Жанр: Детектив
Шерлок холмс и железнодорожный маньяк
...едствами.
- Как мог человек с таким образованием стать безжалостным убийцей? - спросил
я.
Холмс усмехнулся:
- Вы спрашиваете вслед за Вергилием - Tantaene animis caelestibus irae? Может ли
быть столько жестокости в божественном разуме? Кто знает, каковы были источники его
безумия? Современные психиатры сказали бы, что он винил своего отца в смерти матери,
но я сомневаюсь, что они могли бы объяснить, почему любовь мальчика к матери должна
была превратиться в кровожадное безумие. Кроме того, он очевидным образом был
привязан к родной стране своей умершей матери и готов был уничтожать символы
отцовской работы. Вы помните, фон Борк говорил, что Синклер никогда не получал
платы?
- Но как он сделался агентом кайзера? - удивилась Эмили.
- В его бумагах встречается переписка с профессором астрономии из университета
Антверпена, он часто бывал там. В этом городе находится одна из самых больших
шпионских школ Германии, и, возможно, именно там он был завербован и подготовлен.
Без сомнения, они ценили его знания взрывных работ и поручали ему разработку
исключительно изощренных устройств, которые использовались в Бэрроу и Портленде.
- Вы так и не сказали, как все-таки вычислили его, - сказала Эмили.
- С помощью случайного замечания Ватсона, - ответил Холмс, - Я вспомнил
некий факт, на который в свое время не обратил внимания и почти забыл о нем. Начиная
это дело, я был уверен, что нет особых причин рассматривать его как преступление.
Сбитый с толку этим преждевременным допущением, я пропустил мимо ушей замечание
нашей хозяйки в Тэмпл-Коумбе, когда она расписывала своего постояльца-астронома.
Когда я узнал, что крушение было спровоцировано, я многое вспомнил из ее рассказа, и
это позволило мне напасть на след астронома, но я проглядел самый существенный
момент.
- Что бы это могло быть? - поинтересовался я.
- Наша словоохотливая хозяйка, которая так восхищалась вашими произведениями,
Ватсон, сообщила, что муж ее читал журналы, которые ему дал викарий, и в одном из них
прочел о том, что астроном был "знаменит чем-то еще". Когда вы напомнили мне о
Тэмпл-Коумбе, проще простого было выяснить читательские пристрастия пастыря ТэмплКоумба,
после чего небольшое нарушение порядка в читальне "Клэриджа" - и я стал
владельцем вот этого.
Он вытащил из кармана две смятые страницы и разложил их на столе:
- Это интервью с Эдмундом Синклером, в то время знаменитым адвокатом,
который с триумфом выиграл дело Энсли Брутона, обвинявшегося в мошенничестве с
банком "Чэннел-Айлендс". Он удивил мир, объявив о том, что удаляется от дел, чтобы
посвятить себя звездам. Здесь есть его портрет и краткое описание жизни и общественной
карьеры. Эти страницы годами пылились в библиотеке, а я ничего об этом не знал, потому
что нарушил свое собственное правило и теоретизировал, не располагая данными.
Хороший урок для меня. А дело это, думаю, нельзя назвать удачным.
- Но в конце концов вы же расправились с ним, - резонно заметила Эмили.
На мосту появился мальчик, развозящий газеты, и мне удалось добыть вечерний
выпуск. Шесть немецких пехотных бригад и две кавалерийские дивизии перешли границу
Бельгии. Британия напоминала Германии, что обе страны были гарантами бельгийского
нейтралитета, и требовала ответа до полуночи. В Германии это уже рассматривали как
декларацию войны, и толпа штурмовала Британское посольство.
Суровые вести омрачили сияющий день. Неподалеку от нас, на другом конце
лужайки, кто-то из местных жителей зачитывал отрывок из газеты встревоженным
соседям, и те, подзывая к себе детишек, отрывали их от игры, будто над ними нависла
непосредственная угроза. Мы расплатились и направились в Лондон.
На Пэддингтонском вокзале нам удалось найти кеб только благодаря нашим особым
проездным документам. Вокзал был полон перепуганными людьми, возвращающимися
после праздников с запада, и резервистами, направляющимися в часть. Цвет хаки казался
теперь неотъемлемой частью жизни.
Народу в городе заметно прибавилось, толпы переполняли все улицы в районе
Вестминстера*. [Вестминстер - район, где находится здание парламента, в переносном
смысле - английский парламент.] В сгущавшихся сумерках свет фонарей мерцал особым
свечением, характерным для теплого летнего воздуха, придавая золотистый оттенок
листьям на деревьях и отражаясь от древней каменной кладки, выхватывая из темноты
бледные встревоженные лица людей.
В департаменте Майкрофта на всех этажах ярко светились окна, как и в других
правительственных учреждениях во всем районе. Старший брат Холмса сидел за своим
столом и, когда мы вошли, отпустил сотрудников. Прошло немногим более суток с тех
пор, как мы виделись, но теперь у него под глазами залегли темные тени, а черты его
лица, всегда контрастировавшие с округлыми его формами, казалось, еще больше
заострились.
- Мисс Нортон, Шерлок, доктор, - сказал он, - ваши новости хоть немного
развеяли мрачную атмосферу сегодняшнего дня. Вы должны мне все рассказать. Я,
похоже, несколько дней не вставал из-за этого стола и уверен, подготовка к войне
несколько минут может продолжаться и без меня.
Он послал за чаем, и, когда его принесли, Холмс изложил последнюю стадию своих
дедуктивных умозаключений. Майкрофт медленно покачал головой, когда Холмс описал
смерть астронома.
- Итак, с этим покончено, - сказал он, - и нам не придется напрягать силы, чтобы
не дать ему развернуться в военное время. Я не знаю, как вас и благодарить. Все вы
сослужили нашему народу неоценимую службу, но она никогда, боюсь, не сможет
получить общественного признания.
Мы с Эмили что-то невнятно забормотали, а Холмс объявил:
- Я просто сделал то, что обязан был сделать, брат. Из-за того, что я был слеп
вначале, дело затянулось, и это стоило стране жизней, которые можно было бы сохранить.
- Ты несправедлив к себе, - запротестовал Майкрофт. - Это моя ошибка - я с
самого начала считал, что крушение плимутского поезда было спровоцировано, но
пытался ввести тебя в заблуждение. Затем король Эдуард из лучших побуждений,
которые, как показали сегодняшние события, были весьма оправданны, отвел твою
карающую десницу. Но факт остается фактом, Шерлок, - именно ты помешал Синклеру
и его хозяевам разрушить планы короля Эдуарда - и только одним этим ты оттянул
войну и помог нам подготовиться, собрать силы и союзников. Ты нейтрализовал работу
фон Борка, и все его агенты будут вот-вот арестованы. И наконец, ты поставил точку в
истории этого предателя и безумца Синклера. Нет, Шерлок, ты не должен расценивать это
как неудачу. Осмелюсь сказать, что, какие бы подвиги ни совершали люди под нашим
флагом в грядущем, ни один из них не будет иметь больших заслуг перед своей страной,
чем ты.
Я редко видел, чтобы Холмса смущали какие-либо слова, но хвалебная речь брата
оказала на него именно такое воздействие.
Молчание, которое последовало за этим, нарушила Эмили.
- Теперь уже нет надежды? - спросила она. Майкрофт взглянул на часы:
- Наш ультиматум кайзеру истекает в полночь по берлинскому времени -
одиннадцать часов по здешнему. Полагаю, всего через несколько мгновений начнется
война.
Мы сидели в молчании, прислушиваясь, как часы отстукивают последние минуты
мирного времени, и вот Биг-Бен* [Часы-куранты на здании парламента, бой которых
служит сигналом точного времени.] пробил роковой час. Гул толпы на улице стал громче.
Темные глаза Эмили заблестели от слез, она не стала их сдерживать, и они покатились по
щекам.
- О! Я стыжусь своей американской крови этой ночью! Мы свободно могли бы
вмешаться и остановить этот кошмар!
- Ни один человек ни в одной стране не сделал больше вас для того, чтобы
остановить это, - успокаивал ее я. - Вам может быть стыдно за Америку, но, если бы
Америка знала о ваших усилиях, она гордилась бы вами!
Толпа за окном распевала национальный гимн. Раздался стук в дверь, и появился
служащий с одним-единственным листом бумаги в руках.
- Ответ из Берлина не пришел, сэр, - доложил он Майкрофту. - Будет отправлена
вот эта телеграмма.
Он положил копию телеграммы на стол Майкрофту, и я увидел короткое сообщение:
ПРИСТУПАЕМ К БОЕВЫМ ДЕЙСТВИЯМ С ГЕРМАНИЕЙ
Через несколько минут мы с Холмсом, оставив изнуренного Майкрофта выполнять
свои обязанности, доставили Эмили в гостиницу. Страна перешла роковую черту, и народ
уже ощутил дыхание войны. Прежнего тревожного безмолвия как не бывало; люди в
буквальном смысле плясали на улицах, распевая старые военные песни времен королевы
Виктории. Автомобили, набитые подвыпившими юнцами и раскрашенными девицами,
перемещались от одного бара к другому, откуда доносились лозунги и обрывки песен. Дай
Бог, чтобы эта дурачащаяся толпа выдержала ту борьбу, которую предрекал Майкрофт.
Холмс убедил меня провести ночь в "Клэридже", да я и не нуждался в долгих
уговорах, поскольку сильно устал, а мое раненое плечо ныло и болело.
Итак, мы закончили этот безумный день, сидя друг против друга за бутылкой
портвейна и прислушиваясь через открытое окно к шуму на улицах.
- Что вы теперь собираетесь делать, Ватсон? - поинтересовался Холмс, набивая
свою трубку.
Я дотронулся до больной руки:
- Когда это заживет, посмотрим, не возьмут ли меня на прежнюю службу. Бог
знает, что из этого выйдет, но если ваш брат прав, то нам понадобятся все врачи, каких
только удастся найти. А вы, Холмс?
- Я вернусь к своим пчелам и Марте, а еще попытаюсь описать искусство сыска,
пока моя память мне не изменяет.
Мы курили в молчании некоторое время, потом Холмс поднялся и закрыл окно.
- Поднимается восточный ветер, Ватсон, - сказал он.
- Вряд ли, Холмс. Ведь очень тепло!
- Старый добрый Ватсон! Вы единственная неизменная черта быстротечного
времени! И все же восточный ветер поднимается, да такой, которого еще не видела
Англия. Он будет холодным и обжигающим, Ватсон, и очень многие из нас согнутся и
сломаются под его порывами. Но давайте надеяться, что этот ветер все же ниспослал сам
Бог, и, когда тучи рассеются, страна, лежащая под солнечными лучами, окажется чище,
лучше и сильнее.
Вот мы и подошли к концу истории о последнем расследовании Холмса. На
следующее утро мы расстались: он направился в Суссекс, я - в Кенсингтон, и с тех пор я
его не видел, хотя время от времени мы переписывались. Мои раны зажили без всяких
осложнений, и военная медицинская служба пригласила меня в свои ряды. Эмили бросила
сцену и записалась добровольцем в медсестры, в связи с чем я иногда вижусь с нею. Ей
уже не надо стыдиться своей родины, поскольку американцы теперь воюют вместе с нами.
Все эти четыре года люди только и говорят о "войне, чтобы положить конец всем
войнам", и я искренне надеюсь, что такая возможность есть, и что к тому времени, когда
эти записки будут опубликованы, безумие, которое ныне терзает Европу, более не
повторится. Я не могу поверить, что люди ничему не научатся после кошмара Фландрии,
и не могу представить, что такому же безумцу, как "Всевышний", будет когда-либо опять
позволено втянуть народ в подобную самоубийственную авантюру.
Одно лишь не вызывает сомнений - в истории эта война запомнится. Так пусть же
запомнится и та роль, которую сыграл в борьбе за мир мой друг мистер Шерлок Холмс.
Комментарии Барри Робертса
Я не могу, увы, решительно утверждать, что это повествование является работой
доктора Ватсона, но могу предложить читателям плоды моих собственных изысканий на
предмет некоторых аспектов истории, которые, возможно, помогут им самим разобраться,
что к чему.
Глава первая
Большинство комментаторов сходятся в том, что Холмс отошел от дел где-то осенью
1903 года, что соответствует настоящему отчету. Существует, однако, запись о деле, по
общему признанию сделанная самим Холмсом, которая называется "Приключение
Львиной Гривы". Изданная в 1926 году, она относится к июлю 1907 года и содержит
утверждение, что "в этот период моей жизни старина Ватсон почти совсем исчез из поля
моего зрения. Я видел его не чаще, чем во время случайных воскресных визитов". Это,
конечно, не расходится полностью с настоящим повествованием, но и не подтверждает
представленное здесь описание событий 1907 года.
Некоторые авторитетные источники ставят под сомнение аутентичность "Львиной
Гривы" в связи с установленной неточностью, которая делает все события весьма
маловероятными. В качестве претензии выдвигался тот факт, что "Львиную Гриву",
невероятно красивую и смертельно опасную медузу, ни разу не находили на побережье
Суссекса, поскольку она обитала в более теплых водах. В действительности только
открытие Суэцкого канала проложило путь этому созданию к новым местам проживания,
и теперь ее можно обнаружить не только у юго-восточных берегов Британии, но и в
бухтах Шотландии.
Если история вымышлена, то следует задать вопрос, почему она была написана.
Была ли она написана во времена Великой войны, и тогда она с успехом могла быть
создана по настоянию Майкрофта (смотрите "Главу 23" настоящего повествования),
чтобы скрыть деятельность Холмса в 1907 году, однако дата публикации опровергает это
предположение. А может быть, она была написана во время войны, но оставалась
неопубликованной, пока не пришло время ей появиться вместе с последней серией
отчетов Ватсона, или в 20-х годах возник вопрос о связи Холмса с астрономом, что
повлекло за собой публикацию "Львиной Гривы", чтобы ввести кого-то в заблуждение?
Главы вторая и третья
Железнодорожные компании - именно те, которые имели отношение к инцидентам
в Солсбери и Грэнтэме, но имена директоров, которые нанесли визит Холмсу, похоже,
вымышлены. Почему четвертый посетитель ни разу не был назван по имени? Был ли это
кто-нибудь столь известный, что Ватсон почувствовал, что не сможет сделать его
неузнаваемым?
Описания двух крушений во всех деталях совпадают с теми, которые дает Л.Т.Роулт
в своем исследовании о железнодорожных катастрофах в Британии, "Осторожно, красный
свет" (Бодли Хэд, 1955; расширенное издание, Пэн Букс, 1982). По смешному
совпадению, Роулт замечает: "Что на самом деле произошло на площадке машиниста
поезда "Айвэт Атлантик" номер 276 сентябрьской ночью столько лет назад - это вопрос,
на который не смог бы ответить и сам Шерлок Холмс".
Нигде не сказано, как астроном достал "смолистый опиат", с помощью которого он
спровоцировал крушение трех поездов. Однако он когда-то был адвокатом по
криминальным делам, увлекался наукой и располагал обширной библиотекой по
естествознанию. Нет ничего невозможного в том, что он нашел академические сведения о
трудно распознаваемых наркотиках или узнал о каких-либо использовавшихся в
древности опиатах во времена своей юности в Южной Америке. Не далее как в 1917 году
образец южноамериканского яда кураре был предъявлен в качестве вещественного
доказательства в судебном процессе по криминальному делу; королевский патолог не
нашел никакой подходящей современной литературы, и ему пришлось изучать записи
естествоиспытателей семнадцатого века.
Если специальный поезд и в самом деле забрал со сцены грэнтэмской трагедии двух
важных пассажиров, это все равно остается тайной. Тем не менее король Эдуард
действительно ездил на "мерседесе" и питал слабость к имбирному печенью
(французскому по преимуществу, но можно предположить, что в Грэнтэме его тогда
достать было невозможно, тем более среди ночи).
Небольшая трагедия разыгрывается вокруг бакалейщика Робертса, который не
желает давать даже грошового кредита Большой северной компании. Он не был, конечно,
моим предком. Непонятно, чьим предком он вообще мог быть.
В Федерации эстрадных артистов нет записи об Эмили Нортон, ни под этим именем,
ни под именем Эйлин Нигл. Не исключено, что какой-нибудь исследователь мюзик-холла
времен короля Эдуарда способен раскрыть нам подлинное имя этой выдающейся леди.
Ватсон ни слова не говорит (и, по-видимому, не знает) о том, что случилось с
немецким пленным в Балморале. Трудно вообразить, что он был тайно казнен при
молчаливом согласии короля. Возможно, подобно Ховарду Хьюго, он вплоть до 1918 года
содержался в "клинике" в Суррее.
Потайной ход, ведущий в самое сердце Виндзорского замка? Да, такой ход был, он
определенно существовал в начале этого века. Его устройство точно описано Ватсоном, и
он выходил на поверхность в доме одного из королевских капелланов внутри замка.
Королевские источники того времени сообщали, что один его конец (где бы он ни
находился) был перекрыт, но так оно и должно было быть, не правда ли? Впрочем, почему
тогда там сохранялось газовое освещение, если им нельзя было воспользоваться?
Сохранился ли он при последнем пожаре, я не знаю, но в одном из отчетов об этом
бедствии говорится, что действия пожарников сильно затруднял огонь, бушевавший в
проходах и туннелях на территории замка.
Хотя большая часть политической подоплеки истории лежит на совести автора (то,
что король Эдуард обхаживал французов и русских, безусловно, соответствует истине),
идея переговоров между королем и каким-то лицом в Соединенных Штатах проливает
новый свет на весь период.
Кто такой Теобальд Д. Эванс? Это имя выдумано Ватсоном, как и название
"Страховая компания Эванса в Аризоне". Известно, что, когда во время войны британские
акции упали, американские банки оказывали поддержку, но это еще не дает оснований
предполагать, что по этому поводу существовала какая-либо предварительная
договоренность. Если бы было возможно установить личность Эванса, это могло бы
навести на след его племянницы (и, не исключено, ее знаменитой матери).
Насколько я смог установить, ни одного из подозреваемых в списке Холмса под
такими именами не существовало, и большинство географических названий также
вымышлены. Вероятно, Ватсон, скрывая настоящее имя маньяка, со своей всегдашней
осторожностью сделал все, чтобы не поставить в неловкое положение всех невиновных.
Отчет о крушении в Шрюсбери согласуется с версией этого события у Л.Т.Роулта.
Печальная фотография обломков крушения в Шрюсбери, по всей вероятности,
сделанная ранним утром на следующий день, существует, и ее можно увидеть (среди
фотографий из других мест) в книге "История железных дорог в фотографиях" Джона
Вествуда (Бизон Букс, 1988). Некоторые считают, что она включает единственную
известную фотографию Холмса и Ватсона, стоящих слева в группе джентльменов в
центре снимка. Если это правда, то тем более досадно, что оба они повернулись спиной к
камере.
Приводящим в замешательство сюрпризом повествования является взрыв в клубе
"Диоген". Ватсон говорит, что пять членов клуба были убиты, - все они, естественно,
люди с определенным положением, если принадлежали к клубу "Диоген", - и все же я не
мог обнаружить никаких заметок об этом происшествии. Не удалось мне также напасть на
след ни одной газеты, которая бы посвятила специальный выпуск этому скандалу.
Подобные выпуски не были редкостью (воскресная газета "Новости в мире" выпустила
специальное издание, объявляющее о поимке Криппена).
Александр Шнельвар, Стейни Моррисон и Леон Берон существовали в
действительности, как и ресторан "Варшава". Ватсон, по всей вероятности, не видел
необходимости скрывать имена, которые стали широко известны во время процесса
Моррисона.
Лучшее доказательство подлинности истории - это указание на то, что настоящее
имя "Художника Питера" - Гедертс Элиасс. Версия о том, что Элиасс (который позже
стал известным живописцем в Советском Союзе) и есть "Художник", впервые стала
достоянием общественности в 1988 году. В то время рукопись уже находилась у меня не
один год, и если я прав, то почти не остается сомнений в том, что она действительно
принадлежит перу Ватсона.
Являлся ли Леон Берон царским шпионом, остается предметом спекуляций, как это
было уже в течение многих лет.
Питер Хаан, булочник из Дептфорда, был германским шпионом и предстал перед
судом в 1917 году вместе со своим сообщником по имени Мюллер. Мюллера казнили, а
Хаан, британский гражданин, родившийся в Бэттерси, получил семь лет.
Убийство Леона Берона описано подробнейшим образом, и ни одна из теорий
Холмса по поводу этого события не проходит. Смотрите "Судебный процесс Стейни
Моррисона" в серии "Выдающиеся судебные процессы Британии" (Уильям Ходж, 1922),
книгу Эрика Линклэйтера "Труп на Клэпэмском пустыре" (Макмиллан, 1971) и "Стэйни,
Убийство на пустыре" Эндрю Роуза (Бодли Хэд, 1985; Пингвин, 1989).
Моррисон, безусловно, работал в пекарнях, но не существует однозначной связи
между ним и Питером Хааном.
Еще одно свидетельство подлинности рукописи связано с информацией Этэлни
Джонса. Он мог ссылаться только на следствие по делу семьи Уилдонов, которые
предстали перед закрытым судом в Дерби в 1917 году и обвинялись в тайном заговоре с
целью убийства Ллойд Джорджа. Было сказано, что заговор раскрыт агентом
контрразведки министерства обороны. Он не давал свидетельских показаний на суде, в
протоколах которого он фигурировал как "Алекс Гордон". Однако защитники
утверждали, что Гордон - это не кто иной, как Стейни Моррисон, несмотря на всю
нелепость сего утверждения, поскольку Моррисон, как предполагалось, находился еще в
тюрьме.
После того как Уилдоны были осуждены, радикальные газеты принялись чернить
"Гордона"; он вышел в конце концов из подполья и направился в Дерби, чтобы застрелить
редактора. Это ему не удалось, зато он дал интервью другой газете, где поведал, что
действовал против Уилдонов, потому что правительство имело над ним могучую власть.
Правительство, оказавшись в замешательстве, выслало его в Южную Африку, где его и
убили. Реально существовавший Моррисон умер в тюрьме в 1921 году.
Впервые пролила свет на связь между Моррисоном и Уилдонами документальная
пьеса, поставленная в Драматическом театре Дерби в 1973 году; к этому времени
настоящая рукопись уже много лет хранилась в моей семье.
Кем бы ни был двоюродный дедушка Эмили, у него были хорошие связи. Люди,
названные в его шифровке, считались агентами кайзера в Штатах и контактировали с
ирландскими националистами в Америке.
Если вы, подобно Ватсону, затрудняетесь в определении источника,
использованного для кода, то это первая глава "Этюда в багровых тонах", как она
представлена в Рождественском ежегоднике Битона за 1887 год, - глава под заголовком
"Мистер Шерлок Холмс".
Когда флот возвращался в Портленд с летних маневров, Черчилль отдал приказ
направить его в залив Скапа-Флоу, чтобы он в случае необходимости мог держать под
контролем Северное море. Суда шли, как это и описывает Ватсон, караваном
протяженностью в восемнадцать миль. Эта акция Черчилля, не утвержденная кабинетом,
повлекла за собой раскол в правительстве либералов и спровоцировала многочисленные
уходы в отставку.
Кто же такой Максимиллиан фон Борк? Он не представлен ни в одном списке
германских агентов в Британии того периода, и тем не менее, очевидно, стоял во главе
всей агентурной сети. Предположительно ходатайство Холмса позволило ему покинуть
Британию без особого шума. Возможно, если покопаться в записях о членстве в Восточноанглийском
охотничьем обществе, то удастся обнаружить там немца, который и был
главным шпионом.
Успешная деятельность Холмса в качестве "Альтамонта" подтверждается тем
фактом, что, в сущности, каждый германский шпион в Британии был известен Британской
разведке еще в начале войны.
Ватсон не называет влиятельное официальное лицо, в кабинете которого Холмс
допрашивал фон Борка, но само описание сводит на нет его уловку. Это была комната
Сэра Бэзила Томпсона в Скотленд-Ярде. Томпсон позднее утверждал, что каждый
действительный или подозреваемый германский шпион, пойманный в Британии, сидел в
его коричневом кожаном кресле.
нет также в Северном Хемпшире Сиддентон-Мэнор, но меловые копи в этом районе были.
Дорога наших героев из Ньюбери предположительно ведет туда, где ныне проходит
маршрут автобуса "А34", который курсирует между Бекон-Хилл и Уотершип-Даун. Повидимому,
поезд должен был повернуть к Олд-Бургклеру. Там была станция в месте
пересечения дорог на Дидкот, Ньюбери и Саутгемптон (названная ошибочно Бургклер.
Станция в Бургклере, к северу от холмов, была упомянута под неверным названием
Хайклер).
Недалеко от Олд-Бургклер лежит поместье Сидмонтон-Корт, в настоящее время -
дом композитора сэра Эндрю Ллойд Веббера, но оно не соответствует описанию
Сиддентон-Мэнор. Сидмонтон-Корт имеет свою тайну и свою собственную зловещую
историю. Бойцы американского трудового батальона, расквартированные тут во время
второй мировой войны, однажды ночью ограбили арсенал и неподалеку от местной
пивной напали на сержанта военной полиции. Сержант и несколько гражданских лиц
были убиты из огнестрельного оружия. Вся правда об этом эпизоде до сих пор держится в
тайне, дабы не испортить англо-американских отношений.
Гостиницей в Сэндлфорд-Уотер определенно является отель "Белый лебедь" в
деревушке Ньютаун. Брод и изящный деревянный мостик давно заменены каменным
мостом, через который лежит маршрут "А34", там, где он пересекает границу между
графствами Беркшир и Хемпшир.
Вряд ли я чем-нибудь еще могу помочь читателю, разве что подчеркну свою
уверенность, что рукопись является подлинной и очень важной работой Джона Г. Ватсона
и содержит сведения о деле, до сих пор лишь частично освещенном. Кто-нибудь может
прийти к другому выводу.
Барри Робертс, сентябрь 1993
Закладка в соц.сетях
