, без всякого
понукания ринулся к вершине скалистого холма. Я откинулся назад и из горла у меня
помимо воли вырвался крик, который, по словам очевидцев сражения, представлял собой
нечто среднее между боевым призывом командира конфедератов Джеймса Стюарта и
боевым кличем вождя "Безумный конь". Я думаю, что арабы изумились не меньше моего,
но, подхватив мой крик, они, словно вопящие кентавры, поскакали к вершине холма,
охваченные одержимостью, как пляшущие дервиши.
Я мчался впереди всех. С трудом, но мне все-таки удалось взвести курок: словно
большой резиновый мяч, я подпрыгивал в такт аллюру своего благородного скакуна, в
результате чего ноги мои выскочили из стремян, а "веблей" выпалил в ночную тьму. Я
вновь сунул револьвер за пояс и отчаянно схватился за седельную луку. В следующий миг
я соскользнул вниз, но, охваченный паническим страхом, все еще продолжал держаться за
седло. Обеими ногами ударившись оземь, я высоко подпрыгнул и с удивлением заметил,
что подопнул двух египтян, сломя голову бегущих вниз по склону.
С ними были еще двое, которых сшиб мой конь, хватавший открытым зевом все, что
попадалось по дороге. Те двое, которых я сшиб, покатились вниз, однако нашему с конем
продвижению мешали еще какие-то люди. Скакун мой вдруг поднялся на дыбы,
намереваясь обрушиться на несчаст
...Закладка в соц.сетях
