Жанр: Детектив
Повести 1-24.
...т. Нет никаких причин считать, что Парьо был устроен иначе.
- Никаких.
- Предположим, что Парьо позанимался любовью и отдыхает. Его партнерша
встает, включает тихо радио и идет на кухню, где открывает все газовые
конфорки. Радио не дает Парьо услышать тихий свист газа.
- А девица тем временем...
- Девица? Она нарочно шумит на кухне, в ванной комнате. Время от времени
она показывается, создавая обычную, нормальную атмосферу. Парьо не чувствует
газа. Он немного оглушен любовью.
Я киваю.
- Ваша теория очень оригинальна, док. Снимаю шляпу. Но скажите, а как же
девушка? Она не наглоталась газа?
- Нет,- отвечает Андрэ,- потому что запаслась противогазом. Противогазы
можно найти где угодно. Она дожидается, пока Парьо потеряет сознание, после
чего ставит кипятить пол-литра молока.
Я усмехаюсь.
- И зажигает спичку в квартире, полной газа? Получился бы миленький
взрывчик.
Мне доставляет удовольствие поймать его на ошибке.
- Это верно,- соглашается он.- Значит, она поставила кипятить молоко до
того, как открыла все конфорки. Она дождалась, пока оно выльется на плиту,
после чего погасила огонь. Затем сделала все то, о чем я вам рассказал.
Прежде чем уйти, она закрыла все конфорки, кроме той, на которой стояла
кастрюлька с молоком.
Я чувствую, что Андрэ прав. По мере того как он рассказывает, в моем
мозгу идет цветное кино.
- Браво,- кричу я,- вы новый Шерлок Холмс. Он довольно улыбается.
- Нет никаких доказательств, что я прав, это только гипотеза, и я лучше
кого бы то ни было понимаю, что она очень хрупка!
- Но тем не менее все могло произойти именно так... Ну ладно, а дальше?
Раз уж вы здесь, доктор, расскажите мне продолжение. Очень захватывающая
история.
- Продолжение?- переспрашивает он.
- Да. Девушка возвращается ночью сюда, в Гуссанвиль, только не одна, а с
кем-то... Вероятно, это был Джо...
- Но вы мне только что сказали, что Джо не выходил из дома?
- Возможно, он нашел способ смыться! ~ Очевидно. Значит, он приехал сюда
с девушкой, убил ее и сжег?
- Это вас шокирует?
- Да, из-за барана. Баран отличная идея, но она предполагает подготовку.
- Неизбежно.
- Но городской житель не покупает себе барана, как галстук. Если Джо
вынашивал такие планы, то он должен был заранее обзавестись бараном...
- Разумеется.
- Ну а под каким предлогом он заманил сюда девушку ночью? Я знаю, они
были сообщниками, но это не объясняет этой поездки.
- А может быть, им было нужно что-нибудь спрятать?
- Или с кем-нибудь встретиться.
- Да, или с кем-нибудь встретиться.
- С доктором, например?
- Почему бы нет?
- К тому же совать тело в топку удобнее, предварительно расчленив его. А
кто лучше справится с этой отвратительной задачей, чем мясник или врач?
- Вы хотите сказать, что Бужон участвовал в убийстве своей дочери?
- Бывали и более удивительные вещи.
- И расчленил ее?
- А как иначе он узнал, что вы копаетесь именно в ее пепле? Андрэ надолго
задумывается.
- И какова цель всего этого, комиссар? Вы применили старое правило: ищи,
кому выгодно преступление. Кому же могла быть выгодна эта серия
преступлений?
- Доктору.
- Доктору? То, что он убивает Парьо, еще понятно, он, кажется, его
ненавидел... Но зачем Бальмена... Причем с помощью Парьо! Зачем свою дочь?
- Ой, стойте!- прошу я.- А то моя печка точно взорвется, если я продолжу
кружить над этими вопросами, как ворон над падалью.
- Вы разберетесь с этим по возвращении из Соединенных Штатов, если,
конечно, ваши коллеги не поймают педераста и он не расколется.
Мы встаем из-за стола. Хозяин ресторана складывается пополам и
эскортирует нас до двери.
- На здоровье, господа,- говорит он нам. Когда я сажусь в машину,
раздается крик:
- Комиссар! Комиссар!
Я оборачиваюсь и вижу старое парижское такси, в нем сидит Шардон. Он
возбужденно машет руками, роняя орехи и слюну.
Такси останавливается.
- Вы здесь?- спрашивает толстый полицейский.- А я слежу за доктором. Едва
я начал дежурство перед его домом, как он вышел, сел в свою машину и поехал.
Такси поблизости не было, и я поднялся к нему. Домработница мне сказала, что
он убежал как сумасшедший, сказав ей, что едет в свой дом в Гуссанвиле... Я
реквизировал такси, но эти драндулеты еле двигаются.
- Не утомляйся,- говорю я.- Я видел эскулапа, он мертв. Он пустил себе
пулю в лоб... Сделай все необходимое. Никого не пускай в дом. Особенно
жандармов.
- Застрелился!- бормочет Шардон.
- Да,- говорю я, трогаясь с места.- Как видишь, еще одна естественная
смерть!
Глава 16
Когда я выхожу из кабинета патрона, на часах чуть больше четырех часов
(для моих читателей начальников вокзалов поясняю: шестнадцать). Признаюсь,
что я несколько оглушен заданием, которое он мне поручил. Я выполнял разную
работу, но такую еще ни разу. Хотя надо же когда-то начинать... Я расскажу
вам о ней как-нибудь в другой раз.
Мой девиз: "Живи моментом". Я начну думать о предстоящей миссии, когда
буду сидеть в самолете.
Положив паспорт, доллары и рекомендательное письмо в карман, я снова
ступаю на тропу войны.
До вылета осталось несколько часов, а опыт меня учит, что с толком
использованные несколько часов стоят без толку проведенной жизни.
Немного помедлив, выйдя на улицу, я направляюсь на улицу Шапталь, которую
следовало бы переименовать в улицу Жмуров...
Для начала наношу визит соседке Парьо - старой деве.
Увидев меня, она издает писк напуганной мышки.
- Ой,- вскрикивает она,- полицейский!
- Он самый,- отвечаю.- Никогда бы не подумал, что вы боитесь полиции,
мадемуазель.
- Я боюсь не полиции, а мужчин,- жеманничает эта старая сушеная вобла.
Я бросаю на нее красноречивый взгляд.
Чтобы покуситься на ее добродетель, надо запастись отбойным молотком, это
я вам говорю!
- Ну, ну, дорогая мадемуазель, не все же мужчины грубияны. Попадаются и
джентльмены.- И добавляю:- В полиции они встречаются редко, тут я с вами
согласен, но Я, так сказать, редкая птица.- И я возвращаюсь к моему барану:-
Скажите, в тот вечер, когда бедный месье Парьо протянул ноги...
- Нельзя поприличнее?- перебивает она.
- Пардон, в тот вечер, когда он отбросил копыта, у него работало радио?
- Да... Он слушал музыкальную программу. Это был воскресный вечер, да?
- Совершенно верно. А потом, когда... подружка Парьо ушла, радио
замолчало?
- Да... Незадолго до ее ухода.
Так-так, неужели доктор Андрэ попал в "десятку"?
Изабель выключила перед уходом радио... А Парьо спал... вечным сном!
Я смотрю на старую деву, не сводящую с меня глаз.
- Какая жалость, что вы не вышли замуж,- говорю я.
- Это почему?- возмущается она.
- Потому что я уверен, что вы составили бы счастье любого мужчины.
- Это судьба,- говорит она, и в ее голосе слышится сожаление.
- Ну да... Но вам, должно быть, одиноко?
- Я привыкла...
- Конечно... Вы смотрите на улицу и, спорю, долго остаетесь у окна...
- На этой улице почти никакого движения...
- Это верно. Скажите, когда в тот вечер ушла девушка, вы стояли у окна?
- Я не помню.
Эта старая калоша пудрит мне мозги!
- Но,- уверяю я,- владелец ресторана напротив сказал мне, что вы стояли у
окна и видели, как малышка вышла из дома.
Я, конечно, блефую, но она заглатывает крючок всей челюстью.
- Куда он лезет, этот свин!- возмущается она.- Я что, уж и не имею права
подойти к окну?
- Речь не об этом, мадемуазель... Вы имеете полное право проводить у окна
всю жизнь, только не нагишом...
- Какой ужас!- стонет она. Ее челюсть вываливается изо рта, но она
втягивает ее обратно.
- Девушка села в машину Парьо?
- Да,- отвечает она.
- Она была одна?
- Да... Но она вышла из дома не сразу.
- Как это?
- Я слышала, как она открыла дверь, но на улицу вышла Не сразу. По
крайней мере минут на пять позже, чем нужно, чтобы спуститься на первый
этаж... Правда, она несла груз, но все-таки...
- Груз?
- Да, она несла на плече сумку.
- Сумку? Какого рода сумку?
- Холщовую, вроде мешка для картошки.
- Она была полной?
- Да, но имела странную форму... Я подумала, что она выносит старые вещи,
может быть канделябры.
- Почему именно канделябры?
- Просто так...
- Мысли никогда не приходят просто так, мадемуазель. Если вы подумали о
канделябрах, значит, что-то в форме сумки навело вас на эту мысль.
- Это правда,- соглашается она.- У нее были острые углы...
Подумав, я решаю, что из нее больше ничего не вытянешь.
- Всего хорошего, мадемуазель. Она кивает мне и провожает до двери. Не
заходя в квартиру покойного, я быстро сбегаю по лестнице.
Консьерж там. Надраивает медные перила лестницы.
- Это снова я,- говорю я вместо приветствия.
- О! Добрый день, господин инспектор.
- Комиссар, и этим все сказано! Он отвешивает мне поклон, полный скрытого
почтения.
- Скажите,- спрашиваю,- все жильцы этого дома пользуются подвалом?
- Разумеется.
- Номер бокса Парьо?
- Восьмой.
- Ладно, спасибо... Сюда, да?- добавляю я, показывая на низкую дверь в
глубине лестницы.
- Да... Хотите ключ?
- Нет, у меня есть все, что нужно.
- Я хоть включу свет в подвале.
- Отличная мысль!
В десять прыжков я оказываюсь перед дверцей бокса номер восемь. Открыть
ее моей отмычкой - детская игра. Замок открывается чуть ли не в ту же
секунду, когда вставляю отмычку в скважину.
- Хорошая штука природа,- начинаю напевать я, потому что, едва открыл
дверь, мне в ноздри бьет противный запах. Жуткая вонища...
Включив свет, осматриваю узкое помещение. Кавардак редкий...
Металлическая каминная решетка, деревянная лошадка, костюмы древних
времен... Короче, я сразу понимаю, что Парьо использовал подвал как склад
для старья.
Я смотрю по сторонам и сразу нахожу то, что искал: клочки грубой черной
шерсти, воняющие салом.
Здесь точно держали барана. Тут даже есть засохшие какашки... Те самые
последние какашки, которые животное выбрасывает после смерти.
Те штуки, что топорщились в сумке Изабель, были окоченевшими ногами
барана.
Следовательно, Изабель притащила барана... Значит, она знала, как будет
использовать животное...
Однако ее же и сожгли.
Клянусь вам, что нужны крепкие нервы, чтобы заниматься этой чертовой
работой.
- Нашли, что искали?- спрашивает наблюдающий консьерж.
- Да.
Я делаю три шага вперед, и тут его любопытство выплескивается наружу.
- А что это было?- спрашивает он.
- Какашки!- отвечаю я и выхожу.
Взгляд на наручные часы: пять сорок! Теперь я веду борьбу со временем.
Еще несколько часов, и придется все бросать. Захожу в бистро напротив.
- Есть что-то новое?- спрашивает меня толстый хозяин.
- Да так...
Он видит, что я злой как черт, и не настаивает. Он из тактичных.
Издав "ахх!" борца классического стиля, он достает свою бутылку белого.
- Как обычно?- спрашивает он.
- У вас легко обзаводишься привычками. Два больших стакана белого. Мы
чокаемся.
- Скажите, патрон, вы не видели со вчерашнего дня мадемуазель Бужон?
- Это киску Парьо, что ли?
- Да.
- Нет.
Отличный диалог. Я шмыгаю носом от нетерпения.
- А вы не замечали, были ли у этой девушки золотые зубы?
Вопрос медленно погружается в глубины его интеллекта, как поплавок вашей
удочки в воду, когда крючок заглотнул линь.
Он измеряет его, взвешивает, наконец заявляет:
- Никогда не замечал.- И добавляет:- Может, моя хозяйка заметилаЖермен!-
орет он во всю глотку.
Его половина такая же представительная, как и он сам. Настоящая
половина... Очаровательная женщина с приветливой улыбкой.
- В чем дело?- интересуется она. Муж собирается повторить ей мой вопрос,
но, сочтя его слишком нелепым, отказывается от этой мысли. В разговор
вступаю я:
- Я из полиции и хотел бы узнать, были ли у мадемуа-зель Бужон, подруги
Парьо, золотые зубы или зуб?
Она меньше ошарашена, чем ее благоверный. Дамы понимают нелепости.
Она размышляет.
- Нет,- говорит,- не думаю.
- Коренной... Коренные плохо видно...
- Когда они золотые, а человек смеется, их видно же хорошо, как и все
остальные. У нее их нет.
- О'кей.
Значит, несмотря на слова Бужона, в топке сожгли не его дочь... А кого?
- У вас есть жетон для телефона?
- Даже два, если хотите,- острит хозяин.
- Точно, дайте мне два.
Войдя в кабину, я сначала звоню Мюлле.
- А, это ты!- говорит он без малейшей нотки энтузи-азма в голосе.
- Да... Ты узнал что-нибудь от своего бойскаута?
- От Шардона?
- Да.
И я цежу сквозь зубы: "Каждый осел имеет право на свой чертополох..."
- Чего?!- орет он.
- Это я сам с собой.
- Браво!
Он вот-вот сожрет свою трубку.
- Есть что новое об удравшем парне?
- Нет.
- А о мадемуазель Изабель Бужон?
- Тоже ничего... Из разговора с доктором Андрэ я понял, что она умерла.
- Может быть, и нет.
- Я ничего не понимаю в твоем деле.
- Откровенность за откровенность: я тоже! Единственное, что мне
известно,- барана в Гуссанвиль притащила именно Изабель.
- Чего она притащила?
- Барана. Таким образом, она скорее убийца, чем жертва...
- Да! Я провел обыск у доктора... Там полно наркотиков... Кажется, он
бросил практику и был совершенно разорен.
- Я об этом догадывался.
- Известно, почему он застрелился? Этот тупарь Мюлле не решается спросить
меня в лоб, а потому использует безличный оборот.
- Есть только подозрения, что он был замешан в эту историю и запаниковал,
увидев в своем доме полицию. Еще один момент: Джо тоже наркоман. Это может
помочь его найти. И еще. У него, должно быть, много денег: минимум десять
"кирпичей" папаши Бальмена, потом миленькая коллекция старинных монет,
которую он заполучил в этом деле. Он вращался среди коллекционеров, а это
как пневмония: всегда что-то остается. Для этого мелкого комбинатора
коллекции имеют ценность, только когда их можно продать... Распространи его
описание среди нумизматов Парижа ... и других городов тоже.
- Ладно.
- До отъезда я тебя не увижу, но надеюсь, ты добьешься результата.
- Спасибо за доверие.
Я отпускаю еще пару-тройку злых подколок и вешаю трубку, но из кабины не
выхожу.
Мой второй жетон позволяет мне поговорить с матерью.
- Рада тебя слышать,- говорит мне она.- Ты придешь ужинать?
- Не думаю, ма...
- Ой, какая жалость. Я на всякий случай приготовила баранью ногу.
- Мне жаль еще больше, ма... Ты собрала мой чемодан?
- Конечно.
- Положи туда мой большой револьвер с укороченным | стволом, он лежит в
верхнем ящике комода. Она вздыхает:
- Что ты собираешься делать?
- И три обоймы, они под стопкой носовых платков.
- Хорошо. Все это неразумно,- шепчет Фелиси.- Как подумаю, что твой
бедный отец хотел, чтобы ты стал часовщиком!
Это я-то! Да я не могу поднять маятник на ходиках!
- Не беспокойся, ма... И не забудь: в одиннадцать часов на аэровокзале
"Энвалид".
- Хорошо. ~ Целую.
- Я тебя тоже. Алло! Алло!
- Да?
- Чуть не забыла. Тебе звонил какой-то месье, хотел с тобой поговорить.
- Он назвал свое имя?
- Да, и оставил адрес... улица Жубер, дом восемнадцать... Месье Одран. Он
сказал, что работает в банке... Он будет дома после семи часов.
В банке!
Это заставляет меня навострить уши.
- Спасибо, ма.
Припарковаться в этот час на площади Терн совсем не просто. Поскольку мне
надоело кататься по кругу, а стрелки моих котлов крутятся все быстрее, то я
решаюсь на героический поступок: оставляю мою тачку во втором ряду.
Потом, не обращая внимания на взмахи рук регулировщика, обращенные ко
мне, бросаюсь к дому, где жил покойный доктор Бужон.
Звоню в дверь, но никто не отвечает. Поскольку мне нужна не квартира, а
домработница, наводящая в ней порядок, то я спускаюсь к консьержке. К
третьей консьержке в этом деле!
Она очень сдержанная, классического типа. Консьержка для уютного
квартала.
Ее волосы покрашены в небесно-голубой цвет ~ возможно, в память о муже,
погибшего на войне четырнадцатого года, в цвет его формы.
- Полиция.
- Четвертый слева,- отвечает она.
Я широко раскрываю глаза и уши, потом понимаю, что она глуха как плитка
шоколада.
Поскольку этот недостаток не лишает ее зрения, показываю ей мое
удостоверение. Она с настороженным видом изучает его.
- Полиция!- ору я изо всех сил.
- Ой, простите!- извиняется достойная церберша.- Мне показалось, что вы к
Гольди. Это жилец с четвертого, скрипач.
- Я бы хотел поговорить с домработницей доктора Бужона.
- А он вдовец!
Кажется, ее случай тяжелее, чем я думал.
- С его домработницей!
Она приставляет ладонь к уху и кажется оскорбленной.
- Незачем так кричать,- сухо замечает она и продолжает обычным для глухих
равнодушным тоном:- Это консьержка из дома напротив... Мадам Бишетт.
- А, черт! Опять эти консьержки!
Она неправильно поняла по движению моих губ.
- Что за выражения вы себе позволяете?- орет достойная особа.
Я ретируюсь, даже не попытавшись реабилитироваться. Еще у одной создалось
превратное мнение о полиции.
Если бы вы увидели мамашу Бишетт, то сразу бы захотели поставить ее у
себя дома на камине. Это совсем крохотная аккуратная старушка с хитрыми
глазками.
Я с первого взгляда понимаю, что мы с ней подружимся.
- Прошу прощения, мамаша,- говорю я, вежливо поприветствовав ее.- Я
полицейский и интересуюсь вашим бывшим хозяином.
Я слежу за ее реакцией, не зная, сообщил ли ей Мюлле о том, что случилось
с Бужоном.
- Я узнала эту страшную новость,- говорит она.- Бедный доктор... Это не
могло закончиться иначе! Это замечание мне нравится. Ее маленькие глазки
блестят.
- Садитесь,- предлагает она и добавляет так от души, что я не могу
отказаться:- Выпьете со мной рюмочку водочки?
- С удовольствием.
Она открывает старый, почерневший от времени буфет, в котором я замечаю
яркие коробки от печенья, тарелки, стеклянные безделушки. Все аккуратно
расставлено.
- А может быть, лучше вербеновой настойки моего изготовления?
- Как хотите, мамаша.
Она достает крохотную скатерку, размером с носовой платок, и аккуратно
расстилает ее на навощенном столе, стараясь, чтобы вышитый на ней рисунок
был повернут в мою сторону.
На нее она ставит два стакана сиреневого цвета и квадратную бутылку, в
которой плавает веточка вербены.
- О чем вы хотели меня спросить?- говорит она. Я смеюсь.
- Выходит, вы не возражаете ответить?
- Ваша работа задавать вопросы, моя - отвечать на них, верно? Так какие
тут могут быть церемонии?
- Вы давно убираетесь у Бужона?
- Да уж лет пятнадцать... Тогда у бедного доктора была хорошая
клиентура... Он был молодой, деятельный, серьезный. А потом мало-помалу стал
пить. Сначала бургундское. Повсюду были бутылки. Но его печень не выдержала,
и он начал употреблять наркотики.
- С тоски?
- Да... Во-первых, потому, что не мог утешиться после смерти жены, а
во-вторых, из-за того, что его дочь пошла по кривой дорожке.
- В каком смысле?
- Изабель настоящая проходимка. Этот неологизм меня очаровывает.
- А что вы понимаете под "проходимкой"?
- Будучи студенткой, она путалась с мужчинами старше себя... Потом
скандалы... Однажды ее забрали в участок за шум в ночное время, в другой раз
судили за оскорбление полицейских. Видите, что она за штучка.
- Вижу. Кстати, я представлял ее себе как раз такой.
- Надо также сказать, что доктор Бужон никогда ею не занимался.
- Ну конечно... Одинокий мужчина, наркоман. И что же Изабель?
- Она практически разорила своего отца. Каждый день
у них бывали сцены из-за денег. Она швыряла их налево и направо. Когда у
доктора ничего не осталось, она сошлась с тем длинным типом в кожаном
пальто.
- Парьо?
- Кажется, да. Да, так его фамилия. Тогда доктор рассердился и выгнал ее.
Он швырнул ей в лицо ключи от дома в Гуссанвиле, сказав, что не хочет
выкидывать ее на улицу, но и слышать о ней тоже больше не хочет! Я была в
это время в столовой и все слышала. Она подняла ключи и насмешливым тоном
сказала "спасибо".
- А потом?
- Доктор плакал. Тогда она ему сказала, что понимает его горе, что она не
виновата, это проблемы ее поколения. Что она падла. Да, месье, она
употребила именно это слово. А раз уж она такова, то должна идти до конца,
что бы из этого вышел хоть какой-то толк. Это же надо иметь такие мысли! Я
даже заплакала. Она продолжала еще некоторое время, а потом сказала ему, что
организовывает дело, которое принесет ей много денег. "Вместе с этой мразью
Парьо?" - спросил тогда доктор. "Совершенно верно... Но не беспокойся, я не
собираюсь оставаться с ним долго... Когда я сорву куш, то смотаюсь из
Франции и начну новую жизнь под новым именем. Может быть, с годами я стану
нормальной мещанкой, женой мещанина и - кто знает?- матерью мещанина..." Она
хотела поцеловать его. "Уходи!- крикнул он.- Уходи, ты вызываешь у меня
омерзение!" И она ушла. Еще глоточек вербеновой, месье?
Я молчу.
Молчание знак согласия, и она наливает новую порцию своей микстуры. Я
погружен в свои мысли.
Маленький чертенок пользуется моим молчанием, чтобы снова подать голос:
" Вот видишь, Сан-Антонио,- радуется он,- девушка... Женщина, все время
женщина... Распутница, неудачница, невростеничка захотела сыграть Аль Капоне
в юбке и разработала для собственного удовлетворения дьявольски сложный
план, словно вычитанный из детективного романа... Трюк с подсоединением
электрического провода к ручке двери - очень романтическая задумка... И тот,
что с бараном, сожженным поверх трупа, тоже..."
Я возвращаюсь к старушке.
- Вы не замечали, у Изабель были золотые зубы?
- Да что вы! У нее свои зубы здоровые.
- Кто звонил доктору сегодня утром? Она размышляет.
- Послушайте,- говорит она,- кому другому я бы не решилась это сказать,
но вы кажетесь мне умным. Я улыбкой благодарю ее за столь лестное мнение.
- Звонивший изменил голос.
- Это вы сняли трубку?
- Да. Я всегда это делала, когда бывала там. Он спросил доктора. Я, как
всегда в таких случаях, ответила, что доктора нет. Он больше не хотел ходить
по домам! Тогда тот, кто звонил, хохотнул. "Я знаю, что он дома,- сказал
он.- Скажите, что Джо хочет с ним поговорить о его дочери..." Я пошла
сказать это доктору. Он подошел, спросил: "Алло?"- и больше ничего не
говорил до конца разговора, потом положил трубку и прошептал: "О господи!" И
сказал мне, что поедет в Гуссанвиль.
Она наливает себе еще немного настойки.
- Вот,- заключает она.
- А тот, кто звонил и разговаривал измененным голосом, был мужчина или
женщина?
- Мужчина,- отвечает она.- По крайней мере, хотел им казаться. Но я,
сказать по правде, думаю, что звонила малышка, прижав ко рту платок.
- А почему вы так решили?
- Потому что тот, кто звонил, засмеялся, когда сказала, что доктора нет
дома.
- Это все равно что подпись Изабель, верно, мамаша?
- Вы все понимаете с первого раза,- говорит старуха.- Еще стаканчик
вербеновой?
- Последний!
Всегда бывает неприятно - если ты не конформист,- когда младший по званию
застает тебя чокающимся с консьержкой.
Поэтому я корчу рожу больного гепатитом в момент приступа, когда дверь в
каморку открывается и входит Шардон.
- Вот это да! Куда бы я ни пошел, всюду нахожу вас,-говорит он.
Он неплохой парень, но сейчас недоволен и пытается это выразить
по-своему.
-Я всегда впереди прогресса!- отвечаю я, осушая стакан.- А ты зачем сюда
явился?
Он осторожно опускает в карман арахис, который собирался раздавить в
своем кулачище.
-Я веду расследование,- отвечает он,- и пришел допросить домработницу
доктора. Вы не считаете, что это нормально, комиссар?
- Ладно, не трать зря силы и оставь мадам в покое. Я допрашиваю ее уже
два часа, и ей это, должно быть, уже начинает надоедать.
- Вовсе нет,- уверяет старушенция, обожающая поговорить.- Если я могу
быть вам полезна. Я протягиваю ей руку.
- На сегодня достаточно, мамаша... Спасибо за вашу информацию и до
свидания. Берегите себя!
Я беру Шардона под руку и веду толстяка на улицу.
- Может, угостишь меня аперитивом?- предлагаю я. Он розовеет от
удовольствия.
- С радостью,- говорит он.- У вас довольный вид, господин комиссар.
Узнали что-то новое?
-Да... Я кое-что начинаю понимать в этой истории и приглашаю тебя в
бистро, чтобы рассказать, что к чему.
Он вздрагивает.
- Примите мои поздравления.- И вдруг он вспоминает:- Знаете, патрон, пока
я ждал жандармов в Гуссанвиле, то осмотрел дом и окрестности. Угадайте, что
я нашел под одним окном?
Он разворачивает пустой пакет из-под арахиса и вынимает прядь отрезанных
черных волос. Они шелковистые и слегка завиваются на концах.
- Это может для чего-нибудь сгодиться?- спрашивает он, смеясь.
Я хлопаю его по плечу.
- Еще как! Ты заработал очко, толстяк! Ты просто молодец.
Он опускает глаза, чтобы скрыть свою радость.
- Вы слишком любезны, господин комиссар.
- Признайся, что ты так не думаешь.
- О, господин комиссар.
Я смотрю на часы: без нескольких минут семь.
- Вы спешите?
- Вообще-то да, но могу уделить тебе четверть часа. Открывай пошире уши,
я изложу тебе суть дела, а ты передашь мои выводы Мюлле, а то у меня нет
времени писать рапорт.
Мы садимся за столик в глубине зала "Савуа".
- Два пива!- говорю я гарсону. Я кладу руку перед носом Шардона и
раскрываю пальцы.
- В этой истории всего-навсего пять персонажей, не больше, не меньше. Из
этих пятерых двое - порочные старики, а трое - законченные мерзавцы. Ты
следишь за моей мыслью?
- Да, да, господин комиссар.
- Начинаю с порочных. Номер один: доктор Бужон несчастный человек,
опустошенный горем и наркотиками. Жертва взбалмошной дочери, "проходимки",
по выражению домработницы. Затем антиквар Бальмен, старый гомик, содержащий
молодог
...Закладка в соц.сетях
