Жанр: Детектив
Сочиняйте сами - Ниро Вульф
...авлю у вас на столе. Я
передам ей ваш привет. Не переутомляйтесь.
Он повесил трубку. Жирный боров! Я написал на бумажке номер телефона,
положил ему на стол, зашел на кухню попрощаться с Фрицем, взял чемодан и был
таков.
На Вестсайдском шоссе двадцать четыре часа в сутки оживленное движение,
но за пределами города машин стало меньше, и после Хоуторн Сэркл я поехал
довольно быстро. Съехав у Кротон фолз с дороги N22 и покружив по перелескам
мимо озер и речек, и остановился на часок в "Зеленом заборе", знакомом мне
заведении, где женщина с двойным подбородком жарит цыплят так, как умела их
жарить только моя тетка Марджи в Охайо. Фриц вообще не жарит цыплят - не
признает. В два часа я вновь сел за руль. Мне оставалось проехать всего
несколько миль.
Звонить Алисе Портер было незачем, раз я был уже там, но мне чуть не
пришлось это сделать, чтобы выяснить в конце концов, как проехать к ее дому.
Полицейский на Мейн-стрит и слыхом не слыхивал ни о какой Алисе Портер.
Аптекарь слыхал, изредка он готовил ей по рецептам лекарства, но не знал,
где она живет. Человек на заправочной станции считал, что к ней надо ехать
по дороге на Кент Клиффс, но не был в этом уверен. Он посоветовал мне
справиться у Джимми Мерфи, таксиста. Джимми тут же все объяснил: полторы
мили на запад по дороге N301, затем направо одну милю, опять направо по
проселку с полмили, и я увижу по правой стороне ящик для писем.
Все оказалось именно так. Последние полмили в гору по извилистой,
покрытой грязью узкой дороге. Ящик для писем висел в начале еще более узкого
проулка, у провала в кирпичной стене, служащего, по-видимому, воротами,
следов которых я нигде не обнаружил. Я повернул и с трудом проехал по
корневищам до небольшого одноэтажного домика, выкрашенного голубой краской.
Когда я вылез из машины, захлопнув за собой дверцу, откуда ни возьмись
появилась маленькая двухцветная дворняжка и принялась облаивать меня. Однако
любопытство вынудило ее приблизиться. Я нагнулся, пощекотал песика за ушами,
и мы подружились. Он отправился со мной, помог постучать в дверь и, когда
никто не отозвался, так же растерялся, как и я.
За годы, которые я обучался профессии детектива, я пришел к одному
заключению: собак нужно кормить. Поблизости не было других домов, никаких
соседей, которые могли бы кормить пса Алисы Портер. Следовательно, она
должна была вернуться. Детектив высшего класса, такой, например, как Ниро
Вулф, мог бы даже определить точное время ее возвращения, обследовав у
собаки зубы и ощупав брюхо, но я не принадлежу к подобной элите. Я осмотрел
участок - четыре молодых деревца и полдюжины кустов, разбросанных там и сям
безо всякого порядка, и прошел за дом. Там был разбит небольшой аккуратный
огородик, тщательно выполотый. Я выдернул несколько редисок и съел. Затем
отправился к машине, достал из чемодана книгу, не помню какую именно, но
только не "Мотылек, который питался земляными орехами", сел в один из двух
шезлонгов, стоявших в саду, и принялся за чтение. Собачонка свернулась у
моих ног и задремала.
Она появилась в 5 28. Фургон "форд" выпуска 1958 года проехал,
подпрыгивая по корням деревьев, и остановился позади моего "герона". Она
выкарабкалась из него и направилась ко мне. Пес с радостным лаем помчался
навстречу, она остановилась и приласкала его. Я закрыл книгу и поднялся.
- Вы ко мне? - спросила она.
- Я к мисс Алисе Портер, - ответил я.
Она знала, кто я такой. Тут очень легко ошибиться, в свое время я
ошибался тысячи раз, но сейчас по ее глазам я понял, что она узнала меня,
или не заниматься мне больше своей профессией, а быть мойщиком окон. В этом
не было ничего удивительного; так случалось довольно часто. Моя физиономия
появляется в прессе реже, чем фото президента США, но однажды все же
красовалась на первой странице "Газетт".
- Это я, - сказала она.
Рассматривая ее фотографии, я решил, что она весит сто, пятьдесят
фунтов, но с тех пор она прибавила еще фунтов десять. Ее круглое лицо стало
еще круглее, нос уменьшился, глаза были посажены почти что рядом. Лоб у нее
был покрыт испариной.
- Меня зовут Арчи Гудвин, - представился я. - Я работаю у Ниро Вулфа,
частного детектива. Можете ли вы уделить мне десять минут?
- Конечно, если только вы подождете, пока я положу в холодильник
покупки. Тем временем можете переставить свою машину позади моей. Только,
пожалуйста, осторожнее с газоном.
Так я и сделал. Газон не имел ничего общего с газоном на Халдон плейс
N78, но, конечно, она займется им, когда получит деньги от Эми Винн. Я
отъехал и поставил "герон" позади "форда". Она вытащила из своей машины
груду свертков и, отвергнув мою помощь, понесла в дом. Я снова уселся в
шезлонг, она вскоре появилась и села во второй.
- Я подумала, - сказала она, - что раз вы Арчи Гудвин и Ниро Вулф
послал вас прямо сюда, то нетрудно догадаться для чего. Или, вернее, для
кого. Это легко сообразить. Вулфа наняло издательство "Виктори пресс" или
Эми Винн, чтобы он отыскал какой-нибудь изъян в моем иске за причиненный
ущерб. Если это так, то вы зря потратили уйму горючего. Я не собираюсь
разговаривать на эту тему. Не произнесу ни единого слова. Возможно, я и не
семи пядей во лбу, но и не дура. Или я ошибаюсь, и вы приехали ко мне с
каким-нибудь предложением? Тогда я готова выслушать.
Я покачал головой.
- Вы не совсем угадали, мисс Портер. Что касается вашей претензии к Эми
Винн, в этом отношении ваша догадка верна, но ни мисс Винн, ни издательство
"Виктори пресс" не нанимали мистера Вулфа. Я приехал сюда по получению одной
нью-йорской газеты, которая ищет возможности кое с кем поквитаться. В прессе
не было ни единого слова относительно вашего иска, просто удивительно, как в
редакции узнали об этом. Но вы сами знаете, как расходятся всякие сплетни.
Так вот, газета хочет опубликовать ваш рассказ "Счастье стучит в дверь", на
котором вы основываете ваш иск, и меня просили узнать, какой гонорар вы
хотите получить за право публикации рассказа с продолжением из номера в
номер, и я не скрою, что вы можете назвать довольно кругленькую сумму.
Причина, почему они наняли для этих переговоров Ниро Вулфа вместо того,
чтобы явиться самим, заключается в том, что они хотят удостовериться в
кое-каких деталях. Вы, конечно, понимаете, вопрос довольно щекотливый...
- Ничего щекотливого в моей претензии нет.
- Я говорю не об этом. Газета рискует быть привлеченной к суду по
обвинению в клевете, хотя, казалось бы, для этого нет никаких оснований.
Конечно, чтобы принять окончательное решение, газета хочет ознакомиться с
рассказом. Мистер Вулф счел, что у вас должен быть экземпляр и вы передадите
его мне. Верно ли его предположение?
Ее глаза встретились с моими. До сих пор она все время отводила от меня
взор, но теперь посмотрела мне прямо в глаза.
- Вы ловкий человек, - сказала она.
- Благодарю вас, - улыбнулся я в ответ. - Мне самому хочется так
думать, но я человек суеверный. Значит, вы считаете, что я ловкий? Очень
ловкий?
- Да Вы очень ловко управляете вашим языком. Я должна буду все это
продумать. Так я и сделаю. Все обдумаю. А сейчас, как я уже сказала, я не
хочу говорить по поводу этого. Ни единого слова. - Она поднялась.
- Но ведь вы не хотели говорить, думая, будто мистера Вулфа наняла Эми
Винн или "Виктори пресс"
- Мне безразлично, кто нанял его, я не желаю об этом разговаривать.
Прошу меня извинить. Я занята. - Она направилась к дому. Песик поглядел на
меня, затем на нее и, решив, что она ему ближе по крови, засеменил за ней. Я
сел за руль и включил мотор. На взгорке человек с охапкой дикого водосбора
гнал перед собой стадо из сорока семи коров, каждая из которых больше
предпочитала быть сбитой моим "героном", чем быть выдоенной. Поэтому прошло
не менее пяти минут, пока я пробился сквозь стадо.
В воскресенье, на даче у Лили Роуэн, когда полдюжины ее гостей нежились
на солнце у плавательного бассейна, я рассказал им о Ривердейле (опустив имя
и причину моего появления там) и спросил, не считают ли они, что она не в
своем уме. Три женщины проголосовали отрицательно, двое мужчин положительно,
и это, конечно, кое-что доказывает, но я до сих пор не решил, что именно.
Поздно вечером в воскресенье, надышавшись свежим воздухом, с обгоревшим
на солнце носом, я поставил чемодан в прихожей старого особняка, прошел в
кабинет и на своем рабочем столе обнаружил записку: А.Г. Звонил Харвей.
Явится к нам со своей комиссией в 11.15. Н.В.
6
На этот раз их было семеро вместо шести. В дополнение к трем из АКА -
Джеральду Кнаппу, Томасу Декстеру и Рубену Имхофу - и к трем из НАПИД - Эми
Винн, Мортимеру Ошину и Филиппу Харвею - прибавилась женщина средних лет по
имени Кора Баллард, чей позвоночник был прям, как кочерга, и когда она
стояла, и когда сидела. Харвей объяснил, что, не являясь членом комиссии,
она присутствует здесь в качестве должностного лица, так как является
исполнительным секретарем НАПИД. Харвей позаботился о том, чтобы она села
рядом с ним. Заметив, какие взгляды бросали в ее сторону Декстер и Кнапп, я
отчетливо понял, что в случае общенациональных выборов лучшего секретаря
года голоса книгоиздателей не будут отданы Коре Баллард, а ее ответные
взгляды свидетельствовали, что она не станет горевать из-за этого. На
коленях у нее лежал наготове блокнот для стенографической записи, в руке -
карандаш.
Филипп Харвей позевывал, сидя в красном кожаном кресле, возможно, из-за
того, что вот уже во второй раз на этой неделе ему пришлось проснуться до
полудня. Джеральд Кнапп заявил, что отменил два деловых свидания ради того,
чтобы присутствовать здесь, и высказал свое согласие с мистером Имхофом в
том, что обвинение Эми Винн и "Виктори пресс" со стороны Алисы Портер
требует немедленного и самого решительного отпора; только поэтому он и
согласился с мистером Харвеем, что они все вместе должны повидать мистера
Вулфа и узнать, как продвинулось дело.
Вулф сидел, сжав зубы, и сердито смотрел на него.
- Если, конечно, - закончил Кнапп, - оно продвинулось.
- Нет, не продвинулось, - отозвался Вулф. - Если и продвинулось, то
назад.
Все удивленно воззрились на Вулфа.
- Как так? - вопросила Кора Баллард.
- В самом деле, - воскликнул Мортимер Ошин, - как назад, черт побери?
Вулф глубоко вздохнул.
- Я вкратце все объясню вам и, если вы пожелаете, по первому вашему
слову верну пять тысяч долларов, полученных в качестве аванса. Во вторник я
говорил вам, что дело это может оказаться трудоемким и дорогостоящим. Теперь
выяснилось, что оно может потребовать больше труда и времени, чем я могу
уделить, и обойтись дороже, чем вы готовы заплатить. Вы сочли, что успех
шантажа Алисы Портер в отношении Эллен Стюрдевант явился дурным примером для
остальных, но вы ошиблись. Алиса Портер явилась всего лишь орудием в чужих
руках, так же как Саймон Джекобс, Джейн Огильви и Кеннет Реннерт.
Кора Баллард оторвалась от блокнота.
- Вы сказали "орудием".
- Я так сказал. Я пришел к подобному заключению исходя из двух
обстоятельств. Одно возникло в результате проведенной мною экспертизы
рассказов, использованных первыми тремя поименованными мною людьми в
качестве основы для их притязаний. Все эти рассказы написаны одним и тем же
лицом. Доказательства бесспорны: словарь, стиль, синтаксис и разделение на
абзацы. Если вы люди, профессионально занимающиеся литературой, сделаете
сравнительный анализ этих рассказов, вы согласитесь со мной.
Харвей обернулся к Вулфу.
- Если это так, то это очень важно. Я хочу просмотреть эти рассказы.
- Не только важно, - заявил Кнапп, - но и просто удивительно! Должен
заметить, что вы все же достигли определенного продвижения вперед.
- Я и сам так считал, - произнес Вулф, - пока не сделал следующий шаг.
Мне казалось, что остается только узнать, кто из троих написал эти рассказы,
и тогда все прояснится. Я достал книги Алисы Портер и Саймона Джекобса,
сравнил их и затем перечел три стихотворения Джейн Огильви, которые она
огласила на суде. Я не стану входить в детали, скажу только, что я пришел к
убеждению, что ни один из трех не является автором этих рассказов.
- Но кто же тогда автор, черт побери?! - вскричал Имхоф. - И Алиса
Портер повторяет теперь тот же трюк!
- Клянусь, это Реннерт! - заявил Ошин, разминая очередную сигарету в
пепельнице. - Кеннет Реннерт!
Вулф покачал головой.
- Сомневаюсь. Основания для сомнений не решающие, но достаточно
убедительные. - Он поднял руку ладонью кверху. - Так вот, после того как мы
расстались с вами шесть дней назад, я думал, что мне нужно разобраться с
четырьмя подозреваемыми лицами. Прочитав рассказы, я счел, что нужно
определить только одного из четырех, - задача несложная. Остальные трое
явились всего лишь орудием в руках этого одного. Это показалось мне
продвижением вперед. Теперь тоже остается только один подозреваемый, но кто
он и где? Он не является ни одним из четырех. Единственная возможность
напасть на его след через связи, которые он должен был поддерживать со
своими контрагентами. Подобные поиски, выходящие к тому же за рамки моих
интересов, могут продлиться долго и будут стоить дорого. Они потребуют
исчерпывающего и дотошного расследования связей этих троих, даже четверых,
включая Кеннета Реннерта. Это уже продвижение назад, а не вперед.
- Вы хотите сказать, что отказываетесь от ведения дела? - спросил
Декстер.
- Я хочу сказать, что при создавшемся положении это дело больше не
подходит мне. Чтобы вести его, потребуется по меньшей мере дюжина опытных
оперативных сотрудников, которые должны будут работать под компетентным
руководством. Стоить это будет шестьсот или больше долларов в день плюс
расходы при семидневной рабочей неделе. Я не берусь руководить подобной
операцией. Позвольте мне закончить... Как я уже говорил мистеру Харвею в
субботу, я послал мистера Гудвина повидать всех этих четверых, и он видел
их. Арчи!
Я бросил записную книжку через плечо на свой письменный стол и подумал,
что мы даже не сможем возместить понесенные расходы и тогда прощай мои три
доллара и восемьдесят центов за жареного цыпленка, которого я съел в
"Зеленом заборе".
- Доложить вам все подробно? - спросил я.
- Не мне. Им. Мисс Баллард ведет стенограмму. Если это не будет слишком
пространно.
- Нет, не будет. Я провел всего две минуты с Саймоном Джекобсом. Семь -
с Кеннетом Реннертом. Одну - с Джейн Огильви, восемь - с Алисой Портер.
- Тогда подробно.
Я подчинился. Так как я развил эту способность до такой степени, что
мог дать Вулфу полный и точный отчет о двухчасовой беседе с тремя или
четырьмя лицами, то это задание было для меня проще простого. Докладывая, я
заметил, что Мортимер Ошин больше не чиркает спичками, чтобы закурить, и я
воспринял это как высокую оценку своему дарованию рассказчика, пока не
сообразил, что, будучи драматургом, он просто внимательно прислушивается к
моим оборотам речи. Когда я умолк, он был первым, кто взял слово.
- Конечно, вы слегка приукрасили речь Джейн Огильви. Чертовски здорово!
- Никаких украшательств, - ответил я. - Когда я отчитываюсь, я только
отчитываюсь.
- И вы считаете, что Кеннет Реннерт не... не зачинщик всего? - спросил
Джеральд Кнапп.
- Да. Я уже привел доказательства.
- Мне кажется, - произнес Филипп Харвей, что все то, что рассказал нам
мистер Вулф, не слишком меняет ситуацию. - Он оглядел присутствующих. - Ну,
что мы решим?
Они провели совещание комиссии. Я счел это совещанием, потому что трое
из них начали говорить одновременно, а Харвей вопил, что ничего не слышит.
Наконец, четверть часа спустя, они пришли к соглашению.
Первым слово взял Томас Декстер.
- Предлагаю в течение двадцати четырех часов обдумать ситуацию и
встретиться завтра сызнова. Возможно, что мистер Вулф...
- Минуточку. У меня есть идея, - вмешался Ошин, снова жуя сигарету. Он
вытянул шею и из-за спины Джеральда Кнаппа взглянул на меня. - Вопрос к вам,
мистер Гудвин. Кто из четверых, которых вы видели, больше всего нуждается в
деньгах?
- Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом "деньги", -
ответил я. - Десять долларов, тысяча или миллион?
- Что-нибудь посередине. Вот в чем моя идея: мы сделаем одному из них
предложение. Ниро Вулф от нашего имени предложит, скажем, десять тысяч
долларов. Какого черта, я сам готов заплатить такую сумму! Мой адвокат
считает, что мне, может быть, придется уплатить Реннерту что-нибудь от
пятидесяти до ста тысяч, и если моя идея приведет к успеху, то с Реннертом
будет покончено. Вы, мисс Винн, в точно таком же положении в отношении Алисы
Портер. Она тоже намерена ограбить вас...
- Ничего общего, - возразил Рубен Имхоф. - У Алисы Портер нет никаких
доказательств. Алиса Портер утверждает, что мисс Винн украла у нее сюжет
рассказа, но самого-то рассказа нет.
- Будет. Мисс Винн, неужели вы не согласитесь уплатить десять тысяч
долларов, чтобы навсегда отвязаться от Алисы Портер?
Эми Винн обернулась к Имхофу. Он похлопал ее по плечу
- В чем заключается ваша идея? - спросил он Ошина.
- А вот послушайте. По-моему, блестяще, но просто. Мы выплачиваем
двадцать тысяч долларов за подробный рассказ о том, кто написал
произведение, на основании которого предъявлена претензия, как была
подброшена рукопись и так далее. С доказательствами, конечно. Мы
гарантируем, что не возбудим судебного преследования, не потребуем
возвращения полученных в результате шантажа денег. Вы видели их всех
четверых, мистер Гудвин. На ком бы вы остановили выбор?
- На Саймоне Джекобсе, - ответил я.
- Почему именно на нем?
- Очень просто, хотя и не блестяще. Реннерт собирается содрать с вас
куда больше - двадцать тысяч. То же самое и Алиса Портер; она только что
предъявила свои претензии Эми Винн. Что касается Джейн Огильви, то тут
только одному богу известно. На суде она заявила, что написала рассказ "На
земле, не на небесах", потому что "задыхалась от опеки своего отца и
обожания матери и искала выхода для своей плененной души" - конец цитаты. Я
предполагаю, это означает, что она любым способом готова была заполучить
какие-нибудь деньги и, по-видимому, шантажист знал об этом и решил помочь
ей. Заполучив деньги и почувствовав свободу, она отправилась в Европу, но
через месяц вернулась обратно в свои ясли. Она может взять двадцать тысяч, а
может и отвергнуть.
- Значит, остается один Джекобс.
- Совершенно верно. По-видимому, он давным-давно истратил свою долю
добычи. Сейчас у него трудные времена, пристроить рассказы нелегко. Он живет
в трущобах вместе с женой и детьми. Не знаю, есть ли у него долги, наверное,
есть, а он не из тех людей, которые любят быть должниками. Вероятно, он
согласится получить куш в двадцать тысяч долларов, если будет твердо уверен,
что на него не подадут в суд и ему не придется возвращать деньги, выуженные
два года назад у Ричарда Экклза. Это должен гарантировать ему сам Экклз.
Ошин обернулся к Томасу Декстеру:
- Как вы считаете, мистер Декстер? Вы лучше нас знаете Экклза, вы
издали его книгу. Он согласится?
Издатель провел рукой по седой шевелюре.
- Трудно сказать. Скажу только, что если мистер Экклз согласится, то и
"Тайтл хауз" не будет возражать. Конечно, при условии, что письменное
обязательство Джекобса - я надеюсь, что оно будет дано в письменном виде, -
будет ясно говорить, что предъявленные им обвинения в плагиате были ложными.
Таким образом, это снимет с издательства "Тайтл хауз" вину за то, что оно
якобы выпустило в свет книгу, которая была гм... подделкой. Мы дадим
обязательство, что не потребуем возврата денег ни целиком, ни частично,
заплаченных нами Джекобсу.
- Отлично. Ну, а как Экклз?
- Ничего не могу сказать за него. Однако он человек здравомыслящий и
толковый во всех отношениях. Думаю, что он согласится, если к нему правильно
подойти.
- А что вы скажете по этому поводу, Кора? - спросил Филипп Харвей. - Вы
знаете его лучше, чем кто-либо из нас.
Кора Баллард поджала губы.
- Еще бы я не знала Дика! Я помогала ему, когда он двадцать лет назад
подписал договор на свою первую книгу. Тогда он еще не обзавелся собственным
литературным агентом. Издатель требовал себе тридцать процентов за право
экранизации и двадцать процентов от сборов. Смешно, право. В некоторых
отношениях Дик очень странный человек, но он справедливый и очень щедрый.
Думаю, что первым делом он пойдет к Полю Норрису, своему агенту, и
посоветуется с ним. Конечно, я знаю и Поля, и, возможно, с ним следовало бы
переговорить в первую очередь. Могу повидаться с ним сегодня же.
- Вот образцовый секретарь, - заявил Джеральд Кнапп. - Вы, писатели,
всегда снимаете сливки.
Председатель Харвей хмыкнул.
- Издатели тоже не остаются внакладе. Однако к делу. Будь я на месте
Дика Экклза, я бы не задумывался. К сожалению, я человек не его ранга и
никогда не буду. У меня опубликованы шесть книг, и последняя - "Почему боги
смеются?" - издана уже тиражом больше чем в девять тысяч экземпляров, что
является для меня рекордом. - Он оглядел присутствующих. - Так что же
относительно идеи мистера Ошина? Как она вам нравится?
- Мне нравится, - изрек Ошин. - Она стоит десяти тысяч долларов, и
думаю, что мисс Винн должна принять ее.
Эми Винн посмотрела на Рубена Имхофа с немым вопросом.
- Мы это еще обсудим, - ответил он на ее взгляд и обернулся к
председателю. - Не будет никакого вреда, если мисс Баллард повидается с
мистером Экклзом и его агентом. Если они дадут согласие сотрудничать с нами,
тогда и решим, как нам действовать дальше.
- Считаю, что нужно решить это сейчас же, - заявил Джеральд Кнапп. - Я
целиком и полностью одобряю идею мистера Ошина и предлагаю принять ее. В
случае согласия мистера Экклза у нас не будет надобности собираться вновь.
Мистер Вулф получит необходимые бумаги и сделает предложение Саймону
Джекобсу.
- Поддерживаю, - сказал Ошин.
- Будут еще вопросы? - спросит Харвей. - Нет? Тогда прошу, кто за
предложение мистера Ошина, поднять руки. Единогласно. Мисс Винн, когда вы
известите меня о том, согласны ли вы войти в долю с мистером Ошином на
десять тысяч? Сегодня, предположим?
- Конечно. До пяти часов, - заверила она.
- Отлично. Если меня не окажется дома, позвоните мисс Баллард в НАПИД.
Мистер Вулф, я надеюсь, что вы изменили свое решение? Вы согласны, что мы
достигли некоторого прогресса? Конечно, только благодаря вам и мистеру
Гудвину. Есть ли у вас какие-нибудь замечания?
- Да, хотя я детектив, а не ловец зверя с помощью наживок. Однако,
поскольку мистер Гудвин назвал кандидатуру мистера Джекобса, мы оба берем на
себя ответственность. Если вся подготовительная часть будет проделана вами
удовлетворительно, мы начнем действовать.
В тот же день, в двадцать минут пятого, Эми Винн сообщила мне (лично, а
не по телефона), что согласна внести свою долю в десять тысяч долларов.
Дела закрутились около трех часов дня после телефонного звонка Рубена
Имхофа. Вулф и я после совместного обеда, который прошел в несколько
улучшенной атмосфере, находились в кабинете. Он сидел за своим столом,
диктуя письма, я за своим записывал его слова, когда раздался телефонный
звонок и я поднял трубку.
- У телефона Арчи Гудвин.
- Это Рубен Имхоф, Я, конечно, знаю, что Вулф никогда не выходит из
дома по делам...
- Совершенно верно. Никогда.
- Что ж, тогда приезжайте поскорее вы. Ко мне, в издательство.
- Я сейчас занят. Скажем, через час?
- Нет. Немедленно. Я ничего не могу объяснить вам по телефону.
Поспешите.
- Ладно. Еду. Наберитесь терпения. - Я положил трубку и обернулся к
Вулфу: - Имхоф. Что-то его кусает, не говорит что, просит приехать
немедленно. Наша обязанность?
- Будь они прокляты, эти помехи, - буркнул Вулф. Мы как раз писали
письмо Льюису Хьюитту, рассказывая о результатах скрещивания орхидеи
Гаскеллианы Альбы с Моссиае Вашенери. - Что ж, отправляйся.
Так я и сделал. В это время дня движение транспорта на Восьмой авеню
меньше, чем на Десятой, так что я направил свои шаги на восток, где и взял
такси. Наконец мы доехали до перекрестка Пятьдесят второй улицы и Шестой
авеню, и, когда повернули направо, я увидел, что весь квартал забит
машинами. Я рассчитался с таксистом и дальше отправился пешком. Издательство
"Виктори пресс" из Мэдисон-авеню в районе Пятидесятых улиц располагалось в
новомодной коробке из стекла и бетона с четырьмя лифтами и вестибюлем,
выложенным зеленым мрамором. В приемной на тридцать втором этаже я ожидал
увидеть суматоху, судя по взволнованному тону, которым со мной разговаривал
по телефону Имхоф, но все тут было тихо и безмятежно. На стульях терпеливо
ждали приема два человека, один из которых держал на коленях толстенный
портфель. Ясноглазая секретарша едва подняла голову при моем появлении.
Однако, когда я назвал себя, она тут же оживилась, сказала, что мистер Имхоф
ожидает меня, куда-то позвонила, и в тот же миг в приемную вошла
привлекательная молодая особа и пригласила меня следовать за собой.
Пожалуйста. Будучи, как я уже говорил, челове
...Закладка в соц.сетях
