Жанр: Детектив
Синдикат дурмана
...дить с завидной настойчивостью.
- Вижу судно, сэр. Курс тридцать градусов, - закричал с мостика капитан.
Вооружившись биноклем, я направил его на северо-восток. Сначала ничего не увидел,
но, покрутив окуляры, я сфокусировал бинокль, и моему взору предстал средних размеров
корабль с серыми надстройками и черными бортами.
- Расстояние до него примерно шесть миль, - сообщил шкипер.
- Вижу цель! - откликнулся я, силясь прочесть в бинокль название судна. Во мне
нарастало волнение.
- По местам! - закричал я в люк, ведущий в каюту. Портовые полицейские, побросав
карты, прильнули к иллюминаторам, сжимая автоматические винтовки. Инспектор Мбуви
отдавал распоряжения, самозванно приняв командование над теми, кто находился в
каюте. Все они вглядывались в горизонт, но на таком расстоянии судна без бинокля не
увидишь.
Мы притворились, что по-прежнему заняты рыбной ловлей. Судно подошло совсем
близко и бросило якорь в полумиле от нас. Теперь можно было без труда прочесть его
название: "Палмуотер". Через минуту на верхней палубе появились матросы, а затем и
капитан, они уставились на нашу посудину, гадая, что мы тут делаем. Капитан, поглядев в
бинокль, решил, что нас нечего опасаться. В другой стране "Джульетта" непременно
насторожила бы контрабандистов, но в наших краях европейцы считают африканских
полицейских безмозглыми болванами, неспособными устроить западню. Так что они
поверили, будто мы обычные рыболовы. Приближался час свидания - 19.30. Я до рези в
глазах вглядывался в горизонт - ведь на море можно видеть предметы и после
наступления темноты, - но никакой лодки пока не было.
Выходит, преступники что-то пронюхали и наша операция провалилась.
- Вон они, сэр! - крикнул наш капитан. Я посмотрел в указанном направлении - и
действительно: в трех милях от нас тускло посвечивал керосиновый фонарь. Его то
поднимали, то опускали с интервалом в пять секунд.
- Судно, сэр, взгляните на судно! - закричал шкипер.
- Потише, капитан, - заворчал я. На "Палмуотере" кто-то сигналил таким же образом,
что и на лодке: вверх-вниз.
- Ребята, они подходят, - объявил я тем, кто был в каюте, но они и сами должны были
увидеть контрабандистов в иллюминаторы. - Ян, теперь уходите с палубы.
- Ни за что на свете, дружище! - воскликнул Камерон. - Если я спущусь вниз, то ничего
не увижу. Шотландцу, да к тому же бывшему полицейскому, это было бы непростительно.
С тех пор как мы разбили англичан в битве при Бэннокбэрне, шотландцы от опасности не
бегали.
- А если начнется стрельба и вас ранят?
- Я принял решение, дружище, никакая сила не заставит меня сойти в каюту, в то время
как вы тут сражаетесь. Я не красная девица и буду вам полезен. - Он не сводил с меня
глаз. - Поймите же, не могу я бежать с поля боя, поджав хвост!
- Ну как хотите. Теперь надо выбрать лески, чтобы не буксировать марлина, когда
понадобится развить предельную скорость.
Я сходил в каюту за своим карабином, прихватил пять запасных магазинов к нему.
- Они опускают с борта сеть, - доложил мне инспектор Мбуви, глядя в бинокль.
- Чтобы поднять в ней товар с лодки. - Мне нравилось, что дисциплинированные
сотрудники портовой полиции спокойно смотрят в иллюминаторы и не выскакивают на
палубу. - Дожидайтесь моей команды!
- Сава сава афанде, - отозвался один из них. - Кама налета ньоко ньоко, сиси тачапа
вао! - На суахили это означало, что они готовы проучить злоумышленников, пусть только
те позволят себе что-нибудь противозаконное.
- Что это? - спросил инспектор Мбуви. Мы все напрягли слух и услышали нарастающий
гул.
- "Палмуотер" разводит пары, - ответил я равнодушно. - Как только примут груз, они
сразу снимутся с якоря. Ну что, видно уже лодку?
- Да, я ее вижу, - объявил Мбуви. - Вот, взгляните туда.
Я поднял бинокль и увидел скоростную лодку, имевшую примерно двадцать пять футов
в длину. С потушенными огнями она шла прямо на "Палмуотер". Мне показалось, что
белый мужчина в плаще смотрит в нашу сторону, впрочем, могло и померещиться в
потемках.
- Ну, господа, с богом! - Я побежал на нос катера. - Капитан, полный вперед!
Постарайтесь отрезать их от судна. - Я увидел, что Ньяле сжимает в руке винтовку, а
Камерон, перегнувшись через поручень, вглядывается в вырастающую из темноты лодку.
Неожиданно в правой его руке оказался пистолет.
- Где вы взяли оружие, Ян?
- Трудный вопрос, старина! - Старый шотландец добродушно осклабился. - Я
прослужил в полиции не год и не два, так что сразу почувствовал: предстоит заварушка. Я
начинал еще в Лондоне простым "бобби", потом Малайзия, Гонконг, Нигерия и, наконец,
Кения.
Взревел мотор нашего катера, его гул становился все громче, по мере того как
нарастала скорость; за кормой пенилась фосфоресцирующая вода. Я заметил, что на лодке
возникло замешательство и они сбросили
скорость. Дослав патрон в ствол, я снял карабин с предохранителя. Когда расстояние
между нами сократилось до ста метров, я закричал в мегафон:
- Стопорите машины! Полиция.
Эхо разнесло мою команду во все стороны, вслед за этим на их лодке взревел мотор,
она повернула в северном направлении, и через несколько секунд мы увидели ее корму и
языки пламени, вырывающиеся из сопла. Затрещал стеклопластиковый корпус нашего
катера, устремившегося в погоню. Упав на палубу, я открыл огонь из карабина, мне
вторили все, кто был на катере. Мы шли зигзагами, уворачиваясь от ответного огня.
- Капитан ранен, - выкрикнул я. - Прекратить огонь!
Когда мои люди перестали стрелять, я без труда установил, что контрабандисты
вооружены тремя автоматическими винтовками. Их лодка предприняла новый маневр -
развернулась на сто восемьдесят градусов и устремилась в том направлении, откуда
пришла. Взлетев на мостик, я увидел, что Ян Камерон уже занял место у штурвала.
- Помогите раненому, старина. Не беспокойтесь, я не первый раз стою за штурвалом.
- Преследуйте их, Ян! - Опустившись на корточки рядом с распростертым на полу
капитаном, в тусклом свете я разглядел легкое пулевое ранение на левом плече, скорее
царапину, на которую другой бы и внимания не обратил.
- Я умру? - простонал Салим. Его трясло от страха, он не сомневался в том, что
смертельно ранен и ему осталось жить считанные минуты.
- Да, дело плохо, - солгал я, чувствуя, что во мне нарастает неприязнь к этому человеку.
- Не шевелитесь, иначе рана откроется. Один шанс на спасение - не двигаться. Мы
доставим вас в больницу при первой возможности.
- Ах, сэр, шаури иа мунгу. Иначе говоря, такова уж воля господня, чтобы пуля угодила
именно в меня.
- Кип, они снова поменяли курс, - сообщил мне новый штурвальный, когда я поднялся.
- Идут прямо к берегу. Думаю, мы их нагоним, скорость у них не велика.
- Спасибо, Ян, я пойду на нос.
Мистер Камерон оказался прав. Они шли на небольшой скорости, и наш катер настигал
их. Береговая линия будто была подсвечена белыми брызгами волн. Расстояние между
нами сократилось до трехсот ярдов, и они снова открыли огонь.
- О'кей, господа! - закричал я. - Дайте-ка им прикурить. Оглушительный грохот,
вспышки выстрелов с треском разорвали покров ночи, все вокруг заполнил пороховой
дым. Их лодка врезалась в пляж, и я увидел пикап "тойота", фигуры людей, шлепающих по
воде к машине. Мои коллеги продолжали палить по лодке, а не по бегущим. Я перенес
огонь и успел поразить последнего из беглецов. Он вскрикнул и повалился на песок, но
дружки подхватили раненого и затащили в машину.
Тут только мои ребята сообразили наконец, что к чему, и стали стрелять по берегу, но
пикап уже несся по песку к асфальтированной дороге, обсаженной мангровыми
деревьями и кокосовыми пальмами.
Мы осмотрели брошенную лодку, ее каюта и борта были изрешечены нашими пулями.
Один бог знает, как его пассажирам удалось спастись. В трюме мы обнаружили
двенадцать литровых банок со смолой каннабиса.
Если не считать пробитого лобового стекла на мостике и нескольких отметин от пуль
на корпусе, полицейский катер не получил повреждений.
Я связался по рации с сержантом Мачарией и велел ему мчаться на пляж. Пока мы
дожидались его, я отправил Ньяле и его людей назад в Момбасу на "Муне" - так
называлась лодка контрабандистов - и велел выставить на ней часовых. Портовые
полицейские простились с нами, и мы с инспектором Мбуви сели в подоспевшую машину
сержанта Мачарии. Тепло поблагодарив мистера Камерона и наших момбасских коллег,
мы договорились встретиться назавтра.
По дороге в полицейский участок Малинди я рассказал сержанту Мачарии о событиях,
разыгравшихся на море. В который раз мы потерпели неудачу: снова контрабандисты
улизнули от нас! Сержант очень горевал, что "маячок", поставленный им на машину
Шмидта, перестал подавать сигналы. В участке я посвятил начальника в суть ведущегося
расследования. Мы обсудили, как его парни могут нам помочь. Начальник созвонился со
своим приятелем - хозяином одной из местных гостиниц, - чтобы нас устроили на ночлег.
Утром ярко сияло солнце, из-за повышенной влажности трудно было дышать. Мы
собирались ехать в Момбасу, но тут нам сообщили, что кто-то ждет нас в холле
гостиницы. Посетителем оказался офицер отделения уголовной полиции в Малинди.
Часы показывали десять.
- Доброе утро! - приветствовал меня местный коллега. - Как спали?
- Спасибо, прекрасно. Ваш начальник был так любезен - без его помощи нам не
удалось бы получить номера.
- Я говорил с ним сегодня, мы рады быть вам полезны. Произошло событие, которое,
несомненно, должно вас заинтересовать.
- Что за событие? Не томите! - разволновался я. Мне необходимы были добрые вести,
чтобы побороть депрессию, возникшую из-за вчерашней неудачи. - Это связано с нашими
розысками?
- Вам судить. Арестован мужчина народности баджуни, обратившийся к доктору
Симпсону. У него пулевые ранения, и доктор сразу позвонил нам. Он ранен в спину и
ногу, доктор настаивает на рентгене.
- Замечательная новость, вы меня очень порадовали! - улыбнулся я, но тут же
нахмурился. - Одно меня беспокоит. Кто доставил раненого к врачу?
- Пока мы этого не установили. Известно только, что его довезли туда на такси. Он
показал доктору толстую пачку купюр, обещал щедро заплатить за труды и солгал, будто
на него напали грабители. Доктор заподозрил неладное, вызвал полицию, и мы
арестовали раненого.
- Насколько серьезна рана? Можно ли везти его в Момбасу?
- Конечно, он страдает от боли, но ничего опасного. От таких ран не умирают.
Во второй половине дня раненого оперировали в центральной больнице Момбасы -
извлекли из ноги пулю, которая была четко видна на рентгеновских снимках. Пулю я
забрал себе в качестве вещественного доказательства и для баллистической экспертизы.
Баджуни поместили в отдельную палату, наручниками приковали к койке и поставили у
двери двух часовых, присланных из центрального полицейского участка.
На следующий день я встал рано, принял душ, насвистывая песенку Элвиса Пресли
"Недотрога". Сегодня я допрошу раненого, и операция приблизится к развязке. Я быстро
оделся, и тут в дверь постучали. На часах было ровно девять.
- Входите! - громко сказал я, пребывая в жизнерадостном настроении.
Едва взглянув на их лица, я понял: что-то стряслось.
- В чем дело? - обратился я к инспектору Мбуви, но тот был так расстроен, что не смог
ничего ответить.
- Баджуни убит ночью в больничной палате, - отчеканил сержант Мачария.
Я уставился на него, не находя слов. Весь мир обезумел, а мне пора на покой, в
отставку!..
- Мы видели тело в морге. Сэр, это Кассам Кхалиф, тот перс из Найроби.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
До больницы мы доехали в полицейском патрульном автомобиле. Никто не проронил
ни слова. Тяжким бременем навалились на нас напасти. Как жаль, что я не допросил
Кассама вчера, теперь уже поздно. Снова я недооценил профессионализм преступников.
Мне следовало побывать у него вчера, даже если он еще не оправился после наркоза и не
мог отвечать на вопросы. Все равно я бы узнал Кассама, крайне важного для нас
свидетеля, велел бы утроить бдительность. Слишком я доверился местной полиции - и в
результате имею на руках еще один труп.
В морге нас ждал врач - патологоанатом. Он подвел меня к каталке, накрытой белой
простыней.
- Хотите взглянуть?
- Хочу! - Я приподнял край простыни - несомненно, это был наш давешний знакомый.
- Одна из сестер его узнала. Это Кассам Кхалиф - баджуни. Я велел ей пригласить его
родственников для опознания, прежде чем приступить к вскрытию.
- Когда вы их ждете?
- С минуты на минуту. - Доктор поправил очки на переносице. - Сестра Фатьма
утверждает, что брат покойного живет неподалеку, в Малинди.
- Хорошо. Нам необходимо знать, что покажет вскрытие. Полагаю, без
токсикологического анализа не обойтись.
- Это очевидно. Взгляните! - Доктор приподнял руку покойного и указал пальцем. -
Вот след от инъекции, именно сюда ввели яд.
- Вижу.
- Похоже, смерть наступила от мгновенной остановки сердца, он хотя бы не мучился.
- Буду вам признателен, доктор, если вы сегодня же определите, какой яд применили
убийцы.
- Если родственники не заставят себя ждать, я закончу не позднее двух часов
пополудни. Однако уже теперь могу сказать, что дежурившие у палаты покойного
полисмены были обезврежены иным способом.
- Вы определили каким?
- Нет пока, но это не составит труда. Полисмены получили дозу парализующего яда,
имеющего лишь временное действие. Я немедленно отправлю пробы на анализ в столицу.
- Спасибо, доктор. Я свяжусь с вами после обеда.
Снова накрыв лицо покойного простыней, я пошел к выходу. Оказалось, что
полисменов уже привели в чувство и отпустили из больницы. Они ждали меня в
полицейском управлении. Я решил немедленно их допросить.
- Черт возьми, как это случилось? - набросился я на них, едва они переступили порог
кабинета шефа местного отдела уголовного розыска. - Вам было велено охранять раненого
и никого к нему не пропускать.
Они понурили головы, вид у них был такой, словно несчастнее людей на свете нет.
- Вы что, языки проглотили? - закричал я. - Я желаю услышать, как это произошло,
почему вы нарушили мой приказ. Хороши полицейские! Не справились с простейшим
заданием. Кимутаи, сделайте милость, ответьте на мой вопрос.
- Афанде, в десять минут двенадцатого кто-то постучал в дверь. Я хорошо помню,
когда это случилось, потому что посмотрел на часы. Мы только заступили на вахту,
сменив первую пару часовых.
- Смена была в одиннадцать?
- Так точно, сэр.
- Продолжайте.
- Нам было приказано никого не впускать в палату. Я напомнил об этом своему
напарнику - констеблю Оньянго, он может подтвердить.
- И все-таки оба вы умудрились этот приказ нарушить!
- Сэр, вот как было дело...
- Кимутаи, мы не намерены с вами миндальничать! - гаркнул я громче, чем сам того
хотел. - Вы впустили в палату посторонних, несмотря на категорический запрет!
- Сэр...
- Меня интересуют факты, а не ваши эмоции. Итак, в дверь постучали. Кто ее открыл?
- Констебль Оньянго, сэр.
Я перевел глаза на трясущегося мелкой дрожью констебля.
- Какие меры предосторожности вы приняли?
- Сэр, я держал пистолет наготове.
- И что же?
- Констебль Оньянго открыл, и мы увидели на пороге европейцев - доктора и сестру.
Оба были в белых халаах, сэр.
- И вы спрятали оружие. Разве может белый, да к тому же доктор, оказаться злодеем?
Не так ли, Оньянго?
- Простите, сэр...
- Так или не так?
- Так, сэр.
- Дальше.
- Белый сказал, что он доктор Ринглер или Ринклер, что, мол, пришел осмотреть
раненого, - продолжал Кимутаи. - Я спросил, где он работает, и он ответил, что здесь, в
этой самой больнице.
- Оба были уже в палате?
- Нет, сэр, пока еще на пороге.
- Что у них было в руках?
- У доктора черный чемоданчик, с каким обычно ходят врачи, а у сестры - блокнот на
доске с защелкой.
- Словом, все как у настоящих медиков, и вы их впустили?
- Да, сэр.
- Ну-ну, и что же дальше?
- Доктор и сестра вошли, затворили за собой дверь, потом он опустил чемоданчик на
пол и раскрыл его.
- Вы видели, что он доставал?
- Сестра стояла так, что мне не было видно.
- Оньянго, так ли все было, как рассказывает Кимутаи?
- Да, сэр, все правильно. - Голос у констебля срывался, подрагивал. Я кивнул Кимутаи,
чтобы тот продолжал.
- Вдруг доктор резко повернулся и наставил на нас пистолет. Мы не успели рта
открыть, как раздался выстрел.
- И вы уснули сном праведников, так что вас только сегодня растолкали.
- Это правда, сэр.
- Что же, вели вы себя не лучшим образом, но пусть уж ваш непосредственный
начальник устраивает вам головомойку.
- Мы готовы понести наказание, сэр.
- Можете быть свободны.
Они вышли из кабинета, точно побитые щенки, но я не испытывал сочувствия - они
меня подвели, провалили всю операцию.
Поблагодарив шефа момбасской полиции за сотрудничество, я пошел к выходу.
Инспектор Мбуви и сержант Мачария ждали меня в машине.
- Как успехи, сэр?
- Кассама Кхалифа убрали свои же. Убийц было двое - белые, мужчина и женщина.
Ничего нового по сравнению с тем, что мы узнали в морге, я не услышал. Вы отправили
пробы на анализ в столицу?
- Так точно, сэр! - отрапортовал Мбуви. - Утренним рейсом с нарочным. Он привезет
результаты.
- Хорошо. Преступникам кто-то сообщил, что мы захватили Кассама и что он помещен
в центральную больницу! Вот почему они сумели так ловко и быстро с ним расправиться.
Оба согласно кивали мне, боясь что-либо сказать. Они давно меня изучили: когда я не
в духе, лучше мне не перечить.
- А что нового на пленке? Инспектор, вы прослушали кассету?
- Извините, но с момента ареста Кхалифа я про нее и думать забыл.
- Тогда займемся этим теперь же. Даст бог, мы получим хоть какую-то ниточку.
Мы заехали в гостиницу "Санглория", Мбуви сходил за кассетой, и мы отправились в
мой номер в "Маноре". Включив магнитофон, стали прослушивать запись. Сначала
ничего интересного мы не услышали, пока в динамике не зазвучал гнусавый голос с
сильным ирландским акцентом.
- Черт возьми, Шмидт, что стряслось?
- Мы нарвались на полицейскую засаду. Они караулили в море, у самого "Палмуотера",
и открыли по нашей лодке огонь.
- Это я уже слышал. - Пауза. - Куда вы отвезли этого ублюдка Кхалифа?
- К врачу. Он был ранен в зад и в ногу... Потом он исчез.
- Проклятье! Немедленно разыскать его! Любой докторишка заподозрит неладное.
Начнутся лишние расспросы. Как имя врача?
- Он практикует в Малинди...
- Мне нужно его имя!
- Он европеец. Может быть, негр запомнил...
- Почему он, а не ты?
- Клей отвез Кхалифа и ссадил его у входа в клинику.
- Как он посмел его бросить? Шмидт, ты ответишь за этот идиотизм. Я-то думал,
ты профессионал. Разве можно было оставлять его без присмотра?
- Но ведь это впервые. Раньше все было гладко, без проблем. Клей говорит, что
Кхалиф придумал для доктора хорошую историю. Но потом он исчез.
- Он мог от нас сбежать? Это на него похоже?
- Нет, он надежный. Может, полиция его выследила.
- Только этого не хватало! Где Ванджиру?
- В своем номере.
- Пошли за ней, Макс...
На пленке послышался скрип, потом тишина, потом звук захлопнувшейся двери. Кто-то
вошел - мы услышали дробный стук каблуков.
- Ванджиру, у тебя в Малинди нет знакомых фараонов?
- Знала я одного, его перевели туда из Момбасы, но не уверена, что он все еще там
служит. Капрал Киохи.
- Полетишь с Максом в Малинди, разыщите этого капрала. Разговорите его, дайте
ему на лапу - что хотите делайте, но добудьте мне сведения о Кхалифе. Как узнаете, где
он, свяжитесь со мной, получите новое задание.
- Господи!
- В чем дело, Макс?
- Да здесь всюду понатыканы "жучки" - их столько, точно блох на еноте!
- Я ничего не замечал. Откуда им взяться в моем кабинете?
- Погоди ты!
- Теперь ясно, как полиция узнала про корабль!
- Вот один, вот другой!..
На пленке что-то защелкало, преступники отыскали микрофоны и уничтожили их.
Чистая пленка издавала равномерное шипение.
- Пропали мои "жучки"! - огорчился сержант.
Мы поняли друг друга без слов, только обменявшись взглядами. Я медленно кивнул
сержанту.
- Что же вы думали, там гнездышко влюбленных? Не горюйте, сержант, рано или
поздно это должно было случиться, мы же имеем дело с профессионалами.
Моя задача как старшего по званию и служебному положению заключалась в том,
чтобы не позволять подчиненным предаваться отчаянию, вселять в них уверенность.
- Дело обстоит не так уж скверно. Мы теперь всех их знаем и догадываемся, чего от
них ждать, - сказал я с напускным оптимизмом. - Нам известно, что они в Момбасе и они
знают про нас. Понятно вам, что я имею в виду?
- Понятно, - ответили они хором.
- Классический случай: охотник и дичь. Вопрос в том, кто одержит верх.
Я поднялся со стула, надел пиджак, проверил пистолет и патроны. Все было в полном
порядке.
- Я твердо намерен оказаться победителем, - сказал я небрежно и весело, - и уверен,
что вы стремитесь к тому же.
- Конечно, - ответили они оба.
- Вот и прекрасно. Не позволим себя перехитрить, навяжем свои условия. Переходим в
наступление.
Я пошел к двери, оба помощника ошарашенно наблюдали за мной.
- Куда теперь, шеф? - спросил инспектор, вскакивая со стула. Сержант последовал его
примеру.
- Нам предстоит кое-какая работенка.
- Начнем с управляющего - давно пора упрятать его за решетку.
- Ни в коем случае! - Я повысил голос и резко повернулся к ним. - Какие у нас против
него улики? Только отдельные реплики на пленке. Если его арестовать, синдикат уйдет в
глубокое подполье, и, что называется, концы в воду. Мы должны уничтожить всю сеть,
изловить как можно больше членов этой бандитской шайки.
- Что верно, то верно, - согласился инспектор.
- Мы окажемся в дураках, если арестуем немца, не имея веских доказательств его
виновности. Нет, оставим его на время в покое.
- Извините, шеф, - возразил мне инспектор, - только нам-то от этого какая польза?
- Они будут теряться в догадках, а мы выиграем время и заманим их в западню.
Мы поехали в полицейское управление провинции, откуда я связался по радио со
старшим следователем в Малинди. Я велел ему прибыть в Момбасу вместе с капралом
Киохи, который - я в этом не сомневался - раскрыл кому-то из членов синдиката
местопребывание Кассама. Дело было спешное, и я позволил им потратиться на самолет
из казенных средств.
Когда они прилетели, я был немало удивлен. Следователь из Малинди привез с собой
не одного, а двух полисменов. Кроме того, в качестве вещественных доказательств он
выложил на стол новенькую магнитолу и ненадеванную пару башмаков.
- Кто из них капрал Киохи?
- Это я, афанде.
- А кто второй? - спросил я следователя.
- Констебль Канга. Они вместе отправились в гостиницу на встречу с теми мерзавцами.
Я подумал, что вы захотите допросить обоих.
- Безусловно, захочу, - подтвердил я.
Следователь велел полисменам выйти в коридор и дожидаться там. Когда за ними
закрылась дверь, он обратился ко мне:
- Постыдная история, шеф. Они мне во всем признались, показали свои обновы и
выложили деньги, которые не успели истратить.
- Когда их подкупили, чтобы выудить информацию?
- Вчера утром. Каждый из них получил по тысяче шиллингов, но они твердят, будто им
и в голову не пришло, что это взятка.
- Господи! - воскликнул я. - Святая простота! Государственному служащему ни за что
ни про что вручают кучу денег, а он не догадывается, что это взятка!
- Оттого-то я так огорчен этим случаем. Мои подчиненные оказались полными
болванами. Вы позволите мне присутствовать при допросе?
- Конечно. Сравните то, что они скажут, с тем, что раньше говорили вам.
Он отворил дверь и позвал полисменов. Когда они вошли, я велел им сесть.
- Хорошо, капрал, - начал я, не повышая голоса. - Послушаем, что с вами
приключилось.
- Простите, сэр?
- Выкладывайте вашу историю. Начните с того, когда и как впервые к вам обратились
эти люди.
- Женщина позвонила мне вчера часов в десять утра.
- Что за женщина?
- Моя старая знакомая, сэр. Я встречался с ней, когда еще служил в Момбасе.
- Ее имя!
- Тогда ее звали Ванджиру.
Я вспомнил записанную на пленку беседу в кабинете управляющего:
"Ванджиру, у тебя в Малинди нет знакомых фараонов?"
"Знала я одного, его перевели туда из Момбасы, но не уверена, что он все еще там
служит. Капрал Киохи".
Я попытался представить себе обоих. У мужчины властный голос, он явно привык
повелевать. У женщины голос низкий, с чувственной хрипотцой...
- Хорошо. Опишите ее нам.
- Ей около тридцати, смуглая, рост - пять футов три дюйма. Полноватая, с круглым
лицом, носит парик "афро".
- Что же, - кивнул я, - по такому словесному портрету ее не трудно будет узнать.
Значит, вы знакомы еще по Момбасе?
- Даже раньше, сэр. До четвертого класса мы учились в одной школе. Тогда она была
славной девчушкой, скромной, набожной, неиспорченной. Всех мальчишек отшивала,
такая недотрога...
- Подумать только!
- Когда я попал в Момбасу, мы снова встретились. Она стала гулящей девкой,
приставала к морякам в порту, зарабатывала кучу денег.
- В самом деле?
- Мы разговорились, она сразу дала понять, что ей неприятно вспоминать прошлое,
детство. Велела не спрашивать, как она докатилась до такой жизни. Мы остались в
приятельских отношениях, иногда встречались, угощали друг друга пивом.
Я понимающе кивнул. При всех его недостатках капрал был человеком искренним и
рассказывал все правдиво.
- Когда восемь месяцев назад меня перевели из Момбасы, я потерял ее из виду, пока
вчера она мне не позвонила.
- Ну-ну, дальше.
- Сказала, что звонит из Малинди, из гостиницы "Марина", мол, приехала сюда с
богатым белым туристом и после обеда возвращается самолетом в Момбасу. Пригласила
меня выпить.
Капрал замолчал, ерзая на стуле. Он был явно не в своей тарелке. Я велел ему
продолжать.
- Бог свидетель, сэр. Я не догадывался, что им нужно что-то выпытать у меня. Ведь я
считал ее своей приятельницей.
- Понимаю, капрал. Ну а дальше?
- Мы с констеблем Кангой только что сменились с дежурства, и я спросил, можно ли
прийти вместе с другом. Она согласилась.
Я слушал и делал кое-какие зап
...Закладка в соц.сетях
