Золотая шахта

страница №5

...ния доктора Стайнера. Пусть Саймон его усадит, а вы сразу
сообщите нам". Он отдавал распоряжения вежливо и с достоинством, человек,
привыкший повелевать.
- Джентльмены, позвольте, пока мы ждем, предложить вам выпить.
Разговор, который вели четверо, прихлебывая напитки, был умным, все
собравшиеся исключительно хорошо информированы. А тема была только одна -
богатство. Минералы, промышленность, дары земли и моря. Нефть, сталь,
уголь, рыба, пшеница и - золото.
Ключом к положению присутсвующих был покрой и материал их одежды,
блеск камня на пальце, властный тон голоса, небрежное упоминание людей
высокого положения.
- Он здесь, сэр, - прервал их разговор Эндрю.
- Спасибо, мой мальчик. - Хозяин встал. - Сюда, пожалуйста,
джентльмены. Он пересек комнату и отодвинул темно-бордовый занавес. За ним
находилось окно.
Четверо подошли к окну и заглянули через него в соседнее помещение.
Это была игровая комната дорогого подпольного казино. За столом баккара
сидели мужчины и женщины, ни один из них ни разу не посмотрел в сторону
окна.
- Стекло с односторонней прозрачностью, джентльмены, - объяснил
хозяин. - Вам не стоит беспокоиться, что вас увидят в таком заведении.
Они вежливо посмеялись.
- Какую прибыль вам это приносит? - спросил один из них.
- Мой дорогой Роберт! - хозяин изобразил недоумение. - Неужели вы
думаете, что я хоть каким-то образом могу быть связан с нелегальным
бизнесом?
На этот раз все искренне рассмеялись.
- А вот и он! - воскликнул хозяин.
Высокий человек с болезненного цвета лицом вел через комнату к столу
доктора Манфреда Стайнера. Провожатый в своем вечернем костюме походил на
могильщика.
- Я попросил Саймона посадить его так, чтобы вы могли наблюдать за
его лицом.
Все были внимательны, слегка склонились вперед, разглядывали
человека, который аккуратной стопкой сложил выданные ему Саймоном фишки.
Доктор Манфред Стайнер начал играть. Лицо его было абсолютно лишено
выражения, бледность его поражала. Каждые несколько секунд меж губ
показывался розовый кончик языка, потом исчезал. В промежутках между
ходами Стайнер застывал, как пресмыкающееся, неподвижностью игуаны или
ящерицы. Только видно было биение пульса на горле, да очки блестели, как
глаза змеи.
- Позвольте обратить ваше внимание на его правую руку во время этого
хода, - прошептал хозяин, и все взгляды устремились вниз.
Правая рука Манфреда лежала открыто рядом с фишками, но как только
перед ним положили карты, пальцы его сжались.
- Карте. - Он беззвучно произнес это слово, рука его сжалась в кулак,
напряжение было так велико, что кулак дрожал. Но лицо по-прежнему
оставалось нейтральным.
Крупье разбросал карты.
- Семь! - произнес номер крупье. Он посмотрел карты Манфреда и сгреб
его ставку. Рука Манфреда раскрылась и лежала неподвижная, мягкая,
безволосая, как мертвая рыба, на зеленом сукне.
- Предоставим его его удовольствиям, - предложил хозяин и задернул
занавес. Все вернулись к стульям, чувствуя себя подавленными.
- Боже, - прошептал один из гостей. - Отвратительно! Я чувствовал,
будто подглядываю за чем-то вроде полового сношшения.
Хозяин быстро взглянул на него, удивленный его проницательностью.
- В сущности именно это вы и наблюдали, - сказал он. - Простите мой
лекторский тон, но я кое-что знаю об этом человеке. Аналитический отчет
одного из наших ведущих психоаналитиков обошелся мне в четыреста рандов.
Хозяин замолк, убеждаясь, что его внимательно слушают.
- Причины неясны, вероятно, они кроются в событии или ряде событий,
когда доктор Стайнер сиротой бродил по дымящимся развалинам разрушенной
войной Европы. - Хозяин кашлянул, не одобряя собственного ораторствования.
- Короче. Сейчас я вам сообщу результаты. Коэффициент интеллекта доктора
Манфреда Курта Стайнера 158, близок к гениальности. Он не курит и не пьет.
У него нет хобби, он не занимается спортом, он никогда не общается с
женщинами, кроме своей жены, и есть определенные сомнения насчет того, как
часто она пользуется его вниманием. - Хозяин пригубил напиток, сознавая,
что его слушают с глубоким интересом. - Механически, если можно употребить
этот термин, доктор Стайнер не импотент, он не ограничен в своих мужских
способностях. Однако он находит отвратительными все телесные контакты и
особенно выделения, возникающие при таких контактах. Для возбуждения ему
необходим карточный стол. Он может перенести короткий контакт с лицом
противоположного пола, но ему нужно не это.

Все слушали молча.
- Говоря точнее, он принужден играть. И обязательно проигрывать.
Все недоверчиво зашевелились.
- Вы хотите сказать, что он старается проиграть? - недоверчиво
спросил Роьерт.
- Нет. - Хозяин покачал головой. - Не на сознательном уровне. Он
верит, что старается выиграть, но играет с таким риском, что с его
великолепным умом должен понять, что это самоубийство. У него глубочайшая
подсознательная потребность проигрывать, быть униженным. Форма мазохизма.
Хозяин раскрыл черную кожаную записную книжку и сверился с ее
содержимым.
- За период с 1958 по 1963 доктор Стайнер за этим столом проиграл
всего 227 000 рандов. В 1964 он договорился со своим единственным
кредитором об освобождении от долга вместе с накопившимися процентами.
Все напряженно думали, стараясь сообразить, о какой сделке может идти
речь. Роберт достиг правильного заключения первым. В 1964 их хозяин продал
ЦОР свою долю активов компании по добыче меди по невероятно высокой цене.
Непосредственно перед этим доктор Стайнер возглавил финансовый отдел ЦОР.
- "Медная "Северный Маун", - восхищенно сказал Роберт. Вот как он это
проделал, хитрый старый лис! Заставил Стайнера купить акции по далеко
превосходящей рыночную цене.
Хозяин слегка улыбнулся, не подтверждая, но и не отрицая.
- С 1964 и по настоящий день доктор Стайнер продолжает
покровительствовать этому заведению. Его проигрыш за это время... - он
снова сверился с записями, делая вид, что сам удивляется сумме, - составил
свыше 300 000 рандов.
Все вздохнули и беспокойно задвигались. Даже для этих людей огромная
сумма.
- Я думаю, мы можем рассчитывать на него. - Хозяин захлопнул книжку и
улыбнулся.

27

Тереза лежала в темноте. Ночь теплая, тишину нарушало только кваканье
лягушек возле рыбного пруда. В окно падал лунный свет, создавая
причудливый теневые картины от ветвей на стене спальни.
Тереза отбросила единственную простыню и спустила ноги с кровати. Она
не может спать, слишком жарко, ночная рубашка сминается под мышками. В
неожиданном порыве она через голову сбросила рубашку, швырнула ее в
открытую дверь своей гардеробной и, нагая, прошла на широкую веранду. На
лунный свет, на прохладные плиты, и теплый ночной воздух, как руками,
гладил ее кожу.
Она почувствовала себя смелой и озорной, ей хотелось бежать по
газонам, пусть кто-нибудь попробует ее поймать. Она тихонько хихикнула.
Так непохоже на представление Манфреда о поведении хорошей немецкой
домохозяйки.
- Он был бы в ярости, - прошептала она со злой радостью и тут же
услышала мотор автомашины.
Она застыла от ужаса, лучи фар на мгновение осветили деревья, машина
шла по подъездной дороге, Тереза стремительно бросилась назад в спальню; в
панике она опустилась на колени, поискала ощупью рубашку, нашла ее и
побежала к постели, надевая рубашку через голову.
Лежа в темноте, она слышала, как хлопнула дверца машины. Тишина,
потом сьало слышно, как он подходит к ее двери. Его каблуки стучали по
желтому деревянному полу, он почти бежал. Тереза знала эти симптомы,
позднее возвращение, сдерживаемая торопливость, она неподвижно лежала в
постели и ждала.
Медленно проходили минуты, затем беззвучно раскрылась дверь, ведущая
в помещения Манфреда.
- Манфред, это ты? - Она села и протянула руку, чтобы включить лампу
у кровати.
- Не зажигай свет. - Он говорил задыхаясь, слова произносил невнятно,
будто много выпил, но никакого запаха алкоголя не чувствовалось, когда он
наклонился и поцеловал ее. Губы его были сухими и тесно сжатыми, он снял
пижаму.
Две с половиной минуты спустя он встал с постели, повернувшись спиной
к Терезе, и снова надел пижаму.
- Минутку, Тереза. - Теперь он говорил обычным голосом. Прошел в свои
помещения, и несколько секунд спустя она услышала шум воды в душе.
Она лежала на спине, впившись ногтями в ладони рук. Тело ее дрожало в
смеси отвращения и желания, контакт был таким быстрым, она только-только
возбудилась и теперь чувствовала, что ее использовали и испоганили. Она
знала, что остаток ночи пройдет бесконечно медленно, напряжение в ней
будет возрастать, угрызения совести и жалость к себе будут сменяться
яростью и дикими эротическими фантазиями.
- Будь он проклят! - про себя крикнула она. - Будь он проклят! Будь
он проклят!

Шум душа прекратился, Манфред вернулся в ее комнату. От него пахло
одеколоном 4711, он осторожно сел на край ее постели.
- Можешь зажечь свет, Тереза.
Ей потребовалось сознательное усилие, чтобы разжать кулак и
дотянуться до выключателя. Манфред в потоке света замигал за очками.
Волосы его были влажными и свежепричесанными, щеки сверкали, как спелые
яблоки.
- Надеюсь, ты хорошо провела день? - спросил он и серьезно выслушал
ее ответ. Несмотря на напряжение, Тереза обнаружила, что подчиняется его
почти гипнотическому влиянию. Говорил он спокойно, почти монотонно. Блеск
очков, тело и лицо неподвижны - неподвижностью рептилии.
И как много раз прежде, она подумала о себе как о теплом пушистом
кролике, который застыл в очаровании перед коброй.
- Уже поздно, - сказал он наконец и встал.
Глядя на нее сверху вниз, он спросил небрежно, как просят передать
сахар за столом: "Тереза, ты можешь получить триста тысяч рандов так,
чтобы не знал твой отец?"
- Триста тысяч! - Она села.
- Да. Сможешь?
- Боже, Манфред, это же небольшое состояние. - Она не видела ничего
странное в своем выборе прилагательного. - Ты знаешь, все ведь в фонде,
ну, большая чась. Правда, есть ферма и... нет, я не смогу набрать и
половины, Попс тут же узнает.
- Жаль, - прошептал Манфред.
- Манфред, у тебя... затруднения?
- Нет. Просто подумал. Забудь о моей просьбе. Спокойной ночи, Тереза,
надеюсь, ты будешь спать хорошо.
Невольно она приглашающе протянула к нему руки.
- Спокойной ночи, Манфред.
Он повернулся и вышел из комнаты, она легла, прижав ладони к бокам.
Для Терезы Стайнер началась долгая ночь.

28

- Леди и джентльмены, обычно генеральный управляющий представляет
почетного гостя, который вручает специальные награды за мужество. На
прошлой неделе наш генеральный управляющий мистер Френк Леммер погиб при
трагических обстоятельствах на службе компании, мы все горько сожалеем об
этой утрате. и я уверен, вы все поддержите меня в выражении соболезнования
миссис Эйлин Леммер. - Род подождал, пока стихнет одобрительный рокот
аудитории. В клубном зале шахты собралось свыше двухсот человек. - Поэтому
я как исполняющий обязанности генерального управляющего представляю вам
доктора Манфреда Стайнера, директора Центрального Объединения Ранд, нашей
головной компании. Он также возглавляет отдел финансов и планирования.
Сидя рядом с мужем, Тереза Стайнер заметила раздражение Манфреда при
упоминании имени Френка Леммера. Политика компании заключается в том,
чтобы не привлекать внимания к трагическим происшествиям и гибели
работников. Ей еще больше понравился Род за эту небольшую дань памяти
Френка Леммера.
Тереза была в солнцезащитных очках, потому что глаза ее распухли и
покраснели. На рассвете после бессонной ночи она неожиданно горько
разрыдалась. Слезы казались беспричинными, после них слегка кружилась
голова и все вокруг казалось хрупким и нереальным. Но всегда после плача
ее огромные глаза выдавали это.
Она сидела, скромно сжав ноги, в кремового цвета чесучевом костюме,
волосы перевязаны черным шелковым шарфом и водопадом опускаются на плечи.
Она склонилась вперед, вежливо слушая выступающего, один локоть на колене,
подбородок на ладони, длинный заостренный палец лежит на щеке. Женщина с
бриллиантами на пальцах и с жемчугами на шее улыбнулась в знак
признательности, когда Род упомянул "очаровательную внучку нашего
председателя".
Если не считать легкой неуместности солнечных очков, она вся
совершенное воплощение образа молодой матроны. Ухоженная, уравновешенная,
избалованная, абсолютно неприступная в своей неизменной верности долгу и
добродетели.
Но мысли, пробегавшие в голове Терезы, легкая дрожь и ощущения,
которые она испытывала, привели бы в смятение аудиторию, если бы о них
стало известно. Все бесформенные фантазии, все эмоциональные напряжения
предшествующей ночи теперь получили одну цель - Родни Айронсайдза.
Неожиданно с тревогой и изумлением она поняла, что с нею происходит то,
что в последний раз она испытала много лет назад. Она быстро
передвинулась: чесучовый костюм легко выдает малейшее присутствие влаги.
"Терри Стайнер!" подумала она, приятно шокированная собственным
поведением, и с радостью обнаружила, что Род кончил говорить и для
ответной речи встает Манфред. Она с энтузиазмом присоединилась к
аплодисментам, чтобы отвлечься от грешных мыслей.

Вначале Манфред кратко упомянул шестерых мужчин, сидевших рядом: они
были удостоены очередных наград компании, потом начал подробное обсуждение
возможного увеличения цены золота. В тщательно подобранных выражениях он
объяснил, какие преимущества это принесет золотодобывающей промышленности,
всей нации и всему миру. Это была убедительная речь эрудированного
человека, и множество присутствующих газетчиков записали ее. Отдел связи с
общественностью заранее информировал прессу о предстоящей важной речи
доктора Стайнера, и поэтому присутствовали представители всех ведущих
ежедневных газет и еженедельников, финансовых газет и журналов.
В перерыве фотографы собрались у края помоста и щелкали вспышками,
фотографируя доктора Стайнера. Накануне переговоров о цене золота во
Франции такие фотографии поместят все газеты, потому что доктор Стайнер -
это финансовый гений африканской делегации.
Шестеро героев, забытые, сидели в своих лучших костюмах,
выскобленные, как школьники перед выпуском, смотрели на оратора, не
понимая ни слова из его речи, но сохраняли выражение серьезного
достоинства.
Род поймал взгляд Большого Короля и подмигнул ему. Правое веко
Большого Короля торжественно опустилось и поднялось в ответ, и Род быстро
отвернулся, чтобы не расхохотаться вслух.
Он взглянул прямо в лицо Терезы Стайнер, захватив ее врасплох. Даже
темные очки не могли скрыть ее мыслей, они были так ясны, будто она
произнесла их вслух. Прежде чем она опустила глаза, чтобы взглянуть на
край своей юбки, Род с возбуждением понял, что будет, если он захочет.
С обостренным вниманием краем глаза он изучал ее, смотрел впервые как
на доступную женщину, желанную женщину и в то же время внучку Харри
Хиршфилда и жену Манфреда Стайнера. Это делало ее не менее опасной, чем
взрыв в десять баллов, он понимал это, но желание и искушение преодолеть
было трудно, опасность скорее разжигала их, чем уменьшала.
Он заметил, что она покраснела, пальцы ее нервно мяли оборку юбки.
Она была возбуждена, как школьница, понимая, что он рассматривает ее. Род
Айронсайдз, который пять минут назад думал только о содержании речи, вдруг
обнаружил себя в совершенно ином возбуждающем измерении.
После того, как награды были вручены, чай выпит, дела обсуждены и
толпа рассеялась, Род проводил Стайнеров по широким ярко-зеленым газонам к
даймлеру, где их поджидал шофер.
- Какая великолепная фигура у этого шанганца, как его зовут - Король?
- Тереза шла между двумя мужчинами.
- Король Нкулу, Большой Король, так мы его зовем.
Род обнаружил, что говорит неуверенно. слегка заикаясь. То, что
произошло между ними, непреодолимо, оно гудит, как турбина, пространство
между ними потрескивало от напряжения. Манфред Стайнер, если только он не
глухой, должен был ощутить это.
- Это необыкновенный человек. Нет ничего, что бы он не смог сделать,
и сделать гораздо лучше, чем ближайший соперник. Посмотрели бы вы, как он
танцует!
- Танцует? - с интересом переспросила Тереза.
- Племенные танцы, знаете.
- Конечно. - Тереза надеялась, что облегчение в ее голосе не слишком
заметно: она напрягала свой плохо работающий мозг в поисках предлога,
чтобы снова приехать на "Сондер Дитч" или пригласить Рода Айронсайдза в
Йоханнесбург. - Моя подруга очень интересуется этими танцами. Всякий раз
надоедает мне, когда мы видимся.
Она быстро выбрала имя из списка своих подруг: нужно быть наготове,
если Манфред спросит.
- Танцы каждую субботу по вечерам, приводите ее в любой день, - Род
аккуратно подхватил мяч.
- А что если в эту субботу? - Тереза повернулась к мужу. - Как,
Манфред?
- О чем это? - Манфред вопросительно взглянул на нее, он не слышал
разговора. Манфред Стайнер был обеспокоен, он раздумывал, как в течение
ближайших двух дней выполнить свое обещание относительно управляющего
"Сондер Дитч".
- Мы можем приехать вечером в субботу посмотреть племенные танцы? -
повторила Тереза свой вопрос.
- Ты забыла, Тереза: в субботу утром я улетаю в Париж.
- О Боже. - Тереза задумчиво прикусила губу. - Забыла. Какая жалость.
Мне бы так хотелось.
Манфред слегка нахмурился.
- Дорогая Тереза, ты вполне можешь приехать в "Сондер Дитч" без меня.
Я убежден, что в руках мистера Айронсайдза ты будешь в полной
безопасности.
Его выбор слов заставил Терезу снова покраснеть.

29

После церемонии награждения первую остановку Большой Король сделал в
конторе агентства по набору у входа в общежитие ствола номер один. У
стойки толпилось множество людей, но все расступились при появлении
Большого Короля, и тот поблагодарил их, хлопая без разбору по спинам и
приветствуя:
- Кунжане, мадода. Как дела, парни?
Чиновник за стойкой бросился обслуживать его. Может, в клубе шахты
Большой Король был слегка неуместен, но здесь с ним обходились, как с
правящим монархом.
Большой Король положил две пачки полученных в качестве награды денег
на стойку.
- Двадцать пять рандов пошлешь моей старшей жене, - сказал он
чиновнику. - И двадцать пять рандов запишешь в мою книгу.
Большой Король был безупречно честен. Половину своих заработков он
переводил старшей из своих четырех жен, а другую половину добавлял к
значительной сумме, уже скопившейся на его сберегательной книжке.
Агентство поставляло рабочих для ненасытных шахт Витвотерсренда и
Оранжевой республики. Представители его действовали на всей южной половине
материка. С приносящих лихорадку болот и лагун вдоль великой Замбези, из
пальмовых рощ, окаймляющих Индийский океан, с гор Басутоленда, с травяных
равнин Свазиленда и Зулуленда собирались банту, совершая пешком свой
первый переход в шестьдесят-семьдесят миль. Одиночки встречались по пути,
пары приходили в местные отделения агентства и заставали там трех-четырех
уже ожидающих, потом грузовик с десятком людей и их багажом в кузове,
долгий переезд по бушу. Во время остановок все больше людей набивалось в
кузов, пока пятьдесят-шестьдесят человек не слезали с него на
железнодорожной станции в глухой местности.
Здесь тонкие ручейки сливались в поток, в первом же крупном центре
этот поток становился частью прибоя, постоянно бьющего в берега "Голди".
Но когда люди добирались до Йоханнесбурга и расходились по шахтам,
обязанности агентства по отношению к ним не заканчивались. Агентство
обеспечивало каждого работой, подготовкой, советом и условиями жизни,
поддерживало контакт между ним и его семьей, потому что мало кто умел
писать, успокаивало тех, кто беспокоился о здоровье своих коз или верности
жен. Агентство обеспечивало сохранность заработка, банковские услуги.
Короче, агентство следило, чтобы человек, извлеченный из окружения, не
менявшегося тысячелетия, и попавший в самый центр сложной современной
технической цивилизации, сохранил здоровье и рассудок, был счастлив,
чтобы, вернувшись по окончании контракта к себе на родину, он мог бы
рассказывать, как удивительно хорошо в "Голди". Он покажет дома свой
прочный шлем, чемодан, набитый новой одеждой, транзисторный радиоприемник
и маленькую голубую книжечку с напечатанными цифрами, разжигая в
слушателях желание тоже совершить такое путешествие, и тем самым приток
людей в "Голди" не ослабеет.
Завершив дела в агентстве, Большой Король прошел на территорию
общежития, он собирался воспользоваться тем, что не участвует в смене и
потому будет первым в бане и столовой.
По лужайкам он направился к своему кварталу. Компания старалась
сделать поселок, в котором проживало шесть тысяч человек, как можно более
привлекательным. В результате получилось нечто среднее между мотелем и
современной тюрьмой.
Как старший рабочий, Большой Король занимал отдельную комнату.
Обычный рабочий жил в одной комнате с пятью товарищами.
Большой Король осторожно снял костюм и повесил его в встроенный шкаф,
снял блестящие туфли и положил на полку, потом, обернувшись полотенцем,
направился в душевую; тут при виде толпы новичков, прибывших из
акклиматизационных центров, он почувствовал раздражение.
Большой Король оценивающе взглянул на голые тела и решил, что эта
группа близка к завершению восьмидневного акклиматизационного периода. Все
тела блестели, мышцы ясно выделялись под кожей.
Нельзя взять человека прямо из деревни, где он скорее всего страдает
от недоедания, и сразу опустить в золотую шахту, где он будет грузить
руду, крепить стены, сверлить скалы в тридцатипятиградусной жаре и при
восьмидесяти четырех процентах относительной влажности, не рискуя тут же
убить его тепловым ударом или истощением.
Каждый новичок, которого медики признавали годным к работе под
землей, проходил акклиматизацию. В течение восьми дней, по восемь часов в
день, он и сотни его товарищей в одних набедренных повязках стояли в
огромном, похожем на амбар зале, поднимаясь на платформу и тут же
опускаясь с нее. Высота платформы подбиралась в соответствии с ростом и
весом каждого, скорость движений регулировалась вспышками ламп,
температура и относительная влажность поддерживались на уровне 35 градусов
и 84 процентов, каждые десять минут новичку давали воду, температура его
тела регистрировалась десятком датчиков, за этим следил хорошо обученный
медицинский персонал.

К концу восьмого дня новичок начинал походить на олимпийца, он был
готов выполнять тяжелую работу в условиях высокой температуры и влажности
без опасности для своего здоровья и без особых неудобств.
- Гвендени! - проворчал Большой Король, и ближайший новобранец,
только что намылившийся, торопливо уступил ему место под душем,
почтительно сказав: "Кешле!" в знак уважения к положению и силе Большого
Короля. Тот снял полотенце и ступил под душ, наслаждаясь, как всегда,
потоком горячей воды на коже, сгибая и разгибая огромные мышцы груди и
рук.
Тут и застал его посланец.
- Король Нкулу, я принес тебе слово. - Посланец говорил на шангане, а
не на фаникало.
- Говори, - пригласил Большой Король, продолжая намыливать спину и
ягодицы.
- Индуна просит тебя посетить его дом после ужина.
- Передай, что я исполню его желание, - сказал Большой Король и
подставил лицо под поток горячей воды.
Надев открытую белую рубашку и голубые брюки, Большой Король
направился на кухню. Снова его опередили новобранцы, выстроившиеся в
очередь с мисками в руках у раздаточных окошек. Король Нкулу прошел мимо
них прямо в дверь с надписью "Вход только для сотрудников".
Кухня была огромная, она сверкала белой плиткой пола, большими
котлами нержавеющей стали, в которых ежедневно готовилось восемнадцать
тысяч порций горячей пищи, и огромными контейнерами для готовой еды.
Когда Большой Король появился на кухне, как бы велика она ни была,
все его тут же заметили. Один из помощников повара схватил миску,
размерами не уступающую детской ванне, подбежал к ближайшему контейнеру,
открыл крышку и выжидающе посмотрел на Большого Короля. Большой Король
кивнул, и повар вывалил в миску примерно два литра горячих сахарных бобов,
снова посмотрел на Большого Короля и получил его одобрительный кивок.
Потом добавил примерно столько же тушеных овощей, захлопнул крышку и
заторопился к другому контейнеру, где уже ждал другой помощник повара с
лопатой в руках.
Лопата была такая же, какими пользовались под землей для погрузки
руды, только у этой лезвие было вычищено до блеска. Второй помощник
погрузил лопату в контейнер и извлек ее полную маисовой каши, густой и
пахнущей, как хлеб. Это главный элемент питания банту. Повар поместил кашу
в миску.
- Я голоден, - впервые заговорил Большой Король, и второй помощник
набрал еще одну полную лопату и добавил к предыдущей. Они прошли в конец
кухни, и тут еще один повар поднял крышку котла-скороварки размером со
стиральную машину. Из котла поднялась облако аппетитного пара.
Повар виновато протянул руку, и Большой Король отдал ему сво...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15

Закладка в соц.сетях