Жанр: Детектив
Умолкнувший оратор - Ниро Вульф
...чаю на ваши вопросы и не сказал ни слова неправды. Сомневаюсь,
что вы были так же честны в отношении меня.
- В чем же я вас обманула?
- Пока не знаю, но узнаю. Продолжайте.
- Простите, - вмешался я, - но еще не было прецедента, чтобы вас
допрашивал человек, подозреваемый в убийстве. Следует ли мне все это
записывать?
Он даже не посмотрел в мою сторону.
- Продолжайте, мисс Гантер. Мистер Гудвин не мог упустить случая, чтобы
не назвать вас подозреваемой в убийстве.
Она тоже игнорировала меня.
- Не считаете ли вы, - спросила она, - что использование в качестве
орудия убийства разводного ключа свидетельствует о непреднамеренности
убийства? Ведь никто не знал, что там окажется ключ.
- Нет, не считаю.
- Почему?
- Потому что убийца мог явиться вооруженным, но, увидев разводной ключ,
решил воспользоваться им.
- И все же, могло ли убийство быть непреднамеренным?
- Да.
- Не создалось ли у вас впечатления, что кто-нибудь из Ассоциации
промышленников знает, кто взял чемоданчик?
- Нет.
- Или где он сейчас находится?
- Нет.
- Подозреваете ли вы кого-нибудь?
- Нет.
- Почему вы послали мистера Гудвина за мной? Почему именно за мной, а
не за кем-либо другим?
- Потому что вы не ответили на мое приглашение, и я хотел узнать,
почему.
Она замолчала, осушила бокал до дна и пригладила волосы.
- Все это чушь, - подчеркнуто произнесла она. - Я могу неделю подряд
задавать вам вопросы, но откуда мне знать, говорите ли вы правду? Вы
утверждаете, например, что вам неизвестно, что стряслось с чемоданчиком и
где он находится, а он, возможно, спрятан в этой самой комнате, может быть,
даже в вашем письменном столе. - Она посмотрела на бокал, увидела, что он
пуст, и поставила на столик.
Вулф кивнул.
- Я находился в таком же невыгодном положении, когда расспрашивал вас.
- Но мне незачем вам врать!
- Пф! У людей всегда есть причина что-нибудь скрывать. Продолжайте.
- Не стоит, - она поднялась и оправила юбку. - Это бесполезно. Лучше
поеду домой и лягу спать. Посмотрите на меня. Похожа на измотанную каргу?
Это снова обескуражило Вулфа. Его отношение к женщинам таково, что они
редко спрашивали его, как они выглядят.
- Нет, - буркнул он.
- Опять нет, - улыбнулась она. - А я измотана до предела. Но обычно чем
больше я устаю, тем меньше это заметно. Во вторник я пережила самое большое
потрясение в жизни, и с тех пор ни разу еще не заснула по-настоящему. Она
обернулась ко мне: - Скажите, пожалуйста, где легче всего поймать такси?
- Я вас отвезу, - сказал я - Мне все равно нужно поставить машину в
гараж.
Она пожелала Вулфу спокойной ночи, мы оделись, вышли и сели в машину.
Она откинулась на сиденье и закрыла глаза.
- Итак, вы имели успех у Ниро Вулфа, - заметил я.
Она промолчала.
В конце Сороковых улиц нас задержал светофор.
- Кажется, у меня сейчас начнется истерика, - сказала она. - Не
пугайтесь.
Я посмотрел на нее. В жизни не видел человека, столь далекого от
истерики. Когда я остановил машину перед ее домом, она выпорхнула на тротуар
- я не успел даже пошевелиться и протянула мне руку.
- Спокойной ночи. Или это является нарушением ваших правил пожать руку
человеку, подозреваемому в убийстве?
Она скрылась в подъезде.
Когда я поставил машину в гараж и вернулся домой, то зашел в кабинет,
чтобы проверить, хорошо ли заперт сейф. На моем столе лежала нацарапанная
рукой Вулфа записка:
"Арчи, впредь не встречайся с мисс Гантер без моего указания. Умная
женщина всегда опасна. Мне не нравится все это дело, и завтра я решу, не
отказаться ли от него и от аванса. Утром вызови Пензера и Гора. Н. В.".
Противоречивость записки свидетельствовала о том, в какой растерянности
пребывал шеф. Ставка Пензера составляла тридцать долларов в день, а Гора -
двадцать, не говоря уж о неизбежных текущих расходах. То, что Вулф пошел на
такие издержки, уже само говорило о том, что задаток он не вернет. Просто он
хотел, чтобы я посочувствовал ему.
12
Каким сложным оказалось это дело, я понял еще яснее на следующее утро,
когда в одиннадцать часов Вулф спустился из оранжереи и принялся
инструктировать Пензера и Гора.
Тем, кто только видел, но не знал Сола Пензера, он мог показаться
невзрачным, дурно выбритым, маленьким носатым человечком. Для тех, кто его
знал, - для Вулфа и для меня, например, - внешность Сола ничего не значила.
Он был одним из лучших детективов в Нью-Йорке и, хотя работы у него хватало,
никогда не отказывал Вулфу в помощи. В это утро он сидел в кресле, держа на
коленях видавшую виды кепку, ничего не записывал, так как всегда полагался
на свою память, и слушал Вулфа. Шеф обрисовал в общих чертах положение дел и
велел Солу провести в отеле "Уолдорф" столько часов или дней, сколько
понадобится, прислушиваясь и принюхиваясь ко всему и не упуская из виду
никого и ничего.
Билл Гор был мощного телосложения, крепко сбитый парень. Он получил
задание отправиться в Ассоциацию промышленников и собрать кое-какие
сведения. Вулф предварительно созвонился с Эрскином и заручился его
содействием.
- Неужели дела обстоят так плохо? - спросил я, когда они ушли.
- Почему плохо? - нахмурился Вулф.
- Вы прекрасно знаете, почему! Пятьдесят долларов в день на объедки!
Что в этом гениального?
- А что может поделать гений в этой людской сутолоке?! Больше тысячи
человек, у которых имеются мотивы для убийства и возможность его
совершить... Черт меня дернул поддаться на твои уговоры!
- Нет уж, сэр! Даже не пытайтесь! - твердо сказал я. - Когда я прочитал
вашу записку, я сразу понял, что вы захотите взвалить всю вину на меня.
Признаюсь, не думал, что дело так безнадежно, пока не услышал, как вы
приказывали Солу и Биллу лазать по всем дырам, которые полиция уже давно
обшарила. Если вы не хотите признаться в том, что побиты, вы еще можете
выкрутиться. Я выпишу чек на десять тысяч долларов, а вы продиктуете мне
письмо, в котором сообщите промышленникам, что в связи с заболеванием
коклюшем или, лучше, свинкой вы...
- Заткнись! - рассердился он. - Как я могу вернуть деньги, которые не
получал?
- Вы их получили. Чек пришел с утренней почтой, и я внес всю сумму на
депозит.
- Боже мой, они в банке?
- Да, сэр.
Он яростно надавил на звонок, чтобы Фриц принес ему пива. Никогда
раньше мне не доводилось видеть его в состоянии, столь близком к панике.
Во избежание недоразумений мы получаем газеты в двух экземплярах, и,
положив перед Вулфом его порцию, я сел за стол со своей. Сперва я принялся
за "Газетт" и на первой же полосе увидел заголовки, сулившие интересные
новости. Миссис Бун снова порадовала нас.
Кажется, я еще не упоминал о бумажнике Буна. Это потому, что его
пропажа не могла иметь к убийству никакого отношения. Денег в нем Бун не
носил, он держал их в портмоне, в заднем кармане брюк. В бумажнике были
только его водительские права и фотография жены в подвенечном наряде.
Новость, о которой сообщала "Газетт", заключалась в том, что сегодня
утром миссис Бун получила по почте конверт, в котором находились
водительские права мистера Буна и ее фотокарточка.
- Интересно, - нарочито громко произнес Вулф, желая привлечь мое
внимание.
- Если бы мисс Гантер не связала меня по рукам и ногам, я бы съездил к
миссис Бун за этим конвертом, - как бы между прочим заметил я.
- Его уже исследуют со всех сторон в лаборатории Кремера, - буркнул
Вулф, и мы снова уткнулись в газеты.
До самого вечера не произошло никаких событий. После ужина, когда мы
вернулись в кабинет - это было незадолго до девяти часов, - принесли
телеграмму. Я вскрыл ее и протянул Вулфу. Прочитав, он вернул телеграмму
мне. Там говорилось:
"Ниро Вулфу, Западная Тридцать пятая улица. Обстоятельства делают
невозможной дальнейшую слежку за О'Нилом. Однако это необходимо хотя никаких
гарантий нельзя дать.
Бреслоу"
Я вопросительно воззрился на Вулфа.
- Может быть, ты будешь любезен рассказать, что еще предпринял без
моего ведома? - устало произнес он.
Я усмехнулся.
- Это вы расскажите мне, по какой ставке вы наняли Бреслоу.
- Стало быть, ты не в курсе?
- Нет. А вы?
- Свяжись с Бреслоу по телефону.
Это оказалось не так просто. В конце концов я вновь обратился к Лону
Коэну в редакцию "Газетт" и через три минуты соединил Вулфа с Бреслоу, а сам
взял параллельную трубку.
Даже по телефонному разговору можно было предположить, какое
раздраженное лицо у Бреслоу и как его всего распирает от гнева.
- Да. Вулф? Удалось что-нибудь разузнать? Да? Да?
- Я хочу задать вам вопрос...
- Да? Что за вопрос? Да?
- Дайте же мне говорить! Скажите, когда будете готовы выслушать меня.
- Я готов. Черт возьми, в чем дело? Какой вопрос?
- Я хочу спросить о телеграмме, которую вы мне послали...
- Телеграмма? Какая телеграмма?! Я не посылал никакой телеграммы!
- Так я и знал. Произошла ошибка. Неправильно указана подпись. Я ждал
телеграмму от человека по имени Брестоу. Извините, что потревожил вас. До
свидания.
Бреслоу пытался продлить агонию, но Вулф повесил трубку.
- Итак, - заметил я, - он не посылал телеграммы... Но кто же? И почему
она подписана его фамилией?
Вулф посмотрел на стенные часы. Было начало десятого.
- Узнай, дома ли О'Нил. Только спроси. Разговаривать с ним буду я.
Вулф на минуту задумался.
- Нет. Пожалуй, оставим его в покое на ночь. Примешься за него с утра,
когда он выйдет из дому.
Наружное наблюдение, да еще в одиночку, в условиях Нью-Йорка может
окончиться чем угодно, в зависимости от обстоятельств. У вас могут высохнуть
мозги и невыносимо заболеть мышцы от напряженной десятичасовой слежки, во
время которой вы прибегаете ко всем известным уловкам и ухищрениям и
изобретаете новые, лишь бы не потерять из виду объект, и вдруг в одну
секунду вы упускаете его из-за какой-нибудь мелочи, которую никто никогда не
мог бы предусмотреть. Можно потерять его и в первые пять минут, особенно
если он подозревает, что за ним следят. Зайдет в какую-нибудь контору или
гостиницу и проведет там весь день - плевать ему на то, что вы треплете себе
нервы.
Тут ничего нельзя загадывать заранее, но я ожидал, что провел день
впустую, тем более, что было воскресенье. Вскоре после восьми утра я уже
сидел в такси на Парк-авеню в районе Семидесятых улиц, в полусотне шагов от
парадной двери дома, где проживал О'Нил. Я готов был побиться об заклад, что
останусь на том же месте и шесть часов спустя, и двенадцать, хотя и допускал
слабую возможность, что в одиннадцать утра мы отправимся в церковь, а в два
- обедать в какой-нибудь ресторан. Я даже не мог себе позволить удовольствия
почитать воскресные выпуски газет, потому что не спускал глаз с подъезда.
Шофер такси, мой старый приятель Герб Аронсон, не мог быть мне полезен, так
как никогда не видел О'Нила. Время тянулось медленно, мы болтали о том о
сем, и Герб почитывал мне вслух статейки из "Таймс".
В десять часов мы решили заключить пари. Надо было написать на бумажке
время, когда наш объект высунет нос из своего убежища, и тот, кто больше
ошибется, заплатит другому по центу за каждую проигранную минуту. Герб уже
протягивал мне клочок газеты, чтобы я написал на нем свое время, как вдруг
на тротуаре возник Дон О'Нил.
- Отложим, - сказал я. - Вот он.
Что бы ни предпринял сейчас О'Нил, все ставило нас в затруднительное
положение, потому что привратник уже обратил на нас внимание, даже пытался
подозвать Герба для какого-то пассажира. О'Нил бросил в нашу сторону взгляд,
и я забился в угол, чтобы он меня не заметил. Потом он что-то сказал
привратнику, и тот в ответ покачал головой. Хуже этого ничего не могло быть,
разве что О'Нил направился бы к нам и увидел меня.
- Паршиво, - заметил Герб. - Он ждет такси и нам придется последовать
за ним, а когда он вернется, привратник скажет, что за ним следят.
- Что же прикажешь делать? - озлился я. - Переодеться цветочницей и
торговать на углу фиалками? В следующий раз ты сам разработаешь операцию.
Кто знает, может быть, мы еще схватим его по обвинению в убийстве? Хотя мне
лично кажется, что вся идея слежки за ним - пустая идея. Заводи! Он садится
в такси!
Мы двинулись следом.
- Чушь какая-то, - проворчал Герб. - С тем же успехом мы можем
подъехать к нему и спросить, куда он держит путь.
- Помалкивай, - оборвал его я. - У него нет причин думать, что за ним
следят, если только его кто-нибудь не спугнул, вот тогда наше дело швах.
Держись поближе, чтобы не отстать на светофорах.
Герб хорошо знал свое дело. Движение в воскресное утро было небольшое,
и вскоре вслед за О'Нилом мы выехали на Сорок шестую улицу. Там О'Нил
свернул влево. Через квартал, на Лексингтон-авеню, он снова свернул и
остановился перед Гранд-Сентрал. Герб тоже затормозил. Нас разделяли две
машины. Выходя, я подмигнул Гербу: "Ну, что я тебе говорил? Он хочет бежать!
Увидимся на суде". Как только О'Нил рассчитался с таксистом и направился в
здание вокзала, я последовал за ним. Я все еще не верил, что эта затея к
чему-нибудь приведет. С большей приятностью я провел бы воскресенье у друзей
в Гринич-виллидж за покером и виски. Тем временем О'Нил, ничего не
подозревая, шагал по длинному коридору, затем пересек главный вестибюль с
уверенностью человека, имеющего определенную цель. Наконец он свернул, но не
к выходу на платформу, а к лестнице, ведущей наверх, в почтовое отделение. Я
убавил шаг, не выпуская О'Нила из виду. Он подошел к окошку, протянул
квитанцию и минуту спустя получил посылку.
Хотя я находился в метрах двадцати от О'Нила, посылка сразу насторожила
меня. Это был небольшой квадратный кожаный чемоданчик. Он взял его и
направился к выходу. Теперь я опасался не столько быть обнаруженным, сколько
потерять О'Нила. Я буквальна наступал ему на пятки. Он вдруг остановился,
сунул свою ношу под пальто, прижал поплотнее рукой и застегнулся на все
пуговицы. Потом, вместо того, чтобы вернуться к подъезду, выходящему на
Лексингтон-авеню, он пошел к выходу на Сорок вторую улицу и, выйдя,
направился к отелю "Амбассадор", где обычно стояли такси. Меня он не видел.
Вскоре подошло такси, он сел и хотел было захлопнуть дверцу, но я решил, что
дело так дальше не пойдет. Конечно, было бы не худо узнать адрес, который он
дал шоферу, но я понимал, что если из-за какой-нибудь случайности потеряю из
вида кожаный чемоданчик, то мне придется искать другую работу. Я подбежал и
придержал дверцу.
- Мистер О'Нил, привет! В центр? Не подвезете?
Не дожидаясь приглашения, я уселся рядом с ним и, желая быть хоть
сколько-нибудь полезным, захлопнул дверцу.
О'Нил явно забеспокоился.
- Гудвин? Откуда вы взялись? Я не... Я еду в противоположном
направлении.
- Неважно, - весело сказал я. - Я просто хотел задать вам несколько
вопросов относительно чемоданчика, который вы прячете под пальто. - И
добавил, уже шоферу: - Езжайте. На Восьмой улице повернете налево.
- Решайте, в конце концов, куда вам нужно! - Шофер раздраженно
обернулся и воззрился на меня. - Это не ваша машина. Что вообще тут
происходит? Ограбление?
- Все в порядке, - успокоил его О'Нил. - Это мой приятель. Езжайте.
Машина тронулась. Мы молчали. О'Нил нагнулся к шоферу и сказал:
- На Пятой авеню сверните направо. - Тот недовольно передернул плечами,
но промолчал и, когда мы выехали на Пятую авеню, свернул вправо.
- Ладно, - сказал я, - как вам будет угодно. Но я думал сэкономить
время и поехать прямо к Ниро Вулфу. Он проявляет большой интерес к этому
чемоданчику. Конечно, спорить в такси не стоит, тем более, что мы не
приглянулись шоферу.
О'Нил снова наклонился к водителю и дал свой домашний адрес.
Поразмыслив в течение трех кварталов, я решил голосовать против. Из оружия
при мне был только перочинный ножик. Наблюдая за домом О'Нила с восьми утра,
я догадался, что у него не собирается заседание исполнительного комитета
Национальной ассоциации промышленников, но если они там, и особенно, если
там генерал Эрскин, то от меня потребуются слишком большие усилия, чтобы
уйти оттуда с чемоданчиком. Поэтому, понизив голос, я обратился к О'Нилу:
- Если шофер сознательный гражданин и из нашего разговора поймет, что
тут дело связано с убийством, он остановится возле первого же полисмена.
Может быть, вы этого хотите, вмешательства полиции? Тогда вам будет полезно
узнать, что идея отправиться к вам домой мне не по душе, поэтому, если вы
будете настаивать, мне придется показать привратнику свое удостоверение и
попросить его позвонить в девятнадцатый полицейский участок на Сто тридцать
пятой улице. Представляете, как переполошится ваш дом? Так почему бы нам не
посидеть на скамеечке в парке? Погреемся на солнышке и обговорим все без
свидетелей. Я понимаю, что выражает ваш взгляд, но учтите: я на двадцать лет
моложе вас и каждое утро делаю зарядку.
Он насупился и буркнул шоферу:
- Остановитесь.
Хотя я сомневался, что у него было оружие, но, не желая, чтобы он шарил
по карманам, сам рассчитался за такси. Когда машина отъехала, мы перешли
через дорогу в Центральный парк и уселись на скамье. Левой рукой он
придерживал под пальто чемоданчик.
- Если вы позволите мне осмотреть его снаружи и внутри, это упростит
дело, - сказал я.
- Послушайте, Гудвин, - он тщательно подбирал слова. - Я не буду
высказывать негодования по поводу того, что вы следили за мной, и все такое
прочее. Я только хочу объяснить вам, как чемоданчик - совершенно законным
путем, учтите, - оказался у меня. Я не имею ни малейшего представления, что
там находится, однако...
- Давайте посмотрим, - перебил я.
- Нет! - категорически отрезал он. - Насколько вам известно, чемоданчик
принадлежит мне...
- Вот как?!
- Именно так. И я вправе осмотреть его сам, без посторонних. Я говорю
не о юридическом, а о моральном праве. Вы предложили обратиться в полицию, с
точки зрения закона, правда, возможно, на вашей стороне. Но ведь вы сами
предложили отправиться к Ниро Вулфу! Вы считаете, что полиция отнесется к
этому благосклонно?
- Зато благосклонно отнесется Вулф.
- Не сомневаюсь, - О'Нил продолжал настойчиво гнуть свою линию. - Вот
видите, ни вы, ни я не желаем вмешательства полиции. Наши интересы
совпадают. Давайте взглянем на дело с вашей точки зрения. Вы хотите приехать
к своему шефу и сказать. "Вы послали меня выполнить то-то и то-то, я все
сделал, вот вам результаты", - и передать ему чемоданчик. Вот чего вы
хотите. Так?
- Совершенно точно. Поехали.
- Поедем, обязательно поедем, заверяю вас. Гудвин. - Он говорил так
проникновенно, что я чуть не прослезился. - Но какое значение имеет - когда
мы поедем? Сейчас или через четыре часа? Никакого? Я никогда в жизни не
нарушал слова. Я - бизнесмен, а весь американский бизнес зиждется на
честности, абсолютной честности! Мое предложение: я отправляюсь в свою
контору, а вы в три часа приедете за мной, или мы встретимся, где вам будет
угодно, и отвезем чемоданчик Ниро Вулфу.
- Я не...
- Не перебивайте. Несмотря на бесспорность моих моральных прав, я готов
отблагодарить вас, если вы окажете мне услугу. В три часа, когда мы
встретимся, я вручу вам тысячу долларов наличными. Гарантирую, что Вулф
ничего не узнает об этом. Будь у меня с собой деньги, я дал бы вам эту
тысячу сейчас же. Я никогда в жизни не нарушал обещаний.
Я взглянул на часы и сказал. "Десять тысяч".
Он не удивился, только опечалился.
- О такой сумме не может быть и речи, - сказал он грустно - Тысяча -
предел.
Я ухмыльнулся.
- Интересно, до какой суммы я мог бы догнать, но уже без десяти
одиннадцать, и через десять минут мистер Вулф спустится в кабинет. Я но
люблю заставлять его ждать. К несчастью, сегодня воскресенье, а по
воскресеньям я не беру взяток. Так что забудьте об этом. Выбирайте: либо я и
вы с чемоданчиком под полой немедленно едем к мистеру Вулфу, либо вы
отдадите мне чемоданчик, а сами отправитесь погулять. В ином случае я
подзываю полисмена, который ходит по той стороне, и прошу позвонить в
участок, чего, признаюсь, я желаю меньше всего, но вы слишком упорно
настаиваете на своих моральных правах. До сих пор я не спешил, но, так как
мистер Вулф скоро спустится в кабинет, даю вам две минуты на размышление.
Он сделал еще одну попытку.
- Четыре часа! Всего четыре часа отсрочки! Я согласен на пять тысяч,
поедем со мной, я вам их тут же вручу...
- Нет. Забудьте об этом. Ведь сегодня воскресенье. Пошли. Дайте-ка сюда
чемоданчик.
- Я не выпущу его из рук!
- Как вам будет угодно. - Я встал, вышел на тротуар и стал ждать такси,
не спуская глаз с О'Нила.
Десять полых черных валиков, примерно в три дюйма диаметром и шесть
дюймов длиной, стояли двумя ровными рядами на письменном столе Вулфа. Рядом
лежал чемоданчик из добротной толстой кожи, слегка поцарапанный и потертый.
Сверху на крышке была оттиснута большая цифра "4", - а на внутренней стороне
приклеена карточка- "Бюро регулирования цен, канцелярия Ченни Буна,
директора".
Я сидел за своим столом, Вулф - за своим. Дон О'Нил, засунув руки в
карманы брюк, нервно шагал из угла в угол. Прием проходил далеко не в
дружественной обстановке. Я уже сделал Вулфу обстоятельный доклад, не забыв,
конечно, упомянуть о предложении О'Нила одарить меня пятью тысячами
долларов. Вулф был настолько самоуверен, что рассматривал любую попытку
подкупить меня как личное оскорбление, - то есть оскорбляют его, а не меня!
Я часто задумывался, кого бы он порицал, если бы я взял взятку, - себя или
меня?
Пока что мой шеф безоговорочно отверг домогательства высокого гостя
единолично и раньше всех прослушать валики, и когда О'Нил понял, что его
притязания тщетны, на его лице появилось такое выражение, что я, для вящего
спокойствия, обыскал его. Оружия у него не оказалось, но это отнюдь не
разрядили обстановку. Возникла проблема, как же прослушать эти валики.
Завтра, в рабочий день, это было бы проще простого, но в воскресенье... И
тут пришел на помощь О'Нил. Глава компании "Стенофон" являлся членом
Ассоциации промышленников, и О'Нил был с ним знаком. Он позвонил к нему
домой и, не раскрывая никаких подробностей, просил о содействии. Последовало
распоряжение управляющему конторой взять из демонстрационного зала диктофон
и привезти к Вулфу. Именно его мы сидели и ждали, вернее сидели Вулф и я, а
наш гость без устали метался по комнате.
- Мистер О'Нил, - раскрыл глаза Вулф. - Ваше метание взад и вперед
чрезвычайно нас раздражает.
- Я отсюда не уйду, - не останавливаясь, заявил О'Нил.
- Может быть, связать его? - предложил я.
Отмахнувшись от меня, Вулф снова обратился к О'Нилу:
- Возможно, нам придется ждать еще час-другой. Что вы имели в виду,
говоря, что эта вещь попала к вам законным путем? Объясните.
- Объясню, когда сочту нужным.
- Пф! Я до сих пор не считал вас глупцом!
- Убирайтесь к черту!
Вулф не терпел такого обращения.
- Значит, вы действительно глупец! - резко сказал он. - У вас только
две возможности: либо прибегнуть к силе, либо обратиться в полицию. Первое
безнадежно - мистер Гудвин может сунуть вас в мешок и забросить на полку. А
иметь дело с полицией у вас определенно нет желания, хотя мне непонятно,
почему. Ведь вы говорите, чемоданчик попал к вам законным путем. Так вот,
когда привезут диктофон и мы научимся им пользоваться, мистер Гудвин
выставит вас на улицу, и мы одни прослушаем эти валики. Что вы на это
скажете?
О'Нил резко остановился, вынул руки из карманов и взглянул на Вулфа.
- Вы этого не сделаете!
- Я - нет. Это сделает мистер Гудвин.
- Будьте вы прокляты! Что вы от меня хотите?
- Узнать, где вы раздобыли чемоданчик.
- Ладно, расскажу. Вчера вечером...
- Простите, Арчи, блокнот. Продолжайте.
- Вчера вечером, около половины девятого, мне позвонила женщина и
назвалась Дороти Ангер, секретаршей-стенографисткой нью-йоркского отделения
Бюро регулирования цен. Она сказала, что совершила ошибку в пакет,
адресованный мне, вложила то, что следовало отправить другому адресату.
Вспомнила она об этом, лишь вернувшись домой, и боится, что ее уволят. Она
попросила меня, когда я получу пакет, вернуть его ей и дала свой адрес. Я
поинтересовался, что в нем содержится, и она ответила, что квитанция на
получение посылки. Я обещал исполнить ее просьбу.
- Вы, конечно, позвонили ей? - подхватил Вулф.
- Нет. У нее дома нет телефона. Сегодня утром я получил пакет, и в
нем...
- Но ведь сегодня воскресенье, - заметил Вулф.
- Знаю, будь оно проклято! Пакет пришел срочной почтой. В нем
находились циркуляры относительно лимитов на цены и то, о чем она говорила,
- квитанция. Если бы не воскресенье, я позвонил бы в Бюро регулирования цен.
- О'Нил махнул рукой. - А впрочем, какая разница, что я хотел сделать! Что я
сделал, вы знаете. И вообще, вы знаете, об этом больше, чем я. Ведь это вы
все подстроили!
- Вы так думаете? - приподнял бровь Вулф.
- Не думаю, а уверен! - выкрикнул О'Нил. - Иначе Гудвин не оказался бы
там! Какую глупость я совершил, явившись к вам в пятницу! Вы, значит, решили
найти себе жертву среди членов ассоциации, и ваш выбор пал на меня! Не
удивительно, что вы считаете меня глупцом!
Он пронзил Вулфа взглядом, прошел
...Закладка в соц.сетях
