Жанр: Детектив
Черная аллея (Майк хаммер 13)
...знал его и передал
ложную информацию.
Замок, как я уже говорил, был довольно прост, и вот я затворил за собой дверь и
запер ее. Из холла наверх поднималась старомодная лестница с широкими ступенями
и резными перилами. Подниматься выше второго этажа не пришлось. Дорогу
преграждала гора пустых картонных коробок и прочего хлама. А потому я, снова
воспользовавшись своим инструментом, занялся дверью слева. Через круглое оконце в
стене на площадку просачивалось достаточно света, и вот минуты через две я уже
оказался внутри.
Здесь понадобился фонарик. Окна были занавешены черным, и все, что здесь
происходило, оставалось тайной для непосвященных. Топорно сработанные столы из
клееной фанеры, дешевые стулья и коробки из-под содовой, используемые в качестве
табуретов. А также картонные коробки, набитые разного рода бумагами, что
прогонялись через компьютеры, и груды других бумаг, уже прошедших через
принтеры и ксероксы, - все это было беспорядочно свалено вдоль стен. Повсюду,
куда ни глянь, самая дорогая и совершенная техника, и, судя по количеству бумаг, без
дела она тут не простаивала.
Но я ничего не понимал. Развернул какой-то рулон бумаги с заметками длиной
добрых десять футов, снова свернул в трубочку и сунул в карман. Возможно, найдется
человек, способный расшифровать все эти загадочные цифры и знаки. Мне нужно
было другое. Материалы, которые они закладывают в свои компьютеры. В помещении
оказалось два шкафчика. В одном хранилась краска для принтеров и копировальная
бумага, в другом - набор каких-то инструментов для починки и запчасти. Я дважды
обошел комнату, заглядывая во все углы и коробки, где могло бы находиться то, что я
искал. Ничего... Но в конце концов я все же понял, где оно находится, когда увидел,
что возле каждого компьютера стоит телефон. Они не хотели рисковать. Они просто
звонили в какое-то другое место, чтоб получить исходный материал.
И я уже было собрался уходить, как вдруг услышал скрип ступеней. Быстренько
выключил фонарик и едва успел спрятаться за шкафчиком с четырьмя выдвижными
ящиками, когда в замке повернулся ключ и дверь отворилась. Сперва показался
револьвер 357-го калибра, за ним вошел Уго, а прикрывая его, сзади маячил Хоуви
Драго с автоматом в руке.
Хоуви затворил дверь, затем отошел от Уго и начал обшаривать помещение
взглядом, дюйм за дюймом. Я находился в самом темном углу и сидел тихо, точно
мышка. И взор его благополучно миновал шкафчик, за которым я прятался. Стоя футах
в шести от него, Уго проделывал то же самое и, казалось, был разочарован, что никого
не удалось застигнуть врасплох.
Наконец Хоуви спросил:
- Так ты думаешь, щенок не наврал?
- Да нет, вряд ли. То был какой-то мальчишка, а дети обычно не способны
выдумывать такие истории.
- И ты для него вроде бы как герой, да?
- А почему нет? Все ребятишки в округе знают, кто я такой. И уважают.
Но убедить Хоуви ему, похоже, не удалось.
- И какого дьявола он тут сшивался?
В ответ Уго насмешливо фыркнул.
- Да эти мальчишки, они же по пятам за мной ходят! Знают, где я ем, куда хожу
на разные тусовки...
- Но не сюда же, босс!
- Лично меня это нисколько не удивляет. Однако, как видишь, я все же решил
проверить.
- Тогда скажи, кому вообще могло в голову прийти сунуться в такое место, а?
Ведь тут ни хрена не понять. Ведь ребята, когда уходят, уносят с собой все книжки.
- Ну, допустим, кто-то видел, что сюда поставляется это оборудование, -
ответил Уго. - И знал, что место это по большей части пустует. Возможно, кто-то
подумал, что тут у нас наркопритон.
- Лично я считаю, тебе надобно избавиться от всего этого мусора.
- Мы и собираемся. Паттерсон этим занимается. На неделе пришлет сюда
грузовик... Они доказали, что деньги украдены, но до сих пор не выяснили, где они.
Так что заплатили чертову уйму бабок каким-то идиотам, и получается - псу под
хвост.
Во время всего этого разговора они продолжали двигаться по комнате, заглядывать
под столы, пинать ногами пустые коробки. Уго находился ближе ко мне, и я почти
физически ощущал, как он все больше и больше заводится. Он явно вознамерился
твердо убедиться, что в помещении никого нет. И я понимал, что, увидев шкафчик, он
тут же догадается, что за ним вполне можно спрятаться.
И я затих, замер и почти не дышал. Уго приближался. Я слышал его шаги, звук,
который производили подошвы его туфель. Вот он отошел в сторону, затем снова
двинулся к шкафчику и остановился. Он узрел, что это - единственное место, где мог
спрятаться человек, и собирался выяснить, так это или нет, причем немедленно.
Но ему не повезло, потому как он был правшой. Переложи он револьвер в другую
руку и зайди с угла, он бы точно уложил меня на месте. Но он держал свою пушку в
вытянутой правой; и я, рывком выскочив из-за шкафчика, успел выбить у него
игрушку из руки прежде, чем он успел сообразить, что происходит. Затем завернул
ему руку за спину и приставил ствол "кольта" к затылку. Уго со свистом втягивал ртом
воздух и, похоже, лишился дара речи. Я чувствовал резкий запах пота. Он явно был
перепуган до смерти и едва не наложил в штаны.
Увидев, что Уго стоит неподвижно и на лице его написан самый неподдельный
ужас, а правая рука завернута за спину, Хоуви тоже застыл. Тем временем я отвел
ствол от затылка Уго и прицелился прямо в физиономию Хоуви. Надо сказать, у него
была та еще пушка. Самый большой "смит-и-вессон", который только можно было
купить за деньги. И казался он еще больше, отливая в тусклом свете никелированными
боками. Я сказал:
- Бросай свою игрушку, Хоуви, - голос мой звучал вежливо и холодно.
Автомат со стуком упал на пол. Он даже оттолкнул его ногой в сторону, хоть я и
не просил. Он не видел моего лица и не узнал по голосу.
Я сказал:
- Теперь повернись! - Он не решался двинуться с места, тогда я щелкнул
затвором, и лицо его побелело как мел. И он послушно развернулся ко мне спиной. -
Теперь давай шагай ко мне. И чтоб не смел оборачиваться. - Он двинулся
крошечными шажками, словно ноги не желали слушаться, призывали шагать в совсем
обратном направлении. Когда он достиг нужного мне места, я приказал ему
остановиться, затем прихватил Уго за шею так, что он и шевельнуться не мог. И,
размахнувшись, ударил изо всей силы рукояткой пистолета Хоуви по затылку. Он
рухнул на пол, точно тряпичная кукла, у которой разом оборвались все ниточки.
Колени у Уго подогнулись, и он едва не последовал примеру своего дружка. Я
снова поднес ствол к его голове и почувствовал, как он весь задергался. Уго Понти
заглянул в свою черную аллею.
Притворяться и менять голос больше не было смысла. И я произнес своим,
нормальным:
- Итак, все твое наследство тю-тю, малыш, даже умненькие мальчики со всеми
своими компьютерами не знают, куда оно делось. Никаких переводов, ни депозитов,
ни новых счетов... Ничего, одна большая черная дыра. - Я дал ему время осмыслить
услышанное, прочувствовать, что называется, серьезность тона, которым были
произнесены эти слова. - Но лично я собираюсь найти эти деньги, Уго, малыш...
Только сперва ты должен мне кое-что рассказать.
Голова его дернулась, и я немного ослабил хватку, чтоб дать ему возможность
говорить. Внизу, на полу, лежал Хоуви Драго, и из его головы текла кровь. Она уже
образовала маленькую темную лужицу, и было трудно сказать, жив он или уже помер.
Уго ждал вопроса в надежде, что, если удовлетворит мое любопытство, как-то
отбрехается, я его отпущу. И я спросил:
- Кто устроил засаду твоему старику на пристани в феврале?
Он снова дернулся, от страха. Подобного вопроса он не ожидал вовсе и растерянно
выдавил:
- Это... это все Эйзи.
- Но Эйзи уже покойник, малыш. Кто ему помогал?
- Риво... Энди Риво. Член семейства... из Джерси.
- Он тоже покойник, Уго.
Теперь Уго был просто вне себя от ужаса и выпалил дрожащим прерывистым
голосом:
- Я... я никак не мог помешать... Эти двое... они... сговорились промеж собой.
- А как ты узнал об их плане?
- Я... Я подслушал разговор.
- Тебе следовало тут же сообщить дону, парень. - Я ткнул его стволом в щеку, и
он снова оцепенел.
- Старик... он бы никогда мне не поверил...
Вот тут он, похоже, не врал. Эйзи был любимчиком дона Лоренцо. С другой
стороны, матерый мафиози, видимо, учуял неладное, еще бы, ведь семейные связи
распадались на глазах, и он готовился к худшему. Он вполне мог предвидеть такой
оборот. Ведь потеря денег сказалась бы самым отрицательным образом и на семейных
взаимоотношениях.
Я отодвинул ствол от головы Уго, провел им по его спине, плотно прижимая к
позвонкам. Наверняка сейчас думает, будет ли больно, наверняка клянет себя за то,
что не надел бронежилет, наверняка не знает, что лучше - быстрая смерть или же
остаток жизни, проведенный в инвалидном кресле с перебитым позвоночником. Ни
тебе тусовок, ни шлюх, ни спиртного... Полная беззащитность. К тому же в любой
момент может отыскаться некогда обиженный или обманутый им человек и всадить
ему пулю прямо в башку, а он будет все это видеть и ничего не сможет поделать.
Перед тем как он вырубился, я ударил его рукояткой пистолета по голове. И
позволил осесть на пол, где он и распростерся поверх своего дружка Хоуви. Кровь,
вытекающая из виска, смешивалась с темной лужицей на полу. Наверняка к утру у
каждого будет раскалываться голова от боли. Я подобрал автомат. Не побрезговал и
357-м Уго, засунул за ремень на брюках.
Пусть Пат проведет по этим пушкам баллистическую экспертизу. Возможно,
всплывет новая интересная подробность из биографии этих типов, если оружие, что
называется, побывало в деле.
На улице, у обочины, стояла машина Уго. Я взглянул на номер. Первые три цифры
- "411".
Глава 8
Во время всей этой операции не прозвучало ни единого выстрела, но нервные
перегрузки, которые я испытал, столкнувшись с Уго и Хоуви Драго, вымотали
совершенно, и в боку снова заныло. Казалось, что в тело впиваются сотни крохотных
иголочек, и я знал, что скоро эти иголочки превратятся в пики из раскаленного железа
и будут жечь, точно огнем. И если не остановить их вовремя, меня это просто убьет. А
потому я принял две пилюли, прописанные доктором Морганом, прилег на диван и
вытянулся. Еще минут десять боль разрасталась, затем постепенно начала стихать.
После чего локализовалась - угнездилась в боку, в том месте, где был шрам. Я задрал
рубашку и оглядел повязку. На ней проступили бледные кровяные пятна.
Я осторожно подтянул к дивану телефон и набрал номер гостиницы, где жил
Морган. Он оказался на месте, и я вкратце поведал ему о случившемся. Надо сказать,
что манеры его за последнее время сильно улучшились. Ругать он меня не стал. Я
позвонил вниз Билли Раабу и предупредил, что ко мне должен прийти врач. Нет, нет,
ничего, со мной все в порядке, просто неохота вставать и ехать самому. Предполагая,
что Морган наверняка напичкает меня снотворным, я позвонил Пату и рассказал о
конфискованном мной арсенале. Он сказал, что заедет и заберет попозже. Я сказал,
что он может забрать пушки внизу, у дежурного Билли, поскольку очень устал и
паршиво себя чувствую.
Морган приехал минут через тридцать. Взглянул на меня, покачал головой и
принялся стаскивать с меня рубашку. Потом велел Вилли Раабу принести горячей
воды и полотенца, сделал укол в руку. Что он там всадил, не знаю, но, когда начал
сдирать бинты, особой боли я не чувствовал. Потом он промыл и обработал рану и
велел Биллу выбросить грязные бинты. Взглянув на физиономию сторожа, я увидел:
парень начал понимать, каким именно бизнесом я занимаюсь. Он отер пот со лба,
забрал оружие, которое я завернул в газеты, и отправился вниз, в свою клетушку.
Доктор Морган сказал:
- Ты больше не можешь проделывать такие штуки, ясно тебе или нет?
Я моргнул один раз. Он усмехнулся.
- Сколько это будет продолжаться, Майк?
На сей раз я не моргал. Просто пожал плечами.
- Конец этому виден?
Я моргнул дважды. Нет.
- И это... опасно?
Я кивнул.
Он в ответ тоже кивнул.
- Можешь звонить в любое время. Я особенно никуда не выхожу. - Он умолк,
осторожно натянул на меня рубашку, прикрыл свежие бинты. - Тебе известно, что у
кошки девять жизней, а, Майк?
Я моргнул один раз. Да.
- Так вот, будь ты кошкой, я бы сказал, что семь из них ты уже прожил, - глаза
его расширились и смотрели прямо в мои. - Улавливаешь?
Я моргнул один раз, и на этот раз веки так и остались закрытыми. Что он мне там
вколол - не знаю, но штука подействовала. Я слышал, как он встал, потом услышал,
как защелкнулся дверной замок.
Что-то холодное на лбу, что-то странно теплое рядом, сбоку. Я медленно
приоткрыл глаза. В окно просачивался сероватый свет. В боку покалывало, и это
заставило меня вспомнить куда более страшную боль, что я испытал накануне. И меня
захлестнуло чувство облегчения, и только тут я уже окончательно проснулся.
Поднял руку и ощупал лоб, снял с него влажное полотенце. Теплое, что лежало
рядом со мной, шевельнулось и произнесло:
- Пора бы уже проснуться.
Вельда была прикрыта одеялом, но, когда скинула его, оказалась полностью
одетой. Грим слегка смазан, волосы встрепаны, и все равно она была хороша как
ангел.
- Надо же, все-таки пробралась ко мне в койку, - заметил я.
- Даже замуж за тебя готова выйти, чтоб это случалось почаще.
- Куда теперь денешься... Мне уже не отвертеться. Я храпел?
- Нет, но все время разговаривал во сне. Ничего не разобрала, кроме того, что
надо ехать куда-то на север. Эта идея у тебя с пятницы на уме.
- С пятницы? А сегодня у нас что?
- Сегодня воскресенье. Утро. Мы с доктором Морганом обхаживали тебя, как
младенца, полтора дня. Если щеки и подбородок болят, знай, это потому, что я брила
тебя.
Я провел рукой по щекам - ничего не болело. И выбрила она меня просто
отлично.
- Ну а как насчет прочих... естественных нужд?
- Извини. Я выходила из комнаты, и доктор Морган проделывал все сам. Я бы и
рада была помочь, но поняла: следует знать свое место... - Помолчав, она добавила:
- Пока.
- А доктор Морган оставил какие-нибудь распоряжения?
- Ты вряд ли захочешь их выслушать, к тому же он сказал, что ты и без того все
знаешь. И что выбор теперь за тобой. - Она придвинулась поближе и легонько
куснула меня за мочку уха. - Пойду принесу тебе кофе, пилюли, потом приму душ и
переоденусь.
- Ты что же, и одежду свою сюда приволокла?
- Да. Съездила кое за чем, пока Морган дежурил у твоей койки.
Через полчаса я уже почти окончательно пришел в норму - не без помощи тоста
из ржаного хлеба и чашки крепкого кофе. После второй чашки спустил ноги с постели
и встал. В теле возникло такое ощущение, точно я принимал участие в драке гденибудь
в баре или на улице, чего на самом деле не было. Черт, просто в меня тогда
стреляли, все от этого... Рана открылась, и я провалялся без чувств почти двое суток.
Надеюсь, это время потрачено не зря и заживление шло своим чередом. Во всяком
случае, никаких вроде бы осложнений не наблюдалось. Я дотронулся до старых чуть
выпуклых шрамов. Тогда, давно, пули попали в мышечную ткань и не задели
жизненно важных органов.
Тогда я вышел на улицу через пять дней, а еще через две недели уже бегал
трусцой, двое каких-то панков приняли меня за пьяного и пытались обчистить. Я
уложил их обоих - сразу после того, как первый попробовал дать мне по морде. И
здорово изметелил, прежде чем оба успели вскочить на ноги и удрать. Тогда никаких
осложнений не было.
Теперь же мне приходилось вставать медленно и ходить неспешно. Теперь я буду
делать все по-другому. Вельда вышла из ванной и, казалось, прочла мои мысли.
- Это лишь временное явление, Майк. Доктор сказал, что через месяц ты будешь
как огурчик.
Я буркнул нечто нечленораздельное.
- Принимать душ будешь? - спросила она.
Я кивнул.
- Доктор Морган велел залепить повязку липкой лентой, чтоб не намокла.
Хочешь сделаю?
Руки у нее были быстрые и ловкие, и, закончив, она подтолкнула меня к ванной.
- Думаю, с остальным справишься сам.
- Большое спасибо, - сказал я.
- Благодарить по-настоящему будешь позже, - ответила она.
Я сидел за кухонным столом вымытый и выбритый, в чистых отглаженных брюках
и светлой сорочке, и чувствовал себя заново родившимся. Нет, я вполне презентабелен
внешне, вот только для активных действий не готов. Вельда сварила еще кофе и,
разлив его по чашкам, уселась напротив меня и открыла свою записную книжку на
пружинке.
- Следует отметить, нанятые нами исследователи проделали неплохую работу,
Майк. Хочешь, почитаю тебе, какие там фигурируют цифры?
- Нет, назови только окончательную цифру. И обрисуй обстановку в целом.
- О'кей. Это за те годы, о которых ты говорил. Наркотики: общая стоимость дури,
конфискованной американскими агентами, составила двести миллионов. Они
считают, что раз в пятьдесят больше попало па улицу. А может, и того больше... Эти
цифры не менялись вот уже лет девять. А стало быть, напрашивается вывод: тут
пахнет миллиардами.
- Сколько именно?
- От десяти до тридцати. Точно подсчитать невозможно. Так... теперь незаконные
финансовые операции, тут набегает еще миллиардов десять. Бизнес с профсоюзами,
рэкет и вымогательство у разных коммерческих структур - и вот тебе, еще набежало.
Хочешь послушать дальше?
- Мне интересно твое мнение, котенок.
- Короче, названная тобой сумма в восемьдесят девять миллиардов баксов
похожа на истину. Тут только одна загвоздка, Майк...
- Да, знаю. Где спрятать такую кучу выведенных из оборота наличных.
- А это знал твой друг Дули.
- Ведь использовал же он для чего-то все эти грузовики и коробки... - задумчиво
протянул я.
- Пат проверил, пока ты пребывал в летаргическом сне.
- Правда?
- Да. Эти грузовики действительно видели в горах, там, где находится имение
Понти. Дули перевозил массу вещей для своего босса. Мебель, кухонную утварь...
Потом еще возил дерн и пиломатериалы. И все это выглядело совершенно естественно
и законно.
- Как это принято говорить? Внешность бывает обманчива, да?.. Вся эта возня
могла быть лишь прикрытием.
Она поняла, о чем я подумал.
- Что замышляешь? - спросила она.
- Сама знаешь, - ответил я. - Вот прямо сейчас поедем и проверим.
К машине моей, похоже, никто не приближался, стояла она на том же месте, где я
ее оставил. Все контрольные метки, оставленные мной, тоже не тронуты, а пыль,
скопившаяся под днищем, говорила о том, что и под машину тоже никто не лазил. Я
сложил наши сумки в багажник и выехал со стоянки на улицу.
Я ехал, даже не удосужившись проверить, есть ли за нами "хвост". Если этот
Гомер Ватсон так хорош, как о нем говорят, уж он-то виртуозно организовал бы
слежку. И в ней была бы задействована не одна машина. Положение, которое он
занимал, давало ему право привлекать к работе любые силы полиции, какие сочтет
нужным. И, разумеется, именно они будут проделывать за него всю черную работу, в
то время как сам он предпочтет держаться в тени, оставаясь при этом на связи.
Но у кролика всегда найдется норка, в которую он успеет шмыгнуть прямо у лисы
под носом.
Билли Рааб ждал у выезда из гаража и, когда заметил двигающийся по улице
огромный зеленый грузовик фирмы "Майлос", тут же махнул мне рукой. И я успел
выехать и пристроиться впереди него. А когда грузовик остановился на красный свет,
быстренько свернул за угол, поехал сперва на север, потом свернул к западу, проехал
еще квартал, свернул влево и вот приблизился к своему дому, но только с другой
стороны.
- Ну, как прошло? - крикнул я.
- Знаешь, Майк, ну прямо обхохочешься! Какой-то парень, толстяк-коротышка в
синем костюме, едва не свихнулся от злости. Я даже подумал: того гляди лопнет!
Появился тот грузовик, и ты поехал. И коротышка прыгнул в свою машину и чуть не
столкнулся с другой машиной, которая выскочила из другого гаража, вон там,
подальше.
Вельда окинула меня сумеречным взором.
- Думаешь, удалось, Майк?
Я ответил:
- Первая машина проехала, наверное, квартала два. А мы-то свернули сразу,
после первого же поворота. И никакого "хвоста" я уже больше не видел. Теперь небось
соображает, куда это я мог деться.
- А маршрут хорошо знаете? - спросил Билли.
- Да. Поеду через центр, потом выезжаем на автостраду и прямиком на мост.
- О'кей, дружище! Удачи вам.
Я влился в поток движения, стараясь пристраиваться в хвост такси, и больше
ничего особенного не предпринимал. Какое-то время мы с Вельдой очень внимательно
следили за тем, что происходит сзади, и лишь выехав наконец на автостраду,
вздохнули с облегчением.
Переехав по мосту имени Джорджа Вашингтона, я свернул на шоссе "9W". Ехали
мы по очень живописным местам, вдоль Гудзона, а когда проехали Ньюбург, я
взглянул на карту и нашел то место, где Маркос Дули некогда держал свою лодку.
Причал сохранился, хотя доски и сваи прогнили и обросли водорослями, но тем не
менее в бухточке стояло на якоре с полдюжины моторок и две довольно старенькие
парусные лодки.
Возле маленького домика красовалась вывеска: "Джеймс Бледсо, влад." С крыльца
открывался вход в контору, в задней части дома находились, по всей видимости,
жилые помещения. Я постучал и услышал в ответ мужской голос, уверяющий, что
сейчас откроет. А потому мы с Вельдой стояли и терпеливо ждали, пока дверь не
отворилась и на пороге не возник старик в грязных шортах цвета хаки, жующий
яблоко. Он оглядел нас с головы до ног.
- Что-то вы не больно похожи на тех, кто любит кататься на лодках, -
пробурчал он с набитым ртом.
- Мы здесь по другому делу.
Похоже, он ничуть не удивился, присел на ящик, придвинутый к старому столу, и
заложил руки за голову.
- Так, значит, вы не желаете взять лодку напрокат?
- Не сегодня.
- Так и думал.
- Мистер Бледсо... вы знали Маркоса Дули?
Глаза его оживились. Он опустил руки, сложил их на коленях.
- Ну, ясное дело, знал. Славные то были денечки... Уж сколько лет не видались.
- Он умер, мистер Бледсо.
- Черт, - старик нахмурился. - А как это случилось?
- Его убили. Но меня сейчас интересует другое. Я так понимаю, он держал здесь
лодку. Моторку "Вулси", - добавил я.
- Вы имеете в виду "Вулси энд Виллер"? - уточнил он. - Старая моторка... А
вообще-то она до сих пор здесь. Конечно, высохла и растрескалась и над ней надобно
здорово поработать, чтоб привести в божеский вид, но если вы дадите мне несколько
месяцев и малость деньжат, сделаем.
- Нет. Мне просто хотелось взглянуть на нее.
- Да там такая грязища...
- Ничего.
Он не лгал. В старом сарае стояли три древние лодки. Обшивка растрескалась,
стекла кабинок выбиты, на всех металлических частях виднеются пятна ржавчины.
Лодка Дули стояла на подпорках. Густая паутина и толстый слой пыли делали ее
похожей на "Летучего Голландца". Часть досок палубы была отодрана, повсюду
валялись фантики от конфет.
- Ребятишки, - объяснил Бледсо, - приходят сюда и играют. Уж как я старался
не пускать... никакого толку. Всегда просочатся, чертенята. Еще слава Богу, что не
курят и не водят сюда девок.
Я указал на гладенькую лесенку, прислоненную к борту.
- Не возражаете, если я поднимусь?
- Да ради Бога.
Лестница была сколочена вручную, но оказалась достаточно прочной. Я медленно
поднялся по ней. Перекинул ногу через борт и оказался на палубе, стряхивая с лица
паутину.
Очевидно, старик давно сюда не заглядывал. Ребятишки постарались на славу и
разрушили все, что можно. Влезли в маленькую кабинку и вынесли оттуда все, что
было не закреплено. Все фонари разбиты, даже керамические плафоны вырваны с
мясом. Штурвал они не тронули - еще бы, такая игрушка, но в приборной доске
красного дерева зияли вместо инструментов одни дыры. Металлический корпус
старинного эхолота разбит и искорежен, находившийся рядом радиопеленгатор
системы "Лоран" расколот пополам. Да старина Дули в гробу перевернулся бы, узнай,
что эти черти сотворили с его лодкой.
Я удрученно покачал головой. И взглянул еще раз на приборную доску красного
дерева, где ребятишки вырезали свои имена. И уже готов был отвернуться, как вдруг
заметил еще одну надпись. Нет, она не была нацарапана кое-как и совсем недавно.
Шесть цифр были аккуратно вырезаны с помощью какого-то очень острого
инструмента. Прорезаны в дереве так глубоко, что стереть их было невозможно.
Те же шесть цифр, что значились на урне с прахом Дули, которые мы приняли за
номер его солдатской бляхи! Черт, и никакой это не номер удостоверения личности...
Здесь обозначены широта и долгота некоего места, которые оставил Дули в надежде,
что тот, кто поймет, найдет его.
Я спустился вниз, отряхнулся и сказал Бледсо, что, когда нам надобится лодка, мы
дадим ему знать.
- А что вы собираетесь с ней делать? - спросил он.
- У Дули был сын...
- Как же, помню. Еще совсем маленьким.
- Возможно, он захочет взглянуть на лодку. Мы ему скажем, что она
сохранилась.
Старик поцокал языком, демонстрируя вставную челюсть, и кивнул.
- Ладно, как скажете. Жаль, конечно, что Дули помер. Как думаете, поймают
того типа, который его убил?
Я усмехнулся, тоже продемонстрировав свои зубы в злобном оскале. Я чувствовал,
как напряглось и окаменело у меня лицо. Затем поднял на него глаза и понял, что
произвел должное впечатление, - бедняга весь так и передернулся.
- Поймают, будьте уверены.
Вельда взяла меня под руку и вывела из сарая. Мы прошли по лужайке, поросшей
сорной травой, и оказались у ворот, возле которых оставили машину. Шли мы
медленно, и она не произносила ни слова. Похоже, ей тоже не очень понравилось то,
что она увидела на моем лице. Перед тем как сесть за баранку, я снял пиджак и бросил
его на заднее сиденье. Потом расстегнул верхнюю пуговку рубашки и расправил
воротник. Вельда спросила:
- Что это на тебе за белье такое?
Я расстегнул еще одну пуговку, чтоб она видела.
- Пуленепробиваемая майка, котенок. Доходит до бедер и прикрывает дырку в
боку. А то еще кто толкнет ненароком, в какой-нибудь бакалейной лавке.
- А ты держись от таких лавок подальше, - заметила она.
- Постараюсь, куколка.
Добравшись до Олбани, я заехал в два места, где торговали всякими
навигационными приборами. В обоих и
...Закладка в соц.сетях
