Жанр: Детектив
Монастырь книги 1-2.
...улыбнулся: вот почему при виде
облезшего потолка на память пришел именно этот, второй день его отсидки в
монастыре...
А что же было дальше?
Работа действительно оказалась не такой уж тяжелой, как представлялось с
первого взгляда. Куль и Налим споро обрабатывали кусок бордюра, потом в две
кисти замазывали все краской. Но длительное сидение на тюремных нарах скоро
дало о себе знать: у Николая от часа работы внаклонку заболела спина. Клим
выглядел не лучше. Но Кулин, игнорируя перетрудившиеся мышцы, продолжал
махать кистью до тех пор, пока не сдался Налим.
- Баста! - воскликнул Попов и, бросив малярный инструмент на неокрашенный
еще бордюр, выпрямился, держась за поясницу, - Перекур!
- У тебя есть? - Кулин присел на корточки, уперевшись спиной в прутья
решетки.
- Покурим.
Пока Николай сидел, дожидаясь половины сигареты, со стороны локалки подошли
насколько зеков. Куль определил это по приближающимся голосам и шагам,
которые замерли у него за спиной.
- Откель этап?
Обернувшись, Николай увидел двоих. На блатных они похожи не были, не та
стать, да и робы их были простые, синие, без выкрутасов.
- А тебе-то что за дело? - Налим выпустил вбок струю дыма.
- Так, интересно, что за рыси тут на плацу в наглую смолят?
Попов тут же спрятал окурок в ладонь. Николай же, поняв, что перед ним
простые работяги, без экивоков ответил:
- С Москвы. - И, предваряя возможные наезды, добавил:
- А кто шутковать будет на этот предмет - так я вчера одному такому шутнику
по рылу прописал...
- Да ты, чо? - Возмутился один из зеков. - Я сам из Москвы. Ну, из области,
но здешним быкам это один хрен...
- Так это бычья зона? - Насторожился Налим, передавая бычок Кулину.
- Да не... Всякие тут попадаются. - Отозвался зек, молчавший до сих пор.
- А масть кто держит? - Клим, как понял Куль, не доверял словам Сиволапова
и решил, что называется, провентилировать этот вопрос с мужиками.
- А не въедешь. - Пожал плечами первый зек. - И вор свой есть, и дятлов
хватает.
- Ну а вы по какому закону живете? По воровскому, или как? - Не унимался
Налим.
- Или как... - Мужик ухмыльнулся. - По воровскому блатные живут, а мы по
своему, по-мужичьему. А ты что, из черных?
- Каких "черных"? - В возбуждении Попов опять растопырил пальцы на руках, -
Я что, на азера похож, или на еще какого чурку?
- У нас черными называют тех, кто при авторитете. - Пояснил зек.
- Ну, блатных... - растолковал второй.
- А-а... - Налим почесал в затылке. - И много их?
- Ну... Рыл по пять-шесть на отряд. Столько кум еще терпит. А если кто
кроме них в отказку катит - шизняк обеспечен.
- Чего за отказка? - поинтересовался Кулин.
- Отказ от работы. Здесь с этим строго. Для простых...
- Так чего ты мне лепишь? - Чуть не в голос расхохотался Клим. - Голимый
красняк!
- А если ты по понятиям косяк запорешь, - тебя к вору на разборку сволокут.
- Веско возразил второй зек.
- Значит, - сделал вывод Налим, - беспредела нет?
- Беспредела нет. - Согласились зеки.
Пока шла эта беседа, территория локалки заполнилась зеками. Они, насколько
мог заметить Николай, отнюдь не выглядели изможденными.
В Бутырке его попугивали тем, что в лагерях заставляют работать чуть ли не
до посинения, что зекам задают такие непомерные нормы, что для того, чтобы
их выполнить приходилось бы вкалывать две смены подряд.
- А как с работой? - Кулин уже добил свой бычок и затушил его о подошву
сапога.
- Слава яйцам, есть... - Довольно закивал головой второй зек.
Очевидно, на лице Николая отразилось такое явное недоумение, что арестант
поспешил объяснить:
- Есть работа - есть бабки на счету. А есть бабки - есть ларь. Отоварка, то
есть... Маргач, там, курево... А без ларя-то херово...
- Второй отряд, стройся! - Раздался зычный голос.
- Ну, покедова. - Запрощались зеки. - В столовку пора.
- А чего так поздно? - Подозрительно спросил Клим.
- Так мы - вторая смена.
Дальнейших пояснений не последовало, разговорчивые земляки заторопились
занять места в строю. Николай отследил, как отряд вышел из локалки и ровной
колонной направился в сторону вахты.
- Ну, как тебе зона? - Хмыкнул Попов.
Куль пожал плечами и взял мастерок:
- Там видно будет...
Потом из этой локалки вышел еще один отряд. Сдирая лохмотья краски, и
покрывая новой побеленные кирпичи, этапники могли наблюдать жизнь зоны.
Отряды ходили туда-сюда, иногда по плацу пробегали зеки-одиночки, потом
появились двое зачуханых мужиков с метлами. Они убрали весь мусор,
оставленный Налимом и Николаем, и, так же безмолвно и безропотно, ушли
обратно.
Многие заговаривали с этапниками, но никто из зеков не позволял себе
каких-либо наездов. Этапники разве что вызывали легкую ухмылку, да и то
лишь из-за своей неопытности и непросвященности во внутренние дела зоны.
Ничего принципиально нового из этих бесед не выяснилось, за исключением,
разве что сведений о видах деятельности на промзоне, да и то в самых общих
чертах. Мебель, швейка, сколотка, замки, токарный цех, пластмассовое литье,
гальваника, горячая и холодная прессовка... Создавалось впечатление, что в
этом лагере находится самый настоящий город с чрезвычайно широким спектром
производства. Не хватало здесь лишь домны, да пайки всякой электроники.
- Ну, Куль, - поинтересовался Клим после очередного перекура, - куда хочешь
податься?
Николай равнодушно пожал плечами:
- А чего, меня кто-то спрашивать будет?
- Я тут краем жопы слыхал, что можно перескочить из отряда в отряд...
- Знаешь, - сморщился Кулин, - я не привык искать на нее приключений...
- Ага, они сами ее находят! - Подколол Налим.
Николай промолчал, продолжая покрывать краской кирпичи.
- Ну, а в натуре, в какой отряд бы пошел?
- В ремонтники, наверное... - после некоторых размышлений ответил Кулин.
- А я - на пластмассу. - Мечтательно проговорил Попов. - Там и норма,
вроде, не шибко большая, и финашки регулярно капают.
К обеду этапники сделали ровно половину работы. Когда появился Сиволапов и,
посмотрев на качество труда, подошел к зекам, они как раз докрашивали
участок перед калиткой во вторую локалку.
- Чего шевелитесь как дохлые мухи?.. - Недовольно начал шнырь, но Налим,
немедленно встав в позу, прервал его:
- Ты сам-то повкалывай на солнцепеке, когда ничего снять нельзя! Вон, блин,
вся роба пропотела! А пидорка эта вонючая!..
- Это форма одежды! - Рявкнул Сиволапов.
- Да я эту твою форму одежды имел во все дыры!
- Смотри, блин, тут и не таких борзых обламывали! - Шнырь отбрехивался вяло
и заученными фразами. Кулин сразу понял, что эта перебранка имеет целью
лишь показать друг другу свою крутость. Смысла в этом Николай никогда не
видел и поэтому не вступал в идиотические дебаты.
- Затрахаешься обламывать!
- Работу принимаешь? - Николай, которому быстро надоело слушать чужой ор,
решил переключить внимание Сиволапова на более насущные проблемы. Шнырь
замер на мгновение с открытым ртом, потом, сообразив, о чем конкретно
спрашивает этот этапник, выдохнул излишки набранного в легкие воздуха, и,
нормальным тоном, сказал:
- Нормально. Забирай инструмент - и в карантинку.
В этапке уже собрались все работавшие носилками. Кулин едва смог сдержать
смех, когда увидел это чумазое скопище. Зеки, за несколько часов,
умудрились так уделать новенькие робы, что походили на бомжей, вылезших из
меловых катакомб.
Когда шнырь увел нескольких арестантов за хавчиком, Налим тут же принялся
сплетничать. Вокруг него собралось около половины этапа и Николай без труда
вычленял из их базара ключевые слова: беспредел, красная зона, бычить на
хозяина, промка, воровская масть... Кулин как-то упустил момент смены
настроения и, когда он очередной раз обратил внимание на бубнящих в углу
зеков, те разговаривали с какой-то странной фанатичной агрессивностью,
направленной не друг на друга, а на какой-то неведомый Николаю предмет.
Вскоре, подозрительно поглядывая по сторонам, от кучкующихся отделился
Налим и, подплыв к Кулину, с лихорадочным блеском в глазах принялся шептать
тому на ухо:
- Тут вечером мы решили спектакль устроить...
- И чего? - Меланхолично отозвался Николай.
- Ты, это, чтоб в курсах был... - Запал Клима куда-то подевался, - Мы,
это... Петуха вычислять будем...
- Да ты прямо говори. - Буркнул Куль, - Мол, вычислили пидора, будем его
раскалывать, а ты в разборки не встревай, а хочешь - присоединяйся. Так?
- Так, - нехотя согласился шебутной Попов.
- Ну, и кто же тут приключений на жопу нашел?
- А вон тот, - Налим хотел, было, обернуться, но с трудом преодолел этот
порыв, - на второй шконке снизу лежит, падаль! И фамилия подходящая у него
- Филонов.
- Да, похож, вроде... - Куль лежа пожал плечами.
- Во-во. Его за крыску опустили, а он, пивень, на этапе зашифровался! Из-за
него нас всех офоршмачить могут!
Николай ни тогда, ни сейчас не понимал значения этого слова. Ну не положат
же под нары весь этап только за то, что они ехали в одном автозаке с
опущенным?
В Бутырке он видел такую породу зеков. Большей частью это были или
интеллигентные слабовольные изнеженные личности, которые не могли постоять
за себя не то что кулаками, но и языком. Зеки отлично вычисляли эту слабину
и беззастенчиво подставляли таких людей, ставили их в такие обстоятельства,
что те были вынуждены "соглашаться" на опускание. Другой сорт пидоров
составляли те, кто шел за изнасилование или за совращение малолеток. Но
Кулин и в бутырских хатах, и на этапе постоянно встречал людей с этими
статьями, которые вели себя так, словно они мотают срок, по меньшей мере,
за гоп-стоп.
Большая часть опущенных выглядела весьма непрезентабельно. Грязные,
оборванные, голодные. Им позволялось спать под нарами у вонючей параши,
есть из шленок с пробитой дыркой, которую надо было затыкать пальцем,
мылись они лишь под крайними рожками душевой, теми, в которых почти не было
воды. По тюремным законам рукой их было бить нельзя. Но это касалось только
голой руки. Кулак можно было обернуть офоршмаченным полотенцем и тогда уж
дать волю эмоциям. Или въебошить ногой. Но, чаще всего, до такого не
доходило. И хотя, по идее, за труд пидора надо было ему платить, почти
никто не опускался до исполнения таких формальностей.
Сам Николай, наблюдая сцены мужского минета и анальные совокупления, никак
не мог преодолеть брезгливость и заставить себя вонзить болт в карий глаз.
Кулину казалось, что сношающийся с мужиком, пусть даже и опущенным, сам
становится гомосексуалистом. И чем трахающий был лучше трахаемого, для
Николая было совершенно непонятно.
Сам он, когда начинало ломить яйца и надо было стравить сексуальный напряг,
"гонял лысого". Онанизм западло не считался и, хотя и соседи по камере
смотрели на Кулина несколько странновато, и даже пытались наезжать, Николай
строго придерживался воздержания от "голубых" по его мнению, контактов.
- Я не нанимался говно хуем месить. - Отвечал на все подъебки Кулин и
продолжал лишь наблюдать за сексуальным беспределом, не вмешиваясь,
моментально усвоив первейший принцип арестантского общежития: каждый сам за
себя.
Вот и нынешним вечером мужикам предстояла забава. Если скрывший свое
положение пидор окажется достаточно умен, то его лишь изобьют. А если
нет... Почти весь этап ожидает ночная потеха.
После обеда Сиволапов развел зеков на прежние фронты работ. Сытый Налим
сначала едва шевелился, но после пары перекуров разошелся, втянулся в ритм,
и теперь, уже работавший с некоторой ленцой, Куль не поспевал за своим
напарником. Способствовало этому еще и то, что зеки, кучковавшиеся в
локалках и почти постоянно отвлекавшие этапников разговорами, куда-то
сгинули. Лишь изредка сновали туда-сюда арестанты в черных блатных робах,
да вышел какой-то старикан с метлой, и принялся ею методично махать,
поднимая больше пыли в воздух, нежели сгоняя ее в одно место. Несколько раз
чинно проходили мимо работающих незнакомые краснопогонники в чине от
младшего лейтенанта и немного выше. Они подозрительно косились на Николая с
Налимом, но шествовали дальше, не останавливаясь.
Несмотря на все старания, Кулин-таки не смог не испачкаться и в старой
известке, и в свежей краске. Когда он, докрасив последний кирпич, стянул
рукавицы и посмотрел на свой костюм, то пришел в ужас: новенькая серая роба
вся была покрыта белыми пятнами, вперемешку с мелкими маслянистыми
брызгами.
Клим выглядел не лучше.
- Ой, блин! - воскликнул Попов, оглядев то, что получилось из его одежды, -
Ну и зачуханился же я!
И Налим немедленно принялся отряхиваться. Это возымело обратный результат.
Вместо того, чтобы покинуть места своего скопления, известка лишь
размазывалась по ткани, совершенно не желая ее покидать. Через десять минут
бесплодных усилий, раздраженный Клим плюнул себе под ноги и уселся на
корточки рядом с безучастным Николаем.
- Как я, блин, в таком прикиде рассекать буду? - С досадой в голосе
пожаловался Попов.
Куль не ответил.
- Я что, чушок!? - Налим так был поглощен переживаниями по поводу своего
внешнего вида, что не заметил приближения Сиволапова.
- Чего сидим? - Старательно делая вид, что не замечает свежевыкрашенного
бордюра и полосы мусора вдоль него, поинтересовался шнырь.
- А твое указание выполняем! - Нагло огрызнулся Клим.
- Какое? - Сиволапов, недоумевая, слегка нахмурился.
- Говном в футбол играем! Не видишь, что ли?
- Ты мне тут кончай базар! - Рявкнул шнырь, поняв, что над ним издевается
какой-то желтоперый этапник. - Изгваздали, понимаешь, весь плац, блин! А
ну, быстро подхватили все, и мухой в карантин!
Возвращение в этапку напоминало, скорее, полет шмелей, нежели каких других
насекомых. Кулин и Попов шли медленно, стараясь не задеть лишний раз
грязные орудия труда, игнорирую постоянно оборачивающегося Сиволапова,
поспешавшего в нескольких метрах впереди. Но, несмотря на черепашью
скорость, зеки были в этапке уже через пару минут. Налим, оставив все в
коридорчике, немедленно помчался в сортир, откуда, спустя мгновение, стали
доноситься звуки люьщейся воды, шлепки по голому телу и смачные
покрякивания. Николай же прошел в секцию, разделся до пояса, аккуратно
сложил куртку и нательную рубаху и лишь после этого присоединился к Попову.
Через несколько минут, молчаливым топочущим стадом, вернулись остальные
этапники. Кулин едва смог сдержать невольную улыбку: после целого дня
работы с носилками зеки походили уже не на бомжей, а на какую-то,
следующую, еще более низкую стадию падения человеческих существ.
Николай поспешил покинуть умывальник, и к тому немедленно выросла кряхтящая
очередь. Стянув сапоги и размотав вонючие портянки, Куль разлегся на
шконке, лениво шевеля пальцами ног и вполглаза наблюдая за происходящим
вокруг. Налим вновь развил бурную подготовительную деятельность. Он с
независимым видом прохаживался по секции, подсаживаясь то к одному, то к
другому зеку, и по всему было видно, что подготовка вечернего "спектакля"
идет полным ходом. Николаю даже на какое-то мгновение стало жаль непутевого
парня. Одним безрассудным поступком он порушил себе всю судьбу. Впрочем,
эту судьбу он покорежил уже когда шел на свое преступление. Сейчас же он
еще и усугубил свое падение.
Ужин прошел с видимым спокойствием. Уже по количеству бросаемых в сторону
"петуха" взглядов он давно должен был бы понять, что происходит нечто
неладное. Николай поражался его показному безразличию и недоумевал: неужели
этот парень настолько уверен в себе, что не опасается пойти в одиночку
против толпы возбужденных зеков? Или опущенный уже настолько устал
прятаться, что раскрытие его масти дарует ему облегчение, несмотря на то,
что весь оставшийся срок ему придется прожить в "петушатнике"? Или же он
просто смирился со своей участью и не желает избегнуть ее хоть каким
способом?
Едва добровольные баландеры утащили пустые бачки, как к Николаю пришли
гости.
- Эй, Кулин... Тебя там кличут... - Сообщил один из этапников.
Обувшись, Куль вышел в коридорчик. Там его дожидался вчерашний знакомый
Муха. Николай скользнул взглядом по его лицу, почел надпись на бирке:
"Мухалов В. 5 Отряд".
- Держи. - Щурясь, словно от яркого света, блатной щелкнул пальцами. Из-за
его спины вынырнул щуплый мужичонка, который и подал Николаю объемистый
мешок. Тот принял груз.
- И, запомни, Куль, - Муха сплюнул этапнику под ноги, - Мне до откидона
целых пять месяцев...
- И что? - Разыгрывая непонимание поинтересовался Николай.
- Не дай Бог, ко мне в отряд попадешь! Сразу под шконку шифруйся!
Не дожидаясь ответа Кулина, Мухалов резко повернулся и загромыхал коваными
подошвами по крутой лестнице. Его шестерка, шепнув: "Ой, и зол он на
тебя!..", как будто это не было видно с самого начала, поспешил следом.
Притащив мешок в секцию, Кулин, не откладывая, решил ознакомиться с его
содержимым. Сверху, россыпью, были навалены пачки "Ватры". Николай выстроил
их перед собой на одеяле, пересчитал. Количество оказалось странным - 21.
Ниже обнаружился черные костюм и пидорка, точно такие же, в каких ходили
местные блатари. В куртке, завернутая, обнаружилась пара обожженных яловых
сапог. Их носкам кто-то придал, очевидно, по последней зековской моде,
квадратную форму. Голенища оказались сложены гармошкой. Даже у приходившего
Мухи наряд не был столь вызывающе крутой. Николай, усмехнувшись, отложил
костюм и сапоги. Если он, этапник, сейчас напялит на себя эти обновки -
беды не миновать. Не тот у него пока статус.
Еще в мешке нашлась пара теплого белья, черный хлопчатобумажный
тренировочный костюм, по две пары шерстяных и простых носок, трое трусов.
Эти вещи Куль встретил с радостью. Такой подарок никогда лишним не будет.
На самом дне обнаружились бубен белого хлеба, несколько банок "завтрака
туриста" и килек, кус маргарина, килограмма на полтора, две
полуторалитровые банки яблочного повидла. Николай до сих пор не видел,
чтобы повидло расфасовывали в такую тару.
Пошарив, на всякий случай, рукой в темных недрах баула, Кулин нащупал еще
какой-то пакет. Даже на ощупь было понятно, что внутри него чай.
Не став доставать его, зек покидал все, за исключением одной пачки сигарет
обратно. Николай уже давно ощущал на себе завистливые взгляды других
этапников, которым до обладания таким богатством пришлось бы пахать
несколько месяцев, и не хотел давать им повода поживиться за его счет.
Когда Куль засовывал обратно маргарин, в куске что-то подозрительно
булькнуло. Николай не услышал звука, лишь пальцы ощутили, что внутри
находится нечто жидкое переливающееся.
- Слышь, Куль...
Зек запихнул маргарин в мешок, завязал тесемки и лишь после этого посмотрел
на говорившего. Это оказался один из пацанов, с которым чаще всего
тусовался Налим.
- Чего тебе?
- Может, стиры подвигаем? - Предложил парень.
- Неохота. - Кулин встал.
- Да ты чего? - Возмутился молодой арестант, отступив на шаг, - Вон, какой
блатной костюмчик отхватил...
- И что с того?
- Так в таких только авторитеты ходят. А любой авторитет по понятиям обязан
игру начать, раз предлагают.
Формально парень был прав. Обладание блатной одеждой налагало на Николая и
некоторые обязанности, в том числе и играть в карты по первому же
приглашению. Но сам Кулин к блатарям себя не причислял и не собирался идти
не поводу у всякого там молодняка.
- Я не блатной. - Отрезал Кулин, - И играть не буду! Пропусти.
Но парень прочно заступил дорогу:
- Как это не блатной? А прикид? Тогда, давай его на общак!
Николай прищурился, приподняв верхнюю губу и раздув ноздри. Он знал, что
такая гримаса делает его лицо воплощением злобы. Пацан невольно отступил.
- Этот подгон пришел с воровского общака. Ты хочешь, чтобы я отправил его
обратно? Еще есть вопросы? - Прошипел Кулин.
Замотав головой, парень ретировался.
Сопровождаемый шепотком, Николай протащил мешок к каптерке Сиволапова,
постучал.
- Кого там хрен принес? - Приветливо отозвался шнырь.
- Чужие, блин! - Пошутил Кулин.
Стукнула щеколда, дверь слегка приоткрылась, и в образовавшейся щели
возникла часть лица Сиволапова с глазом посередине.
- Чего приперся? - Уже без былой агрессивности спросил зек.
- Базар есть, впусти.
Шнырь отступил, потянув дверь за собой и Николай вошел в каптерку, волоча
за собой подаренный Мухой баул.
- О, - Сиволапов криво усмехнулся, - Тебя, видать, воры подогрели...
- Как бы этот грев боком мне не вышел. - Прямо сказал Кулин.
- А чего такое?
Вместо ответа этапник развязал мешок, достал подозрительный кусок маргарина
и водрузил на стол.
Ну, маргач... - Непонимающе пробормотал Сиволапов. - И что?
Кулин развернул брикет, достал из кармана ложку и черенком ковырнул
маргарин посередине. Кусок распался на две части и шнырь присвистнул от
увиденного. Внутри маргарин скрывал чекушку водки.
- Ну, чего мне с этим подогревом делать? - Указал Николай на бутылку.
- Ты хочешь от нее избавиться? - Осторожно поинтересовался шнырь.
- Да. - Кивнул Куль.
- Вообще-то... Я мог бы и взять. - Сиволапов покосился на Николая, но тот
сохранял на лице непроницаемое выражение. - Это здесь в дефиците. Сам
понимаешь... Вопрос в том, что ты хочешь в обмен...
- Чтобы этот кешер постоял у тебя до утра. А там я его на хранение
отволоку.
- Добазарились! - Воскликнул Сиволапов. - Погоди, а другие продукты там
есть?
- Есть.
- Так давай их в холодильник! Целее будут и не протухнут!
Разобравшись с воровским гревом, Николай лег на свое место. Пока он
отсутствовал, в секции уже начались разборки. Сиволапов убежал сразу после
того, как Кулин покинул каптерку и теперь никто и ничто не мешало
беспредельщикам.
- Слышь, землячок, - услышал Николай знакомый голос. Говорил тот самый
парень, который пытался завлечь Кулина в карточную игру.
- ...тут базар один гнилой ходит...
- А ко мне чего подсел? - Ответил потенциальный петух.
Николаю понравился голос Филонова. Спокойный, уверенный. Не похоже было,
что его обладатель мог бы заняться крысятничеством.
- Так за тебя базар-то...
Подкольщик сделал паузу.
- И чего за базар?
- Что запорол ты на киче какой-то косяк...
- Порожняк. - Отрубил парень.
- И говорят, метку тебе сделали. На жопе.
После этих слов этапники, которые в самом начале наезда еще позволяли себе
вполголоса переговариваться, теперь умолкли все.
- Порожняк. - Повторил Филонов.
- Так покажи, чтобы мы все убедились, что порожняк!
- Жопу тебе показать? - С расстановкой спросил этапник.
- Ну, да! Жопу!
- Мы в бане были? - Вдруг резко сменил тему Филонов.
- Ну.
- Так чего ты там не подсуетился? Или когда я на дальняк пойду...
- Ты, что, хочешь, чтоб я говно твое нюхал?! - Вскочил наезжающий.
- Это твое дело. - Пожал плечами Филонов.
- Нет, мужики, все слышали?
- Все! - Послышался нестройный гул.
- Да я тебя за такое!..
- Что? - Филонов тоже порывисто встал.
Парень стушевался. Он явно не знал, что ответить, но тут Николай расслышал
громкий шепот Налима:
- Не дрейфь!..
- Хлебало разукрашу! - Выплюнул парень.
- Делай! - Громко сказал Филонов. Для наезжавшего пути назад уже не было.
Он сам навязался на драку и теперь должен был доказывать свою правоту
кулаками.
Николай, который лежал, отвернувшись от места перепалки, решил посмотреть
на драку. Филонов оказался не так прост, как подозревал недооценивший его
Налим и исход сегодняшнего вечера уже не казался Кулину таким уж
предрешенным.
- А фигли ты мне указываешь!? - Чувствуя поддержку, парень начал
распаляться. - Указателем нанялся?
- Отвечай за базар. - Теперь уже Филонов пошел в словесную атаку. - Или ты
не пацан?
- Я?! Не пацан?!
Наезжавший уже полностью вышел из себя и, нелепо махнув левой рукой,
пытаясь отвлечь на нее внимание, резко выбросил вперед правый кулак.
Филонов успел шатнуться вбок и кулак со всей дури врезал по металлу шконки.
- Уй, блин!.. - Завыл парень и немедленно получил ответный удар в солнечное
сплетение. Согнувшись, он отступил в проход между кроватями.
- Хватит, или добавить? - Спокойно спросил Филонов.
- Ах, ты, падаль! - Распрямившись, парень попытался пнуть противника в
живот. Но расстояние оказалось слишком велико и тот, перехватив ступню,
крутанул ее так, что нападавший не устоял на единственной ноге и рухнул на
пол.
- Продолжим? - Филонов, уже не скрывая своих умений, встал в каратистскую
стойку.
- Да я и не таких как ты мочил! - Хрипел парень, поднимаясь и занимая
позицию напротив врага.
Все дальнейшее напомнило Кулину дешевый китайский боевик. Это была даже не
драка, а избиение. Все удары Филонова достигали цели, когда его противник
мог похвастаться лишь несколькими случайными попаданиями.
Всем, в том числе и Налиму, давно стало ясно, что такой боец не мог по
доброй воле стать опущенным. Через несколько минут этих танцев Филонову
надоело такое развлечение. Он провел серию ударов, от которых у противника
в буквальном смысле опустились руки, и несильным тычком послал парня
катиться по коридору между шконок.
Николай, считая, что уже все кончилось, приготовился отвернуться, но
потеха, как оказалось, еще и не начиналась. Двое мужиков, наблюдавших за
дракой с верхнего яруса, по знаку Налима, достали сапоги и ударили
победителя. Один каблук пришелся на макушку Филонова, другой - на шею.
Каратист качнулся и тут на него одновременно налетело человек пять. Через
мгновение несчастный оказался лежащим на полу, а озверевшие зеки били его
ногами куда придется. Все это происходило в такой страшной тишине, что
Николай не сразу сообразил, что Налим не только не отказался от намерения
опустить парня, но и заранее спланировал весь этот трехактный спектакль.
- Хорош! - Тихо приказал Клим, и зеки моментально остановились. Филонов,
чуть слышно стонущий, лежал на полу все еще прикрывая лицо ладонями, а бока
локтями.
- На дальняк его! - Крикнул кто-то.
Избитого схватили за ноги и поволокли в направлении сортира-умывальни.
Кулин проводил глазами бесчувственное тело будущего пидора. Несмотря на
позывы в мочевом пузыре, ничто не заставило бы Николая пойти облегчиться в
ближайшие полчаса. Внешне Куль относился к актам мужеложства совершенно
индиффер
...Закладка в соц.сетях
