Жанр: Детектив
Звонок в дверь - Ниро Вульф
...ли все же предположить, что мы начали действовать и
почувствовали, что чего-то можем добиться, вот уж тут ФБР
по-настоящему возьмется за нас. Ведь там около шести тысяч
хорошо подготовленных сотрудников, многие из них --
высококвалифицированные специалисты; ФБР располагает годовым
бюджетом в триста миллионов долларов. Пожалуй, я загляну в
словарь, чтобы найти вместо "абсурда" более подходящее
выражение.
Я опустил ногу.
— Ну, а кроме того, что мы знает о миссис Бранер? Я не
верю ее словам, что ей просто досаждают. Готов поспорить, что
она до смерти перепугана. По-видимому, миссис Бранер знает о
существовании материалов, компрометирующих если не ее, то ее
сына, или дочь, или брата, а может быть, и ее покойного мужа, и
боится, что ФБР раскопает их. Она прекрасно понимает, что
просто докучать ей ФБР не будет, оно ищет нечто поважнее, что
может причинить ей крупные неприятности и тем самым серьезно
ослабить влияние разосланной ею книги. Сто тысяч долларов для
нее пустяки.
Я снова положил ногу на ногу.
— Вот что я бы сказал в ответ на ваш гипотетический
вопрос.
— Последняя часть неуместна, — проворчал Вульф.
— А я часто говорю неуместные вещи. Это путает людей.
— Ты без конца болтаешь ногами.
— Это их тоже путает.
— Вздор. Ты нервничаешь, и это не удивительно. Я думал,
что знаю тебя, Арчи, но твое сегодняшнее поведение для меня
новость.
— Ничего тут нового нет. Всего лишь чутье.
— Чутье побитой собаки. Ты и ногами-то болтаешь потому,
что поджал хвост. Если разобраться, ты вот что сказал: мне
поручают работу и дают самый крупный аванс за всю мою жизнь,
без всяких ограничений расходов по делу и суммы окончательного
вознаграждения, но я должен отказаться от этого предложения. Я
должен отказаться не потому, что поручение трудное, возможно,
даже невыполнимое (я успешно выполнял многие поручения, вначале
казавшиеся безнадежными), а потому, что могу обидеть этим
определенного человека и возглавляемое им учреждение, за что он
отомстит мне. Я должен отказаться потому, что боюсь взяться за
эту работу; я предпочту подчиниться угрозе, вместо того
чтобы...
— Я вовсе так не говорил!
— Но имел в виду именно это. Ты терроризирован. Ты
запуган. Я согласен, что основания для этого у тебя есть.
Многие весьма высокопоставленные лица по тем же причинам не
делают того, что должны делать. Возможно, что и я вел бы себя
так же, если бы речь шла о том. чтобы взяться за эту работу или
отказаться от нее. Но я не возвращу чек на сто тысяч долларов:
это означало бы, что я испугался этого мерзавца. Мне не
позволит это сделать мое уважение к самому себе. Полагаю, тебе
следует взять отпуск на неопределенное время. Отпуск я оплачу
— такой расход я выдержу.
— С сегодняшнего дня?
— Да, — мрачно ответил Вульф.
— Эти записи сделаны моим собственным шифром.
Перепечатать их?
— Нет. Это может тебя скомпрометировать. Я еще раз
повидаюсь с мистером Коэном.
Я закинул руки за голову и посмотрел на Вульфа.
— Я по-прежнему утверждаю, что вы спятили, — сказал я,
— и отрицаю, что я поджал хвост. Проще простого мне сейчас
было бы отойти и понаблюдать со стороны, как вы будете
действовать без меня, но после того, как мы столько лет плавали
вместе, прямо-таки позор — дать вам возможность утонуть в
одиночку. Я извещу вас, если перепугаюсь в ходе работы. — Я
собрал порванные листки блокнота. — Перепечатать?
— Нет. Будешь расшифровывать только то, что нам
понадобится.
— Ладно. Одно предложение. Вы сейчас в таком настроении,
что, может быть, пожелаете начать военные действия разговором с
клиенткой? Она оставила номер своего личного телефона, который,
конечно, прослушивается. Позвонить ей?
— Да.
Я снял телефонную трубку и набрал номер.
3
Около полуночи, заглянув на кухню, чтобы проверить, не
забыл ли Фриц закрыть дверь на задвижку, я с удовольствием
увидел, что в кастрюле на плите стоит тесто для гречневых
блинчиков. Понятно, в такой ситуации ограничиваться даже и
хорошо подсушенным тостом или слоеной булочкой было бы
недостаточно. Поэтому в среду утром, вскоре после девяти,
спускаясь в кухню, я знал, что меня покормят как полагается.
При моем появлении Фриц прибавил в плите газ, а я пожелал ему
доброго утра и получил из холодильника свой стакан сока. Вульф,
которому Фриц обычно приносит завтрак в комнату, уже поднялся в
оранжерею, чтобы провести там, как всегда, два утренних часа со
своими орхидеями. Принимаясь за еду, я спросил у Фрица, есть ли
что-нибудь новенькое.
— Да, — ответил он, — и тебе предстоит рассказать об
этом мне.
— Разве он тебе ничего не говорил?
— Нет. Сказал только, что двери и окна должны быть все
время закрыты, а я сам — как это понимать? — "осмотрителен".
— Это значит, что тебе следует быть осторожным. Не говори
по телефону ничего такого, что может быть неприятным тебе, если
появится в газетах. Находясь вне дома, не делай ничего такого,
что ты не хотел бы увидеть на экранах телевизоров. Например, не
навещай своих возлюбленных. Ты обязан дать зарок молчания и
подозревать всех незнакомых.
Поджаривая блины до нужного коричневого оттенка, Фриц
молчал, так как не мог позволить себе разговаривать. Лишь
поставив передо мною первые два блина вместе с колбасой и
поливая их маслом, он произнес:
— Я хочу знать, Арчи, и имею на это право. Он сказал, что
ты мне все объяснишь. Bien, я настаиваю, чтобы ты это сделал.
Я взял вилку.
— Ты знаешь, что такое ФБР?
— Еще бы! Мистер Гувер.
— По поручению одного клиента мы намерены дать ему щелчок
по носу. Дело пустяковое, но он обидчив и попытается нам
помешать. Тщетные усилия,
— Но он же великий человек. Правда?
— Конечно. Ты, наверное, видел его фотографии?
— Да.
— И что ты думаешь о его носе?
— Некрасив. Epate, коряво сделан.
— Тем больше оснований стукнуть по нему. — Я подцепил
вилкой кусок колбасы.
К тому времени, когда я позавтракал и отправился в
кабинет, Фриц уже успокоился. С меню все было в порядке, по
крайней мере на сегодня. Вытирая пыль с полок, срывая листки с
календарей, распечатывая почту (в основном чепуховую), я
размышлял о возможности проделать некий эксперимент. Набрав
номер телефона, ну, например, Паркера, я мог бы попытаться
узнать, прослушивается -ли наш телефон. (Интересно, реагировало
ли уже ФБР на наш звонок миссис Бранер?) Но я тут же отказался
от этой затеи, ибо намеревался строго придерживаться
инструкций. В порядке выполнения их я достал из ящика
письменного стола свою записную книжку и еще кое-что, а из
сейфа — чек, зашел в кухню предупредить Фрица, чтобы он не
ждал меня к ленчу, снял в вестибюле с вешалки шляпу и пальто и
вышел из дому.
Я не спеша шагал по улице. Обнаружить за собой "хвост",
даже и квалифицированный, вовсе нетрудно, особенно в зимний
день, когда из-за холодного, порывистого ветра прохожих па
тротуарах немного. Но сейчас ФБР, очевидно, знало, куда я иду,
и не желало утруждать своих людей. В банке на Лексингтон-авеню
я испытал некоторое удовольствие, заметив, как расширились
глаза кассира, когда он взглянул на чек. Выйдя из банка, я
направился в деловую часть города. Идти нужно было мили две, но
часы показывали всего лишь двадцать минут одиннадцатого, гулять
я люблю, а если за мной следовал филер, что ж, прогуляться
полезно и ему.
Четырехэтажный каменный дом на Семьдесят четвертой улице
между Мэдисон-авеню и Парк-авеню был по крайней мере раза в два
больше особняка. Вульфа. Три ступеньки вели вниз, к массивной
двери. Человек в черном оглядел меня через застекленную
металлическую решетку и, только после того как я назвал себя,
открыл дверь. Он провел меня через вестибюль к двери налево и
знаком пригласил войти.
Это была канцелярия, хотя и небольшая: шкафчики с
картотекой, сейф, два письменных стола, полки, столик с
разбросанными в беспорядке бумагами. На стене висела
увеличенная фотография здания "Корпорации Бранера". Я быстро
обежал взглядом комнату, и мои глаза остановились на безусловно
заслуживающем этого лице молодой женщины, сидевшей за
письменным столом. Взгляд ее черных глаз встретился с моим.
— Я Арчи Гудвин.
Она кивнула.
— А я Сара Дакос. Присядьте, мистер Гудвин. — Она сняла
трубку, сообщила кому-то о моем приходе. — Миссис Бранер скоро
спустится, — сказала она.
— Вы давно работаете у миссис Бранер? — спросил я,
садясь.
Она улыбнулась:
— Я знаю, мистер Гудвин, что вы детектив, и можете не
демонстрировать мне этого.
— Должен же я практиковаться, — тоже улыбаясь, ответил
я. Улыбаться, глядя на нее, было нетрудно. — Так все-таки,
давно?
— Почти три года. Нужно еще точнее?
— Может быть, впоследствии. Мне следует дожидаться
прихода миссис Бранер?
— Не обязательно. Она предупредила, что вы будете
расспрашивать меня.
— В таком случае продолжим. Где вы работали раньше?
— Я была стенографисткой, а потом секретарем
вице-президента "Корпорации Бранера".
— А в правительственных учреждениях вы когда-нибудь
работали? Например, в ФБР?
Она опять улыбнулась:
— Нет, никогда. Мне было двадцать два года, когда я
поступила на службу к Бранеру. Сейчас двадцать восемь. Но вы
ничего не записываете?
— У меня все здесь. — Я дотронулся пальцем до лба. --
Почему вы считаете, что ФБР следит за вами?
— Я не знаю точно, что это ФБР. Но должно быть, оно,
потому что больше некому.
— Вы уверены, что за вами следят?
— Совершенно уверена. Я кончаю работу в самое разное
время, и, когда иду к остановке автобуса, за мной всегда
следует и садится в автобус один и тот же человек, который
потом сходит там же, где и я.
— Это автобус, который идет по Мэдисон-авеню?
— Нет, по Пятой авеню. Я живу в Виллидже.
— Когда это началось?
— Не знаю точно. Я заметила этого человека в первый
понедельник после рождества. Он торчит тут по утрам, и я вижу
его вечерами, если куда-нибудь выхожу. Не знала я, что это так
делается. Я-то думала, что, следя за кем-нибудь, не желают,
чтобы объект слежки это замечал.
— Бывает и так. Это называется "открытое наблюдение". Вы
могли бы сообщить приметы этого человека?
— Конечно. Он дюймов на шесть-семь выше меня, на вид ему
лет тридцать или чуть больше, у него узкое лицо с квадратным
подбородком, длинный тонкий нос и тонкие губы, зеленовато-серые
глаза. Он всегда в шляпе, и я ничего не могу сказать о его
шевелюре.
— Вы когда-нибудь с ним разговаривали?
— Конечно, нет.
— Вы обращались в полицию?
— Адвокат запретил. Адвокат миссис Бранер. Он сказал,
что, если это ФБР, там всегда могут сказать, что это делается в
порядке проверки благонадежности.
— Вполне возможно. Они так и делают. Между прочим, это вы
порекомендовали миссис Бранер разослать книгу Кука?
Она удивленно сморщила лоб:
— Что вы! Тогда я еще и не читала ее. Я прочитала ее
только после.
— После того как обнаружили, что за вами наблюдают?
— Нет, после того как миссис Бранер решила разослать
книгу.
— Вам известно, кто ей посоветовал это сделать?
— Нет, я не знаю. — Она улыбнулась. — Вероятно.
естественно, что вы задаете мне такие вопросы, поскольку вы
детектив, но мне кажется, что проще спросить об этом у миссис
Бранер. Если бы я и знала, кто дал ей такой совет, не думаю,
чтобы...
В вестибюле послышались шаги, а затем появилась и сама
миссис Бранер. Я встал — Сара Дакос тоже — и подошел пожать
протянутую руку. Сев за другой письменный стол, миссис Бранер
мельком взглянула на пачку бумаг, придавленных пресс-папье,
отодвинула их и сказала:
— Я, видимо, должна поблагодарить вас, мистер Гудвин. И
поблагодарить основательно.
Я покачал головой:
— Нет, вы ничего не должны. Хотя теперь это и не имеет
значения, поскольку чек предъявлен к оплате, но я был против
того, чтобы браться за ваше дело. Сейчас это уже работа, и я ею
занимаюсь. — Я вынул из кармана то, что захватил из ящика
своего письменного стола, и передал ей. Это был лист бумаги, на
котором я напечатал:
Мистеру Ниро Вульфу,
35-я улица. Зап. 914,
Нью-Йорк, 1
б января 1965 года
Дорогой сэр!
В дополнение к нашему вчерашнему разговору настоящим
письмом я уполномочиваю Вас действовать в моих интересах по
обсуждавшемуся нами делу. Полагаю, что Федеральное бюро
расследований занимается шпионажем в отношении меня, моей семьи
и моих знакомых, но вне зависимости от того, кто именно ведет
слежку. Вам поручается выяснить это и приложить все усилия к ее
прекращению. Какими бы ни были результаты, я обязуюсь не
требовать обратно сто тысяч долларов, выплаченных мною в
качестве аванса. Я буду оплачивать все расходы, производимые
Вами в связи с моим делом, и, если Вы добьетесь желаемого мною
результата, выплачу гонорар, сумму которого Вы определите сами.
Рэчел Бранер.
Она прочитала письмо дважды, вначале бегло, а затем очень
внимательно, и взглянула на меня.
— Я должна это подписать?
— Да.
— Не могу. Я подписываю только то, что предварительно
одобрил мой адвокат.
— Прочтите ему по телефону.
— Да, но разговоры по моему телефону подслушиваются.
— Знаю. Не исключена возможность, что, когда ФБР станет
известно, что вы поручаете Вульфу вести дело, оно несколько
поостынет. Так и скажите своему адвокату. Я вовсе не хочу
сказать, что ФБР благоговеет перед Вульфом, ибо для этого
учреждения нет ничего святого, но ему хорошо известна репутация
моего шефа. А можете и не звонить вашему адвокату, тем более
что в последней фразе письма речь идет об определении суммы
гонорара — у вас остается лазейка. В письме говорится:
"...если Вы добьетесь желаемого мною результата".
Следовательно, вы сами решите, добился ли Вульф того, чего вы
хотите. Таким образом, вы вовсе не подписываете карт-бланш. Ваш
адвокат не может не согласиться с этим письмом.
Миссис Бранер вновь перечитала документ, а затем
уставилась на меня.
— Но я и этого не могу сделать, так как мои адвокаты даже
не знают, что я была у Ниро Вульфа. Они этого не одобрят. Кроме
мисс Дакос, никто не знает о моем визите.
— В таком случае мы зашли в тупик. — Я поднял руки. --
Послушайте, миссис Бранер, вряд ли мистер Вульф сможет взяться
за ваше дело, не располагая подобным документом. А вдруг
обстановка так накалится, что вы захотите все бросить и
предоставить ему одному расхлебывать кашу? Что, если вы
струсите и потребуете обратно аванс?
— Никогда. Я -не принадлежу к числу трусливых людей,
мистер Гудвин.
— Прекрасно. Тогда подпишите.
Миссис Бранер взглянула на документ, потом на меня, потом
снова на письмо и на мисс Дакос.
— Вот что, Сара, — сказала она наконец, — снимите-ка
копию.
— У меня есть копия, — вмешался я.
Клянусь всеми святыми, она снова очень внимательно прочла
копию. Ее хорошо вымуштровал муж или юрисконсульты после его
смерти. Затем она подписала первый экземпляр, и я взял его.
— Мистер Вульф поэтому и хотел, чтобы вы зашли сюда
сегодня утром? — спросила она.
— Отчасти, — кивнул я. — Он хотел, чтобы я расспросил
мисс Дакос о тем, как за нею ведется слежка, и я это сделал.
Вчера я видел, как велась слежка за вами из машины, номер
которой я записал. В ней находилось двое сотрудников ФБР, и они
хотят, чтобы вы знали о том, что за вами следят. В дальнейшем
нам, вероятно, будет не о чем расспрашивать вас, пока .не
произойдет что-нибудь важное, однако такая возможность не
исключается, и поэтому нам следует заранее договориться вот о
чем. Вы читали книгу Кука и знаете, что означает выражение
"поставить жучка". Как, по-вашему, есть в этой комнате "жучки"?
— Не знаю. Я, конечно, думала об этом, и мы обследовали
комнату несколько раз. Я не уверена, есть ли в ней микрофоны.
Ведь для установки их люди из ФБР должны были проникнуть сюда,
не так ли?
— Да, если специалисты-электрики не изобрели что-нибудь
новое, хотя я сомневаюсь в этом. Я не хочу сгущать красок,
миссис Бранер, но не думаю, чтобы в этом доме можно было
разговаривать, не опасаясь быть подслушанным. На улице холодно,
но подышать свежим воздухом вам будет полезно. Что вы скажете
на это?
Миссис Бранер кивнула:
— Вот видите, мистер Гудвин! И это в моем собственном
доме! Что ж, ничего не поделаешь.
Она поднялась и вышла.
— Но ведь вы могли бы пройти наверх, — улыбаясь.
заметила Сара Дакос. — Через стены или даже замочные скважины
я слышать не могу.
— Нет? — Я внимательно оглядел ее с головы до ног, благо
предлог был. Рассматривать ее было сплошным удовольствием. — А
может, на вас спрятано оборудование для подслушивания?
Существует единственный способ узнать это точно, но он вам не
понравится.
— Вы в этом уверены? — спросила она, смеясь одними
глазами.
— Да, исходя из знания человеческой натуры. Вы относитесь
к числу щепетильных людей. Не подошли же вы к человеку, который
следит за вами, и не спросили у него, что ему нужно и как его
фамилия.
— Вы считаете, что мне следовало так поступить?
— Нет, но вы и не сделали этого. Можно мне узнать, вы
танцуете?
— Иногда.
— Если вы потанцуете со мной, я буду больше знать о вас.
Я не хочу этим сказать, что узнаю, работаете вы на ФБР или нет.
Если б вы работали на ФБР, им не нужно было бы следить за вашей
хозяйкой и всей семьей. Единственная причина, почему я...
На пороге показалась наша клиентка. Я не слыхал ее шагов.
Это было плохо. Конечно, мисс Дакос была привлекательна, но уж
не настолько, чтобы я ничего не слышал, даже будучи занят
разговором. Это могло означать только, что я еще не включился
полностью в работу, а это было недопустимо. Следуя за миссис
Бранер в вестибюль, я принял твердое решение на сей счет. Дверь
на улицу нам открыл человек в черном, мы оказались на январском
ветру и пошли в направлении Парк-авеню, но вскоре остановились
на углу.
— Стоя разговаривать удобнее, — сказал я. — Итак, о
встрече, если в ней возникнет необходимость. Совершенно
невозможно предугадать заранее, что произойдет. Возможно даже,
что нам с мистером Вульфом придется покинуть свои дом и
где-нибудь скрываться. Если вы получите по телефону или
каким-нибудь иным путем сообщение о том, что "каша прокисла",
немедленно отправляйтесь в "Черчилль-отель" и найдите там
человека по имени Уильям Коффи. Он работает в гостинице
дежурным детективом. Вы можете сделать это открыто. Он или
передаст вам что-либо, или сообщит устно. Запомните: "Каша
прокисла", "Черчилль-отель", Уильям Коффи. Ничего не
записывайте.
— Хорошо. — Она нахмурилась. — Вы уверены, что этому
человеку можно доверять?
— Да. Если бы вы лучше знали мистера Вульфа и меня, вы не
стали бы задавать таких вопросов. Вы все запомнили?
— Да.
Она плотнее закуталась в свое манто, правда, на этот раз
не соболье.
— Далее, как вызвать нас, если нельзя будет говорить по
телефону? Из телефона-автомата позвоните в дом мистера Вульфа и
независимо от того, кто вам ответит, скажите только, что "Фидо
заболел", после чего повесьте трубку. Два часа спустя поезжайте
в отель к Уильяму Коффи. Это, конечно, для разговора, о
содержании которого ФБР не должно знать. О том, что ФБР сделало
или уже знает, вы можете сообщать нам по телефону открыто. В
ином случае — "Фидо заболел".
Миссис Бранер продолжала хмуриться.
— Но ведь ФБР будет знать об Уильяме Коффи после первого
же моего посещения.
— Может быть, нам придется всего один раз воспользоваться
его услугами. Не беспокойтесь об этом. Вообще-то говоря, миссис
Бранер, вы теперь будете стоять в стороне от всей этой
процедуры. Мы будем работать для вас, а не против вас.
Возможно, что нам вообще не потребуется связываться с вами.
Все, что я вам сказал, — это на всякий случай,
предусмотрительность никогда не помешает. Но есть нечто такое,
что нам следует знать сейчас же. Вы посетили мистера Вульфа и
вручили ему чек на шестизначную сумму только потому, что вам
досаждают. Вы, конечно, очень богатая женщина, но поверить
вашему объяснению трудно. Вполне вероятно, что существует
нечто, касающееся вас или кого-то из ваших близких, что вы не
хотели бы предавать гласности, и вы опасаетесь, что ФБР
докопается до этого. Если это так, нам необходимо знать. Не
существо дела, нет, а насколько оно важно и близки ли они к
тому, чтобы узнать об этом.
Налетел порыв ветра, миссис Бранер наклонила голову и
сгорбилась.
— Нет, — сказала она. Ветер отнес ее голос. — Нет. --
повторяла она громче. — Не будем обсуждать этого, мистер
Гудвин. Наверное, у каждой семьи есть свои... есть что-то свое.
Пока ФБР, насколько я знаю, ничего не известно... Я не думала о
риске, когда рассылала книгу, но тем не менее послала ее и не
жалею об этом.
— И это все, что вы хотите сказать?
— Да.
— Ну хорошо. Если сочтете нужным сказать больше, вы
знаете, что нужно будет сделать. Что прокисло?
— Каша.
— Кто заболел?
— Фидо.
— Как фамилия?
— Уильям Коффи. "Черчилль-отель".
— Недурно. Ну, вам, пожалуй, следует идти домой. Вы
замерзнете. Вероятно, я с вами увижусь, но только богу известно
когда.
Она прикоснулась к моей руке:
— Что вы намерены делать?
— Осматриваться. Думать. Искать.
Она хотела было что-то сказать, но передумала, повернулась
и пошла. Я подождал, пока она не скрылась в подъезде. Проходя
мимо стоявших у обочины машин, я посматривал на них и недалеко
от Мэдисон-авенго увидел автомобиль с двумя типами на переднем
сиденье. Я остановился. Они делали вид, что даже не смотрят в
мою сторону, как их учат в Вашингтоне. Я отступил шага на два,
достал блокнот и записал номер машины. Если они действуют в
открытую, почему бы и мне не поступать так же? Парни в машине
по-прежнему не обращали на меня внимания, и я отправился
дальше.
Сворачивая на Мэдисон-авеню, я даже секунды не потратил на
то, чтобы проверить, следует ли за мной филер, так как еще
накануне вечером по телефону-автомату договорился кое о чем со
знакомым таксистом по имени Эл Голлер, Мои часы показывали
одиннадцать тридцать пять. Времени у меня оставалось
достаточно, и по дороге я часто останавливался, разглядывая
витрины магазинов. На углу Шестьдесят пятой улицы я зашел в
аптеку, сел около -входа и заказал бутерброд с солониной и
ржаным хлебом и стакан молока. У Ниро Вульфа никогда не
подается солонина и ржаной хлеб. Подкрепившись, я попросил
кусок яблочного пирога и кофе. В 12.27, покончив со второй
чашкой кофе, я обернулся, чтобы посмотреть в окно.
В 12.31 у аптеки остановилось коричнево-желтое такси. Я
быстро направился к выходу, хотя и не так скоро, как хотел, ибо
дорогу мне загораживала женщина, также шедшая к двери. Я
обогнал ее, вышел и сел в машину. Эл выставил знак "занято", и
мы поехали.
— Надеюсь, на этот раз не фараоны? — заметил через плечо
Эл.
— Нет, бедуины на верблюдах. Ну-ка, сделай побольше
поворотов. Береженого бог бережет, а я сегодня должен быть
уверен, что за мной нет слежки. Извини, что я повернусь к тебе
спиной.
Через десять минут и шесть поворотов, убедившись, что
слежки не было, я попросил Эла ехать на угол Первой авеню и
Тридцать шестой улицы. Здесь я заплатил ему десятку и сказал,
чтобы через двадцать минут он смылся, если я не вернусь.
Конечно, ему хватило бы и пятерки, но наш клиент от этого не
обеднеет, а Эл, вероятно, еще нам понадобится. Пройдя полтора
квартала, я вошел в здание, которого здесь не было еще года три
назад, взглянул на указатель на стене вестибюля, узнал, что
фирма "Эверс электроник" располагается на восьмом этаже, и
поднялся туда на лифте.
Фирма занимала целый этаж; стол .дежурного секретаря стоял
сразу же при, выходе из лифта, за ним сидел дюжий детина с
хриплым голосом, .квадратным подбородком и недружелюбным
взглядом. Я подошел к нему.
— Будьте любезны доложить обо мне мистеру Адриану Эверсу.
Мое имя Арчи Гудвин.
Секретарь явно не поверил этому, впрочем, он не поверил бы
даже, если бы я сообщил, что сегодня шестое января.
— Вы договорились с ним о свидании? — спросил он.
— Нет. Я работаю в частном детективном агентстве Ниро
Вульфа и располагаю кое-какой информацией, могущей
заинтересовать мистера Эверса.
И этому он тоже не поверил.
— Вы сказали, что работаете у Ниро Вульфа?
— Да. Поклясться на Библии?
Он снял трубку телефона, сказал несколько слов, выслушал
ответ и буркнул:
— Подождите.
Все это время он внимательно разглядывал меня, видимо,
решая, насколько ему будет трудно справиться со мной. Желая
продемонстрировать, что меня это вовсе не трогает, я повернулся
к нему спиной в принялся рассматривать висевшую на стене
фотографию двухэтажного здания с надписью: "Электронный завод
Эверса в Дейтоне". Я уже почти закончил пересчитывать окна
заводского фасада, когда открылась дверь и женщина, произнеся
мое имя, предложила мне следовать за ней. Пройдя по вестибюлю,
мы свернули за угол и подошли к двери с табличкой, на которой
было написано: "Мистер Эверс". Женщина распахнула передо мной
дверь, и я
...Закладка в соц.сетях
