Жанр: Детектив
Миллион причин умереть
...естительству, разогнулся и осклабился в шутовской ухмылке. - Ну, пусть я придурок,
Танек, ну ты-то умная баба, должна же понимать, что такие вещи хранят только маньяки...
И тут, доселе не издавший ни звука его собрат, мало чем отличавшийся своими
внешними данными от Василия, вдруг шумно втянул в себя воздух, потом с таким же
шумом выдохнул и протянул:
- Обалдеть можно!!! Васька, ты гений!!!
Васька захлопал белесоватыми ресницами. Понять, почему это он вдруг сиюминутно
из придурка превратился в гения, было ему, мягко говоря, не под силу.
- Чего? - ошалел он. - Чего лопочешь?
- Гляди внимательно в угол, - прошипел его спутник. - Только не вздумай ручищами
лапнуть! Да не туда ты смотришь, елки-палки!
Ему удалось завладеть вниманием всех присутствующих. Все они, как один,
посмотрели в направлении, указываемом его пальцем, и почти одновременно ахнули.
В самом темном углу прихожей, где стояла пара домашних тапочек и лежала аккуратно
сложенная половая тряпка, валялся большой кухонный нож.
- Мешок целлофановый, быстро!!! - сатанея от восторга, прошептала Танька. - Надо его
упаковать!
Мешок нашелся почти мгновенно в одном из обширных карманов Василия. Вытряхнув
оттуда крошки печенья, он аккуратно ухватился двумя пальцами, обернутыми
целлофаном, за самый кончик лезвия и, упаковав его, поднес к одиноко горящей в
коридоре лампочке.
- Смотри, он весь в пятнах! - взволнованно пробормотал он и, оборачиваясь к
приятелю, качнул головой. - Ты даешь, Петро! Как углядел...
Он сунул упакованный нож во внутренний карман куртки и, распахнув входную дверь,
шутливо скомандовал:
- А теперь в путь. Хозяина есть чем порадовать...
Как к этому был причастен Танькин папаша, Толик недоумевал всю дорогу. А пока он
на негнущихся ногах подошел к припаркованому на соседней улице новехонькому
"Форду", опустился вместе с Танькой на заднее сиденье и погрузился почти в
летаргический сон. Танька, надо отдать должное ее сообразительности, к нему не
приставала. Лишь обвила его руку своей и то и дело деловито поправляла ему шарф.
Итак, все кончено!!! Все мечты, все, все - прахом!
Выдержать за один день столько потрясений, столько взлетов и падений под силу разве
только человеку, лишенному напрочь души и сердца. Но он-то, Толик, не был таковым!
Он-то был самым обычным мужиком из крови и плоти! За что же его так судьба
наказывает?!
Он едва не плакал, делая вид, что рассматривает пролетающие за окном улицы их
милого Зажопинска.
Ольга, Оленька... Мыслимо ли это?! Как же ты могла совершить подобное?! Нож в
пятнах крови, да менты слюни по колено распустят, имея на руках такую улику. Им
никаких свидетелей не нужно, хотя и таковые тоже имеются. Сашка вон видел ее бегущей
почти голышом среди ночи...
Такая совершенная внешность и такое порочное нутро! Личико ангела с душою
дьяволицы. Он ведь совсем уже было собрался навестить Веру Ивановну с тем, чтобы
снять с Ольги все дурацкие обвинения Татьяны, а тут такое...
Да, теперь он окончательно уверовал в то, что Танька не просто из ревности землю
носом рыла. Есть все же у нее чутье, есть. Наверняка в папашку своего предприимчивого
уродилась. Зачем же ему все-таки ножичек?..
А если разобраться - а нужно ли Толику об этом знать?! Пускай как хочет им
распоряжается. Пусть хоть ментам девчонку сдает, пусть хоть в своих целях использует.
Татьяна, словно уловив его настроение, погладила его по плечу ручкой в кожаной
перчатке и тихо произнесла:
- Не мучайся, мой хороший. Не надо. Все у нас с тобой будет хорошо. Поверь...
Да, проницательности ее можно позавидовать.
Людей буквально насквозь видит. Может, и не стоит мучиться по поводу
случившегося? Что бог ни делает, все к лучшему! Будет у них с Танькой дом - полная
чаша. Да и сам дом, думается, будет. Не в его же однокомнатной квартирке жить
первостатейной богачке их города?! Родители его опять же останутся довольны: выгоднее
партию для родимого чада вряд ли можно здесь сыскать. А что лицом неказиста.., так
ночью все кошки серы.
Серега, идиот, пошел Ольгу провожать и того не ведает, в какое говно вляпался. Ведь
затаскают же по ментовкам. Поди потом доказывай, что ты не верблюд...
Размышлял обо всем этом Толик не без внутренней боли и удовлетворяющей душу
мстительности. А когда "Форд" вкатил на широкий двор особняка Танькиных родителей,
то боль практически испарилась, оставив место в душе лишь тайной радости по поводу
людской глупости и собственной осторожности.
Дураком же надо быть, чтобы отказываться от такого! Подобные картинки он лишь в
кино про крутых братков видел, а тут, глядишь, зятем заделается да и займет один из
этажей вместе с супругой своей невзрачненькой.
Нет, воистину, на судьбу роптать рано. Напридумывал себе, будто бы Ольга - его
счастье. Вот оно, его счастье! В этом домище в три этажа с тонированными стеклами. В
земельном участке почти в полгектара с крытым бассейном да с зимним садом, где
обостренное зрение Толика углядело суетящуюся прислугу с подносами.
Мысленно представив себя сидящим в одном из кресел среди этого зеленого буйства
экзотических растений и лениво потягивающим дорогой коньяк, он быстренько
настроился на благодушную волну и даже соизволил подать руку выползающей из
машины Татьяне.
Та, молниеносно уловив перемену в его настроении, премило улыбнулась и
пробормотала:
- Спасибо, милый. Идем, папа давно нас ждет.
Мы как раз к ужину...
Ужин превзошел все его ожидания. Кушали едва ли не с золотых тарелок. Дорогие вина
искрились в высоких бокалах богемского хрусталя. Блюда сменяли друг друга, поражая
изысканностью и вычурностью названий. Бедный Толик уже незаметно от всех распустил
ремень на брюках, а глаза все еще продолжали пожирать гастрономические изыски, от
коих ломился стол.
Такое он видел лишь в рекламных роликах да в кулинарных книгах матери, собирать
которые та была большая охотница.
Атмосфера за столом царила непринужденная.
Отец Татьяны, хотя и произвел на Толика неприятное впечатление абсолютным своим
сходством с дочерью, старался вести себя с гостем по-приятельски. Он то и дело пожимал
ему руку, протягивая свою над столом и едва не окуная широкий рукав домашнего
пиджака в блюдо с салатом из мидий.
- Толян, - растопырив пальцы веером, лопотал изрядно захмелевший папаша. - Да мы с
тобой таких делов наворотим, братан...
"Делов" с папой Толику не хотелось. Как не хотелось и лицезреть его постоянно. Ему
за глаза хватало постной Танькиной физиономии, чтобы к ней еще присовокупить и
папину. Посему он кисло улыбался тому через слово и не очень уверенно поддерживал
беседу. Через час отче наконец прозрел, что гостя несколько утомляют разговоры о его
прожектах, он озадаченно крякнул и, щелкнув пальцами, приказал прислуге:
- В кабинете моем сделай кофе. Нужно мне там с будущим зятьком покалякать...
Толик с немой мольбой посмотрел в лицо Татьяне, но та лишь паскудно улыбнулась и
снисходительно промурлыкала ему на ухо:
- Не нужно так сильно бояться, Толенька. Просто делай все, что скажет папа.
Папа на сей раз был немногословен. Хлобыстнув подряд три чашки черного, как ночи
Востока, кофе, он заметно протрезвел и, усевшись в высокое кресло за огромным
двухтумбовым столом, указал Толяну на кресло для гостей:
- Садись...
Толик послушно опустился в кресло и застыл с нетронутой чашкой кофе в руке.
- Значит, говоришь, Танька тебя выбрала... - не обращаясь к нему конкретно,
пробормотал папа. - Ну что же... Не скажу, что я в восторге от ее выбора, но ей виднее. Да
и ей ли копаться, мордашка у нее не очень...
"Еще как не очень!!!" - хотелось возмутиться Толику, но он предусмотрительно
смолчал.
- Ну что же, выбрала, значит, выбрала, - продолжил между тем хозяин дома. - Будем
теперь думать, как нам с тобой лучше жить.
"Вообще-то жить я собирался с вашей дочерью", - вновь захотелось вставить Толику, но
он опять смалодушничал.
- Молодец, - неожиданно похвалил его Танькин папа. - Молчишь, хотя слова так и
просятся с языка, так, что ли.., зятек?
- Да... Нет... Не знаю, - принялся мямлить Кулешов, не зная, куда деваться от
проницательного ока папы.
- Да ладно тебе, не трусь, - хмыкнул тот понимающе. - Я с первого взгляда понял: не
ходок ты до наших дел, не ходок. Плохо, конечно же. Сына у меня нет. У Таньки одни
тряпки да цапки на уме. Ну еще, правда, была у нее навязчивая идея подцепить себе
хорошего мужа. Вот на тебе свой выбор остановила, значит, ты такой и есть. Мало ли чего
мне хотелось, так ведь?! А?! Чего куксишься-то?
- Да, наверное... - пролепетал Толик, ухватившись и второй рукой за чашку, дабы не
расплескать ее содержимое.
- Я ведь ей, как тот старый король-отец, кого только не сватал. Какие ребята: и стать, и
ум, и красота.
Так нет же, нос воротила. Этот кривоног, у этого грудь волосатая, у другого
образования нет. А ребята были все нашего прихода, если можно так выразиться.
Н-да... Последнего так вообще с лестницы спустила...
- Чего же так? - насмешливо встрял Толик, уязвленный откровениями папы.
- А вот на тебя запала, дурочка. А того не понимает, что тебе от нее ничего, кроме
бабок, не нужно.
Глаза у родителя сделались колюче-прозорливыми.
Толику даже показалось, что тот сейчас достанет откуда-нибудь из складок велюрового
пиджака пистолет с глушителем и начнет отстреливать его контур на высокой спинке
кресла. Но пистолета не было. Зато на свет божий из одного ящика стола были извлечены
огромные портновские ножницы и с металлическим лязгом водружены на столешницу.
- Видишь? - Хозяин сузил глаза до шелочек.
- Вижу, - едва ли не икнул Толик от страха.
- Знаешь, что это такое?
- Ножницы.
- Правильно, молодец, ножницы. А зачем они мне, не знаешь?
- Догадываюсь. - Кулешову вдруг до черта надоело трястись осиновым листом, а
неожиданно захотелось сделаться вызывающе-наглым и смести с унылой физиономии
папаши выражение превосходства.
"Силовик, мать твою!" - хотелось ему выплюнуть тому в лицо, но вместо этого он
ехидно заухмылялся и, к полному изумлению и неожиданности папы, выдал:
- Думаю, для того, чтобы отстричь мне яйца, дорогой тестюшка. В тот самый момент,
когда я решусь изменить вашей дочери или, упаси господь, бросить ее.
Я не ошибся?
- А ты молодец! - протянул тот нараспев, даже не сумев скрыть того, насколько он
ошарашен. - Да ты не так прост, как я вначале подумал...
- А вы подумали, что я - охотник за приданым?
- Ну-у-у, что-то вроде того.
- Хм... Не стану скрывать - я полностью поддерживаю мысль: с милым рай в шалаше,
если милый - атташе. То же самое отношу и на счет "милой". Но в случае с Татьяной...
Здесь все не совсем так...
- Да? И что же это? - Папа скептически скривил бескровные губы. - Чувство?
- Да, именно! - Толик соображал, что его несет, но, поняв, что несет в единственно
нужном направлении, уже не мог остановиться. - Это чувство признательности,
благодарности, восхищения, наконец! Да, да, не смейтесь! Я восхищаюсь ее умением
видеть и чувствовать людей. Ее проницательности могут позавидовать многие, и, думаю,
это чувство она унаследовала от вас.
- И именно это чувство помогло наставить тебя на путь истинный в случае с той
девчонкой? - вкрадчиво прошелестел папа как бы между прочим, впиваясь взглядом в
лицо Анатолия.
Но тот стойко выдержал удар, которого ждал и к которому готовился.
- Именно! - с жаром воскликнул он. - Именно!
Пока мы - четверо дураков - ломали головы над тем, какая у девушки грудь, Татьяна
смогла узреть главное...
- Что же... Откровенно, ничего не скажешь. И даже убедительно. - Папа встал и зашагал
по кабинету. изредка бросая на умолкнувшего Толика загадочные взгляды. - Ну а как же
ты рассматриваешь тот факт, что у Таньки этой самой груди нет?
- Я ее не рассматриваю, я ее щупаю, - на одном дыхании выпалил Кулешов, совершенно
забыв испугаться своей фамильярности. - И обнаруженное, скажу вам как ее отцу,
радует...
Будущий тесть опешил!
Толик явно видел, что тот растерялся, услышав его монолог, и сейчас не может найти
нужных слов для достойного ответа. Минуты на три в кабинете повисла пауза, и потом
вдруг раздалось оглушительное ржание почтенного хозяина дома. Смех его был густым и
сочным, что совершенно не вязалось с его тщедушным обликом. И по тому, как долго он
длился, Толик сделал вывод, что вступительный экзамен он сдал с достаточно высоким
проходным баллом.
Будущий тесть между тем, отсмеявшись, настолько расчувствовался, что отодвинул
висевшую на стене картину неизвестного Толику импрессиониста и распахнул дверцу
сейфа.
- Вот, гляди! - возбужденно пробормотал папа и знаком велел гостю подойти. - Это ли
не пещера Али-Бабы?!
Доллары, доллары, доллары, какие-то шкатулки, видимо, с драгоценностями, и опять
доллары.
- Круто? - хвастливо подбоченился хозяин дома. - Цени, что доверяюсь тебе, зятек!
Редко кому удается сюда нос сунуть. Даже дочке своей, Таньке, и то не позволяю. Нет, ну
ты молодец! Так ее расхвалил, что я и сам поверил в ее неповторимость... А между нами,
мужиками, вот что я тебе скажу: коли и заведешь какую сучку на стороне, я не в
претензии. Сам такой!..
Он еще пару раз хохотнул и совсем уже было собрался закрыть дверцу сейфа, когда
Толик, кивнув подбородком в том направлении, спросил:
- А это-то вам зачем?!
- Ты о чем? - удивленно поднял брови папа и проследил за его взглядом. - А-а-а! Так ты
о ноже!
Так ведь кто знает, что, когда и где может пригодиться. Девчонка, что попыталась
встать между тобой и Татьяной, не так проста. В убийствах она, конечно, не замешана.
Фуфло это, чистой воды фуфло, потому как вторая жертва была изнасилована мужиком, а
не бабой. Но есть у меня одна наметочка насчет этой сучки, если она через пару дней
подтвердится, то у меня в руках не просто динамит! У меня в руках - ядерное оружие!!! Ну
да ладно, тебе это ни к чему. Наверняка неинтересно... Идем, дочка, наверное, заждалась.
Кого и где сейчас ждала Танька, Толику было глубоко наплевать. Получив очередной
удар судьбы в область сердца, он лишь вымученно улыбнулся и попытался побыстрее
повернуться к хозяину дома спиной.
Не убийца... Изнасилована мужчиной... Не убийца...
Сказанные вскользь слова душили его! Уничтожали всю бравурность и весь оптимизм,
что ненадолго поселились в душе разнесчастного Толика. Выходя из кабинета
раздавленным и растоптанным, он даже не позаботился о том, чтобы скрыть от
избранницы свое эмоциональное состояние и надеть на лицо маску благодушия.
Но Татьяна, казалось, ничего не заметила. Прощебетав остаток вечера ему на ухо о
своих намечающихся планах и предстоящих хлопотах, она дала указание шоферу отвезти
нареченного домой и мило чмокнула Толика в щеку на прощание. Он лишь вымученно
улыбнулся ей в ответ и, не сказав ни слова, кулем упал на заднее сиденье.
И вот тут-то к горлу подступило... И не рыдания, и не тошнота даже вовсе, а нечто
похуже. Прямо астматический синдром какой-то! Дышать было нечем. Говорить
невозможно. Внутри будто полыхает. Все, буквально все, что он имел счастье сегодня
лицезреть, щупать руками и мысленно оценить в рублевом эквиваленте, не имело для него
теперь ровным счетом никакого значения.
Кое-как промямлив слова благодарности молчаливому шоферу, Толик Кулешов выпал
из машины, проволокся до своего подъезда и, уронив себя в кабину лифта, разрыдалсятаки
наконец.
Он не плакал с пяти лет. Родители его никогда не обижали. Со сверстниками
отношения складывались без вражды. В институте ни с кем не конфликтовал. Да к тому
времени вроде как и не пристало плакать.
А сейчас, поди же ты! Притулив свой зад на заплеванном полу кабины лифта, Толик
всхлипывал и размазывал по лицу слезы. Не прекращая своего занятия, он с трудом
поднялся, доехав до своего этажа, вошел в квартиру и разрыдался пуще прежнего. Как был
в ботинках и куртке, он упал на диван в комнате и зарыл голову в подушку. Кто-то
настойчиво названивал ему по телефону с интервалом в десять-пятнадцать минут.
Дважды осаждали дверь его квартиры, но Толик был слеп и глух ко всем звукам извне.
Он вслушивался и вглядывался сейчас в самого себя, и то, что он там вдруг обнаружил,
совсем, совсем ему не понравилось, вызвав новый приступ истерии.
Хотелось ему или нет, но не признать тот факт, что проигравшим он числится из-за
собственной трусости, он не мог. Сначала он смалодушничал под воздействием
Танькиных угроз. Затем подстраховался, решив не упускать синицу из рук, потому как
журавль в небе был слишком высоко и при более тщательном рассмотрении мог оказаться
хищным коршуном.
Толику очень хотелось усидеть на двух стульях: и Таньку не упустить как запасной
вариант на случай провала, и Ольгу держать в поле зрения на тот самый случай, что все
разговоры вокруг нее не более чем миф.
И в результате он шлепнулся на землю, набив себе сразу тысячу шишек и превратив в
кровоточащую рану свое истерзанное сомнениями сердце. Ольгу он потерял безвозвратно
- это бесспорно. А Танька...
А Танька-то была вовсе и не так уж ему и нужна. Да, богата. Да, ее отец очень
влиятельный человек, и перспектива стать его родственником поначалу его вдохновляла.
Но ведь это только поначалу. Пока он не смог наконец до конца рассмотреть и понять,
что же на самом деле стоит за всей этой роскошью.
А стояло, по мнению Толика, там немало опасных и грязных дел, связанных с
воровством, шантажом и сплошными разборками.
И то, что поворачивать ему теперь назад поздно, а честнее сказать - совершенно
невозможно, и делало Толика Кулешова по-настоящему несчастным.
Ну как, скажите, он объявит о расторжении помолвки, если будущий тесть настолько
проникся к нему доверием, что показал потайной сейф в своем кабинете?! Да он через час
после этого отдаст распоряжение о его ликвидации, если не раньше...
Очередной телефонный звонок прервал на минуту его душевные стенания, и Толик
нехотя снял трубку.
- Алло, - просипел он.
- Толя! - Это, конечно же, была Танька (а кто же еще!!!). - Что случилось?!
- Ничего, - промямлил Толик и, чтобы развеять ее подозрения (а то чего доброго
припрется к нему на ночь глядя), даже попытался пошутить:
- Наверное, объелся, Тань. Все было так шикарно...
- Это ты будешь говорить моему попугаю! - прервала его Татьяна трагическим
шепотом. - Когда я говорила тебе, чтобы ты во всем слушался папу, я лишь хотела
предостеречь тебя от глупых и никому не нужных откровений! Я же не знала, что эта
сволочь зайдет настолько далеко!
Слезы Толика высохли мгновенно. Собственное мнение о себе как о трусе
моментально испарилось, уступив место тривиальному любопытству и еще чему-то, что
отдаленно напоминало надежду.
Он прокашлялся и осторожно спросил:
- Тань, ты откуда звонишь?
- Из телефона-автомата. - Танька начала говорить чуть громче. - Скажи, он ведь
показывал тебе сейф?! Показывал?! И содержимым хвастался?!
- Да, а что в этом такого? - Кулешов уселся, снял с ног ботинки и дернул книзу
"молнию" на куртке. - Я расценил это как акт доверия...
- Дурачок, господи... Какой же ты дурачок!!! - Ему показалось или она действительно
всхлипнула? - Последний, кто видел эту пещеру Али-Бабы, прожил после этого всего
неделю! Слышишь меня - неделю?!
- Но почему?! - Толик отказывался что-либо понимать. - О чем ты говоришь?!!
- Ладно, это, в конце концов, не телефонный разговор. Я сейчас к тебе приеду...
- Черт!!! - Кулешов изо всех сил шарахнул трубкой об аппарат. - Черт, черт!!!
Надо же, как умело... Заинтересовать, завладеть его вниманием для того, чтобы под
занавес прыгнуть к нему в постель. Ясно же как божий день, что именно это и являлось ее
целью. Зачем нужно было разыгрывать перед ним трагедию, да еще обвинять в чем-то
отца?! Хотя все они одного поля ягоды. Тот держит в сейфе окровавленный нож,
найденный в квартире Ольги для какого-то там случая, который должен произойти. И эта
туда же...
Ну как вот появиться ей на глаза с опухшими веками и носом!
Толик мгновенно встрепенулся и, скидывая на ходу одежду, ринулся в ванную.
Контрастный душ в течение пяти минут. Бритье вкупе со смягчающим компрессом.
Легкий пробег феном по волосам, и к приезду Татьяны он выглядел ничуть не хуже, чем
во время званого ужина.
Та ворвалась, истерично шмыгая носом и заламывая руки от отчаяния. Царственным
жестом сбросив с угловатых плеч норковую шубку и взмахнув жиденькими волосенками,
Татьяна прошла в комнату и заметалась из угла в угол.
- Это трагедия!!! Я так надеялась, что в твоем лице он не узрит себе соперника, но все
пропало! Все пропало!
- Тань, - Толик, вальяжно развалившись на диване, пытался пробудить вожделение,
никак не желавшее просыпаться в его чреслах. - Сними сапоги, ты пачкаешь ковер...
- А?! - Она непонимающе уставилась сначала на свои ноги, потом на следы на ковре.
Затем перевела взгляд на Толика, с полуобнаженным торсом восседавшего на диване в
позе шаха, и вдруг прозрела. - Ты мне не веришь?! Ты считаешь, что я притащилась сюда
для того, чтобы трахнуться с тобой?!
- А ты этого не хочешь? - искренне удивился Кулешов и похлопал ладонью по дивану
рядом с собой. - Иди сюда, дружок. Обсудим кое-что...
Татьяна послушно села рядом с ним и вопросительно посмотрела ему в глаза.
- Что? - не дождалась она его откровений. - Что обсудим?
- Ты как любишь? - замурлыкал Толик, впиваясь губами ей в шею и, к изумлению
своему, обнаруживая, что кожа ее, несмотря на видимую дряблость, удивительно нежна и
приятна. - Сверху или снизу... Выбор за тобой, дорогая... Любой каприз...
- Фу, Кулешов! - Татьяна резко отпрянула от него, явив ему свой растерянноразочарованный
вид. - Ты так.., примитивен! Разве об этом спрашивают?!
- Ну, прости, - забормотал он, заползая ей под свитерок одной рукой, а второй шаря
под коротенькой юбочкой. - Я не подумал, прости. Значит, будем импровизировать...
В импровизациях Толик был весьма ушлым соблазнителем. Татьяна очутилась на
седьмом небе от счастья и наслаждения, полностью вверяя себя опытным рукам своего
избранника. Тревога постепенно отпустила ее, и вспомнила она об истинной цели своего
визита лишь ближе к утру.
Толик к тому времени устало дремал на сбитых простынях, обнимая ее одной рукой, а
другую свесив на пол. За незашторенным окном мирно сыпали крупные хлопья снега,
навевая умиротворение. Часы еле слышно тикали.
Татьяне очень хотелось верить в то, что эта волшебная ночь никогда не кончится и что
через десять и двадцать лет она будет просыпаться вот так же, слушая мерное дыхание
любимого, заведомо зная, что их счастью никто и ничто не угрожает. Но то, что
выяснилось несколько месяцев назад, лишило ее не только покоя, но и всякой надежды на
это самое счастье. Рассказать о своем открытии кому бы то ни было она не могла из
боязни показаться неадекватной. Оставался, правда, Толик. Но и тут были свои "но".
Обладая от природы даром удивительной проницательности, Татьяна видела, что
Кулешов трусоват.
Потому-то она и сделала ставку на это его качество, припугнув ребятами своего
папаши, хотя сердце ее разрывалось от унижения. Но ревность подстегивала, и, заведомо
зная, что красавицей ей не стать ни под каким соусом, она буквально вырвала его из лап
этой новенькой, которой, по Татьяниному мнению, было все равно, к какому берегу
пристать. И Таня вцепилась в Кулешова, зафиксировав свою хватку почище добермана.
Сейчас же она начала всерьез сомневаться в правильности сделанного выбора. Сейчас ей
нужен был рядом совсем другой человек: сильный, смелый и даже безрассудный. Ни
первым, ни вторым, ни тем более третьим качеством Толик не обладал. Зато обладал
неоспоримым аргументом в свою защиту - Татьяна его любила. Такого вот трусоватого,
безвольного и не знающего до конца: что же ему в действительности в этой жизни нужно.
Ну а что касается нужного ей человека, то его в конце концов можно будет отыскать.
Нанять за деньги, которыми она владеет в достаточном количестве.
А за то время, что будет раскручиваться механизм, запущенный ее руками, нужно
оградить любимого от любого намека на опасность...
Толик заворочался. Приподнял голову и ошарашенно заморгал, поймав в полумраке
комнаты немигающий взгляд Татьяны.
- Почему ты не спишь? - Он дежурно ухватил ее за маленькую грудь и попытался
притянуть Татьяну к себе.
- Толик, послушай меня внимательно, милый. - Она мягко высвободилась и укрылась
до подбородка краем простыни. - Ты напрасно подумал, что мой визит - это визит
взбесившейся от гормонов нимфоманки. Дело очень серьезное.
- Да? - Он тряхнул отяжелевшей после бурно проведенной ночи головой и,
привалившись спиной к подушке, попросил:
- Давай ты сначала расскажешь мне в двух словах, что происходит, а потом мы
постараемся вместе во всем разобраться. Идет?
- Идет. - Она обреченно вздохнула и после недолгой паузы обрушила на него жуткую
правду, от которой Толик чуть не впал в коматозное состояние. - Я думаю, что мой
дорогой папочка готовит на тебя покушение...
- Что?! - Он даже икнул от неожиданности, сконфузился и переспросил:
- Что готовит?
- Покушение, милый. Ты не ослышался.
- Но зачем ему это?! Зачем?! Если я так не понравился ему, то готов выслушать
встречные предложения. Извини, конечно, но умирать молодым как-то...
Короче, ты умная женщина, ты понимаешь!
- Дело не в тебе лично, как в Анатолии Кулешове такого-то года рождения. Нет! Дело в
том, что я собралась замуж! И так уж получилось, что выбрала тебя...
- Но почему?! - взвился мгновенно Толик, соскочил с дивана и принялся голышом
метаться по комнате. - Он же был так приветлив!
- Это тоже часть игры, - перебила его Татьяна. - Часть того фарса, которые так любит
разыгрывать мой папа.
- Слушай! - Он внезапно остановился и нацелил в темноте на нее дрожащий
указательный палец. - А может, ты все излишне драматизируешь?! Может, все не так?!
Твой отец произвел на меня впечатление, ну.., если не совсем добропорядочного
гражданина, то уж во всяком случае не разрушителя счастья своей дочери. Он даже
грозился мне яйца отрезать, если я тебе когда-нибудь изменю!.. Нет, Тань, он не убийца!
Во всяком случае, трудно
...Закладка в соц.сетях
