Жанр: Детектив
Звонок в дверь - Ниро Вульф
... мы никогда не обсуждаем никаких дел. Никто, кроме меня и
мистера Гудвина, разговаривать не будет.
Он поднялся со стула.
12
Я бы хотел вновь пережить эти двадцать восемь часов. Когда
идешь лесом, в котором, как тебе известно, засели снайперы и
один из них, может быть, притаился на ближайшем дереве, от тебя
требуются лишь сила воли и острый глаз. Но если ты не знаешь,
есть ли там снайперы или нет, это уже иное дело. К чему вся
твоя сила воли, к чему зоркость и внимательность!
Мы не знали, прослушивается ли наш дом, мы только
предполагали это. Если Джервис или Кирби закричат или
выругаются, прищемив дверью палец, это может погубить все
задуманное нами, но только может, и это было хуже всего. Всякий
раз, как я выходил проверить, дежурят ли в вестибюле Саул, Фред
или Орри, и не назюзюкались ли они, и не принялись ли болтать
между собой, я чувствовал себя крайне глупо. Взрослые люди не
глядят под кровать каждую ночь, чтобы проверить, нет ли там
вора, хотя вор может спрятаться там.
Обед и ужин прошли довольно тоскливо, разговаривали только
Вульф и я, большей частью Вульф, остальные только поглощали
пищу и слушали нашу беседу. Попробуйте испытать это сами. Я был
не вправе даже обратиться к кому-нибудь из них с просьбой
передать мне соль или масло, а мог только показывать пальцем. А
когда мы, например, перетаскивали пустые ящики в кладовую, даже
мне нельзя было разговаривать, так как мог возникнуть вопрос, с
кем я разговариваю.
Я выходил из дому только один раз, вечером в среду,
позвонить Хьюиту и сообщить, что груз получен в хорошем
состоянии, и в гараж, чтобы проинструктировать Тома Халлорана.
В этой мрачной жизни были и светлые моменты, два из них
падают на среду и четыре на четверг, когда Джервис разглядывал
Вульфа. Стоя в вестибюле, Джервис изучал, как Вульф спускался
по лестнице, как шагал по ровному полу. Во время второго
занятия, в четверг, Джервис копировал Вульфа, наслаждаясь
довольной улыбкой на лице шефа. Конечно, Кирби точно так же
наблюдал за мной, но его задача была значительно проще. В
обычным день я поднимаюсь и спускаюсь по лестнице десятки раз.
Единственно, чего не мог видеть Кирби, так это моей манеры
управлять автомашиной. А ведь возможно, что за ними до самого
дома Хьюита будут следовать филеры, и, если его манера вождения
машины слишком отличается от моей, это может вызвать подозрение
у сметливого сыщика. Утром в четверг я привел его в кабинет,
включил радио и с полчаса толковал с ним на эту тему.
Вспоминая все это, я думаю, что мы не упустили ни единой
мелочи. Часов в одиннадцать вечера в среду я поднялся в свою
комнату, которая выходит окнами на Тридцать пятую улицу, и, не
обращая внимания на то, плотно ли задернуты занавески,
переоделся в пижаму, сел на постель, повернул выключатель и
погасил свет. Через несколько минут вошли Фред и Орри и
разделись в темноте. Затем я поднялся, а они легли. Саул спал
на диване в передней, там света мы не выключали. Мы редко это
делаем.
Я упоминаю смешные вещи. Когда в среду вечером я погасил
свет в кабинете и залез под одеяло, я думал не о ловушке,
которую мы готовим, не о том, сработает ли сна, а о кушетке в
квартире Сары Дакос. Что, если уборщица решит перевернуть
подушки и заглянет под пружины? Задержись я там еще минут пять,
может быть, я бы додумался о лучшем тайнике для револьвера.
В четверг утром мы завтракали без Фрица. Как было
договорено, в восемь часов утра Хьюит прислал за Фрицем машину.
Я помог ему вынести вещи, и, садясь в машину, он мрачно пожал
мне руку. Настроение у него было явно неподходящее для создания
гастрономических шедевров кучке гурманов. Саул и я приготовили
завтрак, а на ленч у нас было холодное мясо, осетрина, две
бутылки шампанского и пять сортов сыра.
В 16.45 я находился в кабинете вместе с Саулом, Фредом и
Орри. В это время спустился из оранжереи орхидейная нянька
Теодор Хорстман, которому сегодня было предложено закончить
работу раньше, попрощался и ушел. Вульф был наверху, в своей
комнате. В 17.10 я поднялся к себе, зажег свет и начал
переодеваться. Я мог бы проверить, нет ли просвета между
занавесками, но для меня было бы необычно беспокоиться об этом,
а мы дьявольски хотели, чтобы все шло, как всегда. То же самое
делал Вульф в своей комнате. В 17.40, одетый для ужина, я
спустился в кабинет, а в 17.45 раздался шум лифта, и появился
Вульф. Не включая радио, мы принялись разговаривать
относительно предстоящей дороги. В 17.55 послышались легкие
шаги в вестибюле — это спустились Джервис и Кирби, также
одетые для званого ужина. Вечерний костюм Джервиса был
значительно лучше костюма шефа, видавшего лучшие времена;
костюм же Кирби не шел ни в какое сравнение с моим, за который
я в свое время выложил три сотни. Они остановились в дверях. Я
сказал Вульфу, что буду ждать его в машине, вышел в вестибюль,
подал свое пальто Кирби и протянул мою шляпу. Когда он открывал
дверь, чтобы выйти на крыльцо, я встал в угол так, чтобы меня
нельзя было увидеть с улицы. Появился Джервис, я подошел и
подал ему пальто и шляпу Вульфа. Через несколько минут, которые
показались мне вечностью, подкатил наш "герон" и остановился у
подъезда. Джервис вышел и затворил за собой дверь. Я наблюдал
за ним сквозь смотровое стекло и решил, что он честно
зарабатывает лишнюю тысячу долларов. У меня не было никакого
мнения относительно Кирби, так как я не знаю, как выгляжу,
когда ухожу, но я бы поклялся, что это Вульф собственной
персоной спускается с крыльца, пересекает тротуар и садится в
машину, если бы не знал точно, что это Джервис. "Герон" укатил
спокойно, не торопясь, и я вдруг осознал, что сдерживаю дыхание
один бог знает сколько времени.
Вестибюль опустел. Перед тем как там погас свет, Вульф
ушел в кухню, Орри — в неосвещенную столовую, а Саул и Фред --
в темную, смежную с вестибюлем комнату. Я сунул руку в боковой
карман, ощупал "морли" тридцать восьмого калибра, сделал шаг к
парадной двери, удостоверился, что она заперта, постоял, пока
мои глаза привыкли к темноте, и затем сел в кресло, стоявшее у
вешалки.
Я чувствовал себя отлично. Напряжение прошло. Я был готов
ко всему, и мне не оставалось ничего иного, как только ждать,
клюнут ли они, решатся ли пойти на грязное дело, или нет: это
уж зависело от них, не от меня. Я не знал, сколько подобных дел
было на их счету. Никто, кроме них, не знает этого, но мне было
доподлинно известно про четыре случая в Нью-Йорке за последний
год, не говоря о всяких сплетнях, которые я слышал. Все
зависело от того, верил ли Брегг, что это его люди убили
Элтхауза. Если верил, то десять против одного, что они заявятся
сюда. Если же не верил или почему-либо считал, что его люди не
имеют отношения к убийству, они не появятся. Хороша ли наживка,
зависело теперь от Брегга, не от нас. Мы сделали все от нас
зависящее. Я чувствовал себя превосходно.
Решив, что прошло уже полчаса, я подошел к двери, чтобы
взглянуть на часы при свете, проникавшем через матовое стекло.
Было всего 18.22, и я почувствовал себя значительно хуже.
Ошибка на восемь минут. Обычно я довольно точно определяю время
и, если сейчас ошибся, значит, несколько распустился. Вместо
того чтобы сесть на место, я пересек вестибюль, подошел к двери
в кабинет и почувствовал себя еще хуже, когда дважды зацепил
плечом стену. Это было непростительно. Следовало взять себя в
руки. Конечно, пойти обратно, руководствуясь прямоугольником
света в матовом стекле двери, было проще, но, будь оно
проклято, я должен пройти прямо в центр вестибюля, который знал
так хорошо! Я проделал это три раза подряд, а затем вернулся и
сел.
Я не могу точно назвать время, когда они появились, потому
что твердо решил не смотреть на часы до семи вечера, но это
произошло около семи. Тусклый свет в дверях вдруг стал еще
тусклее — это были они. Двое. Возможно, что третий оставался
на тротуаре. Один из них наклонился, осматривая замок, а другой
стоял спиной к двери, лицом на улицу.
Конечно, они знали, что замок был системы "Рабсон", и
прихватили с собой нужные отмычки, но все же не смогли отпереть
дверь с первого раза. Спешить мне пока было некуда. Они не
зажгут карманный фонарь в тот же момент, как войдут внутрь, а
постоят некоторое время прислушиваясь. Дверь из вестибюля в
комнату находилась в четырех футах от моего кресла и была
открыта. Я шагнул к ней, сунул внутрь голову, тихонько
присвистнул сквозь зубы и в ответ услышал такой же свист.
Затем, не касаясь стены, я направился к двери в столовую, еще
раз свистнул и вновь услыхал ответный сигнал.
Впоследствии я спорил с Саулом, сколько времени у них ушло
на то, чтобы отпереть дверь. Он утверждал, что прошло восемь
минут, прежде чем дверь отворилась, а я говорю, что десять. Во
всяком случае, она отворилась, и я тут же прошел в кабинет,
прижался спиной к стене, протянул левую руку к выключателю, а
правой вытащил из кармана свой "морли".
Открыв дверь, они прислушивались не более пятя секунд и
затем сразу прошли в вестибюль. Повернув голову, я видел слабое
мерцание карандашей-фонариков, которое становилось все ярче по
мере приближения, затем увидел луч, направленный в открытую
дверь, ведущую в кабинет, затем и их самих. Они вошли, сделали
три или четыре шага и остановились. Тот, который был с
фонариком, принялся светить вокруг и через три-четыре секунды
обнаружил бы меня, поэтому, воскликнув: "Игра началась!", я
поднял "морли" и повернул выключатель. Стало светло как днем.
Один из них просто остолбенел, второй выронил фонарь и
сунул руку в карман. Но не только я был вооружен — Орри уже
стоял рядом, с пистолетом наготове, и голос Саула послышался
из-за двери: "Добро пожаловать?" Они обернулись на возглас и
увидели еще два пистолета, направленных на них.
— М-да, это похоже на попытку ограбления, — сказал я. --
Нам даже нет необходимости разоружать вас, вы не можете
стрелять сразу в нескольких направлениях. Мистер Вульф!
Он был тут как тут. Должно быть, вышел из кухни, когда я
воскликнул: "Игра началась?" Обойдя незваных гостей сторонкой,
он сел за стол и принялся их разглядывать.
— Весьма прискорбный случай, — сказал он. — Арчи,
вызови полицию.
Я двинулся с места. В нашу программу не входила
рукопашная, поэтому я тоже сделал большой круг. На полпути к
телефону я остановился и сказал:
— Послушайте, если вы нападете на меня, когда я буду
набирать номер, вам не уйти отсюда своими ногами. Надеюсь, что
вы знаете законы — налетчики обычно знают их. Вы вторглись в
частный дом. Если вы позволите себе что-нибудь, вас пристрелят,
и представители закона только поблагодарят нас за это.
— Чушь. — Это произнес красивый парень с квадратной
челюстью и квадратными плечами. Другой был повыше, но жилист, с
худым лицом, сквозь кожу выпирали кости. — Чушь, мы не
грабители, и вы знаете это.
— Черта с два я знаю. Вы вломились в чужой дом.
Объясняйтесь с полицией. Я вас предупредил. Стойте смирно. Не
двигайтесь. Одно движение, и вас остановят. У наших ребят
быстрая рука и меткий глаз.
Чтобы дойти до телефона, стоявшего на моем столе, я должен
был повернуться к ним спиной. Я это сделал, и только взялся за
трубку, как красавчик воскликнул:
— Прекратите ломать комедию, Гудвин! Вы отлично знаете,
кто мы. — Он обернулся к Вульфу. — Мы сотрудники Федерального
бюро расследований, и вам это известно. Мы ничего не трогали и
не собирались трогать. Мы хотели только повидать вас. Мы
позвонили, никто не ответил, дверь была отперта, и мы вошли.
— Вы лжете, — спокойно сказал Вульф. — Пять человек
покажут под присягой, что дверь была на запоре и что вы не
звонили. Четверо из них слышали, как вы подбирали ключи. Когда
вас обыщет полиция, она обнаружит и инструменты, которыми вы
взламывали замок. Федеральное бюро расследований! Фу1 Вызови
полицию, Арчи, и скажи, чтобы прислали людей, которые смогут
справиться с двумя бандитами.
Перед тем как набрать номер, я подозвал к себе Фреда.
Проходя мимо них, он чуть не задел их локтем. Когда-то один
фэбээровец, вывернул ему руку, и он рад был бы случаю
расквитаться. Опершись о стол, стоя лицом к ним с револьвером
наготове, он выглядел более грозно, чем это было на самом деле.
В действительности это миролюбивый парень, образцовый муж и
отец четверых детей. Начав набирать номер, я готов был
поставить сто против одного, что мне не закончить этого дела.
Так и случилось. Когда я набрал четвертую цифру, красавчик
прорвался:
— Остановитесь, Гудвин!
Я задержал палец и обернулся. Он полез рукой во внутренний
карман. Я положил трубку и встал рядом с Фредом. В руке
красавчика оказалась маленькая черная кожаная книжечка.
— Вот удостоверение, — сказал он, показывая книжечку.
Это был самый щекотливый момент. Им разрешено только
показывать удостоверение, но не выпускать его из рук. Вульф
буркнул:
— Дайте взглянуть.
Красавчик сделал шаг вперед, но Фред толкнул его на место.
Ни слова не говоря, я протянул руку. Он было замешкался, но все
же положил удостоверение мне на ладонь. Я сказал худощавому:
— Вы тоже, — и протянул руку.
Он уже достал свое удостоверение я положил его поверх
первого. Я обернулся и передал их Вульфу. Он взглянул на одно,
затем на другое, открыл ящик стола, достал очки, внимательно
прочитал документы, не торопясь положил очки обратно в ящик,
небрежно бросил оба удостоверения поверх очков и задвинул ящик.
— Возможно, что удостоверения поддельные, — сказал он.
— Это установят полицейская лаборатория.
Они должны были отлично владеть собой, чтобы сдержаться. Я
мог бы даже восхититься ими, если бы моя голова не была занята
другими мыслями. Оба они словно окостенели, но не тронулись с
места. Затем худощавый произнес:
— Ты жирная свинья!
Вульф кивнул:
— Естественная реакция. Давайте порассуждаем.
Предположим, что вы действительно являетесь сотрудниками
Федерального бюро расследований. В таком случае вы можете
вполне обоснованно жаловаться, но только не на меня, а на ваше
начальство, которое одурачили, заставив подумать, будто этот
дом пуст. Вам не в чем извиняться передо мной.
Он откашлялся.
— Итак, продолжим наши рассуждения. Я собираюсь задержать
ваши удостоверения личности в качестве залога. Вы или ваше бюро
можете получить их, только обратившись к законным властям.
Тогда станет известно, как они попали ко мне, а я, конечно, в
свою очередь предприму контрмеры, так как вы вторглись в мой
дом незаконно и были схвачены на месте преступления, чему есть
четверо свидетелей. Сомневаюсь, чтобы ваше начальство захотело
заплатить такую цену. Следовательно, инициатива принадлежит
мне. Можете идти. Я хочу лишь одного — иметь неопровержимые
доказательства того, что сотрудники Федерального бюро
расследований совершили уголовное преступление и могут быть
преследуемы судебным порядком; эти доказательства находятся у
меня в ящике письменного стола. Между прочим, я не упомянул про
перчатки, которые на вас. Это явится еще одной уликой, если
начнется судебное разбирательство этого дела. Можете идти,
джентльмены.
— Будьте прокляты, — сказал красавчик. — Суд будет
федеральный, и он учтет, что эти удостоверения принадлежат
правительственным служащим.
— Возможно. Однако трудно поверить, чтобы
правительственные служащие, призванные защищать закон, могла
нелегально войти в чужой дом. Очевидно, я вправе задержать у
себя эти документы до тех пор, пока будет установлена их
подлинность.
— А как вы это установите?
— Подойду развития событий. Если документы подлинные,
кто-нибудь из ваших начальников позвонит мне, возможно, даже
сам мистер Брегг.
— Жирная свинья, — сказал худощавый.
Видимо, его словарный запас при стесненных обстоятельствах
не отличался богатством.
— Я очень снисходителен, — сказал Вульф. — Вы вторглись
в мой дом и уверяете меня, будто являетесь государственными
служащими. А вы просто-напросто два уголовника. Если вы
вооружены, нам следует отобрать у вас оружие, а также те
инструменты, которыми вы вскрыли замок моей двери и, без
сомнения, собирались вскрыть ящики моего стола в кабинете.
Рекомендую вам уйти без промедления. Мои помощники не любят ни
грабителей, ни ФБР, и им доставит удовольствие унизить вас. Не
предоставляйте им этой возможности!
Они стояли и глазели на нас. Затем обменялись взглядами,
вновь посмотрели на Вульфа и попятились к двери. Орри, не
опуская пистолета, выскользнул в вестибюль. Он обожает держать
пистолет в руках. Саул прошел в вестибюль через боковую комнату
и включил свет. Фред и я следовали за фэбээровцами. Саул
распахнул перед ними парадную дверь, Орри, Фред и я
присоединились к нему и проводили взглядами незваных гостей,
спускавшихся с крыльца на тротуар. Совершенно очевидно, что
где-то здесь торчал третий фэбээровец, но его нигде не было
видно. Они повернули налево, в сторону Девятой авеню, но мы
решили не провожать их до машины. Перед тем как закрыть дверь,
мы осмотрели замок и увидели, что он не поврежден. Я накинул
цепочку, а Фред заметил, что у них, по-видимому, самая лучшая в
мире коллекция отмычек.
Когда мы все вместе снова собрались в кабинете, Вульф
стоял посреди комнаты, разглядывая карандаш-фонарик, оброненный
красавчиком. Он швырнул его ко мне на стол и весело крикнул:
— Разговаривать! Всем! Громко разговаривать!
Мы расхохотались.
— Я предлагаю награду, — громко сказал я, — портрет в
рамке Дж. Эдгара Гувера тому, кто сумеет заполучить в ФБР ленту
с записью всего здесь происшедшего и пошлет ее Гуверу.
Бог мой, — воскликнул Фред, — если бы только они
полезли в драку!
— Я хочу шампанского, — сказал Саул.
— А я виски, — отозвался Орри. — И к тому же я голоден.
Было без двадцати минут восемь. Все, включая Вульфа,
отправились на кухню, громко разговаривая и перебивая друг
друга. Вульф принялся выгружать я" холодильника съестное --
икру, паштет из гусиной печенки, осетрину, копченого фазана.
Саул достал из морозильника лед для шампанского. Орри и я нашли
в буфете бутылки. Фред спросил, может ли он воспользоваться
телефоном, чтобы позвонить жене; я разрешил и просил передать
ей привет, но тут заговорил Вульф:
— Скажите ей, что вы задержитесь здесь на всю ночь. Все
вы эту ночь проведете здесь. Утром Арчи повезет наши трофеи в
банк, и вам придется сопровождать его. Возможно, что они ничего
не предпримут, а возможно, что попытаются. Фред, ничего не
рассказывайте вашей жене и вообще никому. Дело еще не
закончено, оно только хорошо начато. Если вы хотите чего-нибудь
горячего, ребята, я могу в двадцать минут приготовить оленину
по-йоркширски, если только Арчи сварит яйца.
Все хором отказались. Это меня устраивало. Терпеть не могу
варить яйца для оленины по-йоркширски.
Час спустя вечер был в разгаре. Мы занялись игрой в
пинокль, а Вульф, усевшись в кресло, углубился в книгу "ФБР,
которое никто не знает". Либо он тайно злорадствовал, либо
что-то придумывал, точно не знаю.
В десять часов я извинился и временно покинул картежный
стол: Вульф решил позвонить Хьюиту, так как гурманы,
по-видимому, закончили свою трапезу. Я пошел к телефону, от
имени Вульфа поблагодарил Хьюита и сообщил, что все прошло
отлично. Хьюит сказал, что он и его гости нашли наших
заместителей весьма занимательными: Джервис читал отрывки из
Шекспира, а Кирби изображал президента Джонсона, Барри
Голдуотера и Альфреда Ланта [Лант Альфред — американский
драматический актер]. Вульф просил передать им привет, затем я
вернулся к пиноклю, а Вульф — к своей книге.
Но еще одно обстоятельство прервало наш мирный вечер.
Вскоре после одиннадцати часов зазвонил телефон, и, так как
Вульф ненавидит отвечать на звонки, пришлось мне еще раз
прошагать в кабинет.
— Дом мистера Ниро Вульфа. У телефона Арчи Гудвин.
— Это говорит Ричард Брегг. — Голос был тягучий, глухой.
— Я хочу поговорить с Вульфом.
Мы ожидали этого звонка, и поэтому у меня были
соответствующие инструкции.
— Боюсь, что вам это не удастся. Он занят.
— Я хочу увидеться с ним, Гудвин.
— Отличная мысль. Он так и думал, что вы захотите
встретиться с ним, Брегг. Скажем, завтра в одиннадцать у него
дома.
— Я хочу видеть его сегодня! Сейчас же!
— Сожалею, но это невозможно. Он очень занят. Самое
раннее — в одиннадцать часов завтра утром.
— Чем он так занят?
— Он читает книгу "ФБР, которое никто не знает". Через
полчаса он уже будет в постели.
— Буду у вас утром в одиннадцать.
Он с грохотом швырнул трубку; я отчетливо представил себе
эту картину.
— Я назвал его просто Бреггом, без "мистера", так же как
и он меня, — обернулся я к Вульфу. — В одиннадцать часов
завтра утром. Все, как мы ожидали.
— И желали. Следует признать это. Нам нужно
посоветоваться. Вы скоро кончите играть?
— Да. Я только что набрал триста сорок.
Мне необходим хороший восьмичасовой сон, но в ту ночь я
спал всего шесть часов. В десять минут второго Вульф отправился
в постель, точно так же как и Фред и Орри, а Саул улегся на
диване в передней. Только я хотел забраться под одеяло, как
раздался звонок в дверь. Явился Фриц с Джервисом и Кирби, и
когда я увидел, как Кирби, шатаясь, перешагнул через порог, то
сразу решил, что наш "герон" наверняка побывал в каком-нибудь
кювете. Я спросил, где машина, но в ответ Кирби только выпучил
глаза и скривил губы. Решив, что он все еще продолжает
следовать инструкциям, я позволил ему разговаривать, но тут
вмешался Фриц, и объяснил, что Кирби не в состоянии произнести
ни слова, такой он пьяный, и добавил, что машина в полном
порядке, стоит перед домом, но что только один господь бог
знает, как им удалось сюда добраться. Фриц повез обоих актеров
в лифте на второй этаж, а я надел ботинки, накинул пальто
поверх пижамы, вышел на улицу, осмотрел машину — ни единой
царапины! — и отвел ее в гараж.
Первый номер программы на пятницу был назначен на 8.30
утра. В 7.45 я заставил себя встать, взял в охапку простыни,
одеяло и подушку и отнес их в мою комнату. Когда, приняв душ и
побрившись, я вышел из ванной, Фред и Орри, зевая, сидели на
своих постелях. Я заметил, что мы должны выйти из дому через
час и двадцать минут, и они чертыхнулись. Я спустился вниз и
встретил Фрица, выходящего из комнаты Вульфа, куда он, как
обычно в это время, отнес шефу завтрак. В 8.30 я отправился в
контору и начал трудовой день со звонка миссис Бранер. Я
извинился за то, что беспокою ее так рано, но у меня важное
сообщение и я прошу ее в 9.45 позвонить мне из
телефона-автомата по номеру, который я ей сообщил прежде. Она
сказала, что это помешает деловому свиданию, назначенному ею, и
спросила, насколько важен этот звонок. Я ответил, что
чрезвычайно важен, и она согласилась.
Итак, мы могли не спешить с завтраком, и это было весьма
кстати.
Фриц знал, что Саул, Фред и Орри любят фаршированные яйца,
так что это было главным блюдом, и мы уплели их по четыре
штуки, не считая тостов и бекона.
С удостоверениями личности наших вчерашних гостей в
кармане я покинул дом в сопровождении телохранителя и в 9.40
уже был в угловой аптеке, возле телефона. При моем знании
женщин я приготовился к двадцатиминутному ожиданию, но в 9.46
раздался звонок, как раз в тот момент, когда в аптеку вошел
какой-то человек и направился к телефону. Опередив его, я
решил, что это не агент Брегга, явившийся подслушать наш
разговор: он вовсе не был похож на фэбээровскую ищейку.
Миссис Бранер выразила надежду, что наш разговор
действительно важен, так как она не желает из-за пустяков
опоздать на деловое свидание.
— У вас не может быть более важного свидания, — ответил
я. — Забудьте о всех ваших деловых встречах. Вы должны быть у
мистера Вульфа без четверти одиннадцать, ни на секунду позднее.
— Сегодня? Но я не могу!
— Можете и должны. Вам дважды не понравился мой тон, но
все это пустяки по сравнению с тем, что вы услышите, если
скажете, что не придете. Мистер Вульф может даже вернуть вам
полученный аванс.
— Но почему? Что случилось?
— Я всего-навсего курьер. Вы все узнаете, когда придете.
Это не просто важно, это жизненно важно.
Короткое молчание.
— Без четверти одиннадцать?
— Или раньше.
Опять молчание.
— Хорошо. Буду.
— Вот и отлично. Вы прекрасный клиент. Не будь вы богаты,
я бы женился на вас.
— Что?! Что вы сказали?
— Ничего. — Я повесил трубку.
Недоспав, я чувствовал себя неважно, но, понимая значение
порученного мне дела, быстро шагал к Континентальному банку на
Лексингтон-авеню, подгоняемый в спину зимним ветром.
Не многие имеют такого телохранителя, какой был у меня, --
лучшего между двумя океанами, к тому же чертовски хорошими
океанами. Если вы думаете, что мы излишне осторожны,
представьте себе, что я поскользнулся и ударился головой или
встретил сирену, которая очаровала меня
...Закладка в соц.сетях
