Жанр: Детектив
Пароль не нужен
... - ответил Блюхер, спрыгнув с подножки на землю, чуть
припорошенную хрупчатым, мелким снегом. - Где тут у вас ближайшие
войсковые соединения?
- В тридцати семи километрах, возле Чукри-Табы. Только они, вероятно,
оттуда уже снялись.
- Это почему?
- Поступил приказ - снять регулярные войска с этой границы и
перебросить их на фронт под Хабаровск.
- От кого приказ?
- Не знаю.
- Когда поступил?
- Третьего дня.
- Извольте отвечать по уставу, гражданин командир.
- Семнадцатого, в девять по нулям Читы.
- Благодарю вас. Проводите меня к прямому проводу.
- Есть, гражданин министр.
В маленькой вокзальной комнатушке было сыро, холодно и грязно.
Телеграфист, укутанный в бабий салоп, сидел возле окна и читал книгу. Руки
у него в дамских перчатках - указательные пальцы на перчатках отрезаны,
чтобы удобнее перелистывать страницы. Читал он, медленно шевеля губами, и
Блюхеру видно было, как испуганно перескакивали его зрачки с буквы на
букву.
- Что читаем? - спросил Василий Константинович.
- "Граф Монте-Кристо", - ответил парень, не отрывая глаз от книги.
- Понятно, - сказал Блюхер и тронул парня за плечо. - Давай,
чтец-декламатор, к прямому проводу.
Начав диктовать зашифрованный текст приказа, отменявшего распоряжение
о переброске войск с границы на фронт, Блюхер то и дело хмурился, потому
что в соседнем зале кто-то беспрерывно кричал сорванным истеричным
голосом. Блюхер, досадливо морщась, продолжал:
- Мы не можем оголять границы, потому что маньчжурская территория
наводнена как белобандитскими шайками, так и агрессивными китайскими
соединениями. В любой момент здесь, через маньчжурскую территорию, могут
быть пропущены регулярные части каппелевско-молчановской армии. Тогда они
легко войдут в наши тылы, тем более что сейчас здесь и так крайне мало
войск. Посему приказываю: всем регулярным войскам, сосредоточенным в
погранзоне, оставаться на своих местах в состоянии полной боевой
готовности.
Крик за стеной стал протяжным и длинным, словно вопль роженицы.
Блюхер вскочил со своего места, бросился к двери, распахнул ее, чтобы
навести тишину, и замер на пороге.
Весь зал был заполнен инвалидами войны: безрукими стариками,
молоденькими солдатиками без обеих ног на тележках, слепцами с черными
повязками на глазах, паралитиками, которые лежали на голом полу,
завернутые в драные шинельки.
Блюхер пробился к окошку кассира, вокруг которого бесновались
инвалиды, и спросил:
- В чем дело?
Кассир вздохнул и молча развел руками.
- Не отправляют пятый день! - закричали инвалиды.
- Жрать нечего!
- На полу спим, мерзнем!
- Заперли, боятся, что заграница нас увидит!
- Как последние отбросы гнием! Завезли с фронта в тупик, вывалили на
станцию и бросили!
- К стене бы этих комиссаров!
- Братцы, да он сам комиссар!
Блюхер поднял руки над головой и крикнул?
- Товарищи! Дайте слово сказать!
- Чего ты скажешь?!
- Слыхали мы говорунов!
- Тихо! Только тихо! Сейчас вы все уедете по домам.
Все смолкли. Враз, будто поперхнулись криком.
- Начальника станции сюда! - грохотом среди наступившей тишины
раздался голос Василия Константиновича.
- Он сейчас не может, - сказал кассир. - Он сейчас международный
состав отправляет.
- Вот так всегда! - сразу закричали инвалиды.
- Международный!
- А мы дохни!
- Тихо! - снова крикнул Блюхер. - Командир погранпункта!
Из комнатки телеграфиста вышел командир пограничников.
- Задержите отправление поезда до моего особого распоряжения.
Высадите всех без разбора, наши ли, иностранцы ли, подсоедините мой вагон
и посадите всех инвалидов, чтобы здесь ни одного не осталось. И обеспечьте
людей пайком на дорогу. Выполняйте немедленно!
- Есть, гражданин Блюхер, - ответил командир и вышел медленным,
строевым шагом.
- Братцы! - заорал кто-то высоким голосом. - Это же герой Перекопа
военный командир Блюхер!
- Ура главкому! Да здравствует Блюхер!
ФРОНТ
_____________________________________________________________________
Полки Восточного фронта отступали под натиском белых. Бойцов валил
тиф; они обовшивели, деревень на пути отступления не было, а если вдруг и
встречались, то комфронта Серышев не разрешал останавливаться на отдых,
стараясь как можно дальше оторваться от противника, чтобы занять оборону
под Хабаровском и там, став под защиту бронепоездов, постараться отбить
белых.
Снег засыпал армию, по таежным тропкам к Амуру пробирались смертельно
уставшие, обмороженные люди, многих несли на самодельных носилках - сыпняк
свирепствовал вовсю; тащили на себе пушки, потому что лошади пали от
бескормицы.
Постышев осунулся, щеки запали, в усах стала пробиваться седина, и
шея из гимнастерки торчала по-цыплячьи жалобно.
Огромной, редкой и рваной цепочкой растянулась армия по тайге,
отступая к Хабаровску.
...А Блюхер сидел в Чите, в штабе, в комнате радистов, у Прямого
провода с Хабаровском.
- Записывайте разговор, - попросил он дежурного, - копию - в ЦК.
У аппарата член Военного совета Приамурского военного округа
Мельников.
Б л ю х е р. Бегло ознакомившись с обстановкой, замечаю ряд крупных
недостатков в управлении, требующих немедленного устранения.
1. Отсутствие мер охранения и разведки как по фронту, так и на
флангах. Ссылка на отсутствие конницы не оправдательна, это можно
организовать на подводах, беря их у населения.
2. Отсутствие маневрирования, доходящее до того, что появление в тылу
60 человек влечет к отходу всей группы. Такое положение, если оно будет
продолжаться, приведет к окончательной деморализации и полной потере
уверенности частей в своей силе.
3. Оставление противнику целым железнодорожного пути говорит о
растерянности командования, не принимающего мер к подрыву и разрушению
путей, мостов и водоемных зданий, даже тех, кои уже заминированы.
4. Отсутствие связи Хабаровска с фронтом, последнего с отдельными
частями.
5. Отсутствие мер, направленных к приведению частей в порядок и
восстановление утраченной дисциплины. Ваше заявление о том, что части
дерутся хорошо, мало правдоподобно. Непрекращающийся отход без хотя бы
одного боя, в котором бы противнику было нанесено поражение, является
доказательством вышеизложенного.
6. Неиспользование всех имеющихся в вашем распоряжении средств борьбы
и обороны, в частности так называемых конных батарей, применение которых в
условиях вашей местности крайне полезно.
7. Неумение примениться к тактике противника, действующего небольшими
обходными колоннами на тыл и фланги ваших частей, парировать которые
следует выделением небольших резервов, располагая их в тылу и уступами на
флангах. Вот ряд правил и необходимых мероприятий, обусловливающих успех,
если они выполняются, и разгром, деморализацию, постоянный отход из-за
угрозы быть обойденными, если ими пренебрегают. Кроме того, судя по
сводкам, ваша группа, отходя, никак не может расстаться с эшелонами. Это
напоминает мне войну в начале 1918 г., которую вели красногвардейские
части в Советской России. Все это следует учесть и немедленно принять меры
к устранению указанных мной недостатков. Кроме того, немедленно же примите
действенные меры к приведению в порядок и сбору рассеявшихся партизан
Приморья, дав им задачу непрестанными набегами разрушать ближайший тыл
противника, действуя на его пути, линии снабжения, на отдельные
двигающиеся части, разрушая связь и изыскивая меры лишить противника видов
снабжения на местах, до ближайшего тыла, примерно от ст. Уссури и севернее
в полосе Уссурийской дороги, и беспокоить отдых противника, совершая
ночные нападения на места его ночлегов и расположений. Также надлежит
положить предел нападению противника на ваш тыл и фланги. В этом отношении
необходимо вырвать у противника инициативу и своим контрнападением на
фланги и тыл противника через Уссури прекратить его нападения.
Теперь еще два вопроса.
Кто командует Амурским районом и где проходит его граница с
Хабаровском? Вообще, сообщите завтра, как полагаете организовать
безопасность своего тыла и покрылась ли льдом река Уссури?
М е л ь н и к о в. Командует Амурским районом комполка тов. Фадеев в
пределах административных границ области. Лед на Уссури достаточно крепок
для продвижения всех родов оружия. Все ваши указания принимаю к
исполнению, по некоторым пунктам имею разъяснения, которые прошу
разрешения сообщить завтра.
Б л ю х е р. У меня вопросов больше нет. По приезде тов. Серышева в
штаб ознакомьте его с нашим разговором, и если у него возникнут новые
вопросы или будут новые сведения с фронта, то меня можете вызвать в 24
часа, т. к. этот промежуток времени уйдет у меня на заседание с
Мининделом. Во всяком случае, завтра передайте тов. Серышеву, что мне с
ним необходимо поговорить, примерно часов в 12 по читинскому времени. Пока
же желаю вам успеха, бодрости и твердой решительности. Не отдавать
Хабаровска, помня, что потеря Хабаровска для нас будет иметь неисчислимые
тяжелые политические последствия в Вашингтоне и Дайрене, где при условии
занятия Хабаровска меркуловское правительство может быть признано
равноценным с Правительством ДВР. Всего хорошего, успеха вам и привет тов.
Серышеву и тов. Постышеву.
ПЛАЦ ЧИТИНСКОЙ ОТДЕЛЬНОЙ БРИГАДЫ
_____________________________________________________________________
Каждый день ранним утром, когда еще не рассвело, Блюхер проводит с
войсками строевые учения: учатся люди брать укрепрайоны, рвать проволоку,
биться в траншеях. А после - занятия на плацу.
Гремит духовой оркестр. Медь труб аж синяя от мороза. Замер на кауром
жеребце Василий Константинович. Мимо него, печатая шаг, идут бойцы
Читинской отдельной бригады, одетые в добротные полушубки и "богатырки" -
высокие шапки, точь-в-точь буденовки. Бойцы так сильно вколачивают шаги в
землю, что даже лица их трясутся и штыки при каждом новом шаге чертят
воздух - вниз-вверх, вниз-вверх!
- Отставить! - протяжно командует Блюхер. - Вторая шеренга, плохо
мысок тянем. Не годится. И равнение не так держите - плечами, как волнами,
ходите, граждане бойцы. Не годится. А ну еще раз! Шагом а-арш!
И снова гремит оркестр, и снова бойцы идут церемониальным маршем мимо
главкома, который сидит в седле как гранитный и честь отдает рукой без
перчатки, а мороз - тридцать три ниже нуля.
- Отставить! - яростно кричит Блюхер. - Последняя шеренга: не яйца
несете, а винтовки! Потуже их к боку прижимайте, не побьются. Шагом а-арш!
Грохочет оркестр, трубачи посинели с натуги, губы примерзают к
трубам, идет бригада церемониальным маршем мимо Блюхера, а он слышит, как
за его спиной командиры глухо ропщут:
- Наших под Хабаровском бьют, а он тут гусиному шагу учит.
- Балуется в войну. Проиграем то, что завоевали партизаны в двадцатом
году!
А Блюхер, не поворачивая головы, командует:
- Отставить! Граждане бойцы второго батальона, не бойтесь ногу повыше
поднимать, от этого, кроме пользы, ничего не будет! Ну-ка, ша-агом арш!
РАЗВЕДУПР ВОЕННОГО МИНИСТЕРСТВА
_____________________________________________________________________
Блюхеру сообщили, что пришла шифровка из Владивостока чрезвычайной
важности. Василий Константинович прервал совещание по снабжению армии
продовольствием - оно шло уже пятый час кряду, сразу же пошел к
шифровальщикам. Обхватив свою громадную, бритую голову сильными пальцами,
он начал читать сообщение Владимирова о готовящейся зимней кампании, он
читал сообщение о количестве бронепоездов, орудий и солдат, которые
подтягиваются к фронту, он узнавал все то, что составляло важнейшую
государственную тайну белого движения.
Он читал это сообщение и видел за колонкой цифр и строчками текста
лицо того разведчика, с которым Дзержинский познакомил его перед отъездом
из Москвы. Тогда лицо Владимирова показалось ему чересчур молодым, слишком
улыбчивым и холеным. И вот сейчас, читая его донесение, которое поможет
ему, Блюхеру, построить свою оборону так, чтобы она оказалась роковой для
белых, он видел совсем иное лицо Владимирова, он только сейчас угадывал в
нем и понимал те черты, которые тогда, в Москве, казались ему
неинтересными и ничего не значащими. И чем дальше читал Блюхер, тем острее
в нем рождалось чувство мужской, доброй любви к тому человеку, который
сейчас там, за кордоном, один, совсем один.
- Пожалуйста, - сказал Блюхер одному из своих помощников, -
заготовьте приказ о награждении орденом Красного Знамени и золотым
оружием.
- Кого?
- Товарища номер девятьсот семьдесят четыре, - ответил Василий
Константинович.
- А фамилия?
- Это и есть сейчас его фамилия, - ответил Блюхер. - Прекрасная
фамилия - "товарищ 974".
ПРИЕМНАЯ БЛЮХЕРА
_____________________________________________________________________
Василий Константинович вызвал для беседы двух бывших генералов
царской армии и одного полковника генштаба. Адъютант извинился за
опоздание военного министра - еще не кончилось заседание Совета Министров.
- Я попрошу вас подождать гражданина Блюхера.
- По какому поводу я вызван сюда? - спросил генерал, одетый в
потрепанный штатский костюм.
- По-видимому, речь пойдет о нашем возможном участии в работе штабов?
- уточнил полковник генштаба.
- Да, по-видимому, - ответил адъютант.
- Если я сейчас уйду, это не повлечет за собой физическое уничтожение
моей семьи?
- Нет, не повлечет, генерал.
- В таком случае всего хорошего.
И генерал в штатском вышел из кабинета.
Двое оставшихся, стараясь не глядеть друг на друга, сели в кресла.
Глухо ударили часы - высокие, из черного резного дуба. На столе адъютанта
то и дело звонили телефоны, в приемную заходили секретари, работники
отделов, курьеры с фронта. Они переговаривались с адъютантом Блюхера
тихими, смертельно усталыми голосами - когда армия отступает, в штабах
страдают бессонницей.
Блюхер появился стремительно; ни на кого не глядя, прошел в свой
кабинет. Полковник и генерал переглянулись.
- Кто этот молодой человек? - спросил генерал, кивая головой на
дверь, только что закрывшуюся за Блюхером.
- Военный министр.
Адъютант скрылся за дверью. Через мгновение он вышел.
- Министр приглашает вас, граждане.
- Присаживайтесь, - сказал Блюхер вошедшим.
- Благодарю, - сухо ответил полковник.
- Спасибо, гражданин министр, - чуть улыбнулся генерал.
- Вам известно об аресте группы бывших военных во главе с
Гржимальским? - глухо спросил Блюхер.
- Что?!
- То! - рассвирепел Блюхер. - То самое!
- Генерал Гржимальский честный человек.
- Я воевал с ним в Галиции...
- Ладно. Я пригласил вас не за этим. Просто мне полчаса назад об этом
сообщили из госполитохраны - они сейчас заканчивают аресты белых
заговорщиков, а я давеча генерала Гржимальского внес первым в список -
побеседовать и постараться найти платформу для совместной работы.
- Здесь не могло быть ошибки? - спросил полковник. - Генерал
Гржимальский всегда был вне политики, он кадровый военный и патриот.
Блюхер стремительно глянул на собеседника, свел брови в одну мохнатую
линию, хмыкнул.
- Граждане кадровые военные, - сказал он после паузы, - позвольте мне
перейти к главной части нашего разговора. Поскольку вы часто божитесь
своей любовью к матушке-России, я хотел бы ознакомить вас с тем
ультиматумом, который Япония выдвинула нам в Дайрене. Мы не приняли его.
Вот, извольте.
Генерал и полковник жадно прочитали документ и возвратили его
Блюхеру.
- Когда мы отказались принять эти позорные для русских условия,
против нас по приказу японцев выступили белые во главе с Молчановым. Итак,
вопрос на сообразительность: с кем сейчас должен быть русский патриот,
любящий "матушку-родину", - с меркуло-молчановцами или с большевиками?
Отвечать прошу по принципу "да - нет", всяческая хреновина надоела - спасу
нет.
- Позвольте, не отвечать на ваш вопрос, ибо Молчанов мой боевой друг,
я с ним вместе мерз в окопах.
- Хотите быть чистеньким, генерал?
- По отношению к другу я обязан быть чистым.
- А по отношению к родине?
Молчание.
- Хорошо. Можете не отвечать. Благодарю вас за то, что нашли время
прийти. Всего хорошего.
Молчание.
- Я вас больше не держу. Вы вольны уходить.
Но генерал не уходил. Он поглаживал костлявые колени худыми, длинными
пальцами, смотрел мимо Блюхера в стену, на оперативную карту, изрезанную
острыми синими стрелами.
- Ну а вы, полковник? - спросил Блюхер. - Если согласны помочь нам,
то завтра же получите назначение в оперативный отдел штаба Восточного
фронта.
- Я не могу преступить грань. Большинство моих друзей находится в
рядах тех, кто против вас. Я - ни за них, ни против вас. Я за родину,
простите великодушно за драматизм ответа.
- Понятно. Всего хорошего. Вы свободны.
Генерал и полковник вышли из кабинета. В приемной возле адъютанта
стояли три человека в кожаных куртках.
- Генерал Табаков?
- Да.
- Полковник Бахнов?
- Совершенно верно.
- Следуйте за нами, вы арестованы.
Полковник скривил губы в презрении:
- Боже, какую комедию разыгрывал этот мальчик!
В десять вечера Блюхера снова вызвали к радистам на связь с
Хабаровском.
У аппарата заместитель Главнокомандующего Народно-революционной армии
Серышев.
Б л ю х е р. Примите ряд указаний, необходимых для срочного
проведения их в жизнь.
1. Мобилизуйте партийные силы обеих областей и вливайте их в части
для придания им устойчивости.
2. Немедленно приступите к сокращению тылов до минимума и таким
образом выделяемые силы также направьте на укомплектование частей.
3. В целях придания подвижности артиллерии и пополнения конским
составом полевых частей произведите мобилизацию конского состава в городах
Хабаровске и Свободном, и если по условиям явится возможным, то и в
крупных селах, уездах. Немедленно верните в войска уволенных по семенным
обстоятельствам в Приморской и Амурской областях. В целях лучшего
руководства мобилизацией, а также для организации тыла необходимо часть
штаба округа перебросить в Благовещенск.
4. Примите исключительные меры к сбору рассеявшихся приамурских
партизан, дав им задачу нападения на ближайший тыл наступающих частей
противника, примерно на участке ст. Уссури и севернее, а также примите
меры к интенсивной организации партийных ячеек.
5. Ускорьте эвакуацию Хабаровска.
6. Укажите комсоставу на необходимость маневрирования,
обеспечивающего от обхвата флангов и нападения на тыл их, что можно
достигнуть путем выделения небольших отрядов уступом за своим флангом. В
целях лучшей разведки и охранения недостаток конных частей заменяйте
пехотой, сажая ее на подводы, взятые у населения.
7. Прибывающий Амурский полк не распыляйте выбрасыванием на фронт
отдельных рот и батальонов, а держите его сосредоточенно для удара по
противнику.
8. При отходе позаботьтесь о порче пути железной дороги.
9. Историю с боем под Лончаковом, где, судя по потерям, комсоставом
не было проявлено должной распорядительности в организации разведки и мер
охранения, не следует оставлять без наказания.
10. Для лучшего использования всех средств обороны, а также в целях
достижения твердого управления войсками и тылом назначаю вас командующим
войсками Приамво.
11. В целях большего придания бодрости вашим частям мною приказано
начальнику снабжения немедленно выдать жалованье начиная с декабря месяца.
Деньги для этой цели в сумме 40 000 в золотом рубле на декабрь месяц
высылаются завтра. Меры к обеспечению вас деньгами также принимаю. Пока же
договоритесь о получении из Хабаровского госбанка 16000, кои будут мною
возвращены Правительству здесь. Для обеспечения вас продовольствием завтра
в распоряжение Рябова в Благовещенск будет выслано 200 тысяч рублей, и,
наконец, Военсовет и Дальбюро настоятельно требуют от вас принятия всех
мер и использования всех средств в целях обороны Хабаровска, который вы
должны во что бы то ни стало удержать в своих руках, помня, что потеря его
влечет тяжелые политические последствия для республики, Желаю вам успеха и
победы вашим частям.
ТЮРЬМА
_____________________________________________________________________
Поздняя ночь. По длинному тюремному коридору, жутко-гулкому,
полутемному, освещенному подслеповатым светом керосиновых ламп, Блюхер шел
в сопровождении двух работников госполитохраны. Возле камеры, где
содержатся арестованные генералы и офицеры, Блюхер остановился. Обитая
толстым железом дверь с маленьким глазком тяжко визжала, когда ее
распахивал охранник. Блюхер вошел в камеру. Арестованные лежали на
скрипучих нарах, укрывшись шинелями.
- Принесите лампу, - попросил Блюхер охранника.
Генералы поднялись с нар, кто-то тяжело вздохнул. В камеру принесли
три лампы, стало светлее. Благообразные лица, седые усы, бородки
клинышком, пенсне, порода в осанке - все это увидел Блюхер и вдруг,
неожиданно для самого себя, добро и очень грустно улыбнулся.
- Перепугались? - спросил он. - Ничего, сейчас будем разбираться.
В коридоре слышны шаги и крики. В камеру втолкнули князя Мордвинова.
Его держали два жилистых надзирателя. Лицо у князя белое, плоское,
перекошенное тиком.
- Кто знает этого человека? - спросил Блюхер,
- Я, - ответил седоусый старик,
- Ваша фамилия?
- Гржимальский.
- Кто этот ваш знакомый?
- Князь Мордвинов, поручик.
- Когда он последний раз виделся с вами?
- Он служил в моей дивизии во время войны против германцев, честно и
храбро служил...
- Я спрашиваю, когда он видел вас здесь, в Чите, во время совместной
работы по организации контрреволюционного путча.
- Я отказываюсь отвечать на провокационные вопросы.
- Мордвинов, - попросил Блюхер, - скажите, когда вы в последний раз
виделись в Чите с руководителем белого заговора Гржимальским? Вы не хотите
отвечать? Вы не будете отвечать? Хорошо. Гражданин следователь, покажите
генералу Гржимальскому показания Мордвинова.
- Бесполезно. У меня изъяли очки, - сказал Гржимальский.
- А мы вам прочтем.
- "Генерал Гржимальский, - начал читать Блюхер страничку из показаний
Мордвинова, - закончив организацию заговора, назначил день выступления,
сигналом к которому должно быть убийство министра Блюхера, подготовленное
Табаковым и полковником Бахновым".
Генералы и Гржимальский усмехнулись, а полковник Бахнов тяжело
опустился на табурет.
- Это вы писали, Мордвинов? Снова молчите? Ладно. Не отвечаете мне -
ответьте вашим друзьям.
Молчание; так тихо стало, что слышно было, как соломенная труха
шелушилась в тонких матрацах.
- Хорошо, - сказал Блюхер, - мы сейчас уйдем из камеры. Но я прошу
генерала Гржимальского или любого другого выборного из вашей среды
выяснить у Мордвинова, он ли давал эти показания.
Блюхер и его спутники вышли из камеры. Они молча прохаживались по
длинному полутемному коридору.
- Бросили бы вы курево, право слово, - раздраженно сказал Василий
Константинович госполитохрановцу, который беспрерывно пыхал трубочкой, -
себя ж травите и людям дышать не даете.
- Так ведь греет... И от голодухи, обратно спасает.
- Сволочь какая, а? - удивленно, словно разговаривая с самим собой,
сказал Блюхер и завертел головой из стороны в сторону, будто ему
воротничок жал.
- Это вы про кого?
- Про князя. А табак нисколько не греет, это вы напрасно. Пошли,
время.
Гулко загрохотали быстрые шаги: по коридору бежал адъютант Блюхера.
Запыхавшись, он нагнулся к Блюхеру и тихо сказал:
- От Постышева шифровка. В партизанских частях восстание.
Блюхер на мгновение замер, потом резко - ногой - толкнул дверь
камеры. Спросил с порога:
- Ну?
- Мы верим князю, - ответил Гржимальский, - он честный офицер. Вся
эта история с заговором - грязный фокус ЧК.
- Ясно. Мордвинов, вот листок бумаги и ручка, извольте написать на
имя военного министра, что вас оклеветали в госполитохране и вынудили дать
ложные показания против кадровых военных. И подпишитесь. Виновные будут
наказаны по закону военного времени.
Мордвинов размашисто написал на листке бумаги несколько строчек и
подписался под ними. Блюхер взял листок, подул на него и сказал - тихо и
свирепо:
- Ах ты, сволочь! Хитер, хитер, а дурак. Завтра же этого князя к
стенке. Нечего с ним чикаться, с негодяем. У кого из вас есть очки? -
спросил он генералов.
Никто не отвечал.
- Я спрашиваю! - кричит Блюхер. - У кого из вас есть очки?! Если у
вас нет зрячих - тогда черт с вами со всеми! Некогда мне с вами разводить
канитель! Вот показания Мордвинова, которые он против всех вас писал
здесь, в тюрьме. Вот его донесения во Владивосток к Гиацинтову, а вот что
он сейчас написал! Зрячие увидят - все написано одной рукой! Извольте
убедиться перед тем, как я вас всех отпущу по домам!
- А-а-а! - взвыл Мордвинов, бросившись к генералам. - Они били меня,
они били меня, господа! Они вынудили меня написать это! Они втыкали мне
иглы под ногти! Они мучили меня!
- Когда вас арестовали?! - тихо спросил Блюхер. - Отвечать!
- Три дня назад!
- Руки на табурет!
- Что?
- Руки на табурет! Где иглы под ногтями?! Где следы?!
- А-а-а!! - закричал князь и отбежал в угол камеры, в темноту.
- Разденьте его! Если увижу хоть один след от побоев, следователя
пристрелю здесь же, на глазах у всех, как злей
...Закладка в соц.сетях
