Жанр: Детектив
Синдикат дурмана
...иси в блокноте, иногда поглядывая на офицера из
Малинди. Тот кивал головой в такт рассказу капрала: пока что все совпадало. Достав
фотографию Макса, я показал ее Киохи.
- Да, это он, - кивнул тот. - Ванджиру познакомила нас с ним в отеле.
- А вы, констебль, что скажете? - обратился я к Канге.
- Я узнаю его, афанде.
- Ну хорошо. Значит, вас угостили выпивкой.
- Так точно, сэр, - продолжал капрал Киохи, возвращая мне фотографию. - Выпивкой и
еще обильным обедом.
- Да к тому же вручили каждому по тысяче шиллингов?
- Да, - ответил он едва слышно.
- О чем же вы говорили?
- О красотах Кении, о том, какие у нас заповедники и пляжи, о гостеприимстве
кенийцев. Он сказал, что в Англии у него большой завод электронного оборудования с
филиалами по всей Европе. Словом, не делал тайны из того, что очень богат.
- Недурная легенда, - ухмыльнулся я. - Как же разговор свернул на деньги? Вы
попросили или этот богач сам вам предложил?
Капрал Киохи и констебль Канга растерянно переглянулись. Мы достигли критической
точки.
- Это не выглядело как взятка, сэр, - промямлил капрал. - Он велел нам выпить за его
здоровье, когда мы расстанемся.
- Мы подумали, афанде, - добавил констебль, - раз он так богат, для него две тысячи -
как для нас двадцать шиллингов.
- Тонкая мысль! - воскликнул я с сарказмом. - А как зашла речь о задержанном?
- Мы болтали о разных вещах, ну и, конечно, о росте преступности, о недавней серии
ограблений на побережье. Я заметил, что в последнее время бандиты обзавелись
огнестрельным оружием и нередко вступают в перестрелку с полицией.
- И тут вы добавили, что в участок доставлен бандит, подстреленный накануне.
- Верно, сэр. Ванджиру набросилась на меня с расспросами, потребовала от меня
мельчайших подробностей этой истории, а я принял все это за обычное любопытство.
- Вот как!
- Она спрашивала, серьезно ли он ранен, на что я ответил, что раны не смертельные и
что его отправят в центральную больницу Момбасы. Я не думал, что могу кому-то
навредить.
На столе задребезжал телефон, я снял трубку. Телефонистка, дежурившая на
коммутаторе, сказала, что вызывают меня.
- Старший инспектор Кибвалеи слушает!
- Это вы приезжали утром в морг в связи с кончиной... э... Кассама Кхалифа?
- Да, доктор, я.
- Вскрытие закончено, и я готов сообщить вам результаты.
- Спасибо, доктор.
- Оно ничего не дало.
- Что вы хотите сказать, док?
- Мы не обнаружили симптомов отравления.
- Но ведь вы сами показали мне след иглы!
- Я не говорю, что он не был умерщвлен. В брюшной полости и почках наблюдается
кровоизлияние, но это еще ничего не проясняет.
- Есть ли какие-либо версии, доктор?
- Да, есть. Зрачки неестественно расширены, к тому же этот след от шприца. Очевидно,
смерть наступила вследствие гипогликемии.
- Как-как?
- Гипогликемия - это крайний недостаток глюкозы в крови, что случается при
введении в организм слишком большой дозы инсулина. Я отправил кровь покойного на
клинический анализ плазмы. Мы проверим также, нет ли следов инсулина в моче.
- Господи!
- Да, эта шайка, судя по всему, состоит из отпетых головорезов. Ну да ладно, я свяжусь
с вами, как только получу результаты анализов.
- Большое спасибо, доктор.
Я повесил трубку и обвел взглядом всех находившихся в кабинете.
- Так вот, капрал, ваш богатый друг - профессиональный убийца. Узнав от вас, где
содержится арестованный, он убил его, введя сверхдозу инсулина.
В кабинете нависла давящая тишина, все были потрясены услышанным.
- Прошу вас хорошенько подумать, прежде чем отвечать. Может, Макс и Ванджиру
хотя бы вскользь обмолвились, где их можно отыскать?
Оба лишь покачали головой. Один бог знает, на что я рассчитывал, задавая вопрос.
- Кстати, капрал, давно вы служите в полиции?
- Шесть лет, сэр.
- Шесть лет, - повторил я с укором, - и, по правде сказать, так ничему и не научились!
Я видел, как он зажмурился от стыда. В самом деле, преступники без труда обвели его
вокруг пальца.
- Среди момбасских полисменов кто-нибудь может опознать Ванджиру?
- Есть тут два констебля, которых я сам с ней знакомил.
- Вот и отправляйтесь втроем в бары и гостиницы, куда она хаживает. Спрашивайте, не
видел ли ее кто. Если отыщете, доставьте сюда, мне надо ее допросить.
- Слушаюсь, сэр.
- Что же до проступка, стоившего жизни арестованному, то пусть местное начальство
решает, как с вами быть.
Остаток дня мы провели в гостинице "Манор", подводя итоги тому, как продвинулось
расследование. Мы пришли к единодушному мнению, что нам ничего не остается, как
задержать и допросить Шмидта. Время не ждет, промедление недопустимо, никакой
альтернативы у нас нет.
Шеф уголовного отдела момбасской полиции заехал к нам в гостиницу и за пивом
сообщил, что больница дала официальное заключение: пациент скончался от инъекции
инсулина.
- И самая плохая весть: со вчерашнего дня никто не видел управляющего "Санглории",
он исчез!
- Но его ждут?
- Конечно, они звонили и ездили к нему домой, однако все без толку. Связались с
Найроби, и там ответили, будто Шмидта срочно вызвали в столицу. Его возвращения ждут
с часу на час, мои люди начеку.
- Ладно, - вздохнул я, - нам не привыкать к неудачам. Как только он объявится,
доставьте его сюда, есть о чем с ним потолковать.
- Не беспокойтесь, от нас ему не уйти.
- Сегодня утром я говорил по телефону с комиссаром, он склоняется к тому, чтобы
выделить целый отдел на розыски и поимку известных нам членов синдиката. Я убедил
его дать нам еще неделю, широкомасштабная акция спугнет преступников. Однако
сомневаюсь, что нам удастся захватить их своими силами.
- А мне сдается, что планируемые комиссаром меры не дадут желаемого результата.
- Господи! - в сердцах воскликнул я и продолжал, понизив голос: - Нам до сих пор не
известно, где их пристанище. Все, чем мы располагаем, - это имена, отпечатки пальцев и
кое-какие вещественные доказательства, вроде бутылей со смолой. Эта девица, Ванджиру,
не отыскалась?
- Есть тоненькая ниточка. Она вроде бы сказала приятельнице, что собирается на пару
дней в Найроби. Нам удалось выяснить адреса ее столичных знакомых.
- Спасибо и на этом, - сказал я. - Вообще создается впечатление, что все члены
синдиката подались в Найроби.
- Довольно странно с их стороны.
- Не исключено, что их собрали на совещание, где будет решаться тактика на будущее.
Мы задали им перцу, и они, естественно, переполошились.
- Вероятно.
- Однако все это одни догадки, - сказал я, - а каковы же непреложные факты? Им
совсем не обязательно ехать для этого в Найроби, можно было бы и в Момбасе собраться.
Тот властный голос на пленке - у меня такое ощущение, что это не кто иной, как глава
синдиката. Выходит, он был здесь вчера.
В тот вечер я с умыслом выпил больше обычного и наутро проснулся в тяжком
похмелье. Голова прямо-таки раскалывалась от боли, меня подташнивало. Заметив на
столе бутылку виски "Блэк энд Уайт", я вылил в стакан остатки спиртного и залпом
выпил. Приняв ванну и тщательно почистив зубы, я воспрянул духом.
За завтраком ко мне присоединился начальник местного уголовного розыска. Он был
чем-то возбужден и взволнован, его волнение передалось и мне.
- Приветствую вас, гонец, принесший добрые вести! - улыбнулся я. - Это как раз то,
чего нам так недостает сейчас.
- Звонили из Найроби.
- Они сцапали немца и Ванджиру? Ничего не скажешь, быстро сработано.
- Нет, никто из этой компании до сих пор не арестован. Однако комиссар просил
передать, что индиец по имени Урдин находится в руках полиции. Это на тот случай, если
вам понадобится его допросить.
- Понадобится? Еще бы!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Мне не удалось переговорить с Урдином сразу по возвращении из Момбасы - он был
серьезно болен.
Мои часы показывали четверть двенадцатого утра. Я поднялся по лестнице, ведущей в
отделение интенсивной терапии. Мне велели надеть поверх одежды широченный зеленый
халат и полотняные бахилы, доходившие до колен.
Койка, на которой лежал Урдин, была отгорожена ширмой с прикрепленной к ней
табличкой "Посещения запрещаются". Отодвинув ширму, я увидел, что лежит он без
подключенных к аппаратам трубок, и обрадовался: выходит, его состояние не так уж
плохо. Урдин спал, его дыхание было ровным.
- Вы из полиции? - спросила меня сестра.
- Угу.
- Пройдите, пожалуйста, вон туда. Вас хочет видеть доктор.
Она подвела меня к столу, за которым белый мужчина с орлиным профилем заполнял
историю болезни.
- Этот господин из полиции к пациенту, - представила меня сестра.
- Да-да! - простуженным голосом произнес врач. - Я доктор Кларк.
- Кибвалеи, старший инспектор уголовной полиции.
- Садитесь, пожалуйста. Итак, вас интересует наш больной?
- Хотелось задать ему несколько вопросов, это помогло бы распутать одно дельце.
- Боюсь, с этим придется повременить. Ему необходим абсолютный покой.
- Долго ли ждать, доктор?
- Самое малое месяц.
- Но это просто-таки невозможно. Если не удастся переговорить с ним на этой неделе,
то потом от его показаний будет мало проку.
- Как бы это сказать? Моя первейшая обязанность - печься о благе пациента. Я должен
как можно скорее поставить его на ноги. В его нынешнем состоянии любой стресс или
волнение могут привести к фатальным последствиям. Полицейский допрос в данный
момент ему абсолютно противопоказан. Вы отдаете себе отчет в том, что с ним
стряслось?
- Мне сказали, будто бы сердечный приступ.
- На самом деле он перенес инфаркт, инфаркт миокарда, то есть поражение сердечной
мышцы. Ему еще повезло - сравнительно легко отделался. Однако шрам может
зарубцеваться лишь при строжайшем соблюдении постельного режима.
- Шрам?
- Вы не ослышались. Видите ли, сердце состоит из мышечной ткани, и, пока мы живы,
оно качает кровь, заставляя ее циркулировать по всему телу. Оно нуждается в кислороде и
питательных веществах. Если же один из капилляров, по которым бежит кровь,
закупоривается, небольшой участок сердечной мышцы, не получая притока кислорода,
оказывается парализован.
- Понятно.
- Вот и хорошо! - Доктор кивнул, довольный собой и столь усердно внимавшим ему
слушателем. - К счастью, сердце само начинает сразу заживлять пораженный участок.
Когда у вас случается увечье, что при этом обычно происходит?
- Сначала бывает очень больно, - ответил я, - вокруг раны все опухает.
- Верно. Таким образом, сама природа дает вам знать, что следует оставить эту часть
тела в покое, так сказать - на время ремонта. Но сердце не остановишь, его ремонт - дело
куда более тонкое и кропотливое. Оно должно все время стучать, без остановки. Значит,
чтобы помочь его восстановлению, необходимо снизить на него нагрузку.
- Ясно. Раз так, пусть он себе лежит, мы с ним только потолкуем, и все.
- Ваши вопросы приведут его в волнение, заставят нервничать, а это дополнительная
нагрузка на сердце. Разве не ясно?
- Он до сих пор без сознания?
- Это из-за седативных препаратов, но постепенно мы будем снижать их дозировку, и
через два-три дня он придет в себя.
- В таком случае у меня к вам две просьбы. Вы говорите, что наши расспросы
повергнут его в волнение. Раз так, не спросите ли вы сами, нет ли у него сведений
относительно синдиката, занимающегося торговлей наркотиками? У нас есть основания
полагать, что ваш пациент связан с этим преступным бизнесом.
- Напишите мне свое имя и телефон. Я задам ему этот вопрос при ближайшей
возможности и сразу сообщу ответ.
- Вторая просьба: нельзя ли оставить возле него парочку моих людей? Знаете, на
всякий случай.
- Абсолютно исключено! Я категорически против. Он здесь и без того в полной
безопасности.
- Есть опасения, что сообщники попытаются его прикончить.
- Ерунда! - с чувством воскликнул доктор. - Больному здесь решительно ничего не
угрожает. Повторяю: никаких часовых! Мне надоело твердить, что этим вы можете
нанести пациенту неимоверный вред.
- Но позвольте им дежурить в соседней комнате.
- Ни в коем случае!
- Что же, мне остается лишь попрощаться, доктор. - Настроение мое явно упало. - Не
забудьте позвонить, если он что-нибудь вам скажет. И все-таки послушайте моего совета -
не оставляйте его ни на миг без присмотра, не подпускайте к нему посторонних, иначе,
доктор, вместо идущего на поправку пациента у вас на руках окажется хладный труп.
Всего хорошего!
Я покинул отделение интенсивной терапии, чувствуя колючий взгляд доктора у себя на
спине. Если бы Урдин дал столь нужные мне сведения, я смог бы нанести синдикату
смертельный удар. Интересно, выживет ли незадачливый мафиозо, некстати он слег...
Взглянув на часы, я решил съездить в закусочную на угол Дагоретти - мясо там жарят
отменно! Ненавижу неопределенность, хуже нет, чем бесконечное ожидание и
проволочки. Это действует на меня, как затяжное ненастье, когда тяжелые тучи висят над
головой, а дождь все никак не прольется. Кажется, с ума сойдешь, пока наконец снова не
пробьются сквозь хмарь солнечные лучи. Когда я в дурном настроении, мысли
разбегаются в разные стороны, я не могу сосредоточиться на чем-то одном. Все это еще
больше угнетает меня, но не обращаться же, в самом деле, к психоаналитику! Эти
шарлатаны разберут меня на винтики и разложат по своим фрейдистским полочкам, но
мне не это надобно, обойдусь без них!
Я доложил о ходе расследования комиссару, и он ничем не выдал своего разочарования
либо неудовольствия.
- Итак, они используют отели "Санглория" для своих грязных делишек. Кроме того,
гостиницы приносят доход и служат источником оборотных капиталов, - заключил я свой
доклад. - Ну а оружие провозится контрабандой из-за границы.
- Сколько вам потребуется времени на завершение операции? - спросил комиссар,
глядя на меня как будто даже с некоторым сочувствием. - Ведь у нас каждый день, а то и
час на счету.
Он протянул мне вырезку из местной газеты, в заметке говорилось о судне, с которого
в европейском порту сгружался каннабис кенийского происхождения, когда нагрянула
полиция и захватила контрабанду.
- Все та же шайка, - сказал я, как бы думая вслух.
- "Интерпол" то и дело запрашивает, как продвигается расследование. Их лондонское
отделение договорилось о совместных действиях с бельгийскими коллегами. Те бандиты,
что орудуют у нас, имеют контакты и в Амстердаме. Не сомневаюсь: доставка партии
товара в Ирландию - тоже их рук дело.
- Почему вы так думаете?
- По нашим сведениям, Ирландия - лишь транзитный пункт на пути товара в Англию.
Британское и бельгийское правительства требуют от нас нанести решительный удар по
синдикату и надолго отбить у преступников охоту заниматься этим гнусным промыслом.
- Сэр, будь у меня побольше времени, я бы в конце концов на что-нибудь наткнулся.
Я мог бы еще добавить, что, если он теперь перепоручит следствие кому-то другому,
это только запутает и затянет дело. Но комиссару не принято давать советы - он давно
варится в этом котле и не хуже моего знает нашу работу.
- Кстати, чутье вас не обмануло: индиец действительно причастен к синдикату,
впрочем, допросите его сами и все узнаете.
Я лихорадочно прикидывал, как мне теперь быть, но в голову все время лезла
совершенно посторонняя чертовщина...
На следующий день небо было все еще пасмурным, дул студеный ветер. Через изморось
на окнах я разглядел мелко сеющий дождь. Мое настроение целиком зависит от погоды,
так что на душе по-прежнему было погано. Ничего удивительного, я где-то читал, что все
мы - мужчины и женщины - немного странные, у каждого из нас свой собственный
биоритм. Расследование топчется на месте, и это радости не прибавляет. Я перечитал
рапорт, присланный из местного отделения "Интерпола" с идентификацией отпечатков
пальцев, оставленных контрабандистами в лодке. В парижской штаб-квартире
"Интерпола" опознали всех, кроме одного. Выходит, и впрямь у нас тут действуют
уголовники международного класса. В рапорте говорилось:
"От инспектора Лебрана, штаб-квартира "Интерпола", Париж. Региональному
отделению "Интерпола" в Найроби. Копии: отделениям в Лондоне и Амстердаме.
Относительно отпечатков пальцев, найденных на лодке в Момбасе.
1) Клей Уокер, он же Билл Уокер. Черный американец, уроженец Чикаго, 31 год, рост
6 футов 1 дюйм, вес 178 фунтов, волосы черные, вьющиеся, глаза карие, на левой стороне
груди шрам от ножевой раны. Привлекался к суду за торговлю наркотиками. Приговорен
к пяти годам тюрьмы, освобожден условно по истечении трехлетнего срока. По
последним данным, выехал в Канаду.
2) Макс Бранделл, белый, англичанин, 34 года, рост 5 футов 10 дюймов, вес 185
фунтов, брюнет, глаза карие, на левом плече родинка. Радиофото прилагается.
Привлекался за нелегальное ношение и перевозку оружия. Дважды арестовывался, однако
по суду был оправдан за недостаточностью улик. Подозревался в торговле наркотиками,
затем перешел на нелегальное положение и скрылся. Разыскивается ирландской полицией
в связи с расследованием о торговле марихуаной и героином.
3) Луиджи Каэтано, белый, итальянец, 37 лет, рост 5 футов 11 дюймов, волосы
черные, глаза карие, на правой щеке шрам. Известен полиции как боевик мафии,
исполнитель смертных приговоров. Арестовывался за вооруженное нападение, был
приговорен к двум годам тюрьмы. Разыскивается сицилианской полицией в связи с
убийством капитана карабинеров. Радиофото прилагается.
4) Один набор отпечатков идентифицировать не удалось. Предположительно, в
вашей стране действует подпольная организация по торговле наркотиками, имеющая
выход на Амстердам, Ирландию, Англию. Наши отделения в этих странах сообщают о
возросших поставках каннабиса, который сбывается в виде сигарет через сеть уличных
торговцев. Вероятно, экстракт доставляется из Кении опознанными выше
преступниками.
Просим задержать указанных лиц и выдать их соответствующим странам, где они
должны либо предстать перед судом, либо отбывать уже вынесенный приговор. Просим
информировать о ходе дела".
Урдин попал в больницу, а Патель ударился в бега. То ли он почуял, что полиция
заинтересовалась им, то ли опасался мести синдиката, сказать трудно. Все, что от него
осталось, - это сто тысяч шиллингов, спрятанных в автомобильные сиденья. Мы
запросили банки, но я лично сомневался, что это даст хоть какой-то результат: деньги
наверняка снимались со счета не сразу, а постепенно, небольшими суммами, к тому же из
разных банков. Да и с машиной возиться без толку, наверняка ее зарегистрировали по
фальшивым документам. Мне пришла мысль, что настал момент подавать заявление об
отставке и подыскивать себе местечко в охране какой-либо фирмы - супруга уже давно
призывает меня к этому. И платят там больше, и ломать голову не над чем. Вообще,
спрашивал я себя, чего ради ты подался в полицейские?.. Но тут мои размышления
прервал телефонный звонок. Я снял трубку, назвался. Услышав мое имя, человек на
другом конце провода отчеканил:
- Говорит доктор Кларк.
Меня сразу охватило волнение: сейчас я услышу ту информацию, которой мне так
недостает! Впрочем, может статься, Урдину сделалось хуже, он отдал богу душу или же
наотрез отказался говорить со мной. Так что не спеши радоваться, сказал я себе.
- Говорит доктор Кларк, - снова раздалось в трубке. - Вы просили позвонить в связи с
тем делом.
- Конечно, конечно!
Господи, дай мне услышать добрые вести!.. И бог как будто внял моим молитвам.
- Пациент согласен ответить на вопросы, - продолжал врач. - Однако я буду
присутствовать при вашем разговоре.
- Я ничего против не имею...
- Кроме того, я даю вам всего несколько минут. Пациент по-прежнему нуждается в
абсолютном покое.
- Это даже не допрос, доктор, - пояснил я. - Я хочу попросить его о помощи.
- Когда вы придете? - спросил он, помолчав.
- Сейчас же еду!
- Отлично, приезжайте. Я буду в пятнадцатом кабинете, это наверху, рядом с аптекой.
- Лечу! - Я едва сдерживал свой восторг.
Доктор повесил трубку.
Вскочив в казенный автомобиль, я помчался в столичную больницу имени Кениаты.
Там я без труда разыскал доктора Кларка, и он отвел меня в палату, куда перевели
Урдина.
- Это старший инспектор полиции Кибвалеи, - представил меня доктор. - Как
договаривались, вы скажете ему лишь то, что сочтете нужным, и на этом беседа
закончится. Если вы передумали с ним говорить, я велю ему уйти.
- Нет, пусть останется.
- Мистер Урдин, - заговорил я, - как вы слышали, я старший инспектор Кибвалеи из
Управления уголовной полиции. Я здесь не для того, чтобы предъявлять вам ордер на
арест или причинять какие-либо неприятности. Буду благодарен за любые сведения,
которые помогут нам обезвредить преступный синдикат, на счету которого множество
грязных дел, включая и убийства.
- Почему вы думаете, что мне о них что-либо известно? - спросил Урдин, но по
выражению его лица я понял, что он на мой вопрос не обиделся.
- Трудно объяснить, вроде как чутье мне подсказывает. Когда вас привлекали за
подделку ценных бумаг, я знал: за вами еще кто-то стоит. Невозможно поверить, что вы
действовали в одиночку.
- Что же, чутье вас не подвело, - усмехнулся он, давая понять, что станет говорить со
мной. От радости мне хотелось подпрыгнуть до потолка, завопить, будто бы я забил мяч
из трудного положения.
- Я рассуждаю так: коли вы однажды состояли в подпольном синдикате, то до сих пор
знаете кого-нибудь из преступного мира. Увидев вас в обществе Пателя, я понял, что
напал на верный след.
- Так вы знаете про Пателя?
- Да, и довольно давно, - ответил я и решил выстрелить наугад: - Нам также известно
про дела азиатского подпольного концерна.
Урдин так на меня глянул, что наш кардиолог всполошился:
- Закругляйтесь, вы и так пробыли здесь дольше положенного. Будем считать, что
беседа закончена.
Я посмотрел на доктора с негодованием. Я еще ничего толком не узнал, а он уже велит
закругляться! Даже Урдин, поняв мое состояние, сказал:
- Извините, доктор, но меня давно все это тяготит, и я хочу облегчить душу.
- Что же, если вы сами настаиваете...
- Итак, - продолжил я, - что вам известно про ныне действующий синдикат?
- Лучше задать этот вопрос Пателю.
- Увы, он временно недосягаем, что называется - выскользнул у нас из рук, однако
вскоре мы сможем и с ним потолковать.
- Теперь все ясно...
- Что именно?
- Почему вы пришли ко мне, - сказал он. - Я ни с кем из членов европейского
синдиката раньше не встречался, хотя и готовил для них кое-какие документы. Три дня
назад у меня состоялось с ними свидание возле церкви святого Марка в Вестлендс.
Впрочем, вышел ко мне только один человек, я его хорошо разглядел, остальные же
оставались в машине.
- Можете описать его?
- Ростом не меньше шести футов, тощий, мускулистый. Черные волосы, глаза карие, и
свитер на нем черный. Мне особенно запомнились три вещи: короткая стрижка - повоенному,
на правой щеке шрам, и еще он все время барабанит костяшками пальцев левой
руки по ладони правой.
- А его выговор, не заметили ничего необычного?
- Он не англичанин, может быть, итальянец либо немец, но только не англичанин.
- Они вручили вам портфель с деньгами.
- Я должен был передать его мистеру Кирату. Патель вскользь упомянул, что у
синдиката возникли затруднения с полицией и мистер Кирату брался все уладить за
определенную мзду.
Я слегка присвистнул, не сдержав изумления: ай да мистер Кирату!
- А не было речи о том, кому именно предназначалась взятка?
- Нет. Мол, передай, и дело с концом. Поверьте, не хотел я за это браться, и если бы не
моя семья... Патель водит меня за нос, заставляет на себя ишачить, обещает за это помочь
нам всем перебраться в Англию, но я знаю, все это ложь, потому-то и хотел бежать.
- А куда вы собирались уехать, где укрыться?
- Хватит, я прошу вас покинуть палату, - снова вмешался доктор Кларк.
- Может, у мистера есть еще вопросы ко мне...
- Нет, Урдин, на сегодня достаточно, - стоял на своем доктор.
- Но я чувствую себя превосходно, доктор Кларк. Позвольте мне ответить на все
вопросы инспектора.
- Так и быть. - Доктор метнул в меня испепеляющий взгляд. - Еще две минуты, и ни
секунды больше.
- Большущее спасибо, Урдин, - произнес я прочувствованно. - Итак, вы сказали, что
почти ничего не знаете о деятельности европейского синдиката.
- Увы!..
- А нельзя ли поподробнее об этой встрече?
- Да ради бога! Я у Пателя вроде как мальчик на побегушках. Он сказал, поезжай тудато,
тебе вручат деньги для передачи такому-то.
- Ясно.
- Я ответил, что мне это поручение не по душе, дело слишком рискованное, не хочу,
мол, снова за решетку угодить. Я человек пожилой, и сердце у меня пошаливает.
- Так-как.
- Но Патель стоит на своем: "Если хочешь переехать с семьей в Англию, то не
откажешь другу в такой пустячной услуге". Так что выбора у меня не было. Родственников
моей жены всех обобрали и перебили в Уганде, и она покоя мне не дает - поедем в
Англию! Пришлось мне согласиться, но я поставил Пателю условие: иду на это в
последний раз и чтобы сразу по завершении дела меня с семьей переправили за границу.
- Какие еще поручения выполняли вы для европейского синдиката? - спросил я.
- Видите ли, Патель жил в постоянном страхе: ведь он же въехал в Кению нелегально.
- Нам это известно.
- Моя работа сводилась в основном к тому, что я снимал деньги со счета либо,
наоборот, клал их в банк. Я никогда не спрашивал, на что идут эти деньги или откуда они.
- А какова была роль Кхалифа?
- Вы и про него знаете? - удивился Урдин. - Кассам занимался непосредственно
добыванием бханга, экспорт которого, оказывается, дает колоссальную прибыль. Мне
известно, что он работал на Пателя, но, повторяю, я не посвящен в детали.
- Ясно.
Я не сказал ему, что Кассама ликвидировали их же люди из синдиката. Такая весть
могла бы вызвать новый сердечный приступ. Доктор Кларк, поглядывая на часы, ерзал на
стуле.
- Патель участвовал в торговле наркотиками, как Кассам и мистер Кирату, - добавил
Урдин.
- Ну а что случилось, когда вы отправились на встречу с европейцами за этим
портфелем с деньгами?
- Я доехал до Вестлендс и поставил машину возле церкви святого Марка. Ме
...Закладка в соц.сетях
