Жанр: Детектив
Слишком много женщин - Ниро Вульф
...азавшись изолированным, стал ворочать мозгами,
обдумывая возникшую проблему. Пытаться схватить его за руку, видимо, смысла
не было. После небольшой паузы я вручил меню официантке и попросил принести
мне три яблока и стакан молока. Затем я вежливо спросил его:
- Вы что-то сказали? Боюсь, я не слушал.
Он сделал заказ и отпустил официантку.
- Я говорил о диете, - довольно резко сказал он, - и вы меня слушали.
Трудно ожидать, мистер Трут, что вам сразу понравится эта еда. Она никому
поначалу не нравится. Но через некоторое время вы удивитесь, как вам только
могло нравиться все остальное.
- Э, когда мне это понравится, я начну тихо ржать. Вам, однако, надо было
бы определиться, кого вы хотите накормить обедом - Гудвина или Трута.
- Я больше предпочитаю Гудвина. - Он улыбнулся:
- Потому я и пригласил вас пообедать, чтобы сказать, что единственный
способ иметь со мной дело - это быть прямым и откровенным.
Передайте также Ниро Вульфу, пожалуйста, что вы здорово испортили все
дело. Сегодня утром, когда я упомянул об убийстве бывшего служащего моего
отдела, вам не надо было проявлять интерес к этому.
- Понимаю. Премного благодарен. Значит, это возбудило ваши подозрения, и
вы решили проверить. - Я с восхищением посмотрел на него. - Вы, конечно,
попали в самую точку. Зачем же это вам понадобилось?
- Не надо нервничать, - поучительно сказал он и потряс головой. - Вас
насквозь видно, мистер Гудвин. Должен сказать, что я удивлен и разочарован.
Можно было бы лишь приветствовать хорошего, умного специалиста, который
занялся бы расследованием этого убийства. Я бы наблюдал за вами с живейшим
интересом... Вам принесли не самые лучшие яблоки. - Нахмурившись, он
взглянул на официантку:
- Разве у вас нет "Стеймен Уайнсеп"?
Похоже, у них не было. Когда она обслужила нас и ушла, я начал чистить
яблоко. Хотя обычно я не чищу яблоки, мне показалось, что это должно его
разозлить. Старался я зря, поскольку он не обращал на меня внимания, а
сосредоточившись, набросился с вилкой на большое блюдо какой-то жуткой сырой
мешанины, которое он заказал, называвшееся "Витанутрита по-особому".
Он отправлял в маленький рот крохотные кусочки, делая каждый раз всего
одно-два жевательных движения.
- Есть идея, - сказал я доброжелательно. - Вряд ли вы рассчитываете, что
я передам ваши слова Вульфу. Почему бы вам самому не заскочить к нему
сегодня вечером после ужина и не рассказать об этом?
- С удовольствием, - он пожевал. - Но не сегодня. - Снова пожевал. - Три
вечера в неделю, по средам, четвергам и пятницам, я играю в шахматы в
Мидтаунском шахматном клубе. - Опять пожевал. - В субботу я собираюсь
поехать за город и провести выходные, наблюдая птичек. - Он пожевал снова. -
С удовольствием сделаю это в понедельник.
- О'кей, я все устрою. - Я приступил к другому яблоку, однако чистить его
не стал. - Но к этому времени, быть может, все уже закончится. Мне кажется,
и, я надеюсь, мистер Вульф согласится с этим, что осталось сделать только
одно: рассказать все полиции, и пусть она запускает свою машину.
Поиски доказательств для обвинения в убийстве - слишком сложное дело,
особенно для такого недотепы, как я.
Он перестал жевать и спросил:
- Кто вас заставляет искать доказательства?
- Вы.
- Я не заставляю. Я просто заявил, что Мура убили.
Полиция? Фу-у! Они запустили свою машину, когда обнаружили тело, но потом
остановили ее. Вы намеревались, конечно, заставить меня рассказать то, что я
знаю, шантажируя полицией. Дорогой Гудвин, боюсь, это дело намного превышает
ваши возможности. Неделю назад я зашел к заместителю комиссара О'Харе,
которого знаю много лет, и заявил ему, что Мура убили. Естественно, он
предложил мне рассказать об этом подробнее, и, естественно, я отказался. Я
сказал ему, что могу лишь констатировать факт убийства, а поисками
доказательств и задержанием преступника должен заниматься его департамент. -
Нейлор хихикнул. - Мне даже показалось, что в какой-то момент заместитель
комиссара был не прочь подвергнуть меня допросу под пыткой. В конце концов
он просто обозвал меня болтуном. - Он вернулся к "Витанутрите".
Мне вдруг захотелось выпить молоко, засунуть третье яблоко в карман,
удрать на Тридцать пятую улицу и рассказать Вульфу, что Керр Нейлор -
опасный, болтливый, травоядный жук и что на это дело надо плюнуть. Меня
сдерживали несколько соображений, особенно два: что с компании "Нейлор -
Керр" можно содрать любую сумму, вплоть до двадцати миллионов, и что я
теперь знаю, где находится комната мисс Ливси.
- О'кей, - сказал я совсем дружески. - Не будем угрожать друг другу,
оставим и признания, а шахматы и птички заставят вас до понедельника забыть
о визите к Вульфу. Кстати, я заметил, что в том докладе мистеру Пайну насчет
Мура, где спрашивалось, каким образом он поступил на работу, вы записали:
"Личное обращение". К кому же он обратился? К начальнику этой секции
Дикерсону?
Это была первая насечка, которую я сделал на панцире жука.
Она не заставила его выронить вилку или даже плясать искорку в его
глазах, но работать вилкой и жевать он стал так, что это превысило границы
вежливости. Стало ясно, что ему это потребовалось, чтобы подумать над
ответом.
Он проглотил и заговорил:
- Он обратился к моей сестре.
- О! Какой сестре?
- У меня только одна сестра, - искорка в его глазах стала заметнее. - Моя
сестра, мистер Трут, - замечательная и интересная женщина, но она гораздо
более консервативна, чем я. Наш отец дал каждому из нас по одной четверти
акций корпорации, он не захотел больше быть связанным ответственностью. Свою
долю акций я роздал без компенсации нескольким старым служащим компании,
потому что они их заработали, а я нет. Я не люблю владеть вещами, на которые
могли бы заслуженно претендовать другие люди, особенно морально. Юридические
претензии меня не интересуют. Но моя более консервативная сестра оставила
свою долю у себя. Ее мужу, Джасперу Пайну, которого, я полагаю, вы уже
встречали, это было очень кстати, поскольку иначе он вряд ли стал бы
президентом корпорации.
- И Мур получил работу через вашу сестру?
Искорка в глазах Нейлора бешено заплясала.
- Вы обладаете талантом, мистер Гудвин, делать крайне бестактные
замечания. Моя сестра любит помогать людям. Она направила Мура ко мне, я
побеседовал с ним и попросил Дикерсона поговорить с ним. Так он получил
работу в этой секции. Как насчет пудинга? И немного "Пинк Стимера"? Это
горячая вода с мандариновым соком.
Больше информации от него я не получил. Дальше он говорил только про еду
и вопросы о Муре, об убийстве или о сестре просто игнорировал. Больше всего
он раздражал меня, когда что-то игнорировал. Я сдался и сидел, наблюдая, как
он потягивает "Пинк Стимер".
Когда мы вместе вернулись в здание на Уильям-стрит, я покинул его в фойе,
прошел к телефону-автомату, набрал номер "Газетт" и попросил Лона Коэна. Он
знал больше фактов, чем департамент полиции и публичная библиотека, вместе
взятые.
Когда он подошел к телефону, я сказал:
- Теперь твоя очередь оказать мне услугу. Как насчет миссис Джаспер Пайн?
Урожденная Нейлор. Ее муж - президент крупной инженерной фирмы, которая
находится в центре Нью-Йорка. Я надеюсь, что ты когда-нибудь слышал о ней?
- А как же! Она - "мясо".
- Какое еще мясо?
- О, это значит, что в один прекрасный день она может стать пищей для
газетчиков, в смысле новостей. Пока в меню она не попала, кроме разве той
его части, где пишут цену, но ни одна газета в городе не теряет надежды.
- И что же питает эти надежды?
- Откуда ты звонишь? Из конторы Вульфа?
Я шикнул на него:
- Я ведь просил тебя не задавать лишних вопросов! Я говорю из автомата.
- О'кей. Объект твоего внимания любит помогать молодым людям. На первого
встречного не бросается, разборчива, но своего хобби не оставляет. Денег
много, хорошо сохранилась и предположительно не дура, иначе давно потеряла
бы свое состояние. Рекомендую заняться ею; сколько тебе - тридцать?
Как раз для нее! Наружность у тебя вроде ничего, а вот манеры мог бы
немного подшлифовать.
- Э-э, да ты получишь десять процентов. Я, конечно, и не надеюсь, что у
тебя есть список всех моих предшественников, кому она помогла.
- Видишь ли, мы его не ведем - не настолько нам это интересно. Думаешь,
наша газета сует нос в чужие личные дела?
Постой-ка, вы ведь с Ниро Вульфом занимаетесь расследованием убийств.
Попробую действовать по ассоциации; черт возьми, как его звали: Муррей, нет,
Мур?
- Мистер Коэн, - благоговейно сказал я, - ты, как обычно, попал в самую
точку. Мур погиб в результате наезда на него автомашины на Тридцать девятой
улице ночью четвертого декабря. Ты можешь сказать, кто помогал ему?
- Могу.
- Миссис Пайн?
- Задай этот вопрос по-другому. Даже по телефону я не хочу упоминать
фамилии в таких деликатных вопросах, как этот.
- Объект моего интереса?
- Да.
- Ты не мог бы изложить подробнее?
- Ради Бога. Похоже, что "мясо" находится уже на пути к столу, вот и все.
Что же до того, кого подкосили поздней ночью, и связи, которую он имел, мы
считали своим долгом перед обществом сделать все возможное, чтобы избежать
скандала.
- Боже мой, продолжай!
- И делали, и полиция, думаю, тоже, однако это ни к чему не привело.
Детали до сих пор остаются неясными, но для прессы там нечего делать. Я
помню, что наиболее очевидная линия ничего нам не дала. Муж, конечно, не
пытался спасти свою честь или отомстить. Мур был лишь одним из нескольких -
семи или восьми, и, кроме того, за несколько месяцев до этого ему дали
отставку, а его подругой тогда была... забыл имя, ну, да это не важно. Муж
знал об этих делах в течение многих лет. Это абсолютно точно установлено
нашим исследовательским отделом. Ты, наверное, там в будке задохся. Мне надо
идти работать. Я прошу тебя, если возможно, рассказать мне все для статьи.
Кто нанял Вульфа?
- Рано еще, - сказал я ему. - Получишь, когда созреет, если только там не
окажется червячков. Ты нас знаешь: мы всегда отдаем долги с процентами. Если
я заскочу к тебе, я смогу поговорить с кем-нибудь, кто занимался этим
вопросом?
- Лучше позвони заранее.
- Хорошо. Спасибо и большой привет от нас.
Я быстро выскочил из фойе на улицу, прошел один квартал к месту, которое
приметил раньше, купил там три сэндвича с ветчиной и кварту молока и
поднялся к себе в служебный кабинет на тридцать четвертый этаж. Там, в своей
комнате, никем не потревоженный, я съел этот обед. Пока я ел, мне в голову
пришло несколько мыслей, и первой среди них была мысль о том, что я
правильно сделал, когда не повиновался своему порыву и не ушел из "Фонтана
здоровья", ничего не съев, кроме яблок.
Когда мне предстояло сделать два дела, обычно наиболее приятное я
оставлял напоследок, так я решил поступить и на этот раз, но сейчас что-то
не сработало. Идея заключалась в том, чтобы позвонить Джасперу Пайну и
договориться с ним о встрече в три часа, но когда я попытался сделать это,
секретарша сказала мне, что Пайн будет занят до четырех пятнадцати. Пришлось
изменить план. Но прежде чем позвонить мисс Ливси, я решил раздобыть кое-что
из канцелярских принадлежностей, необходимых для работы. Поэтому я сделал
то, что мне рекомендовали в таких случаях: позвонил по добавочному 637 и
попросил прислать мне машинистку. Не прошло и двух минут, как она зашла ко
мне с блокнотом в руках. Она была совершенно непохожа на мою знакомую,
которая делала ошибки в письмах, однако вполне соответствовала моей теории о
том, что в компании "Нейлор - Керр" отдавали предпочтение девушкам, на
которых приятно посмотреть.
Выяснив, как ее зовут, я сказал:
- Я ничего не имею против вас, совсем наоборот. Дело в том, что мне нужны
не вы, а ваша пишущая машинка. Можно вас попросить принести ее сюда и
позволить мне попечатать на ней?
По выражению ее лица можно было подумать, что я попросил ее привести
Керра Нейлора в наручниках и посадить его ко мне на колени. Она старалась
быть вежливой, но то, о чем я ее просил, не сделала и не могла сделать.
Тогда я отпустил ее и снова стал звонить по телефону. Через некоторое время
у меня уже была пишущая машинка с бумагой и другими принадлежностями. После
этого я вышел в общий зал, пересек его и, увидев, что дверь слева от
кабинета Розенбаума открыта, вошел в комнату. Я захлопнул за собой дверь,
подошел к стулу, стоявшему у края письменного стола, и сел. Комната была
раза в два больше моей, но в ней было гораздо меньше свободного пространства
из-за множества полок с досье. Эстер перестала печатать и повернулась ко
мне. Свет, падавший из окна, проходя сквозь верхний слой ее прекрасных
каштановых волос, создавал впечатление, будто у нее на голове была корона из
блестящей шелковой сетки.
- Просто отвратительно, - сказал я. - Мистер Нейлор ест только овес и
дробленую кору.
Улыбки я не удостоился, но она кивнула:
- Да, это всем известно. Вас должны были предупредить.
- Однако никто этого не сделал, включая вас. Вы сейчас очень заняты?
- Нет, мне надо написать еще восемь-девять писем. - Она взглянула на
часы. - Сейчас только три часа.
- Хорошо, - я отклонился назад вместе со стулом, опираясь только на его
задние ножки и держа руки в карманах, подчеркивая тем самым неофициальный
характер разговора. - Давайте начнем, как обычно, по порядку. Сколько
времени вы тут работаете?
- Три года. Точнее, два года и восемь месяцев. Мне двадцать четыре года,
почти двадцать пять. Получаю пятьдесят долларов в неделю и печатаю со
скоростью свыше ста слов в минуту.
- Блестяще. Какие три вещи вы не любите больше всего? Или меньше всего
любите в вашей работе?
- Как вам сказать, - улыбки по-прежнему не было, но губы едва заметно
шевельнулись. - Можно вас спросить?
- О чем угодно.
- Почему вы пригласили меня на ленч?
- Ну как вы хотите, честно?
- Конечно, я люблю откровенность.
- Я тоже. Один взгляд на вас, и меня будто всего парализовало, как во
сне. Во мне боролись две стороны моей натуры. Одна, основная, дьявольская
сторона хотела оказаться с вами наедине на острове. Другая сторона хотела
написать поэму. Ленч был компромиссом.
- Неплохо, - сказала она с оттенком одобрения, но без энтузиазма. - Если
уж говорить начистоту - будем взаимно откровенными, идет? Вы ведь хотели
спросить меня об Уальдо Муре?
- Почему вы так решили?
- Почему? Боже мой! Да считайте, что вы по радио объявление сделали!
Спросили о нем эту девицу, и всем все сразу стало известно.
- Ничего не поделаешь, так получилось. А что же я у вас хотел о нем
спросить?
- Не знаю, спрашивайте, я к вашим услугам.
- Машинистка - это не ваше призвание, - сказал я восхищенно. - Вам надо
было стать экспертом по кадрам, или президентом колледжа, или женой
детектива. Вы совершенно правы, мне было бы трудно расспрашивать вас о Муре,
не сказав о том, что мне уже удалось выяснить и какие у меня намерения.
Поэтому я даже пробовать не стану. Вы с Муром были обручены, не правда
ли?
- Да.
- Давно?
- Нет, всего около месяца, немного меньше.
- И конечно, его смерть была страшным ударом.
- Да.
- Не могли бы вы рассказать мне в общих чертах, что он был за парень?
- М-м, - она замялась. - Странный вопрос. Он был парнем, за которого я
хотела выйти замуж.
Я кивнул.
- Для вас этого достаточно, - согласился я. - Но я знаю вас в общей
сложности около двадцати минут, поэтому мне в этом деле ничего не ясно. Вы,
конечно, понимаете, что этот разговор тет-а-тет. За мной не стоят власти, и
то, что вы скажете, останется между нами. Он был женат раньше?
- Нет.
- Как долго вы его знали?
- Я встретила его вскоре после того, как он поступил сюда на работу.
- Каким он был - высоким, низким, красивым, уродливым, толстым, худым?..
Она открыла ящик письменного стола, достала сумочку, вынула оттуда
кожаный бумажник, открыла его и передала мне фотографию.
Значит, она все еще носила фотографию с собой. Я внимательно стал ее
рассматривать. На меня он не произвел впечатления: примерно моего возраста и
телосложения, высокий лоб, пышная шевелюра, зачесанная гладко на затылок.
Эту фотографию можно было поместить в каком-нибудь рекламном издании: эдакий
покупатель, занятый поисками моторных лодок, если бы не подбородок, который
скашивался к шее слишком резко.
- Спасибо, - сказал я, возвращая фотографию. - Значит, он в самом деле не
разыгрывал перед вами спектакль, а действительно собирался на вас жениться.
У него довольно привлекательная внешность. Думаю, такое же мнение сложилось
у тех, кто его знал.
- Да, каждая женщина, которая его видела, испытывала к нему интерес. В
нашей фирме не было девушки, которая не была бы счастлива заполучить его.
Я посмотрел на нее неодобрительно. Такого вульгарного хвастовства я не
ожидал услышать от моей мисс Ливси. Однако я никогда не думал, что у нее нет
недостатков. Я продолжал разговор:
- Должно быть, многие пытались за ним увиваться? Если, конечно, вы не
возражаете против того, что девушки тоже могут ухаживать?
- Конечно, они могут. И ухаживали.
- Это не раздражало его?
- Нет, ему это нравилось.
- А вас это не раздражало?.
Она улыбнулась. Правда, улыбка эта не была в точности той, какую имел в
виду Розенбаум. Я улыбнулся в ответ.
Она спросила:
- Теперь мы подошли к главному, правда?
- Не знаю, - ответил я. - Разве подошли?
Произнеся эти слова, она прикусила губу.
- Это было глупо, - заявила она. - Нет, я не думаю, что сходила с ума. В
чем-то это доставляло мне удовольствие, а в чем-то нет. Продолжайте.
Я вынул руки из карманов и, сцепив их за головой, стал ее рассматривать.
- Я бы очень хотел продолжать, мисс Ливси, если бы я знал, в какую
сторону двигаться. Попробуем войти в другую дверь.
Была ли у вас какая-либо причина предполагать или подозревать, что смерть
Мура произошла не в результате несчастного случая?
- Нет, - отрезала она.
- Но, кажется, вокруг этого витали слухи?
- Конечно, слухи были.
- Из-за чего они возникли?
- Не знаю, почему они начались тогда, в декабре, когда это произошло;
думаю, что слухи, как обычно, рождаются сами по себе. Затем они поутихли,
полностью исчезли, насколько я знаю, - ведь это было сравнительно давно, -
но на прошлой неделе они снова появились.
- Вы знаете, почему они снова возникли?
Она посмотрела на меня, убедилась, что мы смотрим друг другу в глаза, и
спросила:
- А вы?
- Я скажу - да, если вы скажете то же.
- Давайте попробуем: да.
- Я тоже так думаю. У вас есть хоть малейшее представление, почему Керр
Нейлор вставил в доклад слово "убит"?
- Нет. Не знаю и не могу представить. Я знаю, что хотела бы... - она
осеклась.
- Что?
Она не сказала что. Она вообще ничего не сказала. Впервые за три мои
встречи с ней ее явно что-то тронуло. Я бы не назвал ее холодной - это слово
просто не подходило к ней и никогда бы не подошло, но ни имя Мура, ни
разговор о нем не вызвали в ней ничего похожего на эмоции в голосе или лице.
Сейчас она позволила себе проявить какие-то эмоции. У нее не дрогнули
губы, она не заморгала глазами, чтобы не заплакать, что выглядело бы
банальным, но мышцы ее лица как-то ослабли, и это значило, что строгая
дисциплина больше не могла сдерживать ее чувства.
Вдруг она резко встала, подошла ко мне, положила свою ладонь на мой
затылок и погладила его несколько раз. Мое ощущение можно было сравнить с
тем, что испытывает дыня, которую пробуют, насколько она твердая, но никак
не мужчина, которого ласкает женщина. Однако здесь я, возможно,
поскромничал. Я не шевелился.
Она сделала шаг назад и стояла, глядя на меня сверху вниз.
Я повернул голову, чтобы встретить ее взгляд.
- Интересное дело, - сказала она полуозадаченно-полураздраженно. - Обычно
я верчу мужчинами, как хочу. Я не хвастаюсь: это действительно так. Я знала,
как получить от мужчин то, что мне нужно: разные маленькие вещицы (вы
знаете, какими бывают девушки), а сейчас мне захотелось получить что-нибудь
от вас, и поглядите на меня! Причина тут не в вас, то есть я хочу сказать, в
вас нет ничего плохого, вы вполне привлекательны и прочее. Не знаю,
полицейский вы или кто-то другой, но кем бы вы ни были, вы - мужчина.
Она остановилась.
- До мозга костей, - тепло отозвался я. - Я мог бы подсказать вам, как
следует себя вести в этом деле, если бы я знал, чего вы хотите. Сначала
расскажите мне об этом.
- Только сперва одно условие: я не хочу, чтобы меня уволили.
- Договорились. Я отражу это в своем докладе. Дальше?
Ее голосовые связки сейчас также ослабли.
- Невероятно, - заявила она ровным голосом. - Я не знаю, кто вы и кем
работаете, но знаю, что вы пытаетесь выяснить обстоятельства смерти
человека, за которого я собиралась выйти замуж, и я не в силах этого
вынести. Я хотела позабыть обо всем, хотела забыть о нем, действительно
хотела! Вы не знаете, что сотни девушек, собранные вместе в фирме, подобной
этой... Вы не знаете, во что они превращаются, когда начинают болтать, - это
ужасно, просто жутко. Я не знаю, почему Нейлор снова к этому вернулся. Я
больше не могу и не собираюсь это выносить, но мне здесь нравится, я
вынуждена работать, и я люблю свою работу, мне нравится мой босс - мистер
Розенбаум.
- Она вернулась к стулу, села, положила голову на письменный стол, оперев
ее на два кулака, и, обращаясь не ко мне, а ко всему миру, сказала:
- Будь все проклято!
- Я все еще не знаю, - запротестовал я, - чего вы хотите от меня.
- Все-то вы знаете, - она почти свирепо посмотрела на меня. - Вы можете
помочь прекратить болтовню. Вы можете доказать, что Нейлор всего лишь глупый
старый дуралей. Вы можете решить раз и навсегда, что Уальдо был убит
случайным водителем, и больше тут не о чем говорить!
- Понятно. Так вот чего вы хотите.
Ее глаза снова впились в меня, а я смотрел на нее искоса.
Так мы смотрели друг на друга, и у меня возникло сильное ощущение,
которое, не знаю, разделяла она или нет, что между нами начала завязываться
ниточка. Когда девушка погладит мужчину по голове, потом садится и позволяет
ему смотреть на себя секунд десять и отвечает ему взглядом, не говоря при
этом ни слова, ей не стоит больше делать вид, что она совсем его не знает.
- Я не полицейский, - сказал я. - Кем бы я ни был, я не смогу ответить на
этот вопрос, как и почему он был убит, потому что на него уже ответили почти
четыре месяца назад, ночью четвертого декабря. Все похоронено, вопрос
закрыт, и все, что я могу, - это покопаться в нем ровно столько, чтобы
удовлетворить все заинтересованные стороны. Приятно думать, что вы почти
удовлетворены.
- Вы работаете на Нейлора, - заявила она; судя по ее тону и выражению
лица, за время общения со мной ей не пришло в голову, что я могу тонуть так
долго.
- Нет! - воскликнул я. - Не правда.
- Честное слово?
- Честное слово, в самом деле!
- Но тогда... - она сделала паузу, глядя на меня нахмурившись, хоть не я
был тому причиной, - но ведь он рассказывал вам об Уальдо, верно?
- Да, он любит поболтать.
- Что он сказал?
- Что Мур был убит.
- О, это я знаю, - ее лицо сохраняло нахмуренное выражение. - Так он
написал в докладе. Весь этаж знает про это, чего он и добивался. Он ведь
специально дал печатать доклад девушке из зала, а не своей секретарше Что он
еще сказал?
- О Муре - ничего заслуживающего внимания. Он утверждает, что это было
убийство. Идея фикс.
- О чем еще он говорил?
- О Бог мой, что войны происходят из-за того, что люди питаются вареными
овощами, что человек, который ест мясо...
- Вы прекрасно знаете, что я имею в виду! - Она явно давила. - Что он
говорил обо мне?
- Ни слова. Ни намека. Он сделал только одно замечание, которое можно
было бы применить к вам. Сегодня утром, стоя в конце зала, он высказал
сомнение в том, что в зале есть хоть одна девственница, но поскольку у вас
свой кабинет, оно к вам, по-видимому, не относится.
Вопрос о девственности ее не беспокоил. Она настаивала:
- Нет, он действительно не упоминал меня?
- Нет пока, - я посмотрел на часы, опустил передние ножки стула на пол и
встал. - Вам еще надо печатать письма, и у меня тоже есть кое-какие дела.
Извините, сейчас мы не можем сделать так, как вам бы хотелось, честное
слово, мне очень жаль. Так вы действительно хотите забыть все, что касается
Мура?
- Да, очень!
- О'кей, будем иметь в виду.
В соответствии с первым пунктом составленного мной списка дел я должен
был заняться ручным трудом: орудием труда была пишущая машинка у меня в
комнате, так что я пошел туда и приступил к работе.
Кроме машинки, я попросил запас бумаги, и хотя всем этим барахлом,
которое они притащили, трудно было похвастаться, осмотрев машинку еще раз, я
решил, что она сойдет. Было без четверти четыре, оставалось всего полчаса до
назначенной встречи с Джаспером Пайном, и пришлось поднажать. Сделав сэндвич
из трех листов бумаги и двух копирок, я вставил его в машинку и напечатал в
верхнее правом углу заглавными буквами:
"ДОКЛАД КОНТОРЫ НИРО ВУЛЬФА 19 МАРТА 1947 г."
Пропустив четыре строчки, в середине я напечатал:
"Конфиденциально, "Нейлор - Керр". 914 Уильям-стрит.
Нью-Йорк".
У меня не было времени на подробный доклад со всеми деталями, как это
делается для большинства клиентов, чтобы те думали, что получаю
...Закладка в соц.сетях
