Жанр: Детектив
Слишком много поваров - Ниро Вульф
...етская и несерьезная шутка,
направленная на то, чтобы дискредитировать Берина и,
возможно, Вукчича. Возможно, что после посещения Берина
Ланцио намеревался расставить блюда на прежние места, но он
не сделал этого, потому что прежде был убит.
В то время, как Берин находился здесь, в гостиной было
включено радио. Это послужило сигналом для человека, который
ожидал недалеко, в кустах. Он находился достаточно близко к
окну гостиной...
- Подождите минутку! - Крик был негромкий, но прозвучал
как взрыв. Все повернулись в сторону Дины Ланцио. Горящими
глазами она смотрела на Вулфа. - Мы можем прерывать вас,
когда вы будете говорить ложь?
- Думаю, что нет, мадам, с вашего разрешения. Если каждое
мое заявление будет встречать такую реакцию, мы никогда не
кончим. Почему бы вам не подождать, пока я выскажусь?
- Это я включила радио. Все знают это. А вы сказали, что
это послужило сигналом...
- Именно это я и сказал, и убедительно прошу вас, мадам,
не превращать это все в склоку. Я говорю об убийстве, а это
достаточно серьезная вещь. Либо меня полностью опровергнут,
либо... кто-нибудь будет повешен здесь, в Западной Вирджинии,
не так ли, мистер Толман?
Толман, не отрывая взгляда от Вулфа, кивнул.
- Тогда кто-то будет болтаться на конце веревки, -
повторил он и продолжал: - Как я говорил, человек скрывался в
кустах, вон там. - Он указал на дверь, ведущую на террасу. -
Достаточно близко, чтобы радио предупредило его, что он может
ожидать возвращения Берина в гостиную. Сразу же после этого
он прошел через террасу и вошел в столовую через эту дверь.
Ланцио был один возле стола. Он удивился одетому в ливрею
слуге - на человеке была надета ливрея Канавинского курорта,
и он имел черное лицо. Человек приблизился к столу, показывая
своим видом, что хорошо знает Ланцио. "Смотри, - сказал
человек с улыбкой, - ты же знаешь меня, я мистер Белый, - мы
можем так назвать его, поскольку он действительно был белым.
- Мы сыграем забавную шутку с этими парнями. Будет очень
забавно, Ланцио, старый дружище. Ты пройди за эту ширму, а я
останусь здесь около стола..." Понятно, что кроме Ланцио
никто не слышал этих слов. Может быть, они были немного
другими. Дело не в этом. Дело в том, что в результате
разговора Ланцио зашел за ширму, а мистер Белый взял со стола
один из ножей, последовал за ним и заколол его сзади прямо в
сердце. Это было проделано быстро и умело, так что не
последовало ни шума, ни восклицания, которые могли быть
услышаны в подсобном помещении, на кухне. Мистер Белый
оставил нож в ране, посмотрел, хорощо ли проделана работа, и
вышел из-за ширмы. Но когда он бросил взгляд на дверь,
ведущую в подсобное помещение, он заметил, что она
приотворена, и человек, цветной, смотрит в образовавшуюся
щель. Или он уже был готов к такому решению и заранее решил,
что делать, или у него достаточно хватило присутствия духа,
чтобы просто оставаться около ширмы, поглядеть прямо в глаза
подсматривающему и приложить 'палец к губам. Простой и
естественный жест. Он мог или не мог знать, возможно, не
знал, что в этот же самый момент дверь, ведущая на террасу,
сзади него, была также приоткрыта. В нее смотрела женщина. Но
его маскарадный вид сделал свое дело в обоих случаях. Цветной
понял, что его чернота поддельна, и принял его за одного из
гортей, подготавливающего какую-то шутку. Поэтому он не
двинулся, чтобы вмешаться или разузнать, в чем дело. Женщина
же предположила, что это один из слуг. Прежде чем он покинул
комнату, мистера Белого видел еще один человек - старший
официант Моултон, - но к тому времени, как Моултон заглянул в
дверь, мистер Белый был уже на пути к террасе и повернулся к
нему спиной. Так что Моултон видел его только сзади. Теперь
мы должны назвать имена действующих лиц. Человек, который
первым подсмотрел в дверь, был Пауль Випл, один из здешних
официантов. Вторым мистера Белого видел Моултон. Женщина,
смотревшая через дверь с террасы, была Лауренсия Кейн.
Кейн даже подпрыгнул от удивления, взглянув на свою жену.
Она повернула к Вулфу свой дрожащий подбородок.
- Но... вы обещали мне...
- Я ничего вам не обещал. Я сожалею, миссис Кейн, но
всегда лучше поставить точки над "и". Я не думаю...
Кейн в недоумении пробормотал:
- Я ведь ничего не знал... ничего...
- Прошу вас. - Вулф поднял руку. - Я уверяю вас, сэр, что
ни вам, ни вашей жене не грозят никакие осложнения.
Безусловно, все мы должны быть благодарны ей. Если бы она не
прищемила в этой двери палец и не попросила своего мужа
поцеловать его, вполне возможно, что мистер Берин и сейчас
занимал бы то неприятное место, которое предназначено для
другого. Но не буду вдаваться в подробности.
Итак, все это произошло в среду вечером. Теперь давайте
вернемся к вопросу о радио. Можно подумать, что, поскольку
оно было включено в определенное время, а именно тогда, когда
в столовой находился Берин, и мы расцениваем его как
соответствующий сигнал, то это может бросить тень подозрения
на Берина. Но это не так. Возможно, и не имелось намерения
навлечь подозрения на определенную личность, но если это все
же было так, этой личностью мог быть только Марко Вукчич.
Действительно, радио было включено непосредственно перед
визитом в столовую Вукчича, вне связи с тем, кто там
находился в данный момент. Случайно получилось так, что там
был именно Берин, так же случайно это совпало с тем, что
Ланцио переставил блюда, чтобы заманить в ловушку Берина, и
еще одной случайностью оказалось то, что после ухода Берина
ничего не подозревавший Моултон расставил блюда в прежнем
порядке. Об этом, правда, я не говорил ранее. Но все это к
слову. Пункт, на котором я хочу остановиться, содержит то,
что, во-первых, радио было включено за несколько минут до
захода Вукчича в столовую, поскольку Вукчич оказался
единственным человеком, которого миссис Ланцио имела
возможность удержать от немедленного посещения столовой после
ухода Берина, дав тем самым необходимый шанс мистеру Белому
остаться некоторое время наедине с Ланцио для определенной
цели. Как вы все знаете, миссис Ланцио, пригласив Вукчича
танцевать, задержала его в своих руках.
- Ложь! Вы знаете, что это ложь!
- Дина, замолчи!
Это был Доменико Росси, пристально посмотревший на дочь.
Вукчич также смотрел на нее. Его челюсть отвисла.
- Он говорит ложь!
- Я сказал: замолчи! - с ледяным спокойствием сказал
Росси. - Если он говорит ложь, пусть говорит до конца.
- Благодарю вас, сэр! - Вулф склонил на полдюйма голову. -
Я думаю, что теперь мы лучше догадаемся, кем был этот мистер
Белый. Вы, возможно, заметили, что тот риск, подвергаясь
которому он забрался в столовую, был скорее кажущимся, чем
реальным. И если даже после этого его бы увидели - а его
увидели - что из того, что он был зачернен? С выкрашенным
лицом и в ливрее... Люди, которые его видели в этот вечер,
даже не заподозрили в этом ничего плохого. Он был совершенно
уверен, что никто не сможет подозревать его. Он имел
некоторые основания для этой уверенности. И главным
основанием было то, что в среду вечером он не находился на
Канавинском курорте. Он был в Нью-Йорке...
Берин воскликнул:
- Милостивый боже! Но если его не было здесь...
- Я имею в виду, что никто не мог предположить, что он
здесь, и поэтому мистер Белый был уверен, что его невозможно
заподозрить. Но уверенность эта оказалось чрезмерной, и он
повел себя неосторожно. В результате он сам в разговоре со
мной позволил своему языку навлечь на себя подозрение.
Как вы знаете, я имею достаточный опыт в делах подобного
рода.Это моя профессия.Я сказал мистеру Толману, что я уверен
в невиновности Берина. Но я не открыл ему мою главную причину
такой уверенности, поскольку я не собирался заниматься этим
расследованием и считал ненужным посвящать его в мои
подозрения. Этой причиной было то, что я был убежден, что
миссис Ланцио, включая радио, подавала сигнал убийце.
Остальные детали, связанные с этим происшествием, можно
отнести к разряду случайностей, за исключением задержки
Вукчича на несколько минут во время танца. Той задержки,
которая могла дать убийце время для совершения преступления.
Когда Берин был арестован, я проявил интерес к этому делу.
Однако после того, как мне удалось его реабилитировать, я
опять решил в это не вмешиваться. И вот в это время убийцей
была допущена другая совершенно идиотская ошибка. Мистер
Белый решил, что я слишком до многого докопался, и, не
потрудившись даже узнать; продолжаю ли я дальнейшее
расследование, он прополз через кусты под мое окно и
выстрелил в меня. Мне кажется, я знаю, как он добрался до
"Апжура". Мой помощник мистер Гудвин примерно через час после
этого видел его спешившимся с лошади около отеля. Дорожка для
верховой езды проходит только в пятнадцати ярдах от тропинки,
ведущей в "Апжур".Он мог легко сойти с дороги, привязать
лошадь, пробраться через кусты к павильону и после выстрела,
вернувшись на дорогу, уехать дальше на лошади. Во всяком
случае, он сделал ошибку и вместо того, чтобы нейтрализовать
меня, только пробудил во мне решимость действовать.
Я предположил, как уже сказал выше, что убийца был в
заговоре с миссис Ланцио. Я сразу отказался от мысли, что это
был только наемный убийца, просто нанятый ею. В этом случае
терял всякий смысл этот маскарад с переодеваниями. Кроме
того, трудно было поверить, что наемный убийца, совершенно
незнакомый Ланцио, мог войти в эту комнату, взять со стола
нож, затащить Ланцио за ширму, убить его и все это без
признаков какой-либо борьбы, без крика и шума. И так же, как
вчера, когда был арестован Берин и я добивался доказательств
его невиновности с помощью одной тонкой ниточки -
прищемленного пальца - так и сегодня, когда я принял решение
добраться до убийцы, в моих руках оказалась одна тонкая, но
прочная ниточка. Она представляла собой вот что. Вчера около
двух часов мистер Малфи и мистер Лигетт прибыли в Канавин
самолетом из Нью-Йорка. Они пришли прямо в мою комнату в
"Апжуре", ни с кем, кроме слуг, не разговаривая, и имели со
мной беседу. Во время этой беседы Лигетт сказал - я полагаю,
что точно помню эти слова: "Мне кажется, что это дело не по
зубам шерифу точно так же, как если бы он пытался
дегустировать соусы, приготовленные Ланцио". Вы помните это,
сэр?
- Боже, - пробормотал Лигетт, - вы глупец! Неужели вы
пытаетесь втянуть меня в эту историю?
- Боюсь, что именно это я и собираюсь сделать. - Вулф
пожал плечами. - Это ведь достаточно ясно. Так вот, именно
эта фраза показалась мне подозрительной. Я достаточно хорошо
знаком с репортерскими донесениями, и мне показалось весьма
сомнительно, что уже в первых сообщениях могло быть
упоминание подробностей о проводимой дегустации соусов. Я
позвонил отсюда моему приятелю и в полицию инспектору
Кремеру. Мой запрос Кремеру помимо всего прочего содержал
просьбу добыть списки пассажиров, вылетевших в среду из
Нью-Йорка в эту часть страны. Меня не интересовал аэропорт их
назначения, меня интересовали только люди, которые могли
добраться до канавинского курорта в девять часов вечера,
потому что около девяти часов миссис Ланцио внезапно исчезла
и пропадала около часа. Согласно моей версии, это могло быть
ничем иным, как встречей со своим партнером. Кроме того, я
попросил Кремера навести справки о миссис Ланцио в Нью-Йорке,
ее друзьях... пардон, мадам! Вы будете еще иметь шанс
высказаться! В этой части сообщения подозрения не упирались в
одного лишь Лигетта, и я хочу принести публичную
благодарность мистеру Бланку за его добровольное согласие
принять участие в одном из экспериментов, которое оправдало
его в моих глазах полностью.
Сегодня в час дня я получил телеграмму, в которой
сообщалось, что о дегустациях соусов не упоминалось ни в
одном из репортерских донесений. Возникает вопрос: если
Лигетт покинул самолет около десяти часов и не разговаривал
ни с кем по дороге ко мне, то откуда он узнал подробности о
дегустации? Значит, он все же разговаривал с кем-то. И этот
разговор действительно имел место - в девять тридцать в
среду, когда состоялось совещание с миссис Ланцио, в
результате которого и произошло убийство Ланцио.
Мое место было весьма неудачным, потому что я не видел рук
Лигетта. Он сидел напротив меня, и стол скрывал их. Все, что
я мог видеть - это застывшую улыбку в уголке его губ. С этого
места, где он сидел, он не мог видеть миссис Данцио, но мне
она была видна хорошо.
Вулф продолжал:
- В три часа дня мне позвонил мистер Кремер. Среди других
вещей он сообщил мне, что мой человек - Сол Пэнзер - вылетел
на самолете в Чарльстон согласно моим инструкциям. Затем - я
также могу упомянуть это - была сделана глупая ошцбка. Она
была сделана самим мистером Лигеттом, однако не сомневаюсь,
что это не его идея. Я сильно подозреваю, что это миссис
Ланцио придумала и предложила ему попытаться действовать
именно таким образом. Он пришел ко мне и предложил пятьдесят
тысяч долларов за то, чтобы я попытался уговорить мистера
Берина занять место шеф-повара в отеле "Церковный двор".
Лизетта Пити опять пискнула, а Джером Берин буквально
взорвался:
- Этот подонок осмеливался предложить мне такую вонючую
дыру?! Мне? Да я удавлю его своими собственными руками...
- Вот именно. Я отказался от этого предложения. Было глупо
со стороны Лигетта делать это. Я никак не ожидал от
преступника такого самовольного признания своей виновности.
Он может отрицать это. Возможно, будет отрицать и то, что он
вообще делал предложение, но дело не в этом. Я получил
другую, более фундаментальную улику - еще один звонок
инспектора Кремера. Время дорого, и я не буду вникать во все
детали, но среди другой информации содержался слух о
возникшем интересе, который наблюдался уже два года, между
Лигеттом и миссис Ланцио. Кстати, могу разъяснить еще одну
вещь. Когда мы ехали сюда в поезде, мистер Берин рассказывал
мне о своем посещении одной из комнат ресторана "Церковный
двор", где все официанты носят ливреи знаменитых курортов
мира, а среди них и Канавинского курорта. Люди мистера
Кремера раскопали, что около года назад мистер Лигетт заказал
дубликат Канавинского образцаливреи для маскарадного бала.
Несомненно, что обладание этой ливреей и навело его на мысль
разработать такой план. Итак, как вы видите, такие штрихи
возникли по моей воображаемой картине - мистер Лигетт знал
подробности о дегустации соусов, которые знать не мог, он
имел определенные отношения с миссис Ланцио, он имея ливрею
Канавинского курорта в своем гардеробе.
Здесь были еще и другие пункты - например, то, что он ушел
в полдень в среду играть в гольф, однако в своем клубе не
появлялся. Но мы оставим возможность мистеру Толману заняться
коллекционированием этих и подобных им фактов после ареста
Лигетта. Теперь мы лучше посмотрим на Сола Пэнзера. Я не
упоминал о том, что он звонил мне по телефону из Чарльстона
сразу же после инспектора Кремера. Не пригласите ли вы его?
Пожалуйста. Он в маленькой гостиной.
Моултон вышел.
Лигетт сказал, пытаясь сохранить спокойствие:
- Это наглая ложь. Вы пытаетесь представить дело как,
будто я предложил вам взятку. Это, кроме того, опасная ложь,
так как в ней есть часть правды. Действительно, я приходил к
вам с просьбой переговорить с Берином. Но то, что я предлагал
вам пятьдесят тысяч за это...
- Пожалуйста, мистер Лигетт. - Вулф поднял руку. - Я
больше не буду импровизировать. Вам лучше было бы раньше
подумать об ответственности. А! Хелло, Сол! Рад тебя видеть.
- То же самое могу сказать вам, сэр. - Сол Пэнзер вошел и
остановился за моим стулом.
Вулф сказал:
- Поговори с мистером Лигеттом.
- Да, сэр. - Глаза Сола впились в его жертву. - Как
поживаете, мистер Лигетт?
Лигетт не взглянул в его сторону:
- Это какая-то комедия.
Вулф пожал плечами:
- У нас не так много времени, Сол. Говори только самое
существенное. Так играл ли мистер Лигетт в гольф?
- Нет, сэр. - Сол откашлялся. - В среду в час пятьдесят
пять пополудни он вылетел на самолете авиалинии "Интерштадт"
из нью-йоркского аэропорта. Я вылетел сегодня этим же самым
самолетом с тем же самым экипажем, и бортпроводницы опознали
мистера Лигетта по фотографии. Он прибыл в Чарльстон в шесть
тридцать - в это же время я прилетел сегодня. Около половины
седьмого он появился в маленьком гараже на Молин-стрит и
нанял автомобиль, уплатив двести долларов. Я приехал сегодня
вечером в том же автомобиле, он стоит у входа в дом. Я
осмотрел несколько мест по пути, но не мог обнаружить, где
именно он останавливался на обратном пути, чтобы отмыть свое
лицо - я торопился, поскольку вы сказали мне сюда прибыть до
одиннадцати часов. Он опять показался в маленьком гараже
около половины второго ночи. Это был уже четверг. Он заплатил
десять долларов за помятую ограничительную решетку. После
этого взял такси на Лаурел-Стрит, номер С3426, водитель Алл
Виксель, и направился в Чарльстонский аэропорт. Здесь он
успел на самолет экспрессной линии, который доставил его в
Нью-Йорк в четверг в пять сорок утра. Домой он добрался
довольно быстро, потому что телефонный звонок Альберта Малфи
застал его дома около восьми. В половине девятого он позвонил
в аэропорт и заказал билеты для себя и Малфи на самолет,
вылетающий в девять пятьдесят два.
- Достаточно, Сол. Остальные его передвижения мы знаем.
Как вы сказали? Вы приехали сюда в том же автомобиле, что
нанимал Лигетт?
- Да, сэр.
- Хорошо. И вы показывали фотографию Лигетта всем этим
людям - стюардессам, хозяину гаража, таксисту...
- Да, сэр. Он был белым, когда уезжал из гаража?
- Несомненно. Он намазал свою физиономию по дороге. Это не
так трудно, как можно себе представить - мы пробовали это в
моей комнате сегодня днем. Отмываться гораздо труднее.
Кстати, остатки черноты не были замечены хозяином гаража или
водителем такси?
- Нет, сэр. Я спрашивал об этом.
- Естественно. Вряд ли они осматривали его уши. Вы не
упомянули о багаже.
- У него был среднего размера саквояж темной кожи с
блестящими застежками.
- На всех путях следования?
- Да, сэр. Он вез его туда и обратно.
- Хорошо. Я полагаю, этого достаточно. Возьмите там стул и
присаживайтесь.
Вулф осмотрелся кругом и с огорчением мог констатировать,
что его слушали с гораздо большим вниманием сейчас, чем во
время его тщательно разработанной застольной речи. Стояла
такая тишина, что раздайся сейчас жужжание мухи, она
произвела бы эффект пролетающего мамонта. Он сказал:
- Теперь вы понимаете, почему я сказал, что такая деталь,
как упоминание Лигетта о дегустации соусов, в дальнейшем и не
имела такой важности. Это просто была первоначальная зацепка.
Совершенно очевидно, что он спланировал все это преступление
весьма легкомысленно, но это исходило из его твердой, хотя и
ошибочной уверенности, что его никто не сможет заподозрить,
поскольку в день убийства он находился в Нью-Йорке. Таким
образом, я считаю, что с мистером Лигеттом мы покончили.
Теперь дело за мистером Толманом - ему мы даем право
арестовать убийцу, оформить все доказательства и уличить его.
Имеете ли вы что-либо сказать, мистер Лигетт?
- Я ничего не буду говорить, - голос Лигетта был почти так
же спокоен, как обычно. - Исключая то, что, если Толман
проглотит все это, что вы тут наговорили, он будет
впоследствии чертовски жалеть об этом... - Лигетт вскинул
голову. - Я знаю все, Вулф. Единственное, что хотелось бы мне
знать, - почему вам понадобилось втягивать меня в это дело.
Но я узнаю это впоследствии, когда разделаюсь с вами тоже.
Вулф иронически взглянул на него и склонил голову на
сторону.
- Я понимаю, что сейчас у вас нет другого выхода. Конечно.
Но я уже разделался с вами. Могу еще повторить, что вашей
величайшей ошибкой было стрелять в меня в тот момент, когда я
хотел остаться простым наблюдателем. Мистер Толман, в вашем
штате есть женщины в числе присяжных?
- Нет. Только мужчины.
- Ясно. - Вулф взглянул на миссис Ланцио. - Можете
считать, что вам немного повезло. Все-таки есть шанс
воздействовать своими чарами на двенадцать мужчин. - Он опять
повернулся к Толману. Вы подготовили постановление о
задержании Лигетта по обвинению в убийстве Ланцио?
Голос Толмана прозвучал особенно громко:
- Да.
- Очень хорошо, сэр. Здесь можно не колебаться, как в
случае с мистером Берином.
Толман поднялся, сделал несколько шагов и положил руку на
плечо Лигетта.
- Я арестовываю вас, Раймонд Лигетт. Завтра утром вы
получите копию официального постановления.
Он повернулся и коротко сказал Моултону:
- Там ждет шериф. Пригласите его сюда.
Лигетт повернул голову и взглянул в глаза Толману:
- Это погубит вашу карьеру, молодой человек.
Вулф резким жестом остановил его и обратился к Толману:
- Разрешите шерифу еще подождать немного. Надеюсь, вы не
возражаете? Мне кое-что не нравится. - Он опять повернулся к
миссис Ланцио.
- Мы ведь еще не закончили с вами, мадам. Все, что
касается Лигетта, ясно, как вы сами видите. - Он указал рукой
на Толмана, держащего за плечо Лигетта. - Теперь с вами.
Можете ли вы что- нибудь сказать?
Роковая женщина выглядела подавленной. Ее плечи
опустились. Она сказала тихим голосом, в котором все еще
проскальзывали грудные нотки:
- Я не... только... что я могу сказать, если все это ложь.
Ложь!
- Вы имеете в виду все, что я сказал о Лигетте? И то, что
сказал Сол Пэнзер? Я могу разочаровать вас, мадам: все это
правда и все это может быть доказано. Вы сказали: ложь. Что
именно?
- Это все ложь... относительно меня.
- А относительно Лигетта?
- Я... я не знаю.
- Конечно. Но вернемся к вам. Это вы включили радио, не
так ли?
- Да.
- И удерживали во время танца Вукчича в то время, как ваш
муж был убит? И в среду после обеда вы около часа
отсутствовали?
- Да.
- И поскольку ваш муж мертв... если бы, к несчастью, не
случилось, что Лигетт также вскоре будет мертв... вы
намеревались выйти за него замуж?
- Я... - Ее губы скривились. - Нет! Вы не можете этого
доказать... Нет!
- Пожалуйста, миссис Ланцио, поберегите свои нервы. Они
вам еще очень пригодятся. - Голос Вулфа внезапно стал
вкрадчивым и мягким. - Я не собираюсь запугивать вас. Я
просто хочу разъяснить, что в отношении вас все изложенные
факты могут уложиться в две довольно отличные друг от друга
конструкции. Первая будет такой: вы и мистер Лигетт хотите
друг друга - по крайней мере он хочет вас, а вы хотите его
имя, положение и состояние. Но ваш муж человек такого сорта,
который легко не расстается с тем, что находится у него в
руках. Время идет, и желание возрастает. Тогда вы и мистер
Лигетт решаетесь на отчаянный выход из положения. К счастью,
приближается время очередной встречи общества мастеров, а это
предоставляет вам удобный случай избавиться от мужа.
Присутствие трех персон, которые ненавидят его - прекрасная
мишень для всевозможных подозрений. Итак, Лигетт прибывает в
Чарльстон на самолете, а сюда в автомобиле, и встречается с
вами где-то в парке, как вы заранее договорились, в половине
десятого в среду вечером. Только на этой встрече были
разработаны детали преступления, поскольку ни вы, ни Лигетт
не могли заранее предвидеть то пари, которое послужило
основой для организации дегустации соусов. Лигетт спрятался в
кустах, вы вернулись в гостиную и в соответствующее время
включили радио. Одновременно с этим вы пригласили на танец
Вукчича, чтобы иметь возможность задержать его на некоторое
время и дать своему сообщнику время для действия. Черт
возьми, мадам. Не испепеляйте меня глазами! Как я сказал, это
одна из возможных интерпретаций ваших действий.
- Но это неправда! Это ложь!
- Позвольте мне закончить. Я признаю, что часть этого
может выглядеть и по-иному. Поэтому я изложу вторую, также
вероятную версию. - Вулф поднял палец и понизил голос. -
Несомненно, что Лигетт прилетел сюда. Также несомненно, что
кто-то сообщил ему о готовящейся дегустации соусов. Он только
ждал момента, когда сможет безопасно войти в столовую, с
уверенностью, что его никто не застанет врасплох. Он точно
знал, что Вукчич задержится в столовой на необходимое время.
Иначе, как вы сами понимаете, все его действия будут
бессмысленными. Все эти акты отрицать невозможно. Если вы
попытаетесь утверждать, что не встречались с Лигеттом в среду
вечером, что вы не уславливались с ним ни о чем, что
включение радио и задержка Вукчича являются простым
совпадением, - мне просто жаль вас. Даже двенадцать мужчин в
качестве присяжных заседателей, видя вас перед собой на
скамье подсудимых и услышав все, что я сказал, не задумываясь
вынесут обвинительное заключение.
Однако, - Вулф повысил голос, - после того, как
преступление совершилось и вы несомненно все знали о нем,
можно ли обвинять вас в том, что своим молчанием вы
попытались спасти Лиг
...Закладка в соц.сетях
