Жанр: Детектив
Ничто не вечно под луной
...не будет ни от кого зависеть. Всю свою жизнь она стремилась к
независимости. Ей хотелось самостоятельности с раннего детства.
Пусть потом не сумела распорядиться этим как нужно и попала на панель, но сейчас-то,
сейчас она на коне.
Лида свернула к своему дому, не переставая довольно улыбаться. Кстати, Геночка у нее в
должниках числится, а это тоже хорошие деньги. Да и расслабиться бы после такого не мешало.
Этот потный развратник сумел ее завести, и, чтобы не чувствовать телесного дискомфорта,
напряжение требуется снять.
Но Гена Широухов не захотел приезжать.
Более того, минут пять он упорно не хотел признаваться, что узнал ее. Лопоча какой-то
бред в трубку, он то и дело порывался эту самую трубку положить.
- Слушай ты! - взвизгнула Лида. - Перестань кривляться. Несколько дней назад на
моей кровати такие вензеля выделывал, домработницу заставил подглядывать, а сейчас не
узнаешь?!
Тот недовольно засопел и после минутного раздумья примирительно протянул:
- Ладно, понял. Чего тебе?
- Да так... Хотелось отпраздновать кое-что ну и.., развлечься.
Генка мгновенно сослался на занятость и уже через пару минут попрощался. Лида была
разочарована. Ей сегодняшний день виделся не таким. Разве можно прозябать в четырех стенах,
когда душа поет? Не-ет! Ей просто необходимо встряхнуться. А это на ее языке значило:
хорошая выпивка, вкусная еда и умопвмрачительный секс.
Два первых пунктика ей легко удалось выполнить. В ее любимом баре по соседству с
домом нашлось свободное место, и вскоре столик был уставлен яствами. Но вот с партнерами
на ночь оказалось сложнее.
Контингент был еще тот. Стая шакалов, так Лида называла современных юнцов.
Обвешанные цепями, серьгами, с обвязанными косынками тупыми головами, они заняли
большую площадь заведения, вовсю кривляясь под звуки дешевой попсы. В дальнем углу две
дамы климактерического возраста потихоньку накачивались пивом, предаваясь
воспоминаниям. Четверо мужчин без определенных занятий, да, видимо, и без определенного
места жительства стучали по столу пересушенными лещами. Две влюбленные парочки за
разными столиками.
И все.. - Ни одиноких парней. Ни тебе ищущих голодных взглядов. Одним словом, не
было того, кто бы смог заинтересовать Лидию или заинтересоваться ею.
Она опрокидывала в себя стакан за стаканом красное вино, совершенно не становясь
пьяной. Ей было на удивление обидно. Как же так могло случиться, что ей не с кем поделиться
радостью. Конечно, она отдавала себе отчет в том, что предмет этой самой радости очень уж
сомнителен, но разделить его с ней кто-то был просто обязан.
Прошло часа три. Она опорожнила бутылку вина и принялась за вторую, когда двери бара
распахнулись и вошел он...
Господи, это был мужчина ее мечты. Высокий. Фигура атлета. Черные волосы с
красивыми седыми прядями зачесаны назад. Темные очки, скрывающие глаза. Кривая ухмылка.
Такие вот уверенные в себе циники всегда нравились ей. Мгновенно затрепетав ноздрями,
Лидия выставила из-под стола длинные обнаженные ноги и призывно улыбнулась незнакомцу.
Тот словно ждал ее сигнала. Обогнув несколько столиков, он неспешной походкой приблизился
к ней и хрипловатым голосом спросил:
- Скучаем?
- Немного. - Она томно повела плечами и указала на соседний стул. - Садись.
Выпьешь?
- Не пью, - коротко отрезал он и потянулся к тарелке с черешней. - По какому поводу
праздник?
Ее совсем не удивил вопрос. Он и должен был прозвучать, как прелюдия к тому, чего она
сейчас жаждала с нетерпением.
- О! Ты не представляешь, что явилось поводом. - Она опрокинула в себя очередной
бокал вина и представилась:
- Лидия.
- Иван...
- Какое прозаичное имя. Тебе бы больше подошло другое.
- Какое?
- Ну.., я не знаю. - Она повела оголенными плечами и неожиданно почувствовала, что
изрядно опьянела. - У парня с такими внешними данными должно быть какое-то звучное имя:
Вольдемар или Дмитрий, ну уж на худой конец...
- А как тебе Олег? - внезапно перебил он ее.
- Сошел бы и Олег, но не Иван...
Он широко улыбнулся, обнажив в улыбке ряд белоснежных зубов, и вдруг неожиданно
предложил:
- Слушай, давай уедем. Там твоя тачка стоит на парковке? Судя по присутствующим,
твоя.
- Моя, - согласно кивнула она. - А куда поедем: к тебе или ко мне? Я тут совсем
рядом...
- Нет, поехали ко мне. - Он встал и протянул ей раскрытую ладонь. - Нечего терять
время на пустопорожние разговоры, когда страсти накалены до предела. Так ведь, киска?
- Та-ак, - выдохнула Лида и судорожно сглотнула.
Что-то в нем ее настораживало. То ли чрезмерная напористость, которой она последние
часы так жаждала. То ли сила, которую он не смог скрыть, даже когда слегка сжал ее руку.
Что-то в нем было не так...
В машине он, едва дав ей опомниться, рванул ее на себя:
- Ну что, сучка, хочешь меня?
- Слушай, Ваня, - ей вдруг показалось зловещим это созвучие имен: его и ее покойного
супруга. - Зачем ты так?
- А разве ты не так хотела? - Он злобно расхохотался. - Ты же там сидела, как сучка
во время течки, едва ножками не сучила! Я сразу увидел желание в твоих глазах, так чего же ты
теперь из себя недотрогу корчишь?!
Умелым движением он откинул сиденье назад и принялся грубоватыми движениями
освобождать ее от одежды, благо ее было не так уж много. Секс был таким же: быстрым,
грубым и болезненным. Он не целовал ее, а кусал. Он не ласкал ее груди, а больно щипал,
совсем не обращая внимания на то, что она просит прекратить. А закончив, поддал пинком ей в
бок.
С такими клиентами Лидии приходилось встречаться, и она знала наперед, что спорить с
ними - смерти подобно.
- Еще хочешь? - спросил Иван, шумно дыша у нее над ухом.
- Ну.., подожди немного, - хохотнула она, стараясь не показать страха, вставшего
тошнотой в горле. - Дай остыть. Ишь ты какой горячий! А чего в очках-то? Здесь так темно...
- А это я для того, чтобы меня не узнал никто, - свистящим шепотом ответил он. -
Никогда их не носил прежде и не думал, что они способны изменить мою внешность.
- Скрываешься, что ли? - недоверчиво поинтересовалась она, пытаясь попасть в лямку
бюстгальтера. - Так я-то тебя не знаю...
- Да?! Ты уверена?! А ты приглядись получше, сучка, может, и вспомнишь.
Иван протянул руку, щелкнул выключателем, почти тут же снял очки и, схватив ее за
затылок, притянул к своему лицу.
- Смотри! Только хорошо смотри! Вижу, не узнала. Да и где узнать - виделись редко...
А может, вспомнишь все же?..
Он все говорил и говорил загадками, смотря на нее безумными черными глазами, а ей в
этот момент захотелось умереть. Да, да, действительно! Свернуться клубочком и умереть,
потому что тот, кого она видела перед собой, и был этим самым вестником смерти. Только не
той смерти, о которой она мечтала: тихой и безболезненной, а смерти страшной - мучительной
и долгой, с изнуряющей душу и тело агонией...
- Ты?! - не слыша себя, выдавила с трудом Лидия. - Ты жив?! Но этого не может
быть?!
- Узнала, - парень довольно ухмыльнулся и слегка оттолкнул ее от себя. Вернее, это
ему показалось, что слегка, Лида-то отлетела от него с порядочной скоростью, больно
стукнувшись при этом головой.
- И чего ты хочешь от меня?! - она теперь уже не скрывала страха, натягивая
трясущимися руками одежду. - Ты же не просто так набрел на меня в баре? Следил, что ли?
- Ишь ты, догадливая какая. - Он нарочито медленно застегнул джинсы. С хрустом
потянулся и больно щелкнул ее по носу. - Я за вами за всеми слежу. Давно... Думаю, пора
поднять занавес. А? Как думаешь, Лидка?!
- Н-не знаю. Зачем тебе это? Что ты от всего этого получишь?
- А все! И всех! Я получу вас всех! А сейчас поехали, есть дело...
Глава 23
Аля смотрела пустыми глазами прямо перед собой, старательно делая вид, что не замечает
суетящихся вокруг нее людей. Ну что им всем от нее нужно? Что?! Ну не хочет она ни есть, ни
пить. Неужели это так трудно понять?
Ей не хочется ничего, как совершенно не хочется жить. Все громкие слова, сказанные
терпеливым Скоропуповым о долге перед людьми, оставленными ею на произвол судьбы, о
долге перед покойными Иваном (имя Дениса упорно не называлось), она оставляла без
внимания. К чему суета? К чему вообще эта говенная жизнь, если весь смысл ее заключается в
том, чтобы рано или поздно умереть? Так уж лучше пораньше, чем продолжать жить дальше, не
замечая череды текущих дней. Она вообще перестала их замечать. День ли ночь - ей все
равно...
- Аленька, девочка, нельзя так. - Валентин Иванович потер усталые от бессонницы
глаза. - Если нет жалости к самой себе, пожалей хотя бы меня.
Он почти не спал все это время, боясь, как бы она не натворила глупостей и не сунула
голову в петлю. Скоропупов осунулся, зарос едва ли не по самые глаза щетиной, руки его
подрагивали то ли от возраста, то ли от переутомления. Но удивительно, даже к нему она не
испытывала сострадания. Все умерло: ни ненависти, ни злобы - полнейший вакуум.
- Простите, - она нашла все же в себе силы ответить ему минут десять спустя, хотя
раскаяния не было. - Езжайте назад... Домой, в деревню. Там у вас хорошо. Тетка, наверное,
заждалась.
- И уеду!!! - заорал он неожиданно для самого себя, подскакивая со стула. - Знаешь,
кто ты?!
- Кто? - с неожиданно проснувшимся интересом спросила Аля.
- Эгоистка!!! Ты - самая большая эгоистка!!! Тебе плевать на людей! Подумаешь,
идиот-старикашка прыгает вокруг нее! Насрать, что Лялька-медсестра уже шприц в руках не
может держать от усталости! Да и этот твой вестник, новоиспеченный сотрудник, тоже не
сидит сложа руки...
- А что он делает?
- Носом землю роет, добывая для тебя информацию.
- А зачем она мне теперь? - изумленно подняла брови Аля. - Мне и без того все
понятно: Лидка запустила в ход чудовищную машину мести и руками этих идиотов убрала с
пути всех, кто ей мешал. Сначала придушили в больнице Ивана, затем убили Дениса. Теперь
моя очередь.
- И ты стремишься облегчить им задачу, занимаясь умерщвлением плоти. Так, что
ли?! - Валентин Иванович принялся кружить по комнате, поддевая ногой все, что попадалось
на пути. - Ивана действительно придушили, Сергей узнал доподлинно, надавив на
главврача...
- Ишь ты! Откуда столько смелости?
- Я помог! И перестань кривляться, черт бы тебя побрал! Ивана-то придушили, но ни
черта не твои конкуренты! С Денисом.., тут вроде их рук дело, но Иван - нет.
- Ну и что? - Аля все же привстала с постели и свесила ослабевшие ноги на пол. - Что
это меняет? Он что, от твоего заключения из гроба поднимется? Нет. И Дениса не вернуть. Она
своего добилась...
- Но это еще не все! - Воистину Скоропупов сегодня решился поставить крест на своей
репутации человека уравновешенного и на редкость спокойного. - Вера, если помнишь такую,
попала в больницу. Чудовищно нелепая авария, в результате которой погиб ее ребенок. Сенька
пропал. Никто не знает, где он и что с ним.
- А кому это нужно? - почти весело фыркнула она.
- Мне!!! Мне нужно! Потому что он один видел того мерзавца! Не знаю, кто это, но
только он один видел его. И Ивана он не трогал, он приходил к нему поговорить. И, как
рассказывает сиделка, приходил не один раз.
Видимо, хотел предупредить или что еще...
Много вопросов накопилось, девочка, пока ты тут разыгрываешь из себя убиенную
горем... - Сказано это было, конечно же, жестко, но Валентин Иванович не видел другого
способа пробудить ее к жизни.
- Я не разыгрываю, - дернувшись всем телом как от удара, прошептала Аля. - Я не
разыгрываю! Ты что говоришь?! Ты не веришь в то, что я раздавлена?! Ты думаешь, что я
черствая и бездушная, потому что не хотела видеть его?! Я любила его!!! Мне больно,
понимаешь?! Мне больно!!! Больно!!!
Голос ее все нарастал и нарастал, пока не сорвался на визг. Слезы брызнули из глаз.
Она вскочила с постели и, слегка пошатываясь от слабости, принялась наступать на
Скоропупова, судорожно сжимая кулаки. Он, прищурившись, смотрел на нее и исподволь...
радовался. Именно этого ему было нужно: ее истерики, визга, слез, всего того, что должно
вызывать горе. А не тупого равнодушия и безвольного, блуждающего взгляда. Пусть
побеснуется, пусть выплеснет все из себя, а не зажимает где-то внутри, куда им всем закрыта
дорога.
Алевтина подошла вплотную к Валентину Ивановичу и несколько раз ударила его
кулаком в грудь.
- Вы все думаете, что я сильная, несгибаемая и черствая!!! А я не такая! Я слабая,
трусливая и гадкая!!! - Слова ее прерывались судорожными всхлипами, но она продолжала
кричать:
- Я гадкая! Гадкая! Я не смогла, понимаешь, я не смогла! Он ждал меня! Он все время
ждал!!! Что же мне делать теперь?.! Как мне с этим жить?! Для чего?!
Скоропупов поймал ее руки и прижал голову к своей груди. Тело ее судорожно
вздрагивало, из горла вырывался уже и не крик, а скорее сип, слов уже нельзя было разобрать.
Но, невзирая на это, он все равно сделал протестующий знак медсестре, возникшей из-за
двери с заготовленным шприцем.
- Поплачь, девочка моя. Поплачь. - Он принялся гладить ее растрепанные волосы. -
Не держи в себе своего горя. Поделись им.
Тебе будет легче...
- Не-е-ет. Мне никогда теперь не будет легко! Никогда! - Она вцепилась в его рубашку,
безнадежно измяв и измочив ее слезами. - Как мне больно! Это жжение в груди, оно не
проходит. Это никогда не пройдет!
Мне жить с этим вечно!..
- Пройдет, девочка моя. Пройдет, - принялся он шептать ей на ухо, впервые в жизни
осознав, как бывает жутко от чувства собственного бессилия перед чужой бедой. - Давай
пойдем, умоешься и выпьешь сладкого крепкого чая. Хорошо?
- Ага, - она согласно кивнула головой, сделавшись вдруг мягкой и покладистой. -
Хорошо. Идем.
С помощью все той же медсестры Ляли Алевтина приняла ванну и, закутавшись в теплый
пушистый халат, прошла в кухню. Мужчины сидели с настороженными лицами по обе стороны
обеденного стола и сосредоточенно что-то разглядывали у себя под ногтями. Впервые за все
время ее коматозного, если можно так выразиться, состояния ей вдруг сделалось стыдно. Ну
что в самом деле закопалась в своей беде? Не одной ей плохо.
Какая-то беда с Верочкой случилась. Что-то говорил, кажется, Скоропупов о ней.
- Что с Верой? - решила уточнить она, усаживаясь на свое место и пододвигая к себе
большую чашку дымящегося крепкого чаю. - Ты мне что-то говорил о ней.., кажется.
- Да. Ее сбила легковая машина. Позавчера вечером. Недалеко от ее дома, - начал
Валентин Иванович. - Рядом никого не оказалось. Она потеряла много крови и.., ребенка.
- Ох, господи, - жалостливо пискнула Алевтина, зная не понаслышке, как ждала
Верочка этого малыша и сколько выстрадала, скитаясь по больницам. - Ты не отдал
необходимых распоряжений? Чтобы уход и все такое...
- Все сделано, - вступил доселе молчавший Сергей Олегович. - Вы меня простите, но
за время вашей болезни я немного превысил свои полномочия.
- Да чего уж теперь. Кстати, я вижу, что вы переехали ко мне. Это как-то объясняется?
- Это я настоял, - принял эстафету Скоропупов. - Жену его отправили к дальним
родственникам на Дальний Восток, а ему придется пока здесь пожить. Здесь он под охраной.
- Считаешь, что есть реальная угроза? - Аля насмешливым взглядом посмотрела на
мужчин. - Могли бы вызвать армию...
- Твой сарказм неуместен, дорогая, - Скоропупов обиженно поджал губы. - Ты что
же, всерьез считаешь, что Широухов простит ему бегство? Он и так его под домашний арест
посадил до особых распоряжений. А с его распоряжениями нам всем пришлось познакомиться.
- Он страшный человек, - вставил покрасневший Сергей Олегович. - Если бы я не был
так уверен в обратном, то счел бы виновником гибели Шаталова именно его.
- А откуда такая уверенность? - Незаметно для себя Алевтина брала с тарелки кусок за
куском и вскоре тарелка с бисквитами почти опустела.
- Это не его почерк, - убежденно заявил он. - Человек, который выполняет за него его
грязную работу, специализируется на взрывах и пожарах. Простите...
Он заметил, как мгновенно побледнела Алевтина, и смущенно умолк.
- Продолжайте, - все же попросила она.
- Его киллер, имени которого никто не знает, никогда не взял бы в руки такое
примитивное оружие, как монтировка. Это огромная степень риска. Концы ее загнуты, и нельзя
быть уверенным, что цель будет достигнута.
Теперь больница. Огромное количество посетителей, медперсонала. Генка никогда бы не
пошел на то, чтобы убить среди бела дня.
И женщина... Вера, кажется, совершенно выпадает из общего числа пострадавших.
- То есть? - Алевтина слушала внимательно, изо всех сил стараясь избавиться от
назойливо стучащейся в голову мысли, слишком уж она была невероятной, чтобы циклиться на
ней.
- Если Иван и ваш супруг, простите, погибли от рук конкурирующей организации, я
опять делаю отступление: это чистое предположение, то эта женщина - зачем она им?
Что ее связывает с ними? Ничего!
- Сейчас - да. Но вот раньше... - Она встала и нетвердой походкой прошлась от стола
к окну и обратно. - Если бы эта мысль не казалась столь кощунственной, то я бы с полной
уверенностью могла заявить, что все содеянное - дело рук ее мужа.
- А кто он? - заинтересовался Сергей Олегович.
- К настоящему моменту он покойник, - Аля застыла у окна, наблюдая за охранниками,
бороздящими периметр ее сада. - Что-то уж больно много охраны, не находишь, Валентин
Иванович?
- Нормально. Чтобы таким дуракам, как Генка Широухов, сюда доступа не было. - Он
снял очки и, повертев их в руках, швырнул в сердцах на стол. - С чего вот интересно у тебя в
голове засела эта идея? Да-да, не делай круглые глаза, я о покойном Олеге.
- Ты знаешь, он приснился мне однажды.
Я еще жила в той хрущевке на окраине. Жуткий сон такой. Мужчина склонился надо мной
и говорит: "Я вернулся". А вместо глаз у него пустота. Было так страшно. И потом эти звонки,
а затем еще ночной визит...
- Какой визит? - Скоропупов быстрым движением водрузил на нос очки и сурово
посмотрел на Алевтину. - Почему я ничего не знаю?
- Кто-то был в моей квартире однажды ночью. Походил, походил и ушел. Иван тогда
страшно рассердился, и я на следующий день съехала оттуда. Потом закрутилось как-то все,
забылось. А когда Сенька сказал мне про при-; видение, то я грешным делом поверила в то, что
он жив.
- Кто? Олег?! Голованов Олег?! - недоверчиво прищурился Валентин Иванович. - Не
знаю...
- Отдает мистикой, не спорю, - она согласно кивнула головой и потянулась к большому
яблоку в вазе. - Но если задуматься, то труп-то тогда так и не был найден.
- Был, как же!
- Да ладно тебе мне-то мозги канифолить, - усмехнулась Алевтина. - За семьсот
метров от дома. Неизвестно, кто он: то ли бомж какой-нибудь, то ли уважаемый всеми человек.
Все мы тогда успокоились, потому что ужасно хотелось конца этой истории.
И нам с Денисом, потому что мы были счастливы и не замечали ничего и никого вокруг.
И Верочке с Сенькой, потому что они хотели поскорее забыть весь этот кошмар. И тебе
нужно было побыстрее дело закрыть, а этот обгоревший донельзя труп пришелся как нельзя
кстати.
Скоропупов недовольно засопел. Возвращаться к тому делу ему ужасно не хотелось.
Помнил он, помнил.., и о своих угрызениях совести, и о сомнениях, измучивших его
тогда.
Начальство теребило, и он быстренько все документировал, аргументировал и сдал в
архив.
Но свербящее чувство, что дело не завершено и не разгадано до конца, еще ох как долго
глодало его. Некстати вспомнился и темный силуэт, преследующий Алевтину в переулке по
соседству с тем домом, где у тетки сохранилась малюсенькая квартирка. Он тогда успокоил ее,
а заодно и самого себя, что это игра света и тени, но на самом-то деле это было не так...
- Что ты предлагаешь? - Скоропупов захрустел яблоком.
- Для начала нужно навестить Верочку.
Я ее давно не видела. Может быть, она что-то видела. Может, Сенька объявлялся.
- Гм-м, - прокашлялся Сергей Олегович, молча сидевший во все время их диалога. -
Я, конечно же, с трудом улавливаю, о чем идет речь, но думаю, если бы вы позволили мне
ознакомиться... Я бы мог...
- Еще успеешь. Сиди дома и не высовывайся. А Гену мы поприжмем...
Алевтина швырнула огрызок в помойное ведро и прежним своим движением поправила
волосы. Не то, чтобы она оправилась от той боли, что занозой вонзилась в ее сердце, нет.
Просто все эти убийства и происшествия, загадочным образом переплетающиеся, а
возможно, и берущие начало в их прошлом, требовали к себе ее пристального внимания и
незамедлительного вмешательства. К тому же этот человек, так и не сумевший перешагнуть
черту между жаждой власти и средствами, коими эта самая власть достается, заслуживал того,
чтобы его защитили.
А боль... С ней ей не справиться уже никогда. С этой болью ей придется жить вечно.
Она может с ней свыкнуться, сродниться, но вырвать из души - никогда...
На вошедшую в палату Алевтину Верочка посмотрела без особого интереса.
Появившийся следом Скоропупов подивился, насколько роднит этих двух таких разных
женщин общее выражение лица. Те же горестно сведенные у переносицы брови, те же
потухшие глаза и те же крепко сжатые губы.
- Зачем пришла? - холодно поинтересовалась Вера, забыв поздороваться. -
Убирайся...
- Я гостинцев принесла, - коротко ответила Аля и, невзирая на ее протестующий жест,
принялась вываливать на тумбочку содержимое пакетов.
- Мне от тебя ничего не нужно. Убирайся. - Вера отвернулась к стене и затихла.
- Считаешь меня виноватой во всем? - начала медленно Алевтина. - Да? Ты ответь, не
прячься...
- А кого?! - Верочка подскочила на кровати так, что старые пружины жалобно
взвизгнули. - Из-за тебя все это! Из-за твоей фирмы! Вы миллионы делите, а простым людям
жить не даете! Сеньку подставляли столько, сколько можно было. Вываляли в грязи и убрали с
дороги. А потом, наверное, решили, что я могу что-то знать, и решили заодно и меня
устранить?
- Объяснись. - Аля старалась говорить спокойно, но желание закурить буквально
сводило судорогой пальцы. Того и гляди влезут в сумочку и вытряхнут пачку сигарет. - И что
значит твое - убрали Сеньку с дороги?
Его что, убили?
- Не знаю, - простонала Вера и болезненно сморщилась. - Как ушел в тот вечер к тебе,
так больше я его не видела. Теперь уже, наверное, и не увижу никогда... Что вы с нами со
всеми сделали?
Слезы покатились по ее щекам, и Вера прикрылась руками. Аля замолчала, не зная, что
сказать, и беспомощно оглянулась на Скоропупова. Тот обескураженно пожал плечами. Тогда
она грозно стрельнула в него глазами и показала жестами сначала на себя и изобразила
плачущую, а затем на Верочку и слегка подтолкнула его к ее кровати, тем самым давая понять,
что, раз проявил себя в роли утешителя разбитых женских сердец, значит, нужно и дальше
двигаться в этом направлении.
- Вера, успокойтесь, - он присел на стул подле ее ног. - Все не так...
- Мой ребеночек... Я так ждала его! Что вы об этом знаете?! Что вы знаете о том, как
бывает больно?! - завсхлипывала она.
- Представь себе, кое-что знаю, - холодно вставила Аля и, поражаясь своему
хладнокровию, закончила:
- Они убили Дениса...
- Когда? - Для больной Вера слишком резко подскочила на кровати.
- Неделю назад, может, чуть больше. Они устроили пожар в мастерской, где он
работал. - Дальше говорить у нее не было сил, и она отошла к окну.
Сказать, что Вера выглядела ошеломленной, значило, не сказать ничего - она была
буквально оглушена услышанной новостью.
Глаза ее, доселе смотревшие на присутствующих с пустым равнодушием, уставились в
одну точку, и в них Скоропупову отчего-то увиделось не удивление, не потрясение, а
неуловимая тень недоверия.
- Ты мне врешь! - отчеканила Вера спустя какое-то время, не обманув Валентина
Ивановича в его предположении. - Я тебе не верю!
- Ну и дура, - устало пробормотала Аля. - Зачем мне тебе врать? И.., разве такими
вещами шутят?
- Не знаю, - упрямо стояла на своем Вера. - И знать не хочу, какую цель ты
преследуешь, но я тебе не верю. Уходи! Ты и так слишком многим судьбы поломала, чтобы еще
и ко мне подбираться!
Такого Алевтина не ожидала. Робкая, всегда приветливая Верочка вдруг в одночасье
превратилась в подозрительную и едва ли не скандальную особу. Ей ли обвинять Алю в том,
что она явилась виновницей ее поломанной судьбы?! Ведь это Аля отвела от нее все
подозрения в убийстве мужа, правда, не без помощи Скоропупова, но все же...
- Хорошо, - Аля гордо выпрямила спину и холодно посмотрела на Веру. - Я уйду. Не
знаю, что с тобой случилось. То ли горе тебя так оглушило, то ли еще что, но я не намерена
выслушивать твои обвинения. Если что - звони...
"Ага, как же! Позвоню! - едва не фыркнула Верочка ей вслед. - Жди!"
Если ей и нужно кому-то позвонить сейчас, то уж никак не Алевтине. Пусть неловко ей
было за свой тон. Пусть и испытывала уколы совести за то, что вела себя по-скотски, но на то
были веские причины. И Верочка намерена была строго следовать инструкциям, оставленным
ей одним человеком, не доверять которому она не могла...
Пожилая женщина отворила покосившуюся калитку, по привычке быстрым взглядом
осмотрела все вокруг и лишь тогда вошла в свой палисадник. Недовольство - вечный ее
спутник - за долгие годы жизни вгрызлось в черты лица, сделав его неприветливым и
злобным. Редко кто из соседей осмеливался заговаривать с ней первым. Если уж заговорит
сама, то тогда, пожалуйста, а так... Всегда существовала реальная угроза услышать о себе
что-нибудь этакое подковыристое и дерзкое.
Но уж если кому нужно было обрести поддержку в трудную минуту, то всегда бежали к
ней, наперед зная, что не откажет. И комнату сдаст за полцены, если на голову свалились
нежданно-негаданно дальние родственники с видом на жительство. И деньжат одолжит, хотя
сама живет на пенсию да на нищенскую зарплату больничной санитарки. Одним словом, не
было человека в их районе суровее и неприветливее и в то же время понятливее и отзывчивее,
чем Анна Ивановна. Прожила она в своем маленьком покосившемся домике почти двадцать
лет, схоронив мужа и не успев обзавестись детьми. Соседки частенько пыт
...Закладка в соц.сетях
