Жанр: Детектив
Коммисар Мегре 1-14.
... машину, на которой возвращалась
эта троица?
- Буду очень удивлен, если завтра она не будет стоять перед моим офисом.
Сегодня днем мы получили адрес гаража, куда были проданы эти покрышки, -
Поэтому расследование и продлили до завтра?
- Да. И чтобы у присяжных была свежая голова.
- Вы думаете, они во всем разобрались?
- Они были чрезвычайно внимательны. Но сейчас, вероятно, малость
растеряны. Достаточно будет представить им завтра явные доказательства -
если удастся...
- А если не удастся?
- Присяжные будут решать по совести.
- Не кажется ли вам, что при такой системе слишком много виновных
остается на свободе?
- Но ведь это лучше, чем осудить одного невинного, верно?
- Зачем вы вчера заходили в "Пингвин"?
- Объясню. Бесси жила неподалеку и приходила туда чуть ли не каждый
вечер. Я хотел составить список мужчин, с которыми она встречалась.
- Официантка дала интересные сведения?
- Сказала, что Ван-Флит и О'Нил частенько бывали там.
- Вместе с Уордом?
- Нет.
- И им случалось уходить с Бесси?
- Нет, ей они не нравились.
- Но это ведь не исключает возможности, что она назначила им свидание?
О'Нил мог поговорить с нею в машине и попросить удрать от всех.
- Я думал об этом.
- Бесси объявила о своем нежелании ехать в Ногалес, тут же разругалась с
Уордом, вылезла из машины и ждала их обоих в пустыне. Приехав в Тусон, они
отделились от приятелей, не подозревая, что Уорд и Маллинз собираются ехать
искать Бесси. Они попытались отделаться от трезвого. У Ли и взяли такси.
- И убили ее?
- Я бы, например, проверил их нижнее белье.
- Уже сделано. У Ван-Флита результат отрицательный, в том смысле, что мы
имеем в виду. С О'Нилом мы опоздали: он успел отдать белье в стирку.
- Вы считаете, что Бесси была убита?
- Знаете, комиссар, здесь человек не считается виновным до тех пор, пока
не будет доказано его преступление. У нас существует презумпция
невиновности.
Мегрэ заметил полусерьезно, полушутя:
- У нас во Франции на всех, конечно, распространяется презумпция
виновности. Но вижу, ваши принципы не помешали вам засадить их по обвинению
в спаивании несовершеннолетней.
- Поили они ее или нет? И признали это?
- Да, но...
- Они нарушили закон, что дает мне возможность, поскольку облегчает
работу, сунуть их за решетку. У меня не так уж много людей. Пришлось бы
следить за всеми пятью. Полагаю, вы понимаете это не хуже меня. Если есть
еще вопросы, я в вашем распоряжении.
- Митчелл сразу же, как только узнал о смерти Бесси, заявил, что его
сестру убили?
- Такова была его первая реакция. Не забывайте, он ведь знал, что его
сестра отдалась на кухне Маллинзу и что Уорд их чуть не накрыл.
- Нет!
- Что вы хотите сказать?
- Митчелл никогда не подозревал Уорда. Сейчас, во всяком случае, не
подозревает.
- Это он вам сказал?
- Дал понять.
- Тут вы знаете больше моего, и мне, пожалуй, надо будет побеседовать с
ним. Но в любом случае я вынужден вас покинуть и идти в офис. Вы остаетесь с
комиссаром, Гарри?
Мегрэ вышел на улицу с Коулом, машина которого, как обычно, стояла
поблизости.
- Куда вы намерены двинуть, Джулиус?
- Спать.
- Не кажется ли вам, что сейчас самое время выпить по последней?
Очень мило! Они только что вышли из клуба, где в приятной обстановке к их
услугам были напитки со всех концов земли. Коул там всех знает мог бы пить
и болтать, сколько влезет. И тем не менее, едва выйдя, предлагает пойти
посидеть в каком-нибудь баре.
Нет ли в этом некоего влечения к греху?
Мегрэ очень хотелось вернуться в отель и залечь спать, но это ему не
удалось. Из малодушия, что ли, он согласился на предложение Коула, и через
несколько минут тот затормозил, конечно, у дверей "Пингвина".
В этот вечер бар был почти пуст. Как всегда, там царил полумрак, и из
сверкающего огоньками проигрывателя лилась музыка. Стол рядом с ними
занимали две пары: Хэролд Митчелл с Эрной Болтон и музыкант с Мэгги.
Увидев комиссара, входящего в сопровождении офицера ФБР, Митчелл
ухмыльнулся, наклонился к друзьям и что-то шепнул.
- Вы женаты? - спросил Meгэ Коула.
- И отец троих детей. Они дома, в Новой Англии. Я же здесь всего на
несколько месяцев.
В глазах Коула была тоска по дому.
- Как вам понравился клуб? - поинтересовался он в свою очередь.
- Я даже не предполагал, что он такой роскошный.
- Бывают и получше. В "Кантри", например, есть площадка для гольфа,
несколько теннисных кортов и великолепный бассейн.
Сделав бармену знак подлить, Коул продолжал:
- Кормят в клубах гораздо лучше и куда дешевле, чем в ресторанах. Все
самого высшего качества. Только, знаете, все это ... В английском нет
подходящего слова. Кажется, по-французски в таких случаях говорят ermerdat
(Занудно (франц.)), да?
Забавный народ! Навязали себе жесткие правила и старательно следуют им
каждый час, каждый день, каждую неделю - всю жизнь.
Интересно, они все испытывают желание время от времени вырываться из-под
гнета этих правил?
Много позже, перед самым закрытием, Коул, уже изрядно выпивший и не такой
агрессивный, как обычно, начал вдруг изливаться перед Мегрэ.
- Знаете, Джулиус, как бы там ни шли дела на свете, человеку необходим
определенный жизненный стандарт. И вот у человека есть уютный дом, набитый
всевозможной электрической техникой, роскошный автомобиль, прекрасно одетая
жена, которая дарит ему отличных детишек и заботится о них. Он ходит в свою
церковь и в свой клуб. Зарабатывает деньги и вкалывает, чтобы в будущем году
заработать еще больше. Разве во всем мире не так?
- У вас, пожалуй, это наиболее законченно.
- Потому что мы самые богатые. У нас даже бедняки имеют машины. Чуть ли
не у каждого негра, который собирает хлопок, есть старый автомобиль. Мы
почти уничтожили нищету. Мы - великая нация, Джулиус!
Мегрэ согласился - и не только из вежливости:
- Убежден в этом.
- Но изредка бывают такие моменты, когда кажется, что уютный дом,
улыбающаяся жена, чистенькие детишки, клуб, контора, счет в банке - это еще
не все. У вас там такое случается с людьми?
- Думаю, такое случается с каждым человеком.
- Тогда, Джулиус, дарю вам рецепт, который у нас знают и используют
миллионы. Нужно зайти в бар, безразлично какой - они все одинаковы. Бармен
обратится к вам по имени. Возможно, назовет и чужим именем, если не знает
вас, но это не имеет значения. Потом поставит перед вами стакан, и всякий
раз, как стакан опустеет, вы будете делать знак.
Через некоторое время кто-нибудь незнакомый хлопнет вас по плечу и начнет
рассказывать о себе. Скорей всего покажет фото жены и малышей, а кончит
признанием, что он страшная свинья.
А может быть и так: вы не понравитесь какому-нибудь типу, меланхолически
накачивающемуся виски, и он безо всякой видимой причины врежет вам по
физиономии.
Но это пустяки. Все равно все кончится тем, что в час ночи вас выставят
за дверь, потому что таков закон, а закон не перескочишь.
Вы постараетесь вернуться домой, не сшибив по дороге ни одного уличного
фонаря, иначе вам грозит отсидка за управление машиной в нетрезвом
состоянии.
А утром - маленькая голубая бутылочка (вы с ней уже познакомились). После
нее небольшая отрыжка, отдающая виски. Горячая ванна, холодный душ - и мир
снова свеж и чист. Улицы хорошо убраны, машина катит бесшумно, в конторе
кондиционированный воздух. И жизнь, Джулиус, прекрасна!
Мегрэ глянул в угол, где стоял музыкальный автомат: обе пары смотрели на
них.
Итак, жизнь прекрасна, а Бесси мертва!
Глава 8
Выступление негра
Все пятеро в голубой арестантской форме уже стояли на галерее второго
этажа. От частых стирок ткань их одежды полиняла и стала такой же
бледно-синей, как мясо сардинок или чистое утреннее небо.
В тупичке, где была тень, еще сохранилось воспоминание о ночной
предрассветной прохладе, но стоило пересечь границу тени, и сразу же
сверкающая волна зноя обжигала кожу.
Скоро, когда солнце поднимется по небу чуть выше, один из пятерых,
возможно, будет обвинен в убийстве или в доведении до смерти.
Интересно, думают они об этом? Те из них, кто убежден в своей
невиновности, пытаются угадать имя убийцы? А может быть, даже знают его, но
молчат из чувства товарищества или корпоративности?
Поразительна их отчужденность друг от друга!
Они служат на одной базе, в одной части. Вместе выходили в город, вместе
пили, вместе развлекались. Звали друг друга по имени.
Но с самого начала расследования между ними воздвиглись незримые стены
сейчас кажется, что они незнакомы между собой.
Обыкновенно они старались не смотреть друг на друга, но если это
случалось, взгляды у них были тяжелые, жесткие, исполненные подозрительности
и злобы.
Им приходилось сидеть бок о бок, касаясь друг друга, но контакта от этого
не возникало.
Однако между этими людьми существовали связи Мегрэ с первого дня
догадывался о них, а сейчас даже начал понимать.
К примеру, они четко делились на две группы - не только после службы, но
и в казарме.
Сержант Уорд и Дэн Маллинз составляли одну группу. Они были старше
(хотелось сказать, взрослее), и рядом с ними трое других выглядели
новичками, младшеклассниками, У этой троицы, словно у новобранцев,
сохранилась какая-то недотепистость и неуверенность в их глазах читалось
смешанное с завистью восхищение перед ветеранами.
Однако между Уордом и Маллинзом выросла самая глухая, самая непроницаемая
стена. Разве мог Уорд позабыть, что Маллинз обладал Бесси в кухне у
музыканта, чуть ли не у него на глазах, что он был последним ее мужчиной?
А он, Уорд, чтобы обладать ею, обещал развестись, что означало расстаться
с детьми. Он готов был пожертвовать всем, а его приятелю достаточно было
только глянуть на нее своими фатовскими глазами.
Уж не подозревал ли Уорд Дэна в чем-то гораздо более серьезном? Возможно,
он совершенно искренне утверждал, что уверен, будто ему тайком вкатили
наркотик?
Он внезапно заснул, но самомнение человека, умеющего крепко выпить, не
позволяло ему признаться, что его свалила чрезмерная доза. Он не помнил,
сколько времени проспал. Мегрэ сделал забавное наблюдение: всякий раз, когда
этих парней спрашивали точное время, они отвечали: "У меня не было часов".
Это ему напомнило, как он сам отбывал воинскую повинность: в ту пору
солдаты получали по одному су в день, и через несколько недель все часы их
полка оказались в ломбарде.
Разве Уорд мог быть уверен, что Маллинз спал рядом с ним в машине?
Коул разбирался в наркотиках: это ведь его специальность, и Мегрэ спросил
у него:
- А у музыканта не могло оказаться сигарет с марихуаной?
- Могу сказать почти с полной уверенностью: нет. Даже имей он их,
марихуана не вогнала бы Уорда в сон, как он это утверждает. Напротив, он
должен был бы почувствовать неестественное возбуждение.
Может быть, Маллинз тоже подозревает Уорда в том, что тот воспользовался
его сонливостью и ходил на железную дорогу?
Тем не менее ни один из них ни разу не бросил на другого ненавидящий или
обвиняющий взгляд. Казалось, они, насупившись, наморщив лбы, пытаются
отыскать разгадку тайны.
Среди "младшеклассников" Ван-Флит был самый нервный. Этим утром у него
были такие глаза, словно он всю ночь не спал или много плакал.
Взгляд у него застывший, тоскливый. Ван-Флит, казалось, предчувствует
неминуемую беду: ногти у него обкусаны до мяса. Задумавшись, он начинает их
грызть, но спохватывается, мгновенно прекращает и пытается взять себя в
руки.
У О'Нила лицо хмурое, упрямое как обычно, он похож на отличника,
которого несправедливо наказали. У него, единственного из всей пятерки,
тюремная одежда не по росту и висит мешком.
Во взгляде У Ли, в мягких чертах лица, в поведении сквозит такая
невинность, что его, как ребенка, хочется погладить.
- Последний день! - радостно произнес кто-то над самым ухом у Мегрэ,
отчего тот даже вздрогнул, Это был старик присяжный с лицом, словно
вырезанным офортной иглой. Его глаза, окруженные сетью тонких глубоких
морщин, светились лукавством и в то же время простодушием. Он видел, как
внимательно и напряженно слушает Мегрэ, чувствовал его заинтересованность и,
видимо, решил, что комиссар разочарован тем, что сегодня все кончится.
Неужели этот старик, вовсе не кажущийся обеспокоенным, уже составил себе
мнение по делу? Ван-Флит, стоявший неподалеку и прислушивавшийся к ним,
снова принялся грызть ногти, а сержант Уорд хмуро рассматривал толстяка,
говорящего с иностранным акцентом, который, бог весть почему, тратит на них
время.
Все пятеро были свежевыбриты, а Уорд даже пострижен: на затылке и около
ушей у него появилась белая полоска кожи, контрастирующая с загорелым лицом
и шеей.
Происходило что-то непонятное, Было уже без двадцати десять, а Иезекииль
еще не созывал присяжных на заседание. И стоял он не на галерее, а внизу, у
газона - курил возле закрытой двери Ни коронера, ни атторнея, ни О'Рока не
было видно, хотя раньше они обычно мелькали в коридоре.
Постоянные посетители в половине десятого зашли в зал, но потом один за
другим вышли, оставив на стульях шляпы или другие предметы, чтобы показать,
что место занято. Сверху они наблюдали за Иезекиилем. Кое-кто спустился вниз
выпить кока-колы. Негритянка с младенцем что-то сказала Мегрэ он не понял,
однако на всякий случай улыбнулся и пощекотал пальцем шейку малыша.
Потом Мегрэ тоже сошел вниз, отметил оживление в кабинете коронера и даже
рассмотрел говорившего по телефону О'Рока.
Бросив пятицентовую монету в щель красного автомата, Мегрэ выпил из
горлышка первую за утро бутылку кока-колы. Снизу он продолжал наблюдать за
пятью парнями, облокотившимися на перила галереи второго этажа.
Внезапно Мегрэ вырвал из записной книжки листок и что-то быстро на нем
написал.
Под аркадой сидел торговец, продававший газеты и почтовые открытки. У
него были и конверты Мегрэ купил один, положил в него листок, заклеил и
надписал имя О'Рока.
Понемногу собравшихся стало охватывать нетерпение и какая-то непонятная
тревога. В конце концов, все взоры обратились к дверям кабинета, куда
входили официальные лица и откуда время от времени с деловым видом
выскакивал помощник шерифа, чтобы тотчас же скрыться за другой дверью.
Вдруг у колоннады остановился светлый автомобиль, и низенький плотный
человек, пройдя через патио, направился к кабинету шерифа. Очевидно, его
ждали, потому что О'Рок вышел ему навстречу, впустил в кабинет, и дверь
захлопнулась.
Наконец без пяти десять Иезекииль сделал последнюю затяжку и возгласил
традиционное:
- Присяжные!
Все расселись по местам. Коронер опробовал свое кресло в разных
положениях и настроил микрофон. Иезекииль поиграл кнопками кондиционера,
встал и закрыл решетчатые ставни.
- Анджелино Поджи!
О'Рок отыскал взглядом Мегрэ и подмигнул. Сидевший неподалеку Хэролд
Митчелл, заметив это, нахмурился.
- Вы торгуете съестными припасами и являетесь поставщиком авиационной
базы?
- Да, поставляю продукты для офицерской и сержантской столовых.
Свидетель, родом итальянец, говорил с акцентом. Ему было жарко. Он
запыхался и все время вытирал пот, с любопытством поглядывая вокруг.
- Вы не знаете о гибели Бесси Митчелл и не слышали о расследовании?
- Нет, сэр. Час назад я на одном из моих грузовиков прибыл из
Лос-Анджелеса, куда ездил за товаром. Жена мне сказала, что ночью несколько
раз звонили, справлялись, по вернулся ли я. Только я принял душ и собрался
лечь спать, как за мной пришли от шерифа.
- Что вы делали, начиная с утра двадцать восьмого июля?
- Получив на базе заказы, поехал...
- Минуточку. Где вы провели ночь с двадцать седьмого на двадцать
восьмое?
- В Ногалесе, на мексиканской стороне. Я там закупил две машины дынь и
машину овощей. Часть ночи я и мои поставщики провели, как часто у нас
бывает, вместе.
- Много выпили?
- Нет, немного. Мы играли в покер.
- С вами там ничего не произошло?
- Мы зашли пропустить по рюмочке в это время кто-то, видно, задел мою
машину и помял крыло.
- Опишите вашу машину.
- Бежевый "понтиак". Неделю назад купил по случаю.
- Вам известно, что его покрышки были приобретены в кредит?
- Нет. Я довольно часто покупаю и продаю машины, не столько ради прибыли,
сколько для того, чтобы оказать услугу.
- В котором часу вы выехали на тусонское шоссе?
- Границу пересек что-то около трех. Чуток поболтал со знакомым агентом
иммиграционного управления.
У Поджи сохранилась европейская привычка жестикулировать в разговоре. При
этом он вопросительно смотрел по очереди на всех сидящих за столом, словно
не понимая до сих пор, чего от него хотят.
- Вы ехали один?
- Да, сэр. Но, подъезжая к тусонскому аэродрому, увидел на шоссе
человека, поднявшего руку. Я понял, что он просит его подвезти, и подумал:
жаль, раньше не встретился - был бы компаньон в пути.
- В котором часу это было?
- Должно быть, в начале пятого: ехал-то я не очень быстро.
- Уже было светло?
- Еще нет. Но начинало светать.
- Повернитесь и покажите, кто из этих людей остановил вас.
Поджи ни секунды не колебался.
- Вот этот! Китаец.
- Он один стоял на обочине?
- Да, сэр.
- Как он был одет?
- Кажется, на нем была сиреневая или лиловая рубашка.
- Вам не встретилась машина по пути из Ногалеса?
- Встретилась, сэр. Милях в двух дальше.
- К Ногалесу?
- Да. На обочине перед телеграфным столбом стоял "шевроле" с погашенными
фарами. Я еще подумал - не случилась ли авария: он почти уперся в столб.
- Вы не заметили, там кто-нибудь сидел?
- Было слишком темно.
- Что вам сказал капрал У Ли?
- Спросил, не могу ли я немножко подождать его друзей, которые вот-вот
должны подойти. Узнав, что им нужно на базу, я сказал, что как раз еду туда.
Я-то думал, что эти двое сошли с дороги по нужде.
- Долго вам пришлось ждать?
- Мне показалось, долго.
- Сколько примерно минут?
- Минуты три, а то и четыре. Капрал повернулся к железной дороге, сложил
руки рупором и стал кричать их по имени.
- Вам была видна железная дорога?
- Нет, но я часто здесь езжу и знаю, где она проходит.
- У Ли удалялся от машины?
- Нет. Чувствовалось, что он готов уехать один, если те двое вскорости не
придут.
- Он уселся в машину?
- Нет. Присел на переднее крыло.
- То самое, которое вам помяли в Ногалесе?
- Да, сэр.
Теперь Мегрэ все понял. На шоссе обнаружили чешуйки краски, и потому-то у
троих парней спрашивали, не было ли на машине, которая довезла их до базы
каких-либо следов дорожного происшествия.
- Что было дальше?
- Да ничего особенного. Подошли эти двое. Сперва мы услышали их шаги.
- Они пришли со стороны железной дороги?
- Да, сэр.
- Что они сказали?
- Ничего. Сразу сели в машину.
- На заднее сиденье?
- Один сел сзади рядом с китайцем, а второй рядом со мной.
Свидетель повернулся и, хоть его не спрашивали, указал на О'Нила.
- Вот этот сел впереди.
- Разговаривал он с вами?
- Нет. Он был весь красный и тяжело дышал. Я еще подумал: пьяный, как бы
не наблевал.
- А между собой они разговаривали?
- Нет. Если честно, все время говорил я один.
- До самой базы?
- Да. Высадил я их в первом дворе, сразу же за проволокой. Кажется,
китаец единственный, кто сказал мне спасибо.
- Вы ничего не обнаружили потом в машине?
- Нет, сэр. Я сделал вес, что нужно, и отправился домой. Мне часто
приходится не спать ночами. За мной как раз пришел шофер грузовика, и мы
поехали в Лос-Анджелес. Вчера в полдень выехали обратно. Газет я не читал:
времени не было.
- Присяжные, есть вопросы?
Присяжные покачали головами, и Поджи, подняв свалившуюся на пол
соломенную шляпу, направился к выходу.
- Минутку. Благоволите еще на некоторое время остаться в распоряжении
суда.
Встал О'Рок, но тут на скамье присяжных старик негр поднял, как в школе,
руку.
- Я прошу, чтобы каждый из пятерых сообщил под присягой, когда он в
последний раз видел Бесси Митчелл, живую или мертвую.
Мегрэ вздрогнул и посмотрел на него с удивлением и восхищением. О'Рок
сел, повернулся к присяжному и бросил на него взгляд, в котором читалось:
"Умница, старина!"
И только коронер, казалось, был недоволен.
- Сержант Уорд! - вызвал он.
А когда сержант уселся перед хромированным микрофоном, продолжил:
- Вы слышали вопрос присяжного? Предупреждаю: показания вы даете под
присягой! Когда вы в последний раз видели Бесси, живую или мертвую?
- Двадцать восьмого июля после полудня. Мистер О'Рок вызвал меня в морг,
чтобы опознать ее.
- А до того когда вы ее видели в последний раз?
- Когда она вышла из машины вместе с сержантом Маллинзом.
- Во время первой остановки на правой обочине?
- Да, сэр.
- Потом, когда БЫ вышли и отправились на поиски, вы ее не видели?
- Нет, сэр.
Негр знаком показал, что он удовлетворен.
- Сержант Маллинз, ставлю вам тот же вопрос и предупреждаю: вы
показываете под присягой! Когда вы в последний раз видели Бесси?
- Когда она и Уорд вышли из машины и исчезли в темноте.
- Во время первой остановки?
- Нет, сэр. Второй.
- То есть когда машина уже повернула к Тусону?
- Да, сэр. Больше я ее не видел.
- Капрал Ван-Флит!
Было ясно: этот уже готов. По какой-то причине нервы у него сдали,
достаточно незначительного толчка, чтобы он сломался. Лицо у него было
растерянное, пальцы безостановочно двигались, он не знал, куда девать глаза.
- Вам понятен вопрос?
О'Рок наклонился к атторнею, и тот отчеканил:
- Вынужден еще раз напомнить: вы даете показания под присягой.
Предупреждаю: лжесвидетельство считается федеральным преступлением и грозит
вам тюремным заключением на срок до десяти лет.
На Ван-Флита было так же тяжело смотреть, как на раненую кошку, над
которой издеваются остервенелые мальчишки. В зале впервые действительно
пахнуло трагедией. И в этот момент ребенок негритянки разревелся.
Окончательно раздосадованный коронер нахмурил брови. Негритянка тщетно
пыталась успокоить малыша. Дважды, порываясь что-то сказать, Ван-Флит
открывал рот, и каждый раз младенец в этот миг заходился еще пуще. В конце
концов, негритянке пришлось выйти из зала.
Ван-Флит снова открыл рот, но он так и остался открытым - из него не
вырвалось ни звука. Молчание было невыносимо долгим - таким же долгим, как
для Поджи три минуты ожидания на шоссе.
И опять О'Рок наклонился к атторнею Тот поднялся и встал справа от
свидетельского стула, вертя в руках на манер учителя автокарандаш.
- Вы слышали показания Поджи? Когда он затормозил, на шоссе был только
ваш приятель У Ли. Где находились вы?
- В пустыне.
- Ближе к железной дороге?
- Да.
- На самих путях?
Ван-Флит отчаянно затряс головой.
- Нет, сэр! Клянусь, ноги моей там не было!
- Но оттуда, где вы находились, вы могли видеть пути?
Молчание. У Бан-Флита бегали глаза.
У Мегрэ создалось впечатление, что Пинки прилагает чудовищные усилия,
чтобы не повернуться к О'Нилу.
На лбу у него выступил пот, и он опять принялся грызть ногти.
- Что вы увидели на путях?
Застыв от ужаса, Ван-Флит не отвечал.
- В таком случае, ответьте на первый вопрос: когда вы в последний раз
видели Бесси, живую или мертвую?
Фламандец был в таком страхе, что это уже стало действовать
присутствующим на нервы многим в зале хотелось крикнуть: "Хватит!"
- Повторяю: живой или мертвой! Вы поняли вопрос? Отвечайте!
Вдруг Ван-Флит вскочил и, захлебываясь от рыданий, судорожно замотал
головой.
- Это не я! Это не я! - кричал он прерывающимся голосом. - Клянусь, не я!
У него случился нервный припадок: он весь дрожал, зубы выбивали дробь,
бегающий обреченный взгляд, казалось, ничего не видел.
О'Рок вскочил и буквально подхватил его, иначе бы он упал. Старший
помощник шерифа довел его до дверей и там передал могучему Джералду Конлею,
обладателю револьвера с резной рукояткой.
Переговорив с ним, О'Рок подошел к коронеру и что-то ему сказал.
Чувствовалась какая-то нерешительность, неясность. Теперь к коронеру
подошел атторней, и несколько секунд они совещались. Когда атторней отошел,
у него был вид человека, добившегося своего. Из коридора привели Ганса
Шмидера, эксперта по следам в руках у него опять была коробка.
Повернувшись к негру, коронер пробурчал:
- Если вы не против, прежде чем задать ваш вопрос остальным двоим, мы
заслушаем этого свидетеля. Подойдите, Шмидер. Что вы там обнаружили сегодня
ночью?
- Я с двумя людьми отправился на базу и покопался в мусоре,
предназначенном для сжигания. Свалка находится на пустыре за казармами. В
конце концов, мы нашли вот это.
Шмидер извлек из коробки пару довольно поношенных полуботинок и, повернув
их, продемонстрировал каучуковую подошву.
- Я сравнил их с отпечатками. Эти туфли соответствуют следам номер два.
- Поясните.
- Номером один я обозначил следы, которые идут от машины к железной
дороге почти рядом с цепочкой следов, оставленных Бесси Митчелл. Следы номер
два начинаются чуть дальше по шоссе в сторону Ногалеса и обрываются на
насыпи неподалеку от места, где был обнаружен труп.
- Вы можете определить, чьи это туфли?
- Нет, сэр.
- Людей на базе опрашивали?
- Там их почти четыре тысячи.
- Благодарю вас.
Прежде чем уйти, Шмидер поставил туфли на стол атторнея.
- Капрал У Ли!
Китаец направился к свидетельскому месту, и опять пришлось опускать
микрофон.
- Помните: вы показываете под присягой. З
...Закладка в соц.сетях
