Жанр: Детектив
Неплохо для покойника
... - конверт? Обычный. Как ты скажешь, таких пруд пруди. Было бы письмо
заказным, другое дело, а так...
- Я тоже так думал, а потом решил сходить в отделение связи, проштамповавшее сие
сочинение.
- И что?
- Да ничего. Разве кто-нибудь вспомнит?..
Было это давно, и, как ты правильно заметила, письмо не заказное...
- Так какое "но" ты припас напоследок? - скрипнула я зубами, поняв, что Мишка
намеренно тянет резину.
- Может быть, это совпадение, а может, и нет, но это отделение связи располагается во
дворе дома, где живет, вернее, жила твоя подруга Антонина.
- А при чем тут Антонина? Она родилась и выросла в этом городе и никогда не
выезжала в места, о которых пишет автор...
- Виктор... - перебил меня Мишка и, скрестив руки перед грудью, повторил:
- Ты забыла о Викторе...
Я действительно совершенно забыла о нем.
Дав обещание позвонить ему, как только услышу что-нибудь новое об Антонине, я не
потрудилась его выполнить.
- Ты думаешь, он имеет какое-то отношение к этому? - оборвала я ход его
размышлений в этом направлении.
- Не знаю... Но не кажется ли тебе странным: письмо неизвестный автор опускает во
дворе его дома, вновь прибывший, мало кому известный Хлобыстов С. И, выкупает у него
долю в ресторанном бизнесе, приносившем стабильный доход... Тут есть над чем
задуматься. То ли он чего-то боялся, то ли почувствовал, что запахло жареным, раз
спешно все продает... Да! Все верно! Если письмо написал он, то ему есть отчего
застучать зубами! И думаю, что в этом псевдониме "Саша М." скорее всего и кроется
разгадка!
- Кстати, а где сейчас Виктор?
- Уехал.
- Куда?!
- Отбыл в неизвестном направлении скорее всего сбежал, почуяв неладное, - пожал
плечами мой друг и выразительно посмотрел на часы. - Ты, Анюта, домой вообще-то
сегодня собираешься или нет?
- Собираюсь, - печально вздохнула я. - Топчемся на одном месте, а результата
никакого...
Мишка принялся меня утешать, упомянув о деятельности работников
правоохранительных органов, добросовестно выполнивших свою миссию, но так ничего и
не сумевших раскопать. Попутно он вешал мне сумочку на плечо, вкладывал в руки
злополучный конверт и, как всегда, незаметно теснил к двери.
- Что это такое?! - попыталась я возмутиться, едва не споткнувшись на шатких
ступеньках крыльца. - Где твоя вежливость?
- Анюта, дорогая моя, - облобызал мне Мишка правую руку. - Я устал. Мало того, что я
неплохо потрудился и имею право на отдых, однако общение с тобой, согласись, не всегда
бывает легким.
Этот стервец намекал на мою недавнюю получасовую лекцию о вреде алкоголизма и
образа жизни, который он вел. Все время, пока я излагала основную мысль, Мишка сидел,
смиренно опустив голову, и время от времени кивал в знак согласия. Сейчас же,
окончательно придя в себя, он не преминул ощетиниться.
- Ну что ж, - фыркнула я, - легкий в общении парень! Посмотрим, как ты завтра
выполнишь поставленную перед тобой задачу!
- Не переживай, - осклабился Мишка, блеснув в темноте белозубой улыбкой. - Все
будет в норме.
Я уселась за руль и поехала домой, мечтая побыстрее добраться до постели и рухнуть
гудевшей от усталости головой на подушку. Но с последним возникли проблемы, и
возникли совсем не по моей вине Едва только я свернула с проспекта на улицу Фомичева,
которая разветвлялась на множество переулков, так мотор моей "Таврии" принялся
чихать, фыркать, а вскоре и совсем умолк - Черт! - в сердцах выругалась я и ударила
ладонями по баранке руля. - Это надо же такому случиться! И осталось-то всего метров
двести!
Я вылезла из машины и огляделась. Кругом царило полное безмолвие. Ни единой души
в образе гуляющей молодежи или подзапозднившегося бродяги поблизости не
наблюдалось.
Да и кто согласится ломать каблуки и ноги на наших колдобинах? В дождливую пору
здесь невозможно было выбраться из-за грязи, прилипающей к обуви. В сухую погоду
одолевала другая беда - пыль и многочисленные рытвины все из той же подсохшей грязи.
Позаботиться о том, чтобы выскрести и вывезти все это, никто не удосужился. Как не
были обеспокоены чиновничьи головы такими проблемами, как освещение нашего все
еще густозаселенного райончика.
Зябко поежившись от ночной свежести, а скорее от того, что предстоит преодолеть эти
двести метров в полнейшем одиночестве и кромешной темноте, я заперла машину и
осторожно двинулась по направлению к Спортивному переулку.
Первую часть пути я преодолела относительно спокойно. Не беря в расчет то, что пару
раз больно ударилась большим пальцем правой ноги обо что-то, торчащее из земли, я изо
всех сил старалась сохранять хладнокровие и благоразумие. В конце концов, кому я была
нужна именно в этот час и именно на этой улице?
Подбадривая себя подобным образом, я свернула в переулок и едва не расплакалась.
Если там, где я только что шла, дорога еще угадывалась в свете, идущем от освещенных
окон, то здесь нужно было идти буквально на ощупь.
Весь Спортивный переулок, насчитывающий четыре дома справа и два слева, тонул в
непроглядном мраке.
Другого пути к моему дому не существовало, если не считать дырки в заборе со
стороны сараев, но туда меня сейчас и за солидное вознаграждение невозможно было
затащить. Повздыхав и изрядно поругав нашу районную администрацию, не
удосужившуюся хотя бы немного облегчить условия жизни трудящихся, я медленно, шаг
за шагом, продвигалась вперед.
Пока все шло нормально. С каждым шагом я становилась все смелее и, как мне
казалось, начала уже различать какие-то оттенки в этой черной бездне. Обстановка, в
целом, благоприятствовала тому, что на душу мою наконец снизошло успокоение:
никаких черных котов из-под ног с диким ревом не выскакивало, никаких летучих мышей,
цепляющихся за волосы, не пролетало. Я расправила плечи, подняла подбородок и
уверенно зашагала по направлению к своему дому, благо до него оставалось уже метров
двадцать. Но не успела я проделать и половины оставшегося пути, как налетела на какуюто
преграду. Вытянув вперед руки, я сделала шаг влево и затем вперед - пути не было...
- Что за чертовщина такая?! - удивилась я, точно помня, что в этом месте тротуара
никаких препятствий прежде не замечала.
Потоптавшись немного, я попыталась обойти незримую баррикаду, но результат
оказался тот же. И тогда, протянув вперед правую руку, я принялась обследовать
невидимое препятствие: пальцы мои нащупали что-то жесткое, напоминающее резину.
"Видно, я сбилась с дороги! - мелькнула спасительная мысль в голове. - А это не что
иное, как стожок сена, накрытый брезентом...
Я же видела такие в этом дворе. Нужно взять чуть левее..."
И не успела я порадоваться сделанному открытию, как под ладонью явственно ощутила
биение человеческого сердца. В ту же минуту мне захотелось завизжать, закрыть глаза,
заткнуть уши и бежать, бежать, куда глаза глядят, но вместо этого я еле слышно
выдохнула:
- Кто здесь?!
- Не бойся, - было мне ответом, и в глаза ударил яркий луч фонарика. - Саврас, это
она...
Темнота вокруг меня зашевелилась, материализовываясь и обретая очертания
человеческих фигур.
- Уберите свет, - хрипло попросила я. - Кто вы? Что хотите?..
Фонарь погасили. Меня взяли в кольцо так, что я ощутила на своей коже горячее
мужское дыхание. Мужчины, а судя по голосам, они были достаточно молоды, о чем-то
вполголоса переговаривались, но ничего не предпринимали.
До меня долетали обрывки их разговора, и я не знала, что можно предпринять в данной
ситуации. Попытаться бежать было бы глупо: один шанс из тысячи, что я не упаду и не
переломаю себе конечности Заорать благим матом - так это надо было делать раньше.
Сейчас же несколько пар рук мгновенно пресекут мою попытку позвать на помощь
уснувшее к тому часу население. Поэтому, замерев от ужаса, сковавшего меня по рукам и
ногам, я стояла и терпеливо ждала.
Прошло минуты три, которые показались мне вечностью. Потом я почувствовала рядом
какое-то движение, парни расступились, и в лицо опять ударил пучок света.
- Анна? - позвал приятный мужской голос с легкой хрипотцой.
- Анна, - обреченно кивнула я. - Что вы хотите? И уберите, наконец, свет! По-моему, вы
достаточно насмотрелись на меня.
- Убери свет! - приказал властно все тот же голос. - Извините, что так получилось. Мы
не хотели вас пугать...
Фонарь погас, а меня осторожно взяли под локоток и куда-то повели. Я безропотно
подчинилась. Не знаю куда, но в душе моей вдруг возникла твердая уверенность, что
теперь я вне опасности.
- Давайте присядем здесь.
- Где? - пробормотала я в замешательстве. - Ничего не видно!
Луч фонарика вновь взметнулся, выхватив из темноты скамейку, старенькие,
ободранные качели и полуразвалившуюся песочницу в глубине двора.
- Почему такая темнота вокруг? - машинально поинтересовалась я, усаживаясь на
скамейку.
- Авария на подстанции, десяток домов остались без света, - пояснили мне, и мужчина,
обладатель приятного голоса, уселся рядом со мной. - Мне нужно с вами поговорить...
- Я поняла, а кто вы?..
- Я?.. - Говоривший замялся. - Не знаю, слышали ли вы обо мне. - . Я - Малик. Мое...
- Не трудитесь, - оборвала я его на полуслове. - Я слышала о вас.
Имя Малика приводило в трепет жителей окрестных домов. Мамаши прятали своих
малышей, едва заслышав рев мотоциклетных моторов его банды. Чем они конкретно
промышляли, никто не знал наверняка. Одни поговаривали, что наркотиками, другие -
рэкетом, третьи - несли ахинею про украденные органы пропавших без вести людей... Но
не был пойман ни один из его людей.
Внешность Малика не располагала к симпатии.
Азиат по крови, он имел широкоскулое рябое лицо, глубоко посаженные глаза,
перебитый в драке и не правильно сросшийся нос.
Одет дорого, но неряшливо. Женщины для него лишь объект усмирения плоти.
Рассказами о его извращениях пугали юных девушек, любительниц романтических
прогулок на мотоциклах. Одна из них так и не вернулась домой год назад. Но сколько ни
таскали Малика по этому делу ребята из местного РОВД, так и не смогли ничего
доказать.
- Наверняка вы слышали обо мне только плохое, - оторвал он меня от размышлений.
- Скажу честно - лестного говорят мало, - согласилась я и поинтересовалась:
- Но вы наверняка остановили меня не за тем, чтобы услышать из моих уст
характеристику своей личности?
- Совершенно верно. - Малик помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем
продолжил:
- На днях в вашем дворе убили парня. Он был при вас чем-то вроде охранника.
- Откуда вы знаете? - удивилась я его осведомленности.
- Это мой район, я должен знать, - пояснил он. - Парень что-то или кого-то увидел, и
его
убрали...
- Кто это сделал?!
- Не я и не мои ребята, - тихо, но внятно ответил Малик, да так, что от звука его голоса
у меня по позвоночнику пополз холодок. - Менты сейчас таскают нас...
- Если вы обратились ко мне за поддержкой, то я вам здесь не помощник, - перебила
его я.
- Мне плевать на твою помощь! - неожиданно вспылил Малик и вскочил со скамейки. -
Пусть сначала докажут, а с этим у них туговато. Подумаешь, крови попортят, нам не
привыкать.
- Тогда к чему наш разговор? - Ситуация все больше приводила меня в недоумение.
- Я хочу, чтобы ты знала, - все так же грубо сказал он, - это сделали не мои ребята!
- А кто?.. - спросила я, и по тому, как он хмыкнул в темноте, мне стало понятно, что
ему что-то известно. - Вы же знаете! Скажите - кто? Может быть, парень случайно попал
в какую-нибудь разборку?..
- Нет! - твердо отчеканил Малик. - Все, что я могу сказать, - это то, что его смерть не
случайность.
- Но.., пожалуйста! - взмолилась я. - Поймите! Ведь может пролиться еще чья-нибудь
кровь! Уже и так погибли двое людей...
Помогите мне!
Малик молча постоял несколько минут, словно раздумывая над моими словами, потом,
вздохнув, сказал:
- Нет... Я никогда сукой не был, не буду ею и сейчас.
Они исчезли так же, как и появились, внеся в мою душу еще больше страха и смятения.
Не помню, как я доковыляла до своего дома. Безрезультатно пощелкав в прихожей
выключателем, я заперла дверь и, как была в одежде, рухнула на диван в гостиной.
Глава 9
Сон почти сразу сморил меня, замелькав перед глазами обрывочными видениями.
Лица знакомых и незнакомых мне людей закружились в нескончаемом хороводе,
корчась в жутких гримасах и насмехаясь надо мной. Я пыталась пробиться сквозь
длинный ряд этих физиономий, но они всюду преследовали меня, заставляя обливаться
холодным потом и стискивать зубы, чтобы не завизжать от страха.
"Оставьте меня в покое! - хотелось мне крикнуть, но язык словно прилип к небу. - Что
вам всем от меня нужно?!"
"Узнай нас! - раздался жуткий, леденящий душу шепот со всех сторон. - Узнай нас!
Узнай нас!"
Я дико закричала и проснулась.
Голова разламывалась от боли, шея и спина затекли от неудобной позы, в которой мне
пришлось провести остаток ночи, но все это было ничто в сравнении с кошмаром,
привидевшимся мне.
- Что-то частенько тебе стали сниться сны, подруга... - печально выдохнула я и, кряхтя,
поднялась. - Может, уже схожу с ума?
Вот и разговаривать сама с собой начала все чаще...
Мой печальный монолог был прерван неожиданной трелью телефонного звонка.
Бросив быстрый взгляд на часы, которые показывали половину седьмого утра, я
недовольно поморщилась и сняла телефонную трубку.
- Алло...
- Анюта, прости, что поднял тебя в такую рань, - затараторил Мишка. - У меня на то
есть объективные причины.
- Чего еще?
- Я уезжаю, - торжественно изрек он и замолк.
- Куда, если не секрет? - не без ехидства спросила я. - Если у тебя приступ амнезии
после обильных вчерашних возлияний, то спешу тебе напомнить, что у нас с тобой
назначена встреча на сегодня в пятнадцать ноль-ноль.
И ты должен был выполнить кое-что...
- Я уже все сделал!
- То есть... Ты хочешь сказать...
- Да, милая, да! - ликовал Мишка. - Результаты моих наблюдений изложены на бумаге с
приложенными к ним вещественными доказательствами, запечатаны в конверт и
собственноручно опущены мною в почтовый ящик...
- Идиот! - против воли вырвалось у меня. - Ты что, завезти не мог?
- Я одной ногой на подножке вагона. Мне катастрофически не хватает времени, -
принялся он оправдываться. - Я тебе все объясню, когда вернусь.
- И когда это должно случиться?
- Думаю, дня через два, жди меня к обеду.
И еще, Анюта... - Мишка немного помялся. - Возможно, когда я вернусь, все станет
ясно...
- Ты хочешь сказать... - ахнула я.
- Да! Я на пути к разгадке, - он протяжно вздохнул. - Ты прости меня, Ань, что все так
сумбурно, но не хочу пока никого клеймить...
- Ну, намекнуть-то хотя бы можешь? - взмолилась я.
- Какая ты нетерпеливая, - хмыкнул Мишка. - Подожди до моего приезда. Все, мой
поезд, я побежал...
Мишка дал отбой, а я дала волю праведному гневу. Нет, ну каков стервец! Нужные мне
бумаги он, видите ли, отправил по почте! Это, дай бог, дня через два мне их получить. Я
принялась ворчать, пиная попадающиеся мне под ноги предметы, но в глубине души не
могла не согласиться, что, несмотря на запойную душу, Мишка имел светлую голову и
достаточно деятельную натуру...
Отказавшись от бесполезного занятия - вымещать злобу на мебели, я уселась за
письменный стол и пододвинула к себе свои записи. На манер Мишкиных, они были
испещрены прямоугольниками, кружками и стрелками, поочередно соединяющими все
вместе. Я долго вглядывалась в их беспорядочное на первый взгляд хитросплетение и,
немного подумав, добавила еще один прямоугольник.
Расположила я его в самом верхнем углу, попутно вписав туда новое имя, которое до
сих пор у меня нигде не фигурировало. Пару дней назад даже предположить подобное мне
показалось бы безумством, но сейчас я думала иначе.
Почтовый ящик пустовал второй день.
Чертыхаясь себе под нос и на чем свет стоит ругая непутевого Мишку, я изо всех сил
шарахнула дверью и поплелась к письменному столу. Заваленный исписанными вдоль и
поперек бумагами, он поистине стал моим единственным пристанищем в эти тяжелые два
дня ожиданий.
И до чего я только не додумалась в эти долгие сорок восемь часов! Говорю сорок
восемь, потому что почти не сомкнула глаз за эти двое суток. И если поначалу у меня
было всего две версии и два подозреваемых по этому делу, то сейчас их круг значительно
расширился, обозначившись числом пальцев на одной руке.
- Так можно и себя начать подозревать, - кисло протянула я и отхлебнула из чашки
давно остывший кофе. - Пора с этим заканчивать...
Пододвинув к себе телефон, я в который раз попыталась дозвониться до Семена
Алексеевича, но вновь, как и прежде, его секретарь Нина пропела:
- Он еще не вернулся, Анна Михайловна, перезвоните, пожалуйста!
- Хорошо, - буркнула я, стараясь сохранять вежливость, и со злостью опустила трубку
на рычаг.
Телефон жалобно звякнул и, словно вымещая на мне свои обиды, тут же пронзительно
заверещал.
- Да?
- Анна, привет! - не совсем трезвым голосом пропела Лизка.
- Привет, чего тебе?
- Да так, - неопределенно ответила она. - Сижу дома, дай, думаю, позвоню.
,У тебя дверь за сегодняшнее утро раз сорок хлопнула. Что, гости?
- Любопытство тебя погубит, - хмуро предрекла я ей. - Ты мне лучше скажи, почта
была вчера или сегодня?
- Нет и не будет, - протяжно зевнула она. - Верка-почтальонша в запое. Я за газетами
сама вчера заходила. А что?
- Ничего... - Я немного помолчала и осторожно спросила:
- А кто там сегодня работает?
- На почте-то? - Лизка ухмыльнулась и с пониманием в голосе произнесла:
- Она, она там. Тебе туда рыпаться бесполезно, да и мне она не отдаст. Так что жди,
пока Верка просохнет.
- Черт! - рявкнула я и швырнула многострадальную трубку на место.
Откуда Михаилу было знать, что контролером-кассиром в местном отделении связи
работала бывшая теща моего Тимура - Люська.
Одному богу известно, сколько за эти два года мне пришлось выдержать заморочек с
моей корреспонденцией! Я, конечно же, могла бы прекратить это безобразие. Однажды,
не выдержав, я взяла под руку нашего участкового Виталика и пошла туда с намерением
пресечь беззаконие, но дальше ступенек зайти не смогла: прямо против входа на
деревянной скамеечке сидела маленькая девочка и с милой улыбкой смотрела на меня
глазами моего мужа...
- Я не пойду! - уперлась я тогда. - Пусть делает что хочет!
- Но, Анна Михайловна! - удивился Виталик. - Вы же сами хотели!
- Не могу, - едва не плача пробормотала я и показала ему взглядом на ребенка. - Это
его дочь...
С того памятного дня я перевела все свои подписные издания себе на работу. Письма
от родителей со временем тоже стали приходить только туда.
Но Михаилу об этих моих проблемах было неведомо...
Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых размышлений, я вытащила из кладовки
пылесос и принялась за уборку. Занятие было для меня не из приятных, но как и все, за
что бралась, я и эту неблагодарную работу старалась делать на совесть.
Через пару часов результатом моих трудов была навощенная до блеска мебель и
вычищенные от малейших признаков пыли ковры.
Даже огромный фикус в кадке у окна, предмет моего постоянного недовольства, не
был обойден вниманием и теперь глянцево поблескивал мясистыми зелеными листьями.
- Кажется, все... - рассеянно осматриваясь, пробормотала я. - Пора бы этому мерзавцу
уже и объявиться. Скоро четыре...
И почти в ту же секунду в дверь раздался звонок.
- Ура! - вполголоса гикнула я и ринулась в прихожую.
Но на пороге, облокотившись обнаженной рукой о притолоку, стояла Елизавета.
- Тебе чего? - не совсем дружелюбно воззрилась я на нее.
- Поехали, - лаконично скомандовала она.
- Куда? 1Ы в своем уме? - опешила я от неожиданности.
- Нет, Анна, ты даешь! - фыркнула Лизка и прошмыгнула мимо меня в квартиру. - Тебе
нужно на почту или мне? Вот я и говорю - поехали!
- Ты же сама сказала, что Люська тебе не отдаст мою корреспонденцию, а во-вторых, у
меня машина опять на станции техобслуживания.
- Попытка не пытка: у меня перед сменой пара часов свободных есть. Пошли пешком,
хочу уважить хорошего человека.
- Да? - с подозрением уставилась я на нее. - А что потребуешь взамен?
- Пару долларов, - фыркнула она оскорбленно. - Не волнуйся - ничего. Только если тебе
так уж нужно, поторопись.
Но как бы мы с ней ни торопились, на одной из колдобин едва не поломав каблуки,
почта уже закрылась.
- Кто же знал, что они сегодня до четырех, - подергала себя за мочку уха Лизка. - А что,
такое важное письмо?
- Достаточно важное!..
Мы прошли с ней в ближайший сквер и, купив по мороженому, уселись в тени
огромных лип. Легкий ветерок сыпал нам на голову желтую пыльцу, обдавая духмяным
ароматом цветения. Детвора носилась по асфальтированным дорожкам, оглашая
окрестности веселым гомоном.
- Хорошо-то как, - мечтательно выдохнула Лизка, вытянув ноги. - Вечно бы так
сидела...
- Кто же тебе мешает? - рассеянно отозвалась я. - Сиди себе и сиди. Какие у тебя
заботы?
- Да так... Крутишься, вертишься, а жизнь проходит как-то мимо... - Елизавета
протяжно вздохнула. - Годы идут, а того единственного и неповторимого все нет.
- У тебя каждый второй неповторимый, - фыркнула я, припоминая ее многочисленных
поклонников. - Пора бы уже и сделать свой выбор.
- Э-э-эх, Анна! Сколько тебе лет? Неужели ты до сих пор не поняла: не мы их
выбираем, а они нас! - Она в сердцах швырнула обертку от мороженого в урну. - Вот и
сейчас! Сидим с тобой рядом, никто не знает - кто из нас кто, а вон тот красавчик именно
с тебя глаз не сводит, а не с меня! Ну скажи, чем я хуже? Моложе тебя лет на семь, одета
стильнее раза в два...
- И глупее раза в четыре, - ехидно парировала я. - А это ох как в глаза бросается.
- Да ну тебя! - обиделась Лизка, потом, глядя вперед, мечтательно пробормотала:
- Ань, а хорош черт! Я бы за ним и в огонь, и в воду! Да посмотри ты!..
Я проследила за ее взглядом и едва не задохнулась от неожиданности: прямо против
нас, на противоположной стороне аллеи, стоял Алейников и не сводил с меня горящих
глаз.
Заметив мое внимание, он кивнул в знак приветствия и легкой походкой двинулся в
нашу сторону.
Встречи этой я и жаждала, и страшилась одновременно. Множество вопросов,
возникающих в процессе моих многочасовых размышлений за эти два дня, требовали
ответов, и получить я их могла только от него.
- Добрый день, - улыбнулся Алейников, подойдя к нам вплотную. - Отдыхаем?
- Добрый день, - лучезарно заулыбалась Елизавета, выставив пышную грудь вперед. -
Погода замечательная, вы не находите?
Алейников кивнул, соглашаясь, и продолжал парализовать меня взглядом. Понимая,
что от меня ждут какого-никакого, но приветствия, я кивком молча поздоровалась и
предложила ему присесть.
- А мы, представляете, рванули с Анной на почту, а она уже закрылась...
Лизка принялась заливаться соловьем, непонятно для чего рассказывая ему во всех
подробностях о наших с ней злоключениях. Не преминула она упомянуть и о Люське, за
что получила от меня приличный тумак в левый бок. Но это ее не остановило. Елизавета
продолжала трещать, напрочь лишая нас возможности вставить хотя бы слово. Как из рога
изобилия, она сыпала нашими дворовыми историями, среди которых эпизодически
проскочила и смерть молодого юноши.
Было ли тому виной нервное напряжение или, быть может, игра света, но мне на
мгновение показалось, что при упоминании об этом происшествии в глазах Алейникова
что-то промелькнуло. Это было похоже на мимолетную тень, на легкую рябь,
подернувшую безмятежную гладь озера. Но это "что-то" меня насторожило, и я
совершенно не к месту брякнула:
- А что вы здесь делаете?
Алейников поначалу опешил и, старательно пряча смущение, ответил:
- Если честно, то я искал встречи с вами.
От такого откровения даже Лизка примолкла. Пытливо переводя взгляд с меня на
Алейникова, она принялась ждать дальнейшего развития событий, не забывая игриво
подергивать ногой.
- Зачем? - только и нашлась я что спросить.
Тимур Альбертович выразительно посмотрел в сторону Елизаветы и многозначительно
кашлянул. Лизка сделала вид, что ничего не понимает, и продолжила сидеть на том же
самом месте, все так же призывно покачивая ножкой.
- Лиза, - в замешательстве начала я. - Ты извини... Нам нужно поговорить... Мы
увидимся с тобой. Спасибо за помощь.
Она возмущенно фыркнула, полоснула по мне обиженным взглядом и, не простившись,
быстро пошла к выходу из сквера. Проводив ее глазами, я повернулась и с плохо
скрываемым холодком в голосе спросила:
- Так что? Вы, наконец-то, решили пролить свет на некоторые темные места в нашей с
вами истории? Или случилось что-то из ряда вон выходящее?..
- Удивительное дело, - печально качнул головой Алейников. - Всякий раз, едва только
я начинаю общаться с вами, у меня возникает идиотское чувство вины перед вами.
- Это вполне объяснимо! - перебила я его.
- В том-то все и дело, милая Анна Михайловна, что нет. В том-то все и дело... Н-даа... -
Он опустил голову и несколько минут разглядывал носки своих ботинок. - Понимаете, тут
такое дело... Мне нужно об очень многом поговорить с вами, многое рассказать...
- Нельзя ли немного поконкретнее? - начала я терять терпение, слушая его бессвязный
лепет.
- Не могу вот так сразу, - обреченно выдохнул он. - Это очень долгий разговор.
- Ничего, я не тороплюсь, - успокоила я его, стараясь скрыть начинающее закипать
раздражение. - В конце концов я в отпуске.
- Может быть, поедем ко мне? - неожиданно предложил он и впервые за последние
пять минут поднял на меня глаза. - Я не могу говорить о таких серьезных вещах так вот -
на бегу, в этом неуютном сквере.
Я с удивлением заозиралась, не понимая, что могло ему показаться здесь таким уж
неуютным. Мы с Лизкой буквально недавно восторгались этим сквериком, находя его
достаточно чистеньким и на редкость ухоженным...
- Так что - едем? - повторил свой вопрос Алейников, отрывая меня от размышлений. -
Или вы боитесь?
Боюсь ли я его?! Ответить на этот вопрос мне было сложно даже самой себе. Человек,
сидящий напротив, не внушал мне ужаса как такового; более того, с некоторых пор я
усиленно боролась с симпати
...Закладка в соц.сетях
