Жанр: Детектив
Голова в кустах
...азад.
- Противоречивое ты создание, Вик, - поделилась я, кутаясь в полотенце.
Он не был расположен мне перечить, берег добытую физическим трудом
умиротворенность. О Варваре, Лене, Сане и прочих тоже посоветовал забыть до понедельника.
Я с удовольствием совету последовала. И вновь чутье не подвело полковника. В понедельник
прибавилось новостей, но с ними "дохлое дело" стало еще дохлее.
С утра пораньше, выпроводив Варвару на занятия, я досконально обшарила квартиру и не
нашла никаких наркотиков. Поехала домой за статьей, Измайлова не застала и отправилась в
отдел по борьбе с незаконным оборотом всякой пакости. Там ребята, не глядя, подписались под
своими словами и даже интереса ко мне не потеряли, потому что его и не возникало. Зато на
выходе я чуть не сшибла... Леню! Вовремя уронила сумку и наклонилась за ней. Он со
смешком меня обогнул, кому-то пожал руку, кому-то бросил: "Привет, как живешь-можешь?"
Озадаченная, я решила не сбавлять темпа и завизировать образчик журналистских потуг у
дамы из санэпиднадзора и у Вешковой. С первой мы удачно вписались в планы друг друга. А
Лилии Петровны на работе не случилось. "Она вечно в бегах, с ней надо предварительно
созваниваться", - надоумили меня.
От снимаемой норы до Центра по профилактике и борьбе со СПИДом добираться было
удобнее, чем от моего дома. А я упорствовала в потребности обить пороги всех учреждений за
один день. Поэтому я потащилась пить кофе "в западню", как по дороге окрестила Варварино
обиталище. Ключ в замочную скважину не влезал. "Отличница, елки", - неодобрительно
подумала я о Линевой и пнула ни в чем не повинную дверь.
- Кто там? - спросили меня.
- Конь в пальто, - представилась я весьма сварливо. - Да Полина же, открывай.
После некоторой заминки изволили открыть. Я решила, что галлюцинации продолжаются.
Дала бы деру, если бы в прихожей привиделась не Лилия Петровна Вешкова. После Лени в
милиции она была необыкновенно кстати для подтверждения диагноза, который мне давно
поставил полковник Измайлов, - непреодолимая склонность к иллюзиям.
- Проходите, Полина, дует, - невозмутимо пригласила меня Вешкова.
- Спасибо, Лилия Петровна. Я только что из Центра, возила вам статью. Собиралась
доставать вас по этому самому телефону. Везет мне.
- А мне не очень, - сказала она.
Мы расселись в комнате, отхлебнули горячего кофе, закурили.
- Простите, Лилия Петровна, вам Варвара ключ одолжила?
- Какая Варвара?
На миг я всерьез засомневалась в здравости собственного рассудка. Вспомнила, как в
отрочестве поднималась по лестнице, вся в себе от очередных любовных переживаний. Тоже не
смогла заставить ключ выполнять его обязанности, забарабанила в дверь и нагнулась к
замочной скважине. Испытанное мною непередаваемо. На стук двигалась неведомая
растрепанная старуха, а не мама.
Я взглянула на номер и обнаружила, что ломлюсь в квартиру, расположенную
"по-нашему", только в другом подъезде. Может, и сейчас меня не туда занесло? Я принялась
озираться. Вешкова наблюдала за мной с любопытством.
- Слава богу, мои тапочки! - наконец воскликнула я.
- Поздравляю. Наверное, приятно найти где-то свои вещи, - Где-то, Лилия Петровна,
можно найти лишь чужие. Я снимаю эту квартиру вместе со студенткой университета
Варварой.
Тут Вешкова оценила ситуацию и рассмеялась:
- Представляю, как я вас удивила.
"Слабо сказано", - огрызнулась я про себя.
- Мария Ивановна Берлина, ваша хозяйка, моя верная подруга.
Подруга была поразительно верной.
И легкомысленной. Лет пять назад семейную жизнь Вешковой потряс кризис, и Берлина,
выдворив выгодного жильца, снабдила ее ключами на неограниченный срок. Потом с мужем
Лилии Петровны все утряслось, она возвратилась в семью, а ключи отдать забыла. Берлина
тоже о них не напомнила, так и валялись до сегодняшнего дня в столе. Сегодня Вешковой было
необходимо уединиться.
Телефоны Марии и здешний не отвечали.
Она и приехала в место, подарившее ей некогда убежище, одиночество, покой.
Ей было совершенно наплевать на появление тех, кто платил Бердиной за обретение
вышеперечисленного в этих стенах. В своих способностях улаживать любые недоразумения
Лилия Петровна не сомневалась. Никто бы не сомневался, имея индульгенцию от самой
владелицы квартиры.
Я подсунула Вешковой статью. Она внимательно изучила относящееся к ней, уточнила
пару цифр: "Данные о ВИЧ-инфицированных динамичны, эпидемия". Затем прочитала
завизированное остальными, расписалась и затеяла игру в критикессы:
- Полина, впечатляюще, но сухо.
Поскольку мыслила женщина правильно, я чуть было не ляпнула о журналистском
расследовании, призванном добавить живости. Мерзкое желание поведать ей о том, что у меня
есть дом, книги, компьютер, как-то "приподняться" в ее осуждающих глазах обрушилось очень
ощутимо. "Ты еще подробности секса с Измайловым выложи, - обратилась я к собственному
тщеславию. - Ты ведь не только в журналистике, но и в постели ничего. И мать не худшая, и
дочь неплохая, и подруга сказочно терпеливая". Словом, твердь моего пофигизма ко мнению
посторонних поколебалась, но не разрушилась. Что-то общее было в презрении к "конюшне" у
мадам Трофимовой и госпожи Вешковой, и меня это возмущало. Мама Леши, не стесняясь,
обзывала малоимущий молодняк быдлом, а вот Лилия Петровна, не брезгующая наркоманами,
могла бы держаться более демократично. "Употребление наркотиков - удел богатых, -
твердили мне ребята менты. - Дорогое самоубийство". Помнится, я взвилась и попросила не
смешивать классовую ненависть с реальностью. Но если есть те, кто за деньги губит, то есть и
те, кто за деньги спасает.
Меня вдруг заинтересовало материальное положение отца и сына Загорских, в судьбе
которых Вешкова приняла мужественное и трогательное участие. Однако не зря при знакомстве
я определила ее в героини романа.
- Не обижайтесь, - позволила Вешкова, не дождавшись акта самозащиты авторской
гордости. - Не для печати расскажу вам о том, что меня сюда забросило.
"Меня сюда забросила всеобщая боязнь от своего имени, без личной выгоды говорить для
печати", - завредничала я, но мысленно. Вслух сказала:
- Буду признательна, Лилия Петровна. Еще кофе?
- Не откажусь...
Она отбивала у смерти одного юношу - сироту, алкоголика, наркомана и спидоносца. Он
пленил ее необычайной талантливостью и нестандартной духовностью. Гениев, оказывается,
мало не из-за того, что редко рождаются, а из-за того, что не подчиняются людским законам и
гробят себя, не раскрывшись в общественно полезных ипостасях. Две недели назад он объявил
ей о потребности порвать с адом и очутиться на отмеренный ему короткий срок в раю простого
человеческого существования. Но по астрологическим прогнозам достичь вожделенного мог в
Средней Азии или Австралии. Далекая страна праздношатающихся сумчатых была признана
недосягаемой химерой. А вот в Средней Азии действительно успешно работала клиника
соответствующего профиля. Вешкова собрала свои сбережения, облегчила заначку супруга на
сто долларов, заняла пятьсот рублей у коллег и довезла парнишку до аэропорта.
Через три дня она инспектировала одну из инфекционных больниц и обнаружила там
своего подопечного. Он признался, что деньги пропил, ширнулся на них и очнулся в боксе.
Сеансы самобичевания проблемного гения оказались почти гипнотическими. Он убедил Лилию
Петровну в своей непорочности. Юношу лечили от дезинтерии.
Вешковой пришлось поставить руководство инфекционки в известность об отягчающих
его понос обстоятельствах.
После чего санитарки с сестрами забастовали и отказались бесплатно рисковать собой,
контактируя с неуправляемым смертником. Тот в свою очередь забаррикадировался в
изолированной палате и упивался идеей уморить себя голодом.
В соседнем боксе преодолевал гепатит младой панк. Через фанерные перегородки
представителям разных философий было не трудно переговариваться, и они поносили друг
друга до пены изо ртов. Нынче на рассвете панку не удалось вызвать заклятого врага на
словесный поединок. Он воздвиг пирамиду из казенной мебели и заглянул в стекло под
потолком. Недруг болтался на привязанной к крюку люстры веревке. Панк вышиб стекло,
спрыгнул на пружинную кровать, вынул идейного соперника из петли и сделал ему
искусственное дыхание.
- Со спидухой тебя, печеночник, слюна у меня тоже заразная, - прошептал откачанный
наркоман.
- Врешь, сволочь, - всхлипнул панк.
Мальчишки подрались. Теперь оба спали под воздействием психотропных препаратов, и
никто не знал, что с ними делать дальше.
- Я в какой-то мере в ответе за произошедшее, - сказала Лилия Петровна. - Мне
нужно с этим свыкнуться. Одной.
- Удачи, - пожелала я.
Обулась, оделась и вышла. Все равно надо было переправить статью Измайлову. Я не
намеревалась играть с Варварой Линевой в поддавки.
Менты пребывали в пасмурном настроении. Соседи зарезанного Славы сообщили, что
часов в семь вечера к нему заглянул парень из находящейся на том же этаже комнаты и передал
записку в конверте. Слава надорвал конверт, прочитал послание, спрятал в карман и,
довольный, предпринял вылазку, "полезную для здоровья и кошелька". Поскольку с нее он не
вернулся, ребята на сон грядущий вдосталь поострили.
Выполнивший обязанности почтальона парнишка сказал Сергею Балкову, что конверт ему
вручил незнакомец в университете. Подошел в коридоре, справился, из общаги ли, и попросил
помочь.
Дело обычное, студент не насторожился.
Даже не рассмотрел просителя.
Труп Славы нашла женщина, выведшая в полночь свою брехливую собачонку, имевшую
обыкновение заливисто лаять в любое время суток. Хозяйке надоело слышать мат из окон и
уворачиваться от пуляемых в нее сверху грязных картофелин и пустых пивных бутылок,
поэтому она поволокла свою любимицу через проходной двор на газон, отделяющий тротуар от
проезжей части. В темном проходном дворе она и наткнулась на безжизненное тело. Жители
близлежащих домов, как водится, в полном составе ослепли и оглохли.
Расследование предстояло тягомотное, с опросом всех знакомых Славы.
И если никто из них случайно не был в курсе его дел, то на успех надеяться не стоило.
Убийство лже-Загорского тоже оказалось с пренеприятным сюрпризом. Даже у стойкого
Бориса Юрьева поводов для самообмана не осталось. В официальном заключении эксперта
значилось, что процесс ликвидации мужчины требовал лишнего получаса, которым Зина
Краснова не располагала. Значит, она лишь напоила визитера кофе со снотворным, а когда оно
подействовало, кто-то другой закачал в вену спящего воздух и ушел.
Зиной в тот момент уже занимались врачи и милиционеры. Возможно, убийца видел это.
Но тогда не возбранялось предполагать, что саму Краснову убрали как нежелательную
свидетельницу или неловкую ассистентку. Причем пытались "повесить" на нее умерщвление
лже-Загорского. Сыщикам словно предлагали самый удобный вариант: Зина убила, попала под
машину и умерла.
- Про снотворное мы знаем со слов Линевой, - мрачно рассуждал посрамленный
лейтенант Юрьев. - Вот и гадай теперь, не подложили ли Красновой в сумку капсулу со
снотворным. Пусть бы она была хоть соучастницей, а то не расхлебать нам дьявольского
варева.
- Как мыслите, если мы зададим Линевой несколько вопросов по поводу Славы, она не
заподозрит, что сведениями о его присутствии на вечеринке нас снабдила Полина? -
поинтересовался Сергей Балков.
- Вряд ли, - буркнул полковник Измайлов.
Он явно что-то обдумывал, но озвучивать не рвался. Я рассказала о столкновении с Леней
в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Мужчины на глазах приободрились.
Вик сразу принялся накручивать телефонный диск и договорился с руководящим
подполковником о встрече. Балкова и Юрьева он послал "делать что-нибудь, но Линеву не
трогать", меня отпустил с миром.
Отправляться на квартиру мне не хотелось. Застанет Варвара Вешкову - пусть
разбираются сами. Не застанет, я промолчу. А то еще начнет выяснять отношения с владелицей
из-за переданного Лилии Петровне комплекта ключей, та психанет и оставит строптивицу без
крыши над головой. Вряд ли это выгодно ребятам Измайлова. И я потащилась в школу, в
которой учился Юра Загорский.
Помнится, еще в первое посещение их дома мальчик обещал сводить меня на дискотеку и
показать продавцов экстази и прочей дури в действии. И поведать о занятиях Вешковой с
бывшими наркоманами тоже. Пора было назначать срок.
Я выловила Юру в толпе одноклассников на подходе к учебному заведению.
Он выразил готовность сопровождать меня в молодежный клуб послезавтра.
- Созваниваться будем? - спросила я.
- Не стоит, я обязательный и положительный, когда не колюсь, - печально кивнул мне
много испытавший старшеклассник и кинулся догонять друзей.
Лилия Петровна убралась, не вымыв чашку и пепельницу. Варвара, похоже, не
возвращалась из универа. Не успела я залечь с купленной книгой, как нелегкая принесла
исхудавшего и небритого Лешу Трофимова. У него было отчаянное лицо, сиплый голос,
дрожащие руки и подкашивающиеся ноги. Маменькиного сыночка жестоко ломало, но он
силился мне улыбаться и бормотал какую-то ерунду про первую стадию гриппа. Я передала ему
просьбу Варвары обязательно дождаться ее, рассказала о приезде матери на нашу пирушку.
- А я ночевал у друга в пригороде.
Там меня и скрутило на следующий день - температура под сорок. Он испугался,
выхаживал меня, как нянька, только родителям звякнуть не догадался, - объяснил Леша.
С каким удовольствием я бы ему поверила. Но Трофимов пожаловался на паршивое
самочувствие и предложил:
- Поля, у Вари должен быть где-то пакет с лекарствами Зиночки. Не поищешь? А то пока
я до аптечки в своей ванной доберусь...
- Искала уже, Леша. Размечталась об аспирине. И не нашла. С собой его Варвара таскает,
не иначе.
Леша скривился и чуть не заплакал.
Я принесла ему сладкого кофе. Он был не в состоянии держать кружку на весу и
прихлебывал, склоняясь над стоящей посудиной. Слова давались ему трудно, однако
потребность отвлекаться разговором он не преодолел. Я еле вникала в смысл тягучих длинных
фраз. В основном он признавался в невозможности забыть Зину, в мечте вернуть назад счастье.
И вдруг парня будто подменили. Он вскочил с кресла, с воем рухнул в него снова и стал
осыпать себя маловразумительными ругательствами. На человеческом языке это означало
примерно следующее:
- Я сам себе ненавистен. Я жалкий обормот, с детства отстаивающий свою
независимость. А в итоге приходится зависеть от бездарных бездушных скотов.
Что позволяет себе эта полудеревенская Варвара? Кем она себя вообразила?
Спасительницей? Душеприказчицей? Из Зинки не стеснялась деньги тянуть, и я ее буквально
озолотил. Нет, ей, сучке, мало, мало, мало. Была льстивой, а сейчас позволяет своему
засранству грубить мне. Хамка. Не я ей обязан, она - мне.
Ей бы молиться на таких - богатых, щедрых, разносторонних, стремящихся познать
жизнь и смерть опытным путем.
Вот возьму и уйду. Мне завязать - раз плюнуть. Куча людей избавилась от вредных
привычек. Линева пользуется тем, что я избегаю огласки ради будущей карьеры, которая ей не
светит. Дрянь.
Чтоб ее лихорадило, как меня. Родственник ее, сволоту, навещал. Знаем мы этих
родственников. Они потом в гостях копыта откидывают, а варвары всякие пакеты с таблетками
прячут. Наверняка тайник во встроенном шкафу, надо его простучать. Зина подозревала, что
она когда-нибудь все захапает из жадности.
Но не предполагала, что на подругу свалит. И ничего не докажешь, мрак, сплошной
мрак...
Я не понимала, отдает ли он себе отчет в том, что плетет. Это слишком смахивало на
обвинение Варвары в убийстве лже-Загорского. Леша заскулил, повизгивая. Потом посмотрел
на меня, стиснул виски и прошептал:
- Не обращай внимания, я брежу. Еретик, ничего святого.
- Извини, пожалуйста, Алексей, я не вникала в твои слова. Чувствую только, тебе очень
плохо.
- И не вникай, - опять впал в медлительность Трофимов. - Последний раз я унижаюсь
перед Линевой. Больше не вынесу.
Как бы он ни был жалок, у его семьи хватило бы средств на анонимное избавление
отпрыска от жуткой напасти. А остальным полагалось в муках дохнуть под заборами? Я
впервые подумала о носящейся с социальными программами Вешковой не без теплоты.
Леша, сам того не желая, подтвердил худшие опасения ментов. Полку подозреваемых
прибывало, картины убийства множились, словно в калейдоскопе. Например, они с Красновой
вместе приняли наркотик. Лже-Загорский продавал зелье оптом. Зина усыпила преступного
господина и убежала в университет, а Леша убил. Где гарантии, что он покинул квартиру
раньше девушки? Детки собирались поживиться запасами лже-Загорского. Завладел ли ими
Леша? Возможно. А Варвару костерил, чтобы отвести от себя подозрения. Дескать, ходил бы я
к ней за дозой, разжившись сотней доз?
Мне чудилось, что в моей бедной головушке что-то перегорает и искрит. Выручила
явившаяся наконец Варвара. Она бросила на нас с Лешей насмешливый взгляд и сказала:
- Воркуете, голубки? Подтягивайтесь в кухню по одному, я там буду откликаться на
ваши нужды.
Леша скуксился, засмеялся и порысил, куда позвали. Через пять минут он выбрался в
прихожую, подмигнул и сгинул. Варя передала мне вместе с приветом от "психиатра" четыре
таблетки. "Не дорого", - прикинула я. Но потом вспомнила про неизбежное повышение
количества, пробы более сильных наркотиков и вздохнула. Лешино: "Я ее озолотил" - было
не чрезмерным преувеличением.
Только вряд ли ей много этого золота перепадало.
Глава 8
Утром выяснилось - без меня могут обойтись все. Варвара заявила, что ей предстоит
контрольная по генетике и беседа с милиционерами о Зине и останках неведомого дядьки.
Полковник Измайлов по телефону послал меня подальше:
- Жду завтра, детка.
Горбатиться на его и своем хозяйстве мне было лень, поэтому я поплелась на рынок,
бурча: "Потрачусь на носовые платки и перчатки из ангорки", будто мне предстояло
приобрести вторую виллу или седьмой лимузин. Вик часто повторяет, что я клоунесса не по
натуре, а по обстоятельствам. И обстоятельства вновь сложились соответственно. Для начала я,
по своему обыкновению, отключилась от окружающего бедлама. "Разгадка всех загадок
заключается в ответе на вопрос, в состоянии ли обыкновенный человек наложить жгут и
попасть иглой в вену", - азартно размышляла я.
С одной стороны, считается, что эта манипуляция сродни искусству. У моей мамы вены
тонкие, глубокие, так ее дырявят по часу, прежде чем получится. С другой - наркоманы
быстро приобретают навык и дают сто очков вперед опытным медсестрам. Кажется, и без жгута
обходятся. Я сама однажды преуспела с первого захода. В школьные каникулы соседка по
коммуналке, в которой мы тогда обитали, зазвала меня к себе и попросила сделать укол ее
мужу. Дядя Коля был из тех, кто подавался на Север за длинным рублем, пропивал целый
таксопарк "Волг", но не привозил денег на единственный "Запорожец", возвращался в родные
пенаты со множеством болезней и перед смертью, хорошо, успевал бы получить положенное
туберкулезнику благоустроенное жилье. Тетя Клава вколоть супругу лекарство не могла по
причине негнущихся большого и указательного пальцев. Представления не имея о том, что
такое промедол, я полностью положилась на взрослых людей, выслушала теорию, нащупала
прекрасную вену, воткнула шприц, оттянула кровь и, зажмурившись, влила в страждущего
дядю Колю содержимое ампулы. В следующее мгновение он закатил глаза, откинулся на
кровати и замер. "Ой, - заголосила я, - он умер". Тетя Клава воскликнула: "Нормалек,
спасибо". И вытолкала меня. Я металась по своей комнате, ревела и успокоилась лишь через
несколько часов, когда раздался характерный рык соседа:
- Клавка, гони за водкой!
"Итак, если у лже-Загорского сосуды были типа дяди Колиных, отправить его на тот свет
удалось бы и ребенку", - подвела итоги я. К моему удивлению, это не приблизило "разгадку
всех загадок".
- Отменное качество, не сваляются, - крикнул кто-то рядом. Я обнаружила себя
перебирающей перчатки. Торговец изобретательно расхваливал товар, но и цену назначил на
пять рублей больше, чем остальные. В целях восстановления справедливости, а отнюдь не
экономии, я заторговалась:
- Отдайте за пятнадцать.
- Вы что, девушка, разве у других такое качество? - завелся хитрец.
Я отступила на шаг. Всегда была уверена, что затасканное выражение "поскользнуться на
арбузной корке" к практике отношения не имеет. Имеет, елки.
Гладкая подошва ботинка заскользила, я потеряла равновесие, и тут кто-то из
протискивающихся подтолкнул меня в спину. Продолжая говорить: "Уступите пятерку", я
рухнула перед мужиком на колени. Он опешил, потом выскочил из-за прилавка и ринулся меня
поднимать со словами:
- Миленькая, зачем же вы так, встаньте, пожалуйста. Я интеллигент, историк, здесь стою
вынужденно. Не хватает вам на перчатки, берите за пятнадцать. Довели людей, на колени
бросаются перед спекулянтами.
- Ты и есть спекулянт, - ядовито заметила какая-то женщина.
- Простите, я коробейник...
Зажимая рот, чтобы не расхохотаться, я понеслась прочь. Остановилась, достала сигареты
и услышала:
- Что ты вытворяешь, детка. Уму непостижимо.
Я повернулась на звук всем вмиг отяжелевшим телом. Виктор Николаевич Измайлов
закуривал слева.
- Возвращался в управление, увидел тебя, пошел следом, чтобы подвезти.
Я пыталась втолковать ему смысл недоразумения. Вик схватил меня за локоть и поволок к
машине. Он тормознул возле ближайшей парикмахерской.
- Кого ждем? - осведомилась я. - Женщину, не путающую цирк с базаром?
- Сконцентрируйся на выходе, - усмехнулся полковник. Я беспрекословно
подчинилась. Собиралась ничего не произносить, но не удержалась, затеребила Измайлова:
- Милый, во-он тот парень здорово смахивает на Борю Юрьева. Не вылитый, конечно, но
копия приближена к оригиналу.
Жгучий брюнет с густыми усами направлялся к нам. Плюхнулся на заднее сиденье и
поздоровался со мной.
- Борис? - обалдела я. - Тебя внедряют в гущу лиц кавказской национальности?
Забрасывают в Чечню? Твоя новая пассия предпочитает броские тона шевелюры? Или ты
тронулся?
- У Виктора Николаевича интересная задумка появилась, - важно сказал Юрьев.
- И чем ты лучше меня? - прошипела я Вику. - На ногах держишься, зато лейтенантов
заставляешь перекрашиваться и усы наклеивать. Кошмар.
- Не дерзи, Поля. Ради тебя мытаримся, между прочим, - предупредил Измайлов.
- А на кой мне сдался перелицованный Боря?
- За тобой неделю присмотрит. Будет при Линевой. Видела она его раз, пребывала во
взвинченном состоянии. Если даже ты признала Бориса его собственной копией, а не
оригиналом, то вряд ли у Варвары большие шансы.
Тогда я прозрела. Они не "хи-хи" ловили. Они собирались вплотную заняться Варварой
Линевой и иже с ней. Но кто - иже?
- Перед вами впору пасть на колени осознанно. Не мучьте, что случилось?
Но они отомстили мне за все мои выкрутасы. Выгнали из машины напротив подъезда,
пожелали всяческих успехов и посулили деловой разговор через двадцать четыре часа.
- Стряпать не буду, пылесосить и стирать тоже, - пригрозила я. Измайлов не
захлебывался слезами и не рвал на себе волосы. Подобной черствости я от него не ожидала.
Совсем от рук отбился.
Нет, мужчины не поддаются воспитанию, только дрессировке. И курсы последней надо
повторять, чтобы не дичали.
Варвара пришла в девять вечера вымотанная до крайности. Чувствовалась хватка
полковника Измайлова.
- Почему так поздно? Пытали? - спросила я.
- Есть что-нибудь пожевать, Поля?
- Я оставила тебе жареной картошки.
- Спасибо. Я хлебну виски. Присоединишься?
- Нет, Варя, мне и так не худо.
Она осуществила свое намерение и принялась жаловаться. Вик обращался с ней, как с
малахольной. Умные люди иногда притворяются дураками, но не в двадцать лет. Неоцененная
по достоинству Варвара была оскорблена:
- Какое отношение к их расследованию имеет, кто из нас с Зинкой чаще мыл пол и ходил
в гастроном? Кто кому подсказывал на семинарах? Давали ли друг другу читать письма
родственников? Не могут найти виновного в наезде и цепляются.
- Наверняка, - злорадно подтвердила я.
- Лешка, свинтус, снова куда-то запропастился, - продолжила Варвара. - Сказала им
себе на горе, что вчера виделись, они впились: "Где он сейчас?" Будто Трофимов - мой
поднадзорный. Кстати, что он тебе хрюкал, пока вы вдвоем сидели?
Для сохранения душевного равновесия ей необходимо было перевоплотиться из
допрашиваемой в допрашивающую.
Варвара довольствовалась моими россказнями о неизбывной любви Трофимова к
Красновой и перечислением осложнений дилетантски вылеченного гриппа.
- Почему я невезучая, Поля? Стоило познакомиться с Виталием, как обрушилась эта
напасть. Они собрались его вызывать! Кому нужна подруга, которую тягают в милицию? Из-за
которой тебя тягают? Бросит он меня, бросит.
- Чушь городишь. Варя, он влюблен.
А если бросит, значит, мерзавец, и грустить о нем не стоит.
- Ага, только без такого экзамена я могла с ним жизнь прожить и не догадаться, что
мерзавец.
- Ну подготовь его, обаяй вконец.
- Нет, пусть все идет своим чередом.
Возражать я не стала. Сентиментальному Виталику Кропотову когда-нибудь суждено
будет узнать, что обожаемая Варюша приторговывает наркотой, но сегодня ее волновало лишь
желание милицейского полковника поболтать с парнем о свидании в библиотеке.
- Поль, ты чего замолкла?
- Словами тебе не поможешь.
- Все равно варианта "где уж нам уж выйти замуж, я и так уж лучше дам уж" не
будет, - сказала Варвара.
- Правильно. Крупную купюру разменивают, чтобы подать мелочь как можно большему
числу нищих.
Прием я применила отработанный.
Когда отвлекаешься в разговоре от повседневных нужд собеседника и начинаешь
обобщать, он норовит переключиться на полезную деятельность. Вот и Варвара сразу
вспомнила о благотворном влиянии на организм водных процедур, разобрала постель и
скрылась в ванной.
"Еще один бестолковый день миновал, - подумала я. - Елки, кто же убил
лже-Загорского и Славу?"
Утром я была не прочь взя
...Закладка в соц.сетях
