Жанр: Детектив
Повести 1-24.
...отключилась на несколько часов.
Теперь я на полной скорости гоню в сторону Булонского леса.
Аллея пустынна. В темноте светится только маленький красный огонек
подфарника "203-й". Я останавливаю мою машину за тачкой Альфредо и открываю
дверцу "203-й" со стороны пассажира.
Тут же как из-под земли выскакивает тень, от которой несет камфарным
спиртом. Тень болящего Пакретта.
- Руки вверх!- требует он.
Зная его ловкость в обращении с пушкой, я спешу рявкнуть:
- Без шуток, Пакретт!
- О! Комиссар... В этой темноте...
- Послушайте, старина, оставьте вы свою привычку палить в первого
встречного, у которого просрочено удостоверение личности.
Он насупливается.
~ Помогите мне,- приказываю я.
- Что нужно сделать?
- Перенести эту спящую красавицу из моей машины в эту.
Он не задает больше вопросов, но издает восклицание, узнав
блондинку-проститутку с улицы Годо-де-Моруа.
- Но...
-Да?
- Что это значит? Она потеряла сознание?
- Просто спит
Мы перетаскиваем М-Т в тачку ее сутенера.
Я укладываю ее на сиденье в такой позе, чтобы казалось, будто мочалка
мертва.
- Продолжайте дежурство,- говорю.- Я заеду позже.
- Могу я себе позволить спросить, что...
- Мы проводим один эксперимент, мой дорогой. Я вам расскажу на свежую
голову.
Теперь я беру курс на контору. Я чувствую легкую тревогу. Мне кажется,
что причиной раны в моей душе является обнаружение мною трупа малышки
Даниэль.
А кроме того, мне на желудок давит съеденный ужин. Как видите, поэзия еще
не умерла.
Одиннадцать часов без нескольких минут. Контора безмолвна, как
замороженная рыба. Свет в коридорах кажется немного зловещим. В этом
административном здании мне все кажется зловещим. Здесь пахнет Берюрье и не
очень жарко.
Я спрашиваю дежурного на коммутаторе, есть ли для меня что новое. Он
отвечает, что в последний свой звонок Берю сообщил, что отправляется на
Лионский вокзал.
- Больше он ничего не успел добавить,- уверяет дежурный.- Кажется, он за
кем-то следил и боялся упустить.
- Это все?
- Да.
- Матиа вернулся?
-Да, с клиентом. Маленький брюнет с неприятной внешностью.
Я поднимаюсь к себе в кабинет. Мой инспектор и Альфредо действительно
там. Они молча курят, сидя по разные стороны моего стола.
При моем появлении поднимается один Матиа. Он указывает мне на своего
визави легким кивком. И все. Мой рыжий помощник не любит трепотни. Он
действует, и его поступки говорят за него.
Я кивком здороваюсь с Альфредо и сажусь напротив него, а Матиа взглядом
спрашивает меня, уйти ему или остаться.
Я делаю ему знак остаться, тогда он берет стул и садится на него верхом.
Короткая пауза, чтобы дать капитанам обеих команд собраться.
Альфредо идет в атаку первым (это добрый знак):
- Ну и?
Видели бы вы, прекрасные дамы, вашего Сан-Антонио в этот момент, от пяток
до умного лба. На его лице беспощадное выражение в стиле "Моя месть будет
ужасна".
Я втыкаю суровый взгляд в его зенки, чтобы узнать, кто первым сломается.
Не могу сказать, сколько времени длится поединок, но - наконец - победа!
Крутой парень отводит моргалы и ворчит:
- Ну ладно, объясните!
- Хочешь, чтобы я тебе все разрисовал в деталях? Альфредо не какой-нибудь
фраер, и в жилах у него течет не томатный сок.
- Послушайте, господин комиссар, я ни хрена не понимаю в ваших шутках.
Если у вас на меня что-то есть, так сразу и скажите.
- Не строй из себя невинного младенца, Альфредо. Это не облегчит твое
дело. Он бледнеет и кричит:
- Какое еще дело?
- Ты влип в такое дерьмо, дружок, что тебе не только не отмыться, но ты
можешь в нем и утонуть.
Он в ярости вскакивает. Я слегка киваю Матиа, и мой рыжий отвешивает ему
такой удар в морду, который привел бы в восторг всех болельщиков бокса.
- Спокойнее, господа,- по-отечески отчитываю я их. Альфредо массирует
челюсть, выпучив побелевшие глаза.
- Я протестую! - с трудом выговаривает он.
- Ну что ж, мы постараемся найти точки соприкосновения.
Я щелкаю пальцами.
- Для начала маленькая поучительная прогулка. Надень на него браслеты,
Матиа.
- Не имеете права!- мрачно уверяет Альфред о.
- Преимущество сильных людей в том, что они могут присваивать себе те
права, которых не имеют,- философствую я,- а когда они их присвоили, эти
права уже ихние, сечешь?
Обескураженный, он смотрит на меня недоверчивым взглядом и бормочет:
- Не знаю, что на вас нашло, комиссар, но знаю, что вы идете неверным
путем!
- Мы пройдем по этому пути вместе, так что беда уменьшится вдвое. Ну-ка,
быстро, поехали.
- Какую машину возьмем?-осведомляется Матиа.
- "Прерию",- решаю я.- Она лучше всего подходит для перевозки скотины,
верно, Фредо? Он не отвечает.
Глава 7
Между заставами Мадрид и Майо разъезжают несколько машин. Месье и дамы в
них перемигиваются фарами. Иногда тачки останавливаются, месье выходит из
своей, подходит к другой и начинает переговоры. Они что-то не двигаются.
Наверное, из-за материальных вопросов. У ведущего переговоры такой деловой
вид, что он, должно быть, печатает на визитках номер своего банковского
счета.
Машину ведет Матиа. Я ему говорю, куда ехать, а сутенер М-Т тем временем
молча посасывает свой потухший бычок с видом человека, нуждающегося в
поддержке.
Вот наконец и его "203-я". Я не свожу с него глаз. Узнав свою тачку, он
сильно дергается.
- Ты уже видел эту лайбу, Альфредо?- спрашиваю я медово-сладким голосом.
- Естественно. Она моя.
- А чего она тут стоит?
- У меня ее угнали сегодня вечером. Может, пацаны захотели покататься. А
потом бросили ее тут.
- Пацаны, о которых ты говоришь, преимущественно угоняют спортивные
машины, а не такую рухлядь, как твоя.
- А сегодня они угнали мою!
Мы остановились в нескольких метрах от машины. Матиа, знакомый с моими
необычными методами, спрашивает себя, к чему я веду. Он нервно барабанит
пальцами по рулю и насвистывает мелодию одной английской песенки. Альфредо
тоже смущен. Он догадывается, что влип в неприятную историю. Как загнанный
зверь, он ждет, настороженно всматриваясь и вслушиваясь.
- Выходи!- приказываю я.- Хочу тебе кое-что показать...
Он без слов вылезает из зеленой "прерии". Месье
Пакретт, бывший сотрудник бригады нравов, очевидно, узнал машину конторы,
потому что не высовывает носа.
Ночь ледяная. У меня вдруг мелькает мысль, что малышка М-Т должна
получить сильный насморк в этой неотапливаемой машине. Надо будет попросить
для нее у Пакрет-та хорошее лекарство от простуды.
- Вперед! Альфредо злится.
- Да что это такое в самом деле! У меня угоняют тачку, и я же получаю
стальные браслеты и кулаком по морде!
- Иди вперед, я тебе сказал...
И вот мы у "203-й". Я открываю дверцу, и включается лампочка на потолке.
Путана неподвижно лежит в той же позе, ноги поперек сиденья, голова
прислонена к дверце. Альфредо узнает свою камбалу и подскакивает.
- Черт! Что это значит?
- То, что ты ее замочил, бестолочь!
- Она мертвая?
- А ты думал, что она занимается йогой? И, опасаясь, что он заметит
подвох - девице достаточно немного пошевелиться или сильнее вздохнуть,- я
подталкиваю его к "прерии" крепким пинком в задницу. Парень в нокауте от
удивления.
- Не может быть, я сплю,- бормочет он.
- Останови свою песенку, Альфредо, я ее уже слышал. Я отвешиваю ему
затрещину, от которой у него начинают сыпаться из глаз искры.
- Ты странный фермер - убиваешь собственную телку в такое время.
- Я?!- протестует он.- Чего вы несете, комиссар! За кого вы меня держите?
За идиота? Чтобы я убил свою путану? Да еще оставил ее в своей лайбе?
~ Вот именно, дружок. Хочешь, я скажу тебе, почему ты это сделал? Именно
для того, чтобы отвести от себя подозрения. Ты решил, что легавые подумают,
что ты не можешь быть таким идиотом и что тебя подставляют. Вот так, малыш.
Он задыхается.
-Да это какое-то кино для малолеток, комиссар! Я должен быть совершенно
чокнутым, чтобы кокнуть девочку, с которой имею ежедневно по шестьдесят штук
старыми!
- Ты оценил свою безопасность дороже бабок, Альфредо.
Он на некоторое время замолкает, сглатывает слюну и шепчет:
- Как это - мою безопасность?
-Дело Буальвана, зайчик. Ты испугался, что Мари-Терез, с которой я
встречался после инцидента, заложит тебя.
- Не понимаю, о чем вы говорите! Я отвешиваю ему удар кулаком по зубам.
Он сплевывает слюну, пересчитывает языком зубы и бормочет:
- Что за манеры!
- Увидишь, Фредо, у меня есть и другие, гораздо лучше, и такие
эффективные, что меня попросили издать пособие по ним.
Я швыряю его в "прерию", как тюк с грязным бельем.
- Поедем побеседуем в комнате со звуконепроницаемыми стенами.
Когда я собираюсь сесть в машину, Матиа возвращается от "203-й".
- Труп оставляем на месте, совсем один?
Я улыбаюсь и отвожу его в сторону, чтобы шепотом объяснить:
- Во-первых, труп не один. За ним присматривает доблестный Пакретт,
сидящий вон в той машине. Во-вторых, труп не труп. Я просто усыпил малышку.
Матиа смотрит на меня честными глазами честного полицейского.
- Зачем вы это говорите, господин комиссар? Я только что ее пощупал. Ваша
красотка мертва, дальше некуда.
Я бросаюсь к "203-й" и дрожащей рукой ощупываю девицу. Матиа не соврал,
Мисс Тротуар мертва, как асфальт, по которому она ходила.
Я присматриваюсь к ней повнимательнее и вижу, она задушена.
Несколько лет назад со мной произошел странный случай. Много ночей Подряд
мне снилось, что я еду по набережным к Лионскому вокзалу, вдруг слева
выскакивает маленький бородач за рулем "дина панхард" и врезается в меня. И
вот однажды утром, когда я как раз ехал на Лионский вокзал, чтобы встретить
Фелиси, возвращающуюся от родственницы, с площади Шатле выскочил "дина
панхард" и врезался в мое переднее крыло. В первые секунды после аварии я
думал, что это какое-то четвертое измерение. К счастью, за рулем сидел не
маленький бородач, а дама, которой ненормальный инструктор по ошибке выдал
права.
Констатировав смерть М-Т, я испытываю то же странное чувство полного
освобождения. Я витаю где-то в пустоте, вне связи с нашей планетой и ее
реалиями.
Двигаясь, как страдающая ревматизмом сомнамбула, я закрываю дверцу и
направляюсь к машине Пакретта.
Она пуста. На сиденье остались только тюбик "Симфо-рила" и целлофановые
упаковки от таблеток. Пакретта нет, как кролика в цилиндре герцога
Эдинбургского.
- Пакретт! Пакретт!
Рядом со мной останавливается "ланчия", в которой сидят месье и дама, и
водитель спрашивает, не соглашусь ли я выпить с ними стаканчик. Я мрачно
посылаю его к матери, а он называет меня хамом.
Тогда я решаю, что не стоит оставлять тут Альфредо. Незачем ему видеть
мое смятение. Я возвращаюсь в "прерию" и при помощи второй пары наручников
приковываю Альфредо к ручке заднего сиденья.
- Вези клиента в фирму, Матиа,- резко говорю я.- Запрешь его в секретной
камере и вернешься сюда со "скорой". Все - тройным галопом.
Его впечатляющий старт показывает, что он готов в точности выполнить мои
инструкции.
Тогда я начинаю осмотр местности. Я люблю тайны, при условии, что они не
слишком темные. До доказательства обратного, медам, ваш обожаемый
Сан-Антонио играет роль большого идиота. В этот чертов вечер я занимался
двумя девушками, и обеих кокнули прямо у меня под носом! Это не может
продолжаться. И так уже дальше некуда! (Уф! А я думал, как оправдаю название
этого шедевра!)
На данную четверть часа самой важной тайной является то, куда
запропастился Пакретт. Я осматриваю его тачку и не обнаруживаю в ней ни
единого подозрительного следа. Я возвращаюсь к "203-й", тщательно обследую
кузов при помощи фонарика и на косяке передней двери обнаруживаю два
маленьких пятнышка крови.
Я провожу тоненьким лучом фонаря по асфальту дороги. Под машиной лежит
нечто похожее на неподвижную змею. Это шарф пропавшего инспектора. Вот что
меня смущает. Неужели моего доблестного пожирателя пилюль похитили? Я
представляю себе происшедшее примерно так: этой ночью по лесу гулял маньяк.
Увидев брошенную машину, он подошел к ней. Спящая женщина- это идеальная
добыча для извращенца. Он уже сдавил шею мадемуазель Мари-Терез ожерельем из
своих пальцев, когда явился Пакретт. Но после того, как я его отругал,
инспектор не решился стрелять. Это было ошибкой, потому что маньяк бросился
на него и дохлик-полицейский не смог с ним справиться...
Я продолжаю осматривать окрестности. И правильно делаю: на газоне,
который от мороза стал хрустящим, как сухари, лежит коробочка со свечами,
которые так любит Пакретт.
Мне вспоминается Мальчик-с-Пальчик. Благодаря фармацевтическим
препаратам, возможно, удастся установить, куда людоед унес щуплого
полицейского.
Я прохожу метров двенадцать в сторону рощи и замечаю на траве под кустом
темную массу. Это Пакретт! Я ощупываю его впалую грудь. Сердце бьется. Луч
моего фонаря позволяет оценить нанесенный ему ущерб. Маньяк не миндальничал.
Уж не знаю, чем он колотил моего подчиненного, но у того лоб превращен в
мармелад.
Нос наверняка сломан. Нижняя часть лица залита кровью, которая натекла
ему на грудь. Настоящее кровавое месиво.
Я поднимаю жалкую голову хлюпика.
-Эй, Пакретт!- говорю.- Как вы себя чувствуете, старина?
Но он в глубоком нокауте.
Вот это пролет. Если я представлю Старику детальный рапорт, он так
разорется, что мурашки побегут даже по коже обложки его блокнота.
Вам не кажется, что у Сан-Антонио бледный вид? Он ставит волку капканы, а
попадает в них сам. Итог эксперимента: две убитые девушки, один тяжело
раненный инспектор и репутация знаменитого Сан-Антонио, запачкан-ная, как
простыни в дешевом отеле.
Своевременный приезд "скорой" кладет конец моим мрачным мыслям. Из нее
вылезают Матиа и санитары с носилками.
Я показываю на Пакретта.
- Отвезите нашего товарища в больницу, а уже потом девицу в морг.
- Что с ним случилось?
- Очевидно, застал преступника с поличным, и тот долбанул его по башке.
Бедняге предстоит проглотить много таблеток. Когда отвезешь клиентов, зайди
в мой кабинет в конторе,- добавляю я уже только для Матиа.- Скажи в
больнице, чтобы нас немедленно известили, как только Пакретт придет в себя.
- Если вообще придет!- шепчет скривившийся Матиа. Я адресую небу срочную
заявку с просьбой о выздоровлении Пакретта и прошу подтвердить ее получение,
после чего сажусь в его машину и еду в контору.
Маленькая специальная камера находится в подвале конторы. Она бы очень
понравилась добрейшему королю Луи Одиннадцатому, который превращал свою
шляпу в иконостас, а деревья своего парка в виселицы.
В нее ведет дверь, в которой ревнители гигиены проделали маленькое окошко
размером с почтовую открытку, чтобы заключенные могли дышать свежим
воздухом.
В темноте камеры у достопочтенного Альфредо будет время собраться с
мыслями и помянуть Мари-Терез.
Я поворачиваю выключатель снаружи. Белый свет большой лампы заставляет
блатного зажмуриться. Он смотрит на меня сквозь ресницы.
- Ну что, Фредо?- вздыхаю я, закрывая дверь.- Поговорим?
Он пожимает плечами.
- Что я могу вам сказать! - ворчит малый.- Мне кажется, я свихнулся. У
меня угоняют тачку, потом меня арестовывают и показывают труп моей девочки в
украденной машине. Я ни хрена не понимаю!
Его руки сцеплены браслетами, которые Матиа специально не снял с него.
Ничто не подавляет моральный дух человека лучше, чем такие браслеты.
- Хочешь, я скажу тебе одну вещь, Альфредо? Может, ты и есть маньяк?
Шмаровоз начинает смеяться.
- Ну еще бы! Это же сама очевидность!
- Если я продолжу поиски в этом направлении, то у тебя будут большие
неприятности. Хочешь поспорить? Он холодно смотрит на меня.
- Я себя спрашиваю, к чему вы ведете, господин комиссар.
Блеск его черных глаз меня немного смущает, однако я не отступаю.
- Ты отправишься в суд, красавчик. И я готов поклясться, что в один
прекрасный день ты обнаружишь, что кое в чем похож на Луи Четырнадцатого.
Очевидно, он учил историю Франции, потому что бледнеет.
- Это один треп!
- У тебя есть алиби на сегодняшний вечер между без четверти десять и
половиной одиннадцатого?
- Ну...
-Я тебя слушаю. Смажь язык, так он будет лучше работать.
- Я был в бистро на авеню Жюно. Вышел, чтобы ехать за моей кошкой. Машины
нет! Я подумал, что кто-то подшутил, и поехал на улицу Годо на такси. Ее там
не было. Сначала я решил, что она работает, и стал ждать. Через двадцать
минут я зашел в отель. Мне сказали, что ее там нет. Из этого я заключил, что
она пошла к клиенту, иногда такое бывало. Она была работящей девочкой,
добросовестной, аккуратной. Мужиков, которые ее снимали, обслуживала по
первому разряду... Потом я вернулся в свой клуб и увидел, что там ее тоже
нет. А тут ваш рыжий подошел ко мне и сказал, что вы хотите со мной
поговорить насчет Мари-Те. Я пошел за ним без возражений. Он может это
подтвердить.
Я хохочу, как Мефистофель в опере:
- Поданная таким манером, твоя версия выглядит вполне съедобной,
Альфредо. Но могу тебе сообщить, что есть нечто, что может ее начисто
поломать.
- Да?
- Да. Когда присяжные узнают, что у тебя были дела с Буальваном, они не
клюнут на твою историю, как щука на леденец!
На этот раз он раздавлен. Я мастерски поработал, а теперь надо ковать
железо, пока горячо.
- Твоя мочалка умерла в твоей машине в то время, когда у тебя нет и
намека на алиби. Можешь не сомневаться, я и следователь сделаем эту
очевидность очевидной и для присяжных.
Он не отвечает.
- А теперь раскрываем карты, Альфредо. Я тебе скажу, что знаю я, ты - то,
что знаешь ты, а потом посмотрим, что мы сможем сделать для твоего здоровья.
Идет?
Он не отвечает, но я делаю вывод, что его молчание - знак согласия.
- Сегодня утром я был в Сен-Дени, когда ты навестил Бержерона.
Ну вот. Нет нужды плести кружева, он все понял. Этот скрытный человек,
который не раскололся бы при других обстоятельствах, чувствует, что попал в
крепкую паутину.
Он пожимает плечами.
- Слушайте, то, что произошло, слишком глупо. Согласен, я не иисусик, но
в этой истории я чист.
- Опусти предисловие, Альфредо, переходи сразу к сути дела, я спешу.
-Я познакомился с Буальваном в Индокитае, когда французское правительство
начало собирать манатки и готовилось сваливать домой. У меня там было дело.
- Да?
- Конечно, это было не Эльдорадо...
- Да, это был Индокитай, страна риса и пиастров, правда, чувачок?
- Ну, в общем...
- Ладно, что дальше?
- Так вот, я познакомился с Буальваном- Он тогда был унтер-офицером. Мы
подружились.
- Он участвовал в твоих махинациях?
- Нет. Барное знакомство. Лучше не настаивать.
- Продолжай!
- После возвращения во Францию мы несколько лет не виделись. И вдруг
однажды встретились на Елисейских Полях. Случайность.
- Ну и?
- Выпили, вспомнили прошлое.
- Возле Священного огня самое место.
- Он организовал какой-то маленький бизнес в Сен-Дени. Дела, кажется, шли
хорошо, он был доволен. Мы расстались, договорившись встретиться снова. Я
назвал ему бар, в котором часто сижу.
- Не произноси это слово, а то накаркаешь. Альфредо скрещивает два
пальца, заклиная судьбу, и продолжает:
- Время от времени мы встречались, и вот вечером, накануне своей смерти,
Буальван заявился в мою тошниловку с похоронной мордой. Он оглядывался по
сторонам, как будто за ним гнались сто чертей... Я ему дал выпить и попросил
объяснить, в чем дело, но он молчал, как воды в рот набрал. Из него не
удалось вытянуть ни единого слова. Он только сказал, что у него большие
неприятности, ему грозит страшная опасность и единственный способ спастись -
это сесть на нары по достаточно серьезному обвинению.
То, что мне любезно излагает блатной, удивляет меня до крайности.
Согласитесь, что это не банально! Честный бизнесмен мечтает отправиться за
решетку.
- Отсюда и покушение на твою камбалу?
- Точно. Это была моя идея. С этим маньяком-убийцей не надо было долго
думать. Буальван делает вид, что душит девицу, его арестовывают, так?
- Для этого надо, чтобы поблизости были полицейские.
- А вы думаете, я не заметил вашу засаду на улице Годо? Инспектора
Пакретта можно узнать по одним его шарфам.
- Дальше?
- Мысль выдать его за маньяка Буальвана не вдохновила. Комбинация
казалась слишком рискованной. Я ему разжевал, что он сможет оправдаться,
когда захочет, представив алиби на прошлые убийства... (Знакомство с
правосудием заметно обогатило словарный запас Альфре-до. Как говорится, с
кем поведешься, от того и наберешься.)
- Согласен, дорогой сценарист, но на это?..
- Он мне сказал то же самое. И тут ему пришла идея...
- Какая?
- Он захотел, чтобы Мари-Те написала расписку, что нападение - туфта, ну
и так далее.
- Она тоже была в курсе?
- Естественно. А вы думаете, она была такой дурой, чтобы поехать с типом
на машине при том, что происходит в Париже?
- Она хорошо играла роль.
- Черт возьми, она струхнула, когда увидела, что вы пристрелили
Буальвана. Дело сразу осложнилось, понимаете?
- Скажи, она написала ту расписку?
- Да.
- Для проститутки оскорбление полицейского при исполнении чревато
большими неприятностями. Он пожимает плечами.
- В жизни надо уметь рисковать. А потом, Буальван дал немного деньжат.
- Сколько? Он колеблется.
- Пятьсот штук старыми!
- Черт, сразу видно, что твое маленькое кино было срочным. Ты уверен, что
он тебе не сказал, в чем дело?
- Клянусь памятью Мари-Терез.
Нас разделяет новое молчание Каждый подводит промежуточный итог ситуации.
- Теперь глава вторая, Альфредо.Твои отношения с Бержероном?
Он прочищает горло.
- Когда я увидел, что моя комбинация закончилась хреново, я тоже
струхнул.
- Из-за чего?
- Ну, из-за того письма, что моя телка написала Буаль-вану. Я себе
сказал: "Если оно попадет к мусорам, они могут насесть на мою девочку и на
меня, если у нее сдадут нервы". Кроме того, Буальван погиб, а дело, мучившее
его, осталось. Я подумал, что типы, которых он боялся до того, что готов был
от них спасаться на киче, могут решить, что я его сообщник, и меня это
пугало.
- Да?
- Да. Вчера, когда вы явились в мой бар, я себе сказал: "Выпал твой
номер, сынок. Легавые нашли письмо. Они пока хитрят, чтобы разузнать
побольше, но момент, когда за тобой закроется дверь камеры, приближается".
- Короче, ты решил, что я тебе леплю горбатого с моим предложением
действовать совместно?
- Ну да. Это выглядело так несерьезно... Я кусаю губу. А ведь я был
искренен! Неужели я стал утопистом?
- Что дальше?
-Я раскинул умишком, посоветовался со знающими корешами, и они мне не
рекомендовали ждать дождя.
- И ты рассчитывал, что Бержерон даст тебе зонтик?
- Да, в некотором смысле.
- Объясни.
- Я узнал, что у Буальвана был компаньон, ну и подумал, что этот месье
мог знать, какая такая опасность грозила его другану. Вот я и пошел к нему.
- И он тебя сразу принял?
- Я ему сказал по телефону, что я старый друг Буальвана и хочу с ним
поговорить о Жероме.
- Как прошла беседа?
- Неплохо. Я сыграл ва-банк и все ему выложил, как сейчас вам.
- И как он отреагировал?
- Казался заинтересованным, но не больше.
- Тебе не показалось, что он тебе не поверил?
Альфредо размышляет. Чувствую, он взвешивает все "за" и "против". Наконец
он отрицательно качает своей красивой средиземноморской головой.
- Не могу сказать. Он вел себя так, будто верил, но мне кажется, что это
он из вежливости.
- А что он сказал потом?
- Стал демонстрировать презрение. Сказал мне что-то вроде "Надеюсь, что
полиция не получит этот безумный договор".- "А если получит?" - спросил я.
Он встал, чтобы показать, что достаточно на меня насмотрелся. "В таком
случае, обратитесь к специалисту, я не адвокат-сказал он мне.
Лично мне реакция Бержерона кажется хорошей.
-А ты его не спросил, знает ли он об опасности, грозившей его компаньону?
- Спросил, конечно.
- Его ответ?
- Постучал себе пальцем по лбу, как будто хотел меня убедить, что Жером
был чокнутым, я, между нами говоря, господин комиссар, я начинаю думать, что
это, может, и правда. Я уже видал такое: парни, возвращавшиеся из колоний,
свихивались.
- В общем, ваша встреча закончилась ничем?
- Верно.
- И как вы расстались?
- Довольно сухо. Мой приход не вызвал у него восторга. Наверное, он
перепугался, что я попытаюсь его шантажировать.
Я хлопаю Альфредо по плечу.
-А может, ты туда пошел отчасти и затем, чтобы разнюхать обстановку? Если
бы Бержерон не вел себя твердо, ты бы запел ему песенку под названием
"Выкладывайте бабки".
Он отвечает уклончиво:
- Любите вы, легавые, придумывать!
Я глубоко убежден, что месье выложил все, что знал.
- Я прикажу перевести тебя в более комфортабельную камеру,- решаю я.
Он мрачнеет.
- Значит, вы оставите меня в тюряге? - А ты чего думал? Что тебя отвезут
домой на лимузине?
- Если вы меня забираете, я хочу болтуна!
- Завтра. Сейчас поздно, все адвокаты спят.
Я приказываю перевести его на второй этаж, в камеру предварительного
заключения. Там по крайней мере есть свет, тепло и нары, чтобы лечь.
- Скажешь, что хочешь на завтрак,- шучу я.- Повара в твоем распоряжении.
Матиа вернулся со снежинками в огненных волосах. Кажется странным, что
снег не тает на них сразу.
- Поганая погодка,- ворчит он.- Внезапно потеплело и начал валить снег.
- Как Пакретт?
- Ничего. В больнице он пришел в себя, и я получил от нег
...Поділитися у соцмережах
