Жанр: Детектив
Неплохо для покойника
...а бритоголовых парня и ринулись к нашему столику.
- Все нормально, - небрежно махнул в их сторону Алейников и полез во внутренний
карман пиджака за платком. - Пока все нормально. Может быть, вы отпустите мой
пиджак, леди?
С трудом поняв, что вопрос задан мне, я отцепила пальцы и, чтобы хоть как-то унять
дрожь в них, схватила со стола салфетку.
- Только что в присутствии свидетелей вы нанесли мне публичное оскорбление, -
пробормотал этот наглец, аккуратно вытирая лицо. - И не мне вам объяснять, чем это
грозит.
- Вы меня спровоцировали, - клокочущим от гнева голосом выдавила я из себя. - Идите
к черту! Дайте нам спокойно пообедать!..
Совершенно не обращая внимания на мои слова, он сложил платок вчетверо, убрал его
в карман и продолжил:
- Женщина с таким темпераментом и такой жаждой мщения способна на многое.
- Что вы хотите этим сказать? - подала голос Антонина, незаметно делая знак
официантке.
- Я просто хотел предупредить! - Алейников встал и, склонившись ко мне, тихо
выдохнул:
- Если еще раз надумаете взорвать мой автомобиль, выберите время, когда рядом
никого нет. Двое детишек, гулявших неподалеку, получили серьезные травмы...
- Ах ты!.. Да.., ты знаешь, кто ты?!
- Я бизнесмен, - он хмуро ухмыльнулся и слегка потрепал меня за подбородок. - Я
бизнесмен, а не убийца!..
Похоронив свой возмущенный возглас глубоко внутри, я сидела и ошалело моргала ему
вслед. Он между тем поравнялся со своими охранниками, с напряжением следившими за
развитием событий, и, сделав им знак, пошел к выходу.
- Сволочь! - едва не плача, пробормотала я. - Какая сволочь! Он считает, что
покушение на него - дело моих рук?!
- Да ничего он не считает! Что ты, право, как ребенок. - Антонина заплатила по счету
и, поднимаясь со своего места, скомандовала:
- Идем отсюда, все равно настроение испорчено.
Старательно избегая темы недавнего инцидента, мы сели в машину и поехали на
Центральный рынок. Потолкавшись среди прилавков, деятельная Тонька накупила массу
тряпок, которые, по ее разумению, мне были просто необходимы в моем путешествии.
- Прекрати! Что ты запала на этот свитер? - досадливо морщилась я, когда она
попыталась натянуть мне через голову мохнатый канадский джемпер. - Лето на дворе! Я
же не на Северный полюс еду!
- Тайга, милочка, она и в Африке тайга, - безапелляционно заявила Тонька, доставая
кошелек. - Будем считать это моим подарком.
- Или компенсацией за твое вероломство, - съехидничала я, запихивая свитер в
большой пакет, к тому времени уже достаточно набитый, на мой взгляд, совершенно
ненужными вещами.
Антонина не обиделась. Она притворно вздохнула и, завидев продавца парфюмерии,
взяла курс в направлении его прилавка. Вышагивая на тонких шпильках походкой
герцогини, она принялась мне втолковывать, будто я этого не знала, что гнус в тайге -
штука страшная и что от него нужна защита.
Результатом нашего похода была дюжина булькающих пузырьков и стольких же
тюбиков с различными гелями, аэрозолями, мазями против комаров, клешей и еще бог
знает против какой живности. Разумеется, все это я оставила дома, засунув в самый
дальний угол туалетной тумбочки в ванной комнате. С собой же взяла лишь жутко
пахнущее, сработанное неизвестно каким мастером снадобье. Его купил в аптеке Тимур
перед тем, как нам отправиться в путешествие. Я долго фыркала и морщила нос, называя
эту смесь отравой. Но когда надоедливое комарье, сгустившись над нашими головами,
разлеталось прочь, словно натолкнувшись на невидимую преграду, я мысленно говорила
безвестному аптекарю огромное спасибо.
Глава 2
День отъезда выдался жарким и солнечным. Асфальт плавился под ногами, прожигая
ступни ног даже через подошву кроссовок.
Долго проторчав на остановке и не дождавшись нужного автобуса, я взвалила на плечи
рюкзак, взяла в руку дорожную сумку и двинулась на стоянку такси. Вопреки
предположениям, очереди не было. Как, впрочем, и такси.
Машины проносились мимо, словно моя поднятая кверху рука ничего для них не
значила.
- Это черт знает что такое! - окончательно теряя терпение, пробормотала я.
И только я помянула нечистого, как со стороны Красногвардейского переулка,
отчаянно чихая и коптя, выехал старенький "Москвич" с горделиво обозначенной
надписью: "Частное такси".
- Вам куда? - тормознул водитель у бордюра.
- Мне вообще-то на железнодорожный вокзал... - неуверенно начала я, завертев головой
в поисках более подходящего транспорта.
- Садитесь.
- А успеем? - мой взгляд недоверчиво скользнул по обшарпанному кузову. - У меня
времени в обрез.
- Не переживайте, - успокоил меня водитель, мужчина лет пятидесяти с
изборожденным морщинами лицом. - Всю жизнь таксую, знаю свое дело, будьте уверены!
Выбора у меня не было, поэтому, уложив вещи в багажник и кинув взгляд на часы, я
уселась на заднее сиденье и еще раз сказала:
- Железнодорожный...
- Понял, - кивнул дядька и рванул машину с места.
Именно рванул. Потому как старенькая колымага полетела стрелой, норовя
развалиться на полном ходу.
- Хорошо бегает, - кивнула я на его вопросительный взгляд в зеркале заднего вида.
- А то! - расплылся он в горделивой улыбке. - Я же сказал - все будет нормально.
Пусть тот парень крутой и ездит на шикарной тачке, а вот обойти меня не смог! Я
интересно подрезал его, пока он зевал на светофоре, свернул в Суворовский и все!
Поминай как звали...
- Какой парень? - неожиданно насторожилась я.
- Так на красном "Рено"! Вы что, его не заметили? Он же всю дорогу нас вел... -
водитель такси прищелкнул языком. - Я сначала думал, что ему по пути, и поехал по
Первомайской. А там дорогу перекопали, колдобины одни. Какой умный человек будет
там машину гробить? А он за нами! Нет, думаю, дело не просто так! Вот и пришлось
парня немного поучить...
Под ложечкой заныло от неприятного чувства, с точностью дать определение которому
я не бралась. Это вовсе не было страхом. Скорее досадой. Досадой на то, что кому-то
захотелось испортить день моего отъезда.
Этот кто-то нас опередил. Ярко-алый "Рено" стоял припаркованный на привокзальной
площади, нагло глазея сияющими в солнечном свете фарами на входные двери. Парень, в
тесно сидящих на нем джинсах, стоял, опершись о машину, и покручивал на пальце связку
ключей.
- Вот и он, - занервничал водитель такси, принимая у меня деньги. - Обошел где-то всетаки,
гад! Вы уж, Анна Михайловна, поосторожнее. Что-то не нравится мне этот типчик.
- Откуда вам известно мое имя? - удивленно глянула я на мужчину из-под темных
стекол солнцезащитных очков.
- Так вы дочку мою с мужем-мерзавцем разводили. Он еще хотел сына у нее отобрать.
- А-а-а, Белоярцева! - вспомнила я душераздирающий судебный процесс. - Помню,
помню.
- Благодарен вам очень, - тепло улыбнулся шофер. - По справедливости поступили.
Всем бы такими судьями быть!..
"Да! - подумалось мне. - Эта самая справедливость, видимо, выходит мне сейчас
боком!"
Я была почти уверена, что парень, лениво жующий жевательную резинку и время от
времени надувающий огромные пузыри, не кто иной, как посланец Алейникова. Этого
наглеца, возомнившего себя пупом земли!
Отпустив машину и подхватив вещи, я пошла к вокзальным дверям, все еще клокоча от
гнева. Парень двинулся следом. Причем намерений своих он и не пытался скрывать.
Более того, у меня сложилось впечатление, что он нарочно попадает в поле моего
зрения с тем, чтобы окончательно лишить меня душевного равновесия. Я поймала
взглядом огромное табло электронных часов и, удостоверившись, что до отхода поезда у
меня еще минут сорок с небольшим, решительно двинулась к телефону-автомату.
Номера телефонов этого мерзавца, домашний и служебный, я запомнила наизусть.
Несчетное количество раз перелистывая дело, я изучила его до мелочей. Могла с
точностью сказать, на какой странице и в каком абзаце у следователя вдруг кончился
стержень в авторучке и где нечаянно была пропущена запятая.
Но что-то, видимо, я пропустила в этой жизни, потому что по обеим номерам мне
ответили совершенно посторонние люди, возмущенно заявив, что ничего о таком-то и
таком-то не слыхивали.
Повесив трубку, я задумалась. И чем дольше длился этот процесс, тем мне становилось
неуютнее.
То, что Алейников поменял номера телефонов, могло означать только одно - он
боится!
И не праведного гнева правосудия - от него ему удалось удачно ускользнуть, - а чего-то
еще. Чего-то более мощного и опасного. Эта невидимая сила унесла с собой жизнь моего
мужа и теперь, по-видимому, подбирается к нему. Он паникует и совершает наивные
поступки, пытаясь скрыться, в том числе и за новым цифровым набором. Боже мой! Разве
это выход из тупика?..
Подобные размышления вызвали в моей душе приступ раздражения. Я подхватила вещи
и ринулась на перрон. Вагон номер девять, значившийся в моем билете, должен был
подойти к самому краю посадочной платформы.
Поглазев по сторонам в поисках моей необязательной подруги и нигде оную не
обнаружив, я прошла к пустующей скамеечке под раскидистым кленом и с глубоким
вздохом опустилась на нее.
Легкий ветерок шевелил широкие листья дерева, давая не бог весть какую, но все же
прохладу. Я пошарила в сумке и достала припасенную загодя баночку колы. И толькотолько
собралась отвлечься от запретных мыслей, буравящих мой мозг, как над самым
ухом раздалось:
- Добрый день! Уезжаете?..
Мне можно было не оборачиваться, для того чтобы посмотреть, кто явился
возмутителем моего спокойствия. Он возник через пару секунд передо мной, заслонив
своим силуэтом солнце.
- Уезжаете? - повторил свой вопрос Алейников, усаживаясь рядом. - Куда, если не
секрет? В такую жару лучше к морю или...
- Это не ваше дело! - не совсем любезно прозвучал мой ответ, перебив навязчивого
собеседника.
- Возможно, возможно...
Он закинул ногу на ногу. При этом брючина на левой ноге задралась, обнажив резинку
светлых шелковых носков.
"Пижон! - подумалось мне. - Кто же в такую жару в таких носках ходит?"
- Да, вы правы, - улыбнулся Алейников, перехватив мой взгляд. - Жарко, но сами
понимаете - положение обязывает...
- Мне плевать! - рявкнула я и отхлебнула из баночки. - Что вам нужно?
- Мне?! - его брови поползли вверх. - Это я вам, по-моему, был нужен! Вы так
старательно накручивали диск телефона, пытаясь со мной связаться, что я счел своим
долгом явиться на ваш зов. Хотя и не слышал вашего голоса.
- Ага, понятно! - Пустая баночка из-под колы была пущена мною в ближайшую урну, а
на Алейникова обрушилось не совсем любезное объяснение:
- Я действительно звонила вам. Мне очень хотелось узнать, какого черта этот,
обтянувший себя до неприличия мальчик следит за мной?
- Он не следит, а наблюдает.
- А кто его об этом просил?
- Я...
- Зачем?
- В целях безопасности.
- Чьей?! - мои нервы потихоньку сдавали.
- И вашей тоже...
- Что, как вы считаете, может мне угрожать?
- Никогда не знаешь, откуда ждать опасности, - туманно пояснил Алейников,
повернувшийся в процессе этого своеобразного диалога ко мне вполоборота.
- Да, не могу с вами не согласиться.
Тимур, видно, вам очень доверял, раз поддерживал с вами деловые контакты, за что и
был жестоко наказан...
- Я его не убивал, - насупился Алейников.
- Он ехал на встречу с вами - это первое!
Никто, кроме вас, не знал, где она должна состояться, потому что позвонили вы ему
буквально за двадцать минут до того, как условиться об этой самой встрече. Это второе!
И третье - вы попросили его приехать одного!
Он все сделал, о Чем вы его просили. И в результате, через десять минут после того,
как он тронул машину с места, она взлетела на воздух!
Кого еще можно назвать подозреваемым?
Хотела я того или нет, но на последних словах голос мой дрогнул, а в области сердца
опять ворохнулась старая печаль. Словно почувствовав мое состояние, Алейников тяжело
вздохнул и несколько минут пристально меня разглядывал.
- Я ему не звонил, - выдохнул он какое-то время спустя. - В это время я спал! Я знаю,
что повторяюсь. Но прошу вас мне поверить.
Точно такое же покушение было совершено и на меня...
- Я вам не верю! - почти выкрикнула я и вскочила со своего места, увидев в этот
момент выбежавшую из здания вокзала подругу. - Да, я не засадила вас за решетку! Да, я
сочла улики, имеющиеся в деле, недостаточными для этого!
Но это ничего не меняет, вы - убийца!
С этими словами я подхватила свою поклажу и устремилась навстречу Антонине,
которая, завидев меня, расплылась в широчайшей улыбке.
- Анна Михайловна! - окликнул меня Алейников, поднимаясь следом за мной. - Видит
бог - вы заблуждаетесь! И было бы очень хорошо, если бы это самое заблуждение не
сыграло с вами злую шутку.
Мне некогда было пускаться в объяснения - из-за поворота показалась стремительно
приближающаяся длинная вереница вагонов.
- Тонька! - укоризненно склонила я набок голову. - Это как называется?
- Свинство! - опередила меня она. - Анюта, милая, прости! Попала в пробку, затем к
тебе заехала. В итоге потеряла целых полчаса!
Давай прощаться, а то стоянка поезда всего три минуты.
Но и этих трех минут хватило на то, чтобы во всех подробностях расспросить меня о
необычной встрече, свидетелем которой она случайно оказалась.
- Что-то подсказывает мне, что этот типчик здесь замешан... - подвела черту под моим
повествованием Тонька. - Все гораздо сложнее, чем обычный дележ в криминальном
мире. Ну, да ладно! Поезжай с богом и отдохни как следует. Прости меня, если что не
так...
Тонька облобызала мои щеки, вымазав их ярко-алой помадой, швырнула мои вещи в
тамбур и, махнув на прощание рукой, пошла прочь. При этом она ухитрялась выглядеть
настолько роскошно в своем видавшем виды хлопковом платье и поношенных сандалиях,
что толпившаяся на посадочной платформе мужская половина провожающих едва не
выкручивала головы, глядя ей вслед. У вокзальных дверей она на мгновение задержалась,
оглянулась, выискивая меня среди множества лиц, прильнувших к окнам, и, так и не
сумев найти, скрылась из вида.
Электровоз пронзительно свистнул и, плавно дернув вагонами, медленно покатил.
Провожающие сбились в галдящую толпу, толкая и наскакивая друг на друга. И лишь один
человек стоял далеко, в стороне от всех. В своем светлом дорогом костюме, он резко
выделялся на фоне безликой толпы, облаченной в большинстве своем в шорты, майки и
сарафаны. Во все то, чего настоятельно требовала июльская жара. Но не его
презентабельный вид привлекал к себе внимание, а то, с каким напряжением он
вглядывался в проплывающие мимо вагоны.
Приказав себе не забивать голову разрешением неразрешимых головоломок, я открыла
дверь купе и, к радости своей, не обнаружив в ней других пассажиров, вошла внутрь.
Поезд, между тем, набирал скорость, мелькая в окнах кадрами изумрудно-зеленых
лесов и похожих друг на друга серых полустанков.
Я переоделась в легкий спортивный костюм, уложила вещи под нижнюю полку,
которая была означена в билете моей, и совсем было собралась задремать, когда дверь
поползла в сторону и на пороге возник проводник. Вернее, не проводник, а проводница -
молоденькая девчушка лет восемнадцати.
- Чаю хотите? - приветливо улыбнулась она мне.
- Пока нет, спасибо, - улыбнулась я в ответ.
- Вам долго ехать... - пробормотала она и, склонив белокурую головку, спросила:
- Отдыхать или к родственникам?
- Отдыхать, - изменяя своей привычке не заводить разговоров с незнакомыми, коротко
ответила я.
- Понятно, - продолжала она улыбаться. - Там, куда вы едете, очень хорошо
восстанавливать душевные силы.
- Именно за этим я туда и еду... - задумчиво пробормотала я, устало прикрывая глаза. -
Именно за этим.
Шла вторая неделя моего добровольного заточения. Погода стояла изумительная. В
меру тепло, в меру прохладно. Даже надоедливый гнус куда-то исчез, словно желал дать
мне давно ожидаемое ощущение безмятежности.
Но как ни старалась природа, покой в душе так и не был обретен. Ловила ли я рыбу,
прибирала ли в домике, меня свербило ощущение неловкости и недовольства собой. Слова
Алейникова точили меня изнутри, словно жук-точильщик, постепенно стирая в труху
уверенность в его виновности. И если поначалу глаза мои были завешены пеленой
страдания и ненависти, то теперь эта пелена потихоньку начала спадать, возвращая миру
светлые краски.
К удивлению своему, я без содрогания вкушала приготовленную еду, совершенно не
задумываясь над тем, что она способствует продолжению жизни. Я улыбалась своему
отражению в воде, не испытывая при этом отвращения к себе за то, что чему-то радуюсь.
Скажи мне кто-нибудь пару месяцев назад, что я вновь научусь радоваться жизни, я сочла
бы это кощунством. Но факт оставался фактом - я постепенно оживала. Антонина не так
уж была не права, настояв на моем отъезде. Ее жизненная мудрость одержала верх и на
этот раз.
Но стоило мне вспомнить об Алейникове, как мое ликование сразу тускнело. Мысль о
том, что я изводила себя ненавистью и вынашивала планы мести по отношению к
человеку, который, возможно, был невиновен, не давала мне покоя.
Надув губы, я усаживалась на малюсенькую скамеечку на крылечке и, глядя
невидящими глазами на полыхающий закат, принималась изводить, себя угрызениями
совести. Ни один из доводов, которые я приводила в свою защиту, не был мною сочтен
объективным. Я была прежде всего человеком, наделенным властью судить, а не
женщиной и не женой погибшего.
Неизвестно, сколько времени продолжалось бы мое самобичевание, если бы однажды я
не приняла единственно верное решение: я решила начать самостоятельное
расследование. Разумеется, ни Антонине, ни кому бы то ни было знать об этом было
совершенно не обязательно. Поскольку я в отпуске, мое времяпровождение не должно
никого волновать. А вездесущей подруге я решила не сообщать о дне своего приезда.
- Да будет так! - сразу воспряла я душой и принялась готовиться к о съезду.
Сборы мои были недолгими. Рано поутру я плотно поела, убрала остатки провизии в
недосягаемые для мелкого зверья места и, накинув щеколду на дверь, двинулась к
сторожке лесника, откуда он обещал меня доставить в ближайший городок.
Первый час путешествия прошел без приключений. Я вышагивала едва заметной
тропинкой, совершенно не ощущая тяжести своей поклажи, и вполголоса повторяла снова
и снова полюбившуюся мне с детства считалочку. И вот когда я повторила ее раз,
наверное, в сотый и дошла до того места, где "все равно кому водить", чуть левее от меня
в густых зарослях неведомого мне кустарника раздался хруст валежника. Мне он
показался оглушительным. Я опасливо заозиралась и прибавила шагу в надежде, что это
случайно напуганный мною зайчишка или олененок. Но треск стал более ощутимым, и
сквозь зелень листвы мне почудилось мелькание чего-то серого.
"Волк! - лихорадочно заметались мои мысли, и я рванула что было сил по тропинке. -
Лесник говорил, что ни волки, ни медведи в эту часть леса не забредают, но ведь из
правил бывают исключения!"
Вооруженная двумя газовыми баллончиками на случай встречи с непрошеными
гостями в человечьем обличье, я ругала себя последними словами за то, что проявила
легкомыслие и отказалась от старенькой винтовки, которую мне настоятельно советовал
взять лесник.
Внезапно все стихло. То есть не совсем, конечно. Лес к этому часу только-только
пробуждался, наполняясь птичьим гомоном. Стих хруст, преследовавший меня. Не веря
своим ушам, я остановилась и закрутила головой во все стороны. Действительно, тот, кто
гнался за мной эти несколько десятков метров, либо отстал, либо решил, что в моем лице
обретет не такую уж ценную добычу. Немного успокоившись и восстановив дыхание, я
перехватила поудобнее сумку, подбросила на спине рюкзак и пошла скорым шагом к
сторожке лесника, благо изгородь его усадьбы уже угадывалась сквозь листву. Но когда я
обошла не в меру разросшиеся кущи молоденьких сосенок и свернула на широкую
просеку, мои ноги приросли к земле...
Преграждая мне путь, на дороге стояло чудовище, отнести которое к какому-либо
классу я в тот момент затруднялась. Оно не было волком, потому что имело серокоричневую
шкуру с рыжими подпалинами, но оно не могло быть и собакой, так как
размерами своими напоминало теленка. Чудовище глазело на меня настороженными
глазами, вывалив огромный алый язык едва ли не до земли.
- Чего тебе нужно? - тихонько пролепетала я, делая пробный шажок в сторону. - Дай
мне пройти... Я тебе ничего не сделаю...
Со знанием человеческого языка у него было плоховато, поскольку мои слова имели
прямо противоположный эффект. Зверь оскалился, зарычал, шерсть на загривке у него
поднялась дыбом.
- О, боже мой! - пискнула я, с отчаянием вспомнив, что баллончики уложила на самое
дно рюкзака, а снимать его сейчас и уж тем более рыться в нем значило навлечь на себя
новую немилость этого лесного монстра.
- Пожалуйста! - как можно проникновеннее начала я снова. - Пропусти меня! Если я
задержусь, то опоздаю на автобус, а затем на поезд...
Благозвучность моего голоса возымела свое действие - зверь свирепость свою пригасил
и совсем по-собачьи вильнул хвостом. Но дальше этого дело не пошло. Он улегся, уложив
морду на вытянутые лапы, и принялся следить за мной из-под полуопущенных век.
- Как тебя зовут? - сделала я попытку познакомиться.
- Байкал! - было мне ответом, отчего, признаюсь, у меня возникли серьезные сомнения
по поводу моей вменяемости.
- Байкал, голубчик! Пропусти меня!
- Он этого не сделает до тех пор, пока я ему этого не прикажу!
Я оглянулась на голос и увидела, наконец, этого сурдопереводчика. Он стоял,
облокотившись о ствол огромного кедра, и хмуро меня разглядывал из-под кустистых
бровей.
- Это ваша собака?
- Моя.
- А не могли бы вы ее убрать? - переминалась я с ноги на ногу, стараясь при этом
приветливо улыбаться. - Мне нужно туда, в сторожку...
- Где Тимур? - мужчина оттолкнулся от дерева и тяжелой походкой двинулся в мою
сторону.
Вместе с ним ожило и животное. Оно приподняло огромных размеров морду и,
оскалившись, угрожающе зарычало.
- Что вы сказали? - переспросила я, продолжая топтаться на месте.
- Я спросил - где Тимур? - мужчина подошел ко мне вплотную и впился в меня своими
глазами-щелками. - В прошлый раз вы были вместе! Ты его жена... Ведь так?!
- Д-да... Вернее, была женой...
- Что так? Разошлись?..
- Н-нет. А кто вы такой? - обрела я наконец способность говорить. - Почему вы
спрашиваете?
- Я хочу знать, где Тимур! - упрямо повторил незнакомец, забыв представиться. - Здесь
что-то не так! Я это сразу почувствовал!
Почувствовал, едва увидел тебя у избушки.
- Вы его родственник? - догадалась я, к досаде своей подумав, что никогда не
интересовалась этой стороной вопроса.
- Можно и так сказать, - согласно кивнул мужчина. - Так где он?
- А-а-а.., его больше нет! - растерянно развела я руками.
- Как нет?!
- Тимур погиб... - Мои глаза наполнились слезами. - Погиб почти полгода назад...
Оторопело уставившись на меня, незнакомец открывал и закрывал рот, не в силах
вымолвить ни слова. Глаза его при этом широко раскрылись, и я, к удивлению своему,
отметила, что они удивительного бирюзового цвета.
- Тимка.., погиб! - почти простонал он и осел на землю. - Как же так?! Что же
случилось?!
- Он взорвался в своей машине, отправившись на деловую встречу. - Колени мои
подогнулись, и я опустилась на землю рядом с незнакомцем. - Это произошло спустя два
месяца после нашего с ним возвращения отсюда.
А вас я не видела...
- Я был в рейсе. Мне потом лесник сказал, что вы приезжали. Он хоть у нас человек и
новый, но нормальный мужик. Слышал, проходя мимо, как ты его Тимуром окликала. А
это место только мое и Тимкино. Значит, никто кроме забрести туда не мог.
- Вы водитель? - спросила я и, видя его недоуменный взгляд, переспросила:
- Вы сказали, что были в рейсе... Вы дальнобойщик?
- Нет, птаха! Я моряк! Всю жизнь на торговых судах ходил, а тут решил на земле
осесть.
Потянуло в родные края. С месяц как вернулся... - Мужчина отвернулся и потер глаза. -
Думал, наконец-то с Тимкой свижусь. Вот такие дела..
- А Тимур, он... - осторожно начала я, - он вам...
- Племяш он мой, - перебил меня человек. - Сеструха его родила от залетного одного с
прииска, когда мне всего шесть лет было. Родила, да и умерла через пару лет. Вот мать и
меня, и его поднимала...
- А она жива?
- Мать-то? Нет. Умерла. Давно умерла. - Мужчина сделал паузу, потом спросил:
- Тебя-то звать как?
- Анна.
Он пожал мою протянутую ладошку и представился:
- Иван.
- Странно, - коротко улыбнулась я. - У вас имя исконно русское, а у Тимура...
- А-а-а, это сеструха назвала. Все по словарю искала. Мать ругалась, а она нет, говорит,
Тимуром назову.
Иван склонил голову на сцепленные кисти рук и надолго замолчал, а мне
представилась прекрасная возможность разглядеть неожиданно свалившегося на мою
голову родственника.
Если учесть разницу в возрасте с Тимуром в шесть лет, то ему должно быть что-то
около сорока пяти, хотя выглядел он намного моложе своих лет. Высокий, атлетически
сложенный, он мог дать фору и своему покойному племяннику, отрастившему за пару лет
семейной жизни со мной небольшой животик. В лице его, продубленном солеными
ветрами океанских широт, не было ничего выразительного. Прямой нос, тонкие губы,
высокие скулы, и если бы не его глаза, казалось, вобравшие в себя всю лазурь морской
пучины, то запомнить его после первой встречи было бы очень затруднительно.
Словно почувствовав, что я за ним наблюдаю, Иван поднял, голову и глухим голосом
попросил:
- Ты не уезжай сейчас... Нам нужно обсудить все. Поговорить, наконец, посемейному...
- Не знаю, - залопотала я неуверенно, припоминая, какими идеями была движима всего
лишь вчера, сократив свой отдых на две недели. - У меня скоро отпуск закончится...
К тому же и дела...
- Задержись хотя бы на денек-другой, а? - просящими глазами уставился он на меня и,
заметив, что я колеблюсь, зачастил:
- Потом сам провожу тебя в город! Тебя никто не обидит! А так, мало ли что...
Вспомнив пережитый ужас от встречи с его четвероногим
...Закладка в соц.сетях
