Жанр: Детектив
Коммисар Мегре 1-14.
...Виллетт. Извозчика
зовут Эжен Корни. Он выехал сегодня в двенадцать дня. Вряд ли он вернется в
депо раньше полуночи.
- Не подскажете ли вы мне, где бы я мог еще сегодня разыскать его?
- Обычно он стоит на площади Сент-Огюстен, но это зависит, конечно, от
того, сколько у него сегодня будет седоков. Недалеко от площади есть
ресторанчик, который называется "Рандеву дю Массив Сантраль". Обычно, если
время ему позволяет, он заходит туда перекусить.
Второй звонок был в автомобильное управление префектуры. Поиски номера
машины в справочниках заняли бы слишком много времени. Мегрэ сказал, что он
звонит из комиссариата. Ему предложили позвонить еще раз.
- Я предпочитаю подождать у телефона.
Наконец ему сообщили фамилию и адрес: маркиз де Базанкур, проспект
Габриеля, дом 3.
Опять богатый квартал, наверно, особняк с окнами на Елисейские Поля. Ему
стало не по себе, когда он представил себе этот особняк, медный звонок на
двери, высокомерного швейцара.
Он зашел позвонить в табачную лавку.
- Попросите, пожалуйста, к телефону маркиза Базанкура.
Хриплый голос спросил с того конца провода:
- По личному делу?
И так как он ответил утвердительно, ему сказали:
- Господин маркиз умер три месяца назад. Тогда у него невольно вырвалось:
- А... вместо него никого нет?
- Простите? Не понял. Все имущество маркиза, кроме особняка, продано.
- Не знаете ли вы, кто купил "дион-бутон"?
- Какой-то механик с улицы Акаций, в районе авеню Гранд Армэ. Я позабыл
его фамилию, но, если не ошибаюсь, на той улице есть только один гараж.
В пять часов вечера Мегрэ вышел из метро на площади Этуаль. На улице,
которую ему указали, он нашел запертый гараж. На клочке бумаги, приколотой к
двери, Мегрэ прочитал:
Обращаться рядом.
По одну сторону от гаража помещалась мастерская сапожника, по другую -
бистро. За справками следовало обращаться в бистро. К сожалению, торговец
вином толком ничего не знал.
- Дедэ сегодня не появлялся. Наверно, подрабатывает где-нибудь. Он иногда
выполняет поручения своих клиентов.
- А где он живет?
- В меблированных комнатах где-то около площади Герн, где точно - не
знаю.
Остаток дня у Мегрэ ушел на поиски извозчика Корни. В конце концов он
отыскал ресторанчик "Рандеву дю Массив Сантраль".
- Редко случается, чтобы он не наведался сюда, - сказали ему там.
К сожалению, именно сегодня он здесь не показывался.
Когда Мегрэ, наконец, добрался домой, консьержка, выглянув в окошечко в
подворотне, окликнула его:
- Мосье Мегрэ!.. Мосье Мегрэ!.. Мне надо вам передать что-то очень
важное...
То была записка, которую ему рекомендовали прочесть, прежде чем он
поднимется к себе.
Не заходите домой. Я должен прежде поговорить с Вами. Ждал Вас очень
долго - сколько мог. Приходите в ресторан "Клиши" - я там. Барышня наверху с
Вашей женой.
Преданный Вам Жюстен Минар.
На дворе уже совсем стемнело; Мегрэ, подняв голову, увидел, что шторы в
его квартире задернуты, и представил себе обеих женщин в маленькой столовой,
служившей молодой чете одновременно гостиной. О чем они могут толковать?
Госпожа Мегрэ, по своему обыкновению, накрыла, наверное, на стол и угощает
гостью обедом.
Он спустился в метро, доехал до площади Бланш, вошел в просторный зал
ресторанчика, пропахшего пивом и кислой капустой. В зале играл маленький
оркестр из пяти человек. Жюстен, отложив флейту, играл на контрабасе и,
почти закрытый огромным инструментом, казался еще более тщедушным.
Мегрэ уселся за один из мраморных столиков и, подумав, заказал кружку
пива и порцию кислой капусты. Как только музыканты закончили играть, Минар
подошел к его столу:
- Простите, что заставил вас тащиться сюда: необходимо поговорить до
того, как вы ее увидите.
Он был чрезвычайно взбудоражен, даже встревожен, и Мегрэ невольно
почувствовал, что и ему передается тревога маленького музыканта.
- Я ведь и не подумал о том, что ее сестра может носить фамилию мужа.
Пришлось убить немало времени на поиски. Муж сестры работает на железной
дороге. Он проводник и часто уезжает на два-три дня. Они живут в небольшом
домике на пригорке, позади палисадника - сад, огород и белая коза,
привязанная к колышку.
- Жермен там?
- Когда я пришел, они обе сидели у стола за огромным блюдом кровяной
колбасы, от которой разило чесноком.
- Сестра еще не родила?
- Нет. Ждут... По-видимому, это затянется еще на несколько дней. Я сказал
им, что я страховой агент, что мне стало известно о предстоящем прибавлении
семейства и что сейчас самое время подписать страховой полис.
Скрипач - он же и дирижер - повесил специальную планку, на которой
написано было название исполняемой песни, ударил палочкой по пюпитру, и
Жюстен, извинившись, поднялся на эстраду. Вернувшись после номера, он сейчас
же попытался успокоить Мегрэ:
- Не волнуйтесь. Вот посмотрите, все устроится как нельзя лучше. По части
страхования я... Это ведь ее конек, - я имею в виду мою жену. Она все
твердит, что мне осталось жить не более трех лет и что... Но какое это имеет
значение!.. Эта самая Жермен - довольно красивая девица, дородная, с высокой
прической, которую она то и дело поправляет. Она сразу же спросила, от какой
компании я работаю. Я на авось назвал первую пришедшую на ум, и тогда она
пожелала узнать, кто мой начальник. Задав мне кучу разных вопросов, она
наконец заявила: "У меня был дружок, который работал в этой же компании, -
потом, без всякого перехода: - Это вас Луи послал?"
Но в ту минуту Минару пришлось вновь подняться на эстраду, и все время,
пока исполняли венский вальс, он подмигивал Мегрэ, словно желая его
подбодрить. Он как будто говорил ему: "Не бойтесь! Потерпите, пока я вам
доскажу все до конца!"
А досказал он вот что:
- Я заверил ее, что приехал вовсе не от Луи.
"И, уж во всяком случае, не от графа!" - парировала она. "Нет, граф тут
ни при чем". - "Что касается господина Ришара... Скажите-ка! Вы, случаем, не
из его ли людей? А?.." - Теперь вы видите, что это за девица? Мне необходимо
было принять какое-то решение. Сестра моложе ее. Она всего год как замужем.
Служила прислугой в Сен-Лазарском квартале, где и познакомилась со своим
мужем. Жермен очень нравилось поражать ее своей осведомленностью и своими
связями. Если хотите знать, то у этой девицы просто страсть поражать людей.
Понимаете ли, ей во что бы то ни стало хочется казаться выдающейся
личностью. Вероятно, она мечтала стать актрисой... Умяв полблюда колбасы,
она закурила, а курить она совсем не умеет... Я спросил у нее, когда она
собирается вернуться на работу. "Ноги моей больше там не будет!" И она все
хотела узнать...
Музыка!
Взгляд флейтиста умолял Мегрэ набраться терпенья.
- Ну вот! Наверное, я плохо поступил. Но сейчас уж ничего не попишешь. Я
открыл ей всю правду.
- Что?!
- Что барышня звала на помощь, что Луи заехал мне кулаком по физиономии,
что вы пришли, что вам показали какую-то девицу в одной сорочке, выдав ее за
Жермен. Тогда она пришла в ярость. Я, правда, сказал ей, что никакого
официального следствия нет, что вы занимаетесь этим делом, так сказать,
частным образом, что вы будете счастливы увидеться с ней, и, прежде чем я
успел договорить, она стала одеваться. "Понимаешь, - говорила она сестре,
одеваясь, - ребенок - он так или иначе появится на свет божий, а я из-за
этой истории могу попасть в такой переплет..." Скверное дело, подумал я, но,
с другой стороны, вам будет интересно выслушать ее. Я только не знал, куда
ее отвести. И отвел к вам. Поговорил на площадке с вашей женой... О господи!
Какая же у вас милая жена!.. Я посоветовал ей присмотреть, чтобы Жермен не
сбежала. Вы на меня сердитесь?
Как можно было на него сердиться? Однако на душе у Мегрэ скребли кошки.
Он вздохнул и сказал флейтисту:
- Может, это к лучшему.
- Когда я вас опять увижу?
Мегрэ вспомнил, что должен в полночь встретиться с извозчиком Корни.
- Может быть, еще сегодня вечером.
- Если мы не увидимся, разрешите мне завтра зайти к вам - ведь я уже
знаком с вашей женой. Ах, да! Чуть не забыл еще одну деталь... - Он
смутился, не решаясь сказать. - Видите ли... Она спросила меня, кто оплатит
расходы, и я сказал... Я не знал, что ответить... Просил ее не
беспокоиться... Знаете, если вам трудно, то я...
Мегрэ вышел, не дожидаясь окончания музыкального номера, и бросился к
метро. Увидев свет у себя под дверью, он остановился в нерешительности, но
не успел даже вытащить ключ из кармана, как дверь распахнулась - госпожа
Мегрэ отлично различала его шаги.
Она посмотрела на него понимающим взглядом и весело бросила:
- Тебя дожидается очаровательная молодая девушка.
Милая госпожа Мегрэ! Она отнюдь не иронизировала. Она просто хотела быть
доброжелательной. Жермен сидела, облокотившись локтями о стол, с сигаретой в
зубах, перед ней стояли тарелки с остатками пищи. Ее большие глаза вцепились
в Мегрэ, словно она собиралась сожрать его. Видно было, что она ему все еще
не доверяет.
- Вы, конечно, из полиции?
Вместо ответа он показал ей свое удостоверение, и с той минуты она не
сводила с него глаз. Перед ней стояла рюмка: госпожа Мегрэ достала-таки свою
наливку, предназначенную для более торжественных случаев.
- Ты еще не обедал?
- Нет, но я перекусил.
- В таком случае, я вас покидаю. Мне надо помыть посуду.
Она быстро убрала со стола, вышла на кухню, но не решилась затворить за
собой дверь.
- Ваш друг тоже из полиции?
- Нет. Не совсем. Он случайно...
- Он женат?
- Да. Кажется.
Ему было как-то не по себе в одной комнате с этой странной девицей,
чувствовавшей себя совершенно непринужденно: она вставала, поправляла волосы
перед зеркалом, присаживалась в кресло госпожи Мегрэ, каждый раз повторяя:
"Разрешите?"
- Давно вы знакомы с мадемуазель Жандро? - спросил Мегрэ.
- Мы вместе учились в школе.
- Я полагаю, вы из Ансеваля? В Ансевале вы и учились вместе?
Ему показалось странным, что наследница состояния Бальтазаров получила
образование в маленькой сельской школе.
- Мы ведь почти одного возраста, разница в каких-нибудь два месяца. Ей
стукнет двадцать один год в следующем месяце, а мне исполнился двадцать один
две недели назад.
- И вы обе ходили в ансевальскую школу? - повторил он свой вопрос.
- Она - нет. Она жила в монастыре в Ньевре. Но мы учились в одно и то же
время.
Он понял. И с этого момента старался тщательно отделять выдумку от
правды, правду от полуправды или от всего похожего на правду.
- Вы не ждали каких-нибудь неприятных событии на улице Шапталь?
- Я всегда предполагала, что это плохо кончится.
- ПочемуЗ..
- Потому что они друг друга терпеть не могут.
- Кто?
- Барышня и ее брат. Я уже четыре года в доме. Поступила сразу же после
смерти мадам. Вы, конечно, знаете, что она погибла в железнодорожной
катастрофе, когда ехала лечиться в Виттель. Это было ужасно...
Она рассказывала так, словно своими глазами видела, как из-под обломков
вагонов извлекали погибших.
- Сами понимаете, пока мадам была жива, завещание не имело никакого
значения.
- По-видимому, вы хорошо знакомы с этой семьей.
- Я родилась в Ансевале, мой отец там родился. Мой дед, который был одним
из фермеров у графа, частенько играл на бильярде со стариком.
- С каким стариком?
- Ну, со старым господином. Просто его у нас все так называли -
"стариком". И по сей день так называют. Оказывается, вы ничего не знаете! А
я-то думала, что полиция все знает.
- Вы имеете в виду старого мосье Бальтазара?
- Мосье Гектора, да. Его отец был шорником у нас в деревне. Он же был
звонарем. В двенадцать лет мосье Гектор стал коробейником. Ходил с фермы на
ферму с коробом на спине.
- Он основал все кафе "Бальтазар"?
- Да, но это не мешало моему дедушке до конца дней говорить ему "ты".
Мосье Гектор много лет не бывал у нас в Ансевале, а когда снова появился, то
был уже богачом и приобрел замок.
- Кому принадлежал замок?
- Графу д'Ансеваль, черт возьми!
- Кто-нибудь из этой семьи еще жив?
- Один остался. Дружок нашей барышни. Не нальете ли мне еще рюмочку
наливки? Небось из дому прислали?
- Нет, жена сделала.
- Когда я подумаю, что эта ведьма - я не о вашей жене - нахально выдала
себя за меня и спала в моей постели!.. Если б только я захотела, уж я бы
могла о ней кое-что порассказать...
- Итак, старик Бальтазар, хозяин всех кафе, приобрел замок д'Ансеваль. Он
был женат?
- Да, женат, только жена к тому времени уже отдала богу душу. У него была
дочь, красавица, да больно гордая, и еще сынок, мосье Юберт, который за всю
жизнь ничего путного не сделал. Сестра его - сущая ведьма, а он - добряк,
ласковый, как теленок. И все больше по заграницам разъезжал.
- Вас еще тогда и на свете не было?
- Конечно. Да там ведь и сейчас ничего не изменилось.
Машинально Мегрэ вытащил из кармана записную книжку и стал записывать
имена по порядку, как бы составляя генеалогическое древо Бальтазаров. Он
понимал, что с такой девицей, как Жермен, необходима точность.
- Значит, первым был этот самый Гектор Бальтазар, которого вы называете
стариком. Когда он умер?
- Пять лет назад. Ровно за год до смерти дочки. И Мегрэ, вспомнив о
Фелисьене Жандро, который тоже был далеко не молод, поинтересовался:
- Должно быть, он тогда был глубоким стариком?
- Еще бы! Ему было восемьдесят восемь. Он жил один как сыч, в огромном
особняке, на авеню Де Булонь. Сам вел все дела, только дочка ему помогала.
- А не сын?
- Никогда в жизни. Он его и на порог не пускал. Давал деньги на Много лет спустя Мегрэ припомнил, что щуплый флейтист был первым
человеком, назвавшим его шефом.
- Вы ее видели? Узнали что-нибудь? А я почти не спал. Только я собрался
лечь, как один вопрос отбил у меня сон.
В утренней тиши шаги их звучали гулко. Проходя бульваром Ришар-Ленуар,
они издали наблюдали, как постепенно оживлялся бульвар Вольтера.
- Если стреляли, то, безусловно, стреляли в кого-то. И тогда я задал себе
вопрос - в него попали?.. Я вам не очень надоел?
Надоел! Но ведь и сам Мегрэ без конца задавал себе этот же вопрос.
- Предположим, пуля ни в кого не попала. Конечно, трудно поставить себя
на место этих людей... Но все же, мне кажется, к чему было им устраивать
такой спектакль, если не было ни раненых, ни убитых? Улавливаете мысль?..
Как только меня выставили за дверь, они бросились приводить в порядок
комнату, чтобы никто ничего не мог заметить. Еще одна деталь: помните, когда
дворецкий пытался оттолкнуть меня, какой-то голос на втором этаже произнес:
"Живее, Луи!" Словно там что-то происходило, верно? И если барышню запихнули
в комнату горничной - так это потому, что она была слишком взволнована и в
случае необходимости не смогла бы сыграть свою роль... Я весь день свободен,
- добавил Минар без перехода. - Можете располагать мною, как вам угодно...
Рядом с меблированными комнатами, где Жермен провела ночь, было
расположено кафе с террасой и мраморными столиками. Мальчишка-рассыльный,
казалось, сошел со страницы рекламного календаря. Взгромоздившись на
лестницу, он протирал стекла.
- Подождите меня здесь.
Мегрэ колебался. А не послать ли ему наверх Минара? Если бы Мегрэ
спросили, зачем он хочет снова повидать горничную, ему, пожалуй, трудно было
бы ответить сразу. В это утро он ощущал какую-то странную потребность быть
одновременно повсюду. Он почти испытывал тоску по "Старому кальвадосу" и
корил себя за то, что в данную минуту не наблюдает из окна ресторанчика за
всем происходящим на улице Шапталь. Теперь, когда он знал чуть больше об
обитателях особняка, ему казалось, что все это - вид Ришара Жандро,
садящегося в машину, его отца, направляющегося к карете, Луи, стоящего на
тротуаре, - приобрело бы в его глазах совсем иную окраску.
Ему хотелось быть и в "Отель дю Лувр", и на авеню Де Булонь, и даже в
Ансевале.
Из всех людей, с которыми связал его случай два дня назад, только один
человек был в поле его зрения, и он инстинктивно цеплялся за него.
Удивительное дело! Чувство, владевшее им, уходило своими корнями куда-то
глубоко в его детство. Даже если бы смерть отца не прервала его занятий
медициной на третьем году обучения, он все равно никогда не стал бы
настоящим медиком, врачом по призванию.
Честно говоря, он не мог бы тогда сказать, какой другой профессии он
отдает предпочтение. Еще мальчишкой, живя в деревне, он догадывался, что
большинство людей занимаются не своим делом, что они сидят не на своих
местах только потому, что не знают твердо, чем им заняться в жизни.
И вот, представлял он себе, появляется человек умный, все отлично
понимающий. Он должен быть одновременно и врачом, и священником, и с первого
же взгляда уметь определять предназначение человека.
К такому человеку ходили бы за советом, как к врачу. Он был бы в
некотором роде исправителем судеб. Не только потому, что он умен. Собственно
говоря, ему вовсе ни к чему быть необыкновенно умным. Просто он должен уметь
смотреть на мир глазами того человека, с которым ему придется столкнуться.
Мегрэ никогда ни с кем об этом не говорил; он и не отваживался слишком
глубоко задумываться о подобных вещах, чтобы даже самому себе не казаться
смешным. Так как обстоятельства помешали ему закончить медицинский
факультет, Мегрэ случайно пошел служить в полицию. Но, по существу, так ли
уж случаен был его выбор? Разве полицейским иногда не приходится быть
исправителями судеб?
Всю предыдущую ночь, в снах и наяву, он жил жизнью людей, которых едва
знал или почти не знал, - взять хотя бы старого Бальтазара, умершего пять
лет назад. Теперь Мегрэ шел к Жермен, чтобы познакомиться с ними поближе. Он
постучал в дверь.
- Войдите! - ответил ему глухой голос. И тотчас же: - Обождите! Я забыла,
что дверь заперта на ключ. Послышалось шлепанье босых ног по ковру.
- Как, уже пора вставать?
- Можете, если хотите, снова лечь, но я хотел бы, чтобы вы рассказали мне
о графе д'Ансевале. Или... Вы ведь знаете дом и всех, кто там живет и кто
бывает... Представьте себе на минуту, что сейчас час ночи... Час ночи... В
комнате мадемуазель Жандро разгорается ссора... Прошу вас слушать
внимательно... Кто, по-вашему, мог в этот час находиться в комнате барышни?
Жермен стала причесываться перед зеркалом. Она явно делала усилие, чтобы
понять, чего он хочет.
- Луи? - спросил Мегрэ, желая помочь ей.
- Нет. Луи так поздно не стал бы подниматься к ней в комнату.
- Минутку. Деталь, о которой я забыл упомянуть. Луи был совершенно одет,
в костюме, в белой манишке и черном галстуке. Скажите, он всегда так поздно
ложится?
- Бывает. Но он никогда не остается допоздна в парадном костюме. Только
когда в доме чужие люди.
- Могло ли случиться, например, что в комнате мадемуазель Жандро
находился Юберт Бальтазар, ее дядя?
- Дядя! Что бы он делал у нее в час ночи?!
- А если бы он все-таки явился, где бы она его принимала? В одном из
салонов первого этажа?
- Да нет же! На улице Шапталь не так заведено. Каждый живет сам по себе.
Салоны только для приемов. В обычные дни каждый забивается в свой угол.
- А Ришар Жандро мог подняться к сестре?
- Конечно. Он это часто делает. Особенно когда сердит.
- Носит он при себе револьвер? Приходилось вам видеть его с револьвером в
руке?
- Нет.
- А мадемуазель Жандро?
- Минуточку! У мосье Ришара есть револьверы, целых два, один большой,
другой маленький, но они у него в кабинете. У барышни тоже есть один, с
рукояткой, отделанной перламутром, он лежит в ящике ее ночного столика.
Каждый вечер она кладет его на этот столик.
- Она чего-нибудь боится?
- Как бы не так. Просто на всякий случай. Как всякая ведьма, она
представляет себе, что все только и думают, как бы ей сделать пакость.
Верите ли, в такие-то годы она уже скупердяйка! Нарочно бросает где попало
деньги, заранее пересчитав их, чтобы знать, воруют у нее или нет. Служанка,
которая была до Мари, попалась на эту удочку, и ее уволили.
- Случалось ли мадемуазель принимать графа в своей спальне?
- В самой спальне - нет, а в будуаре, что рядом со спальней, принимала.
- В час ночи?
- А что? Я читала книгу об Елизавете, королеве Английской... Слышали?
Роман, а должно быть, там все правда... Вот это женщина... Честно говоря,
наша барышня от нее не отстает.
- А могло ли случиться, что мосье Ришар, заслышав шум, поднялся к сестре
с револьвером в руке? Она пожала плечами.
- Зачем?
- Чтобы застигнуть возлюбленного своей сестры...
- Вот уж на что ему наплевать. Для таких людей значат только деньги!
- Граф д'Ансеваль приходил когда-нибудь вместе с приятелем?
- Может быть. Но тогда их принимали внизу, а я редко спускалась.
- Бывало ли, чтобы мадемуазель Лиз звонила графу по телефону?
- Вряд ли у него есть телефон. Она ему не звонила:
время от времени он сам звонил ей, надо полагать, откуда-нибудь из кафе.
- Как она его называла?
- Жаком, конечно.
- Сколько ему лет?
- Лет двадцать пять, наверное. Красивый парень, довольно нахальный на
вид. Так и кажется, что он над всеми насмехается.
- У такого человека может быть оружие в кармане, как вы думаете?
- Уж это точно.
- Почему вы так уверенно говорите?
- Потому что это именно такой парень! Читали "Фантомаса"?
- Мосье Фелисьен-отец на стороне сына или на стороне дочери?
- Ни на чьей он стороне. Или если хотите знать, так на моей. Случалось,
он приходил ко мне в комнату. Пуговицу, говорит, нужно пришить. Никому в
доме до него дела нет. Слуги называют его "старый хрыч" или еще "усач".
Кроме Альбера, его лакея, никто на него и внимания не обращает. Знают, что
старик - пустое место!
Мегрэ поднялся, стал искать шляпу. одну?
- Куда это вы собрались? Не оставите же вы меня ну?
- У меня важные деловые встречи. Сейчас к вам придет мой друг, тот,
который вас сюда привез, и побудет с вами.
- Где он?
- Внизу.
- Почему же вы сразу не пришли с ним?
- Так мне было удобнее, - сказал он, открывая дверь.
На террасе, залитой первыми лучами солнца, сидел Жюстен Минар за чашкой
кофе со сливками.
- Только что приходила ваша жена, - сообщил он.
- Зачем?
- Тут же после вашего ухода принесли срочное письмо. Она побежала вслед
за вами, хотела догнать.
Мегрэ сел и, не подумав, что еще совсем рано, заказал себе кружку пива.
Потом вскрыл письмо. Оно было подписано Максимом Ле Брэ.
"Прошу вас зайти утром в комиссариат. Дружески ваш".
По-видимому, письмо писалось дома, на бульваре Курсель, так как в
комиссариате он воспользовался бы бланком полиции. Комиссар Ле Брэ
неукоснительно придерживался установленных правил. У него было по меньшей
мере четыре разновидности визитных карточек для всех случаев жизни: господин
и госпожа Ле Брэ де Плуинек, Максим Ле Брэ де Плуинек. Максим Ле Брэ, офицер
Почетного Легиона. Максим Ле Брэ, комиссар полиции...
Записочка, написанная его рукой, свидетельствовала о каких-то новых
отношениях, возникших между ним и его секретарем. Он, по-видимому, долго
раздумывал над тем, как ее начать: "Мой дорогой Мегрэ"? "Дорогой господин"?
"Господин"? В конце концов он вышел из положения, обойдясь вовсе без
обращения.
- Скажите мне, Минар, вы действительно располагаете временем?
- Конечно. И оно принадлежит вам.
- Барышня наверху. Я не знаю, когда освобожусь. БРЮСЬ оставить ее одну -
как бы она не пошла на улицу Шапталь и не рассказала им обо всем.
- Ясно.
- Если вы с ней выйдете, оставьте мне записочку, чтобы я знал, где вы.
Если вы захотите освободиться от нее, отведите ее к моей жене.
Через четверть часа он явился в комиссариат, и его коллеги смотрели на
него с завистливым восхищением, как смотрят обычно на тех, кто отправляется
в отпуск или в специальную командировку, или на тех, кто каким-то чудом
оказался избавленным от повседневной служебной скуки.
- Комиссар здесь?
- Уже с полчаса.
В интонации, с которой Ле Брэ приветствовал Мегрэ, был тот же оттенок,
что и в записке. Он даже подал ему руку, чего обычно никогда не делал.
- Не спрашиваю вас, в какой стадии находится следствие, ибо полагаю, что
еще рано задавать вопросы. И если я просил вас зайти ко мне... Мне хотелось
бы, чтобы вы правильно меня поняли, так как создалось весьма щекотливое
положение. Само собой разумеется, что те сведения, которые я почерпнул на
бульваре Курсель, никак не касаются служебных дел комиссара полиции. С
другой стороны...
Ле Брэ расхаживал взад и вперед по своему кабинету. Он выглядел свежим и
отдохнувшим и с видимым удовольствием потягивал сигарету с золотым
мундштуком.
- Я не могу допустить, чтобы вы топтались на месте из-за отсутствия
необходимых сведений. Вчера вечеров мадемуазель Жандро звонила моей жене.
- Она звонила из "Отель дю Лувр"?
- Вы уже знаете об этом?
- Она отправилась туда на извозчике во второй половине дня.
- В таком случае... это все... Я знаю, как трудно выведать что-либо
касающееся некоторых домов...
Казалось, он встревожен и задает себе вопрос: много ли известно Мегрэ по
этому делу?
- Она не собирается возвращаться на улицу Шапталь и предполагает привести
в порядок особняк своего Деда.
- На авеню Де Булонь?
- Совершенно верно. Я вижу, вы о многом осведомлены.
Тогда Мегрэ отважился:
- Позвольте задать вам вопрос. Не знакомы ли вы с графом д'Ансеваль?
Ле Брэ удивленно нахмурил брови, как человек, пытающийся что-то
припомнить. Он довольно долго молчал.
- Ах да! Бальтазары купил
...Закладка в соц.сетях
