Жанр: Детектив
Страх разоблачения
...этом есть что-то
временное.
Когда она провела его в гостиную, он поразился охватившему его чувству тепла.
Толстые листья растений свисали с потолка, на подоконниках тоже стояли горшки с
цветами. У кирпичного камина расположились диван и два кресла, а натертый паркетный
пол покрывал персидский ковер. Комната показалась ему очень приятной и ненавязчиво
уютной.
- Выпить хотите? - спросила Диана.
- Виски, если есть.
- Тогда пойдемте. Выпивку я держу на кухне. Когда она потянулась, чтобы достать
бутылку виски с верхней полки, Майкл заметил, как натянулась мягкая ткань платья,
обрисовав красивую грудь, и мысленно представил себе, что занимается с ней любовью.
Тут он заметил, что рука ее дрожит, быстро пересек кухню и обнял ее. Сначала в глазах
Дианы появилось удивление и даже страх. Но он прижал ее к груди, и она вдруг тихо
заплакала.
Майкл уже и не помнил, когда ему доводилось в последний раз утешать женщину;
забыл, насколько становится уязвимым он сам. Но когда Диана подняла голову и сквозь
слезы посмотрела на него, он выдержал ее взгляд, а потом, наклонившись, прижался
губами к ее губам. Поцелуй становился настойчивее, и в конце концов он почувствовал,
что она начинает отвечать ему.
Когда Майкл коснулся ее груди, она на секунду замерла, затем молча взяла его за руку
и повела в спальню. Он точно знал, что должно произойти, и хотя его тело жаждало ее,
понимал, что должен быть очень осторожен. Сейчас она была беззащитна, искала
утешения, но позднее могла возненавидеть его за то, что он воспользовался ее слабостью.
А он этого не хотел. Внезапно Майкл ясно понял, что ему нужно от нее куда больше, чем
случайная близость.
- Диана, ты уверена? - прошептал он.
- Да. О господи, да!
Все его сомнения исчезли под напором страстного желания. Он осторожно опустил ее
на постель, раздел, потом разделся сам. Ему не терпелось ощутить всем своим телом
нежность ее кожи. Тут она коснулась его, и Майкл потерял всякий контроль над собой.
Застонав, он овладел ею одним мощным толчком, и Диана с готовностью приняла его.
Потом они долго лежали обнявшись, прислушиваясь к биению собственных сердец.
- Тебе хорошо? - спросил Майкл.
Диана кивнула, но он почувствовал, что она немного напряглась. Он приподнял
ладонью ее подбородок и заглянул в глаза.
- Поговори со мной. Расскажи, что ты чувствуешь.
- Я не знаю. Я никогда ничего подобного не делала.
- Все в порядке, - прошептал он. - Я хочу от тебя не только секса, не только этой одной
ночи.
- Как ты можешь так говорить? Ты же меня совсем не знаешь.
Он ласково коснулся ее лица, поглаживая щеку большим пальцем.
- Мне кажется, что я знаю тебя вечно.
- Пожалуйста, Майкл, не надо об этом сейчас. Просто обними меня.
Он обнял ее, и она почти мгновенно заснула. Прислушиваясь к ее ровному дыханию.
Майкл внезапно понял, что этой ночью привычный ритм его жизни изменился
полностью. Он больше не был одинок. Диана Эллиот растопила лед в его душе.
На следующее утро Диана сидела в своем офисе, смотрела в окно и вспоминала
Майкла и их близость. Она пыталась ощутить отвращение ко всему происшедшему,
посчитать это досадной ошибкой, которую надо побыстрее забыть, но лгать себе не могла.
Секс с Майклом не был лишь физической отдушиной. Она ощутила и эмоциональную
близость с ним.
Диана вздохнула и вспомнила последние девять лет своей жизни. Она порой
чувствовала себя одинокой, но не настолько, чтобы вступить в какую-либо связь с
мужчиной. По крайней мере, она жила сравнительно спокойно. Теперь же она
чувствовала непреодолимую симпатию к Майклу, в которой вовсе не нуждалась. Она уже
начала на что-то надеяться, чего-то ждать, и знала, что это неизбежно приведет к
привязанности и зависимости. То есть к тому, чем всячески пользовался Джоуэл, когда
чего-то добивался от нее.
"Майкл совсем другой, - напомнила себе Диана. - Он более сильный, более зрелый.
Мужчина, а не эгоистичный мальчишка". И все равно она многим рисковала. Майкл хотел
от нее чего-то большего, чем короткая интрижка, - он совершенно определенно сказал ей
об этом ночью и повторил утром. Но она боялась, что ей опять будет больно...
Ее размышления прервал резкий стук в дверь. Она подняла голову и увидела Энджи с
двумя кружками кофе и газетой под мышкой.
- Как Кэрри? - спросила она, ставя одну кружку перед Дианой.
- Хорошо. Я заезжала в больницу по дороге сюда. Она уже пришла в себя и умоляла
купить ей мороженое.
Энджи улыбнулась:
- Вот увидишь, недели через три она снова начнет гонять на своем велосипеде.
Диана кивнула, пытаясь побороть чувство вины, которое донимало ее все утро. Она ни
с того ни с сего переспала с незнакомым человеком и совсем не думала в это время о
Кэрри. Ей было стыдно об этом вспоминать.
- Эй! - окликнула ее Энджи. - Ты видела "Дейли ньюс" сегодня? Летний дом Гэллоуэй
в Хайянисе сгорел дотла.
Диана насторожилась.
- Вот, взгляни. - Энджи протянула ей газету и плюхнулась в кресло.
Диана смотрела на обугленные развалины, и сердце гулко стучало в ее груди. Она
вздрогнула, вспомнив жуткие подробности той страшной ночи, которая навсегда
изменила ее жизнь.
- Диана, что с тобой?
- Все нормально, просто шок. Отчего возник пожар?
- В дом попала молния. К счастью, никто не пострадал: твоя подруга Хелен в
Калифорнии, а прислуге удалось вовремя выскочить.
- Господи, надеюсь, не начнутся новые сплетни, - пробормотала Диана.
Она вспомнила фурор, произведенный мерзкой книгой Мика Тревиса о Бренде
Гэллоуэй. Он не нашел ни одной улики относительно таинственного исчезновения Рика
Конти, но его двусмысленные рассуждения пробудили у многих болезненное
любопытство. Ее пугало, что вся эта гадость может снова всплыть.
Энджи покачала головой:
- Сомневаюсь. Все это дерьмо насчет Бренды Гэллоуэй и ее исчезнувшего любовника
давным-давно забыли. Никого уже не интересует эта древняя история.
- Надеюсь, что ты права, - сказала Диана, хотя на самом деле сомневалась, что это
когда-нибудь кончится и она сможет чувствовать себя в безопасности.
17
Рейчел закрыла кейс и пристегнула ремень - маленький реактивный самолет пошел на
посадку в аэропорту Ла Гардия. Она посмотрела в иллюминатор на огни города и
порадовалась тому, что наконец вернулась домой.
Ужасно столько ночей проводить в незнакомых номерах мотелей.
Дожидаясь посадки, Рейчел вдруг подумала, как много изменений, которые произошли
в ее жизни за последние несколько лет, и пожалела о некоторых из них. До известной
степени было приятно считаться одним из лучших специалистов по обучению детей
национальных меньшинств, тем более что теперь ей удавалось привлечь к этой проблеме
не только внимание общества, но и деньги. Однако за эту привилегию ей приходилось
платить высокую цену. На вид незначительные шероховатости в ее браке постепенно
становились огромными прорехами. Брайану активно не нравились ее постоянные
поездки в Элбани и Вашингтон, ее бесконечные заседания в комитетах и ее тесные
отношения с Кэлом и Братством. Но это были лишь поверхностные конфликты,
скрывающие более глубокие слои недовольства, внутренние раны, которые разрастутся
подобно раку, если их обнажить и вынести на свет.
Сразу же после посадки Рейчел схватила кейс и помчалась в терминал, но, пока она
получала багаж и ловила такси, уже наступила ночь. Она бросила взгляд на часы и
нахмурилась. Брайан придет в ярость. Они должны присутствовать на деловом ужине в
"Плазе", который начнется меньше чем через час, и Рейчел уже предчувствовала его
неодобрение, видела плотно сжатые губы - то есть то, к чему она в последнее время почти
привыкла.
Вскоре она уже высаживалась у их дома в Вест-Сайде, где они жили последние семь
лет. Сквозь высокие окна пробивался свет, она представила себе дочерей, Эми и Джесс, и
на душе стало теплее. Она любила их так же отчаянно, как любила Брайана, и иногда это
пугало ее саму.
Проглотив комок в горле, Рейчел вошла в дом и направилась на звуки переливчатого
смеха, доносившегося с кухни. Джесс и Эми сидели за заставленным посудой столом и
усердно поглощали печенье, а Брайан стоял у раковины и мыл стаканы. В аккуратно
выглаженном смокинге он выглядел за этим занятием довольно по-дурацки.
Заметив стоящую в дверях Рейчел, он нахмурился, глаза его заледенели.
- Приятно узнать, что ты еще помнишь, что у тебя есть семья.
- Брайан, извини. Собрание затянулось, и я опоздала на самолет.
Ей хотелось сказать что-то еще, проникнуть сквозь холодную стену его неудовольстия,
но девочки спрыгнули со стульев и повисли на ней.
- Мамочка! - взвизгнула Джесс. - Ты не доделала мой костюм эльфа, а мне он нужен
для школьной пьесы на следующей неделе.
- А Джонни Данкан раздавил мою коробку для бутербродов, - заявила Эми, выпятив
нижнюю губу. - Мне сегодня пришлось взять старый коричневый пакет. Такой страшный.
Рейчел опустилась на колени и прижала их к груди, целуя по очереди темные головки.
Джесс было почти семь. Высокая и крепкая, с яркими карими глазами, она всегда была
готова улыбнуться. Пятилетняя Эми была тише и не так уверена в себе; от Брайана она
унаследовала глубоко посаженные синие глаза и типично ирландские черты лица.
Прижимая их к груди и вдыхая милый запах, Рейчел ощутила такую чистую и
всепоглощающую любовь, что едва не задохнулась.
- Мам! - нетерпеливо напомнила Джесс. - А как же мой костюм?
- Закончу завтра вечером, обещаю. - Она повернулась к Эми и улыбнулась. - И я куплю
тебе новую коробку, когда завтра буду возвращаться домой с работы. Годится?
- Ладно, - величественно согласилась Эми. - Мы можем сейчас посмотреть телик?
Рейчел взглянула на часы:
- Пока не придет няня. А тогда - сразу в постель.
Они вывернулись из рук матери и побежали в гостиную, оставив ее наедине с
Брайаном.
Рейчел молча поднялась, чувствуя себя неуклюжей и нелепой.
- Мне правда очень жаль, - сказала она.
Он вытер руки полотенцем и со злостью бросил его на стол.
- Замечательно! Тебе жаль - значит, теперь все в порядке.
Ее очень задела язвительность в его голосе. Она вгляделась в его лицо, надеясь увидеть
хоть намек на нежность, но надежды ее были напрасны.
- Что я могу еще сказать? Я очень торопилась, Брайан, но не успела на самолет.
Он покачал головой, как бы давая понять, что больше не о чем спорить.
- Ладно, нет времени в этом разбираться. Мы уже опоздали.
Почему-то это безразличие уязвило ее больше, чем гнев, но Рейчел не стала на него
бросаться, а молча кивнула и кинулась наверх, в спальню. Когда она сбросила с себя
одежду, ей пришло в голову, что она боится настоящей ссоры - боится, что скажет слова,
которые разрушат их брак. Они так хорошо друг друга знали - каждое слабое место,
каждое пятнышко. Так легко нанести смертельный удар...
Рейчел прошла по розовому мягкому ковру к ванной и открыла воду в душе. Она
старалась выбросить из головы дурные мысли, но все время возвращалась к ним, словно
теребила глубокую занозу, невзирая на боль. Когда-то она была настолько уверена в их
любви, что разорвала все нити, связывавшие ее с прошлым. Теперь она поняла, что
любовь - скоропортящийся продукт, заложница маленьких разочарований и
бессознательной жестокости, которые незаметно перерастают в непрощаемые обиды.
Войдя в душ, Рейчел увидела свое отражение в большом зеркале и помедлила,
пораженная загнанным видом женщины, смотрящей на нее. Она никогда особенно не
заблуждалась насчет своей внешности, всегда знала, что самая обыкновенная. Но сейчас
ее поразила худоба и заострившиеся черты лица. Она даже подумала, что Брайану может и
не захотеться спать с такой женщиной...
Когда она вышла из ванной, завернувшись в пушистое полотенце, Брайан стоял около
туалетного столика и возился с галстуком. Не обращая на него внимания, она надела
свежие хлопчатобумажные трусики и принялась рыться в стенном шкафу в поисках своего
вечернего платья. Достав его из полиэтиленового пакета, Рейчел обнаружила на лифе
пятно и вполголоса выругалась.
- В чем дело? - спросил Брайан, бросая на нее недовольный взгляд.
- Забыла отдать платье в чистку. Спереди большое пятно.
- Надень что-нибудь другое.
Рейчел покачала головой, почему-то смутившись, будто в чем-то провинилась.
- У меня нет другого вечернего платья. Придется надеть платье для коктейлей.
- Господи, ты что, не знаешь, насколько важен для меня этот вечер? Как ты могла
забыть отдать это проклятое платье в чистку?!
Рейчел смотрела, как краснеет его лицо, как в глазах появляется отвращение. Она
помнила время, когда эти глаза были полны любви и смеха, но теперь все изменилось.
- Не переживай. Никто и не заметит, - сказала она, ощущая страшную тяжесть в груди.
- Вполне возможно, но я рассчитывал, что ты будешь здесь вовремя и оденешься так,
как подобает жене будущего окружного прокурора. Но тебе уже давно плевать на мою
карьеру.
Рейчел вздохнула:
- Ты знаешь, что это не так.
Черта с два! Ты очень четко обозначила свои приоритеты. Мне теперь, чтобы с тобой
поговорить, нужно заранее время оговаривать.
- Ты несправедлив. У меня есть обязанности, и ты об этом знал, когда женился на мне.
А теперь ты вдруг хочешь иметь в женах безмозглую куклу Барби.
Брайан рассмеялся, и Рейчел показалось, что этот язвительный смех царапает ей кожу
до крови.
- Я хочу иметь жену! Ты взгляни на этот дом, это же настоящая помойка! Наша
уборщица целыми днями сидит на своей толстой заднице и хлещет джин, а ты слишком
занята, чтобы хоть раз пораньше прийти домой и взглянуть, что здесь происходит. Мне
это все надоело, Рейч! Мне опротивело так жить!
Рейчел посмотрела вокруг и удивилась, как так вышло, что Брайан свел весь их брак к
куче грязного белья и неубранной постели. Но она, конечно, понимала, что это только
символы его недовольства.
- У нас достаточно чистый дом, Брайан. Скажи, что тебя на самом деле так раздражает.
Сначала ей показалось, что Брайн проигнорирует ее. Он сел на кровать и провел
пальцами по светлым волосам, но потом взглянул на нее отчужденным взглядом.
- Какого черта стараться? Все равно ничего не изменится.
- Может, это потому, что мне всякий раз приходится только догадываться, о чем ты
думаешь? Ты намеренно выталкиваешь меня из своей жизни.
- Чушь порешь, Рейч! А если и так, то в этом твоя вина. Тебе глубоко наплевать на все,
что я могу сказать.
- Нет, Брайан...
Рейчел замолчала. Он обидел ее, и она не могла найти слов, чтобы заставить его
услышать. "Когда мы успели стать чужими? - подумала она. - Копили свои обиды, как
скупцы..." Напряжение стало невыносимым. Внезапно Рейчел бросилась через комнату,
села рядом с ним и схватила его руки, будто они - спасательный круг.
- Зачем мы так мучаем друг друга? - хрипло прошептала она. - Я же люблю тебя,
Брайан!
В его глазах промелькнули, сменяя друг друга, самые разные чувства - боль, сомнение,
гнев. Но там была и любовь, и Рейчел почувствовала надежду.
- Ведь еще не поздно все поправить?
- Господи, Рейч, ты же знаешь, как я тебя люблю. - Он притянул ее к себе. - Я совсем
не хотел сделать тебе больно.
Она попыталась забыться в его объятиях, но настойчивый внутренний голос напоминал
ей, что это только перерыв. Их любовь все еще в осаде, ей все еще угрожают глубоко
спрятанные обиды и разочарования.
Воскресные утра превратились у них в своего рода ритуал. После пробежки по
Центральному парку Брайан принимал душ, одевался и вез девочек в Куинз навестить его
родителей. В первое время Рейчел ездила с ними, но за долгие годы она изобрела целую
кучу оправданий, помогавших ей избежать встречи с его семьей. Теперь Брайан принимал
как должное то, что она остается дома, да и его, если честно, это больше устраивало.
Пока Джесс и Эми болтали на заднем сиденье, Брайан размышлял о натянутых
отношениях между Рейчел и его родителями. Джон и Мэри так ее и не приняли, а Рейчел
не сделала ничего, чтобы этого добиться. Нет, он ее не винил. Его родители были
славными людьми, но жили они в узком мирке, ограниченном семьей и церковью. С их
точки зрения, Рейчел была не как все - работающая мать, белая женщина, участвующая в
движении за гражданские права негров. Как бы Брайану ни хотелось, чтобы все было
иначе, жизнь демонстрировала ему, что его жена и родители - всегда будут на ножах.
Остановившись у одного из стандартных кирпичных домов. Брайан высадил из машины
девочек и сам пошел за ними илом, прислушиваясь к детскому смеху, такому звонкому в
морозном воздухе. Сейчас им нравилось ездить в гости к бабушке с дедушкой, но Брайан
прекрасно понимал, что пройдет совсем немного времени, и они почувствуют скрытую
враждебность между взрослыми. Джесс уже начала спрашивать, почему Рейчел никогда
не ездит с ними по воскресеньям.
Мэри Макдональд открыла дверь, и на ее пухлых щеках вспыхнул румянец радости. На
ней было простое хлопчатобумажное платье и белый фартук, седые волосы забраны в
аккуратный узел на затылке. Она выглядела типичной бабушкой, которую не волновали
морщинки на лице или слегка сутулые плечи.
Она поцеловала девочек и чмокнула в щеку Брайана.
- Заходите скорее, на улице так холодно! Не стоит простужаться.
Брайан шел за ней по дому и жадно вдыхал знакомый запах булочек с корицей и
свежего кофе. Этот запах напоминал ему о бесчисленных утренних воскресных визитах.
Мэри всегда подавала булочки с корицей и кофе после мессы в качестве вознаграждения
за еще одну неделю праведной жизни.
Джон Макдональд сидел за столом и листал "Дейли ньюс", но сразу же бросил газету
и раскрыл объятия девочкам. Его румяное лицо сияло.
- Как сегодня поживают мои красотки? Эми хихикнула:
- Ты глупый, дедуля! Мы же еще маленькие.
- Ах, я глупый? Тогда не получишь булочек с корицей, юная леди.
Джесс тоже требовалась доля его внимания. Она дернула деда за рукав фланелевой
рубашки.
- Знаешь, дедуля, я была эльфом в школьной пьесе.
- Готов поспорить, ты была очень славным эльфом. Джесс просияла и перевела взгляд
на Мэри:
- Мы можем поиграть наверху?
Мэри кивнула и протянула им по булочке.
- Только осторожнее на лестнице, слышите?
Когда они исчезли, Джон закурил трубку и воинственно посмотрел на Брайана.
- Ну, так как? Когда ты наконец займешься религиозным воспитанием своих детей?
Брайан, раздраженный тем, что отец опять пристает к нему с вопросом, который вот
уже несколько лет вызывал споры и ссоры, покачал головой:
- Забудь об этом, папа. Наши дети не будут ходить в церковь.
- Ну, да. Понимаю. Они у вас станут язычниками. - Джон сердито смотрел на сына, его
пухлые щеки приняли нездоровый багровый оттенок. - Моих любимых внучек ждет
загробная жизнь в аду.
- Хватит, папа! И если ты скажешь что-нибудь в этом роде девочкам, ты их больше
никогда не увидишь.
Джон замолчал и сердито сунул в рот трубку. Мэри суетилась около плиты, делая вид,
что не слышит их разговора. Брайан подавил желание смягчить свои слова и оглядел
уютную кухню. Желтые обои в цветочек, цветы на подоконнике... Он внезапно осознал,
что чего-то не хватает в его собственной жизни. Он смотрел на свою мать и вспоминал,
каким теплым и защищенным было его детство, какой хорошей матерью и женой она
была. Он никогда сознательно не ценил все это, но сейчас почувствовал острую тоску по
прошлому, тоску, которая каким-то образом была связана с его собственным браком.
Брайан обычно старательно отметал такие неприятные мысли, но они, как водоросли,
иногда пробивались сквозь его оборону. Он очень любил Рейчел, однако у него были
потребности, которые она не могла удовлетворить. Ее безразличие к его карьере ранило и
раздражало Брайана. Она никогда не пыталась играть в политические игры, не старалась
понравиться его соратникам, не скрывала своих либеральных взглядов. Иногда он даже
считал ее своим политическим противником, но одна мысль об этом почему-то
заставляла его чувствовать себя изменником и подонком. Он понимал, что должен
избавиться от сомнений и недовольства, которые грызли его, как ржавчина. Должен
помириться с Рейчел, потому что альтернативы просто не существует.
Заря еще только окрашивала розовым небо цвета индиго, а Мик Тревис уже сел в свой
"Корветт" и направился к обугленным останкам летнего дома Гэллоуэй. Он был так
возбужден, что не замечал холода. После нескольких лет безуспешных поисков он
наконец получил возможность осмотреть дом и территорию вокруг и найти
доказательства, что Рик Конти был убит этими безжалостными женщинами.
До известной степени ему было приятно, что все эти женщины многого добились в
жизни. Тем эффектнее и скандальнее будет их разоблачение. Он чувствовал себя судьей,
который произнесет запоздалый приговор.
На горизонте уже поднялось бледное зимнее солнце, когда Мик остановил машину у
пепелища. Все эти годы величественный дом стерегла целая армия охранников, но теперь
все его бросили, и он стоял в уязвимом одиночестве, подобно старой голой шлюхе, у
которой не осталось сил скрывать свои тайны.
Мик немного посидел в машине, вспоминая о своих многочисленных попытках
попасть сюда. Каждый раз охрана грубо выдворяла его за ворота, но теперь сама природа
дала ему шанс попробовать найти ключ к далекой тайне.
Однако прошла неделя, а Мик все еще безрезультатно копался в мусоре. Он устал,
спина и руки болели, но он никак не желал отказаться от мысли, что правда спрятана гдето
здесь и ждет, когда ее откроют.
Было уже почти темно, когда Мик опустился на колени там, где когда-то было патио.
Направив луч своего фонарика вниз, он отодвинул несколько досок и начал рыться в золе.
Внезапно совсем рядом что-то блеснуло, и сердце его забилось сильнее. Он медленно
протянул руку к сверкнувшему предмету, поднял его и увидел в свете фонарика, что это
золотой медальон, покрытый темными пятнами, напоминающими засохшую кровь.
Мик удовлетворенно хмыкнул. Наконец он обнаружил кое-что для подтверждения
своих подозрений! Он интуитивно знал, что медальон принадлежал Мику Конти и что у
него теперь есть оружие против четырех бессердечных убийц.
Он разглядывал медальон, соображая, как ему лучше поступить. Идею передать
находку полиции он отбросил сразу: даже если им удастся установить, что засохшая кровь
принадлежала Конти, конкретных доказательств его убийства все равно нет. Однако один
вид этого медальона может подтолкнуть испуганную женщину к признанию!
Мик улыбнулся, аккуратно спрятал медальон в карман и направился к машине, на ходу
придумывая последнюю главу этой истории.
Рейчел повесила трубку и повернулась к Брайану. По ее щекам текли слезы.
- Что случилось? - спросил он.
- Звонила кузина Йетта. Мой отец умирает. Брайан одевался, чтобы отправиться на
работу, но отшвырнул рубашку, подошел к Рейчел и обнял.
- Господи, мне так жаль, Рейч...
Она прислонилась к его груди и долго рыдала. Ведь она так и не помирилась с
родителями.
- Я еду домой, - хрипло сказала она. - Я должна увидеть своего отца.
- Ты уверена? А вдруг они тебя прогонят? Хотя... столько времени прошло.
Рейчел почувствовала озноб, какой-то внутренний холод.
- Теперь я им этого не позволю. Но я боюсь ехать одна. Поедем со мной, Брайан!
Последовала длинная пауза. Рейчел почувствовала, как Брайан отстранился от нее.
- Это не лучшая идея, - сказал он наконец. - Какое у меня право там быть?
- Ты мой муж. Это дает тебе право. Он отошел от нее и сел на кровать.
- Слушай, сейчас не время спорить. Я лучше останусь с детьми.
- Брайан, ты мне нужен! - взмолилась она, пытаясь заставить его понять.
Но он только смотрел на нее без всякого выражения, как будто ему была безразлична
терзающая ее боль.
- Как ты можешь так поступать?! - в отчаянии воскликнула Рейчел.
- Черт, а чего ты ждала? Я даже никогда не видел твоего отца - и теперь вдруг
появлюсь у его смертного одра.
- Но это не имеет никакого отношения к моему отцу. Сделай это для меня, Брайан!
Он покачал головой:
- Прости, Рейч, не могу.
Он резко схватил рубашку и ушел в ванную, а она осталась одна, уверенная, что их
прекрасной любви больше не существует.
Через несколько часов Рейчел вышла из подземки и долго стояла, пораженная таким
знакомым, но странно изменившимся видом Грэнд-Конкорс. Все было не так, как ей
помнилось: дома выглядели более древними, по улице метался разгоняемый ветром
мусор, в толпе не было видно знакомых лиц. Ей казалось, что она смотрит на знакомую
картину сквозь грязные очки.
Так она простояла несколько минут, потом медленно пошла в сторону родного дома,
пытаясь представить себе отца, но его образ ускользал от нее.
Стеклянная дверь магазинчика родителей была заперта, и Рейчел с колотящимся
сердцем начала рыться в сумке в поисках старого медного ключа. Через несколько секунд
она уже стояла в магазинчике, вдыхая запах колбасы и селедки, прислушиваясь кровному
гулу холодильника и шипению радиатора. Когда глаза привыкли к полумраку, она
медленно направилась к лестнице. Ноги у нее подгибались, голова кружилась. Что, если
родители прогонят ее, отнесутся к ней, как к постороннему человеку, которого никто не
звал?
Подойдя к деревянной двери в кухню, Рейчел заколебалась. Ей не хотелось стучать, а
войти она боялась. И стояла так довольно долго, дрожа, как травинка на резком ветру.
Потом она все-таки открыла дверь и вошла в теплую кухню.
Наоми сидела у стола, закрыв лицо руками. Она услышала, как открылась дверь,
подняла голову, и глаза ее расширились от удивления. Казалось, время остановилось. Она
смотрела на Рейчел, шевеля губами в немой молитве; скрюченные пальцы вцепились в
платье на груди.
- Рейчел... - наконец прошептала она.
Рейчел кинулась к ней, ослепнув от слез, упала на колени и зарыдала. Наоми нежно
обняла ее, покачивала и что-то приговаривала на идиш, и Рейчел вдруг снова
почувствовала себя маленькой девочкой. Столько надо было сказать, объяснить, но в этот
момент Рейчел позволила себе просто радоваться материнскому прикосновению.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Наоми отодвинулась и взглянула на Рейчел. По
ее морщинистым щекам текли слезы.
- Господи, как же я рада, что ты вернулась домой, до
...Закладка в соц.сетях
