Жанр: Детектив
Шерлок холмс и железнодорожный маньяк
...ыло.
- Я вновь обращаюсь к вам с вопросом, господа. Откуда такая уверенность, что я
могу помочь? Предметом моих исследований всегда было преступление, но здесь это
наименее вероятное объяснение случившегося. Зачем преступнику пускать под откос
курьерский поезд? Чтобы убить? Ограбить? Уничтожить? Вряд ли. Будь у
злоумышленника некое намерение уничтожить поезд или убить каких-нибудь пассажиров,
катастрофа, подобная той, какую вы описываете, была бы наименее надежным средством
добиться цели. В худшем из ваших случаев, в случае плимутского поезда, половина
пассажиров уцелела, а также, без сомнения, уцелела и большая часть багажа и почты.
Гарантировать уничтожение определенной вещи или лица в железнодорожной катастрофе
нельзя. - Он опять стал мерить шагами комнату. - Если бы мотивом преступления был
грабеж, справедлив и обратный аргумент - нет способа гарантировать, что предмет
ваших вожделений уцелеет. Даже, закрыв глаза на проблему, потерпит ли поезд крушение
в строго определенном месте. Нет, почти наверняка нет никакого состава преступления.
Не понимаю, чем могу быть вам полезен.
- Мистер Холмс, - многозначительно заметил Рэдли, - не все дела, описанные
доктором Ватсоном, имели криминальную подоплеку, не так ли? Мы уверены, что во всей
Британии нет человека, более подходящего, чтобы расследовать эти два ужасных
происшествия и объяснить нам вызвавшие их причины.
- Это вопрос жизни и смерти для обеих наших компаний, - подтвердил
Борроукли. - Потеря человеческих жизней сама по себе ужасна, но обычно существует
объяснение; некая ошибка в некой системе может быть определена как причина, и следует
принять меры, дабы предотвратить любую возможность повторения. Здесь же мы
сталкиваемся с необъяснимыми трагедиями в течение нескольких недель и не можем с
полной ответственностью заявить общественности, что подобное никогда более не
повторится. Не выяснив, что именно случилось в Солсбери и Грэнтэме, мы можем лишь
развести руками, ибо завтра подобное вновь произойдет с нашими компаниями или с
любой другой - в Кардиффе или Карлайле, в Дувре или где-либо еще. Доверие к
железной дороге будет подорвано, и не без причины!
Тут неожиданно заговорил компаньон Борроукли:
- Общественность подозрительна, мистер Холмс. Циркулируют самые тревожные
слухи. Говорят, что бедный Флитвуд был пьян или что он сошел с ума. Говорят даже, что
Флитвуда и его кочегара видели дерущимися на площадке машиниста. Если эти слухи не
пресечь разумным объяснением, то дни железной дороги в этой стране сочтены, и
англичане будут вынуждены, скорее, даже обречены перемещаться в тесных, вонючих
автомобилях.
- .Господа, - возразил Холмс, - я с самого начала предупреждал вас, что уже три
года как удалился от дел, и к тому же не уверен, что детектив-исследователь это то, что
вам нужно. Следует еще сказать...
Борроукли тотчас вытащил из кармана лист бумаги и сунул его в руку моему другу.
- Прежде чем вы нас выпроводите, мистер Холмс, пожалуйста, прочтите вот это.
Нам настоятельно рекомендовали проконсультироваться именно у вас.
Холмс развернул бумагу и, скользнув по ней взглядом, передал мне. На белом листе
гербовой бумаги проступал тисненый адрес клуба "Диоген" в Пэл-Мэл и вчерашняя дата,
а также несколько строк, написанных четким знакомым почерком:
"Мой дорогой Шерлок!
Прости за сие нарушение твоего заслуженного покоя. У моего друга Борроукли и
его коллег, похоже, серьезные проблемы, и я взял на себя смелость полагать, что ты,
возможно, способен им помочь.
Стоит ли упоминать, что я (и правительство Его Величества) будут глубоко
признательны, если ты сможешь оказать содействие моим друзьям?
Твой любящий брат М".
Я вернул послание Холмсу; засунув его в карман пиджака, он поджал губы.
- Что ж, господа, - проговорил он. - Я проделаю все изыскания, которые могут
иметь отношение к делу. Однако смею напомнить, речь идет об отпуске Ватсона, и я
настаиваю, что он по крайней мере имеет право на остаток уик-энда, прежде чем вы
заберете с собой его хозяина. Мистер Рэдли, паровоз плимутского экспресса уже
работоспособен?
- Он полностью отремонтирован, сэр, но все еще в депо в Найн-Элмсе.
- В таком случае, если возможно, хорошо бы пригнать его в Тэмпл-Коумб во
вторник утром вместе с бригадой, по крайней мере столь же опытной, как Роббинс и Гэдд.
Пожалуйста, дайте необходимые распоряжения, дабы я мог проехать вместе с ними от
Тэмпл-Коумба до Солсбери.
- Я займусь этим немедленно, - ответил Рэдли и вместе со своими коллегами с
облегчением вздохнул.
- А теперь, господа, надеюсь вы оставите нас с доктором Ватсоном, дабы не
омрачать остаток уик-энда. Я буду в Плимуте в понедельник и оставлю несколько слов в
конторе Юго-западной компании, чтобы вы могли меня разыскать. Всего доброго,
господа.
Они поднялись и попрощались, выражая искреннюю благодарность Холмсу. Вагон
их наконец укатил по направлению к Фулворту, и я не преминул поинтересоваться:
- Итак, Холмс, что же заставило вас сменить точку зрения?
- Не знаю, - ответил он, - была ли то любопытная деталь с гудками или еще
более любопытная озабоченность Майкрофта. Ему нет дела, насколько мне известно, до
репутации железнодорожных компаний. Хотел бы я знать, с чего бы ему быть глубоко
признательным, не говоря уже о правительстве Его Величества?
4
ИСЧЕЗНУВШАЯ ДАМА
Моих читателей вряд ли удивит, что в следующий понедельник Холмс отправился в
Плимут не один. На самом деле, не пригласи он меня с собой, я бы сильно расстроился,
ибо еще не столь состарился, чтобы не ощутить то самое воодушевление, которое впервые
испытал на Бейкер-стрит двадцать пять лет назад в преддверии очередного приключения.
В воскресенье Холмс весь вечер просматривал книги, в основном карты и
географические справочники. Время от времени он что-то писал, подготавливая вопросы к
железнодорожным компаниям.
В конце концов он с головой ушел в старые тетради, куда на протяжении всего
нашего с ним знакомства записывал необычные и редкие факты и сообщения из
криминальной области. Сыщик просматривал подшивку за подшивкой, пробегая
страницы указательным пальцем, затем отправлял ее обратно в шкаф и брал другую. Он
сновал туда-сюда - тащил тетрадку к лампе, скользил по ней взглядом в течение
нескольких минут, потом захлопывал, издавая нетерпеливое хмыканье.
Когда весь длинный ряд истрепанных подшивок был исчерпан, он вернулся в свое
кресло и в течение нескольких минут сидел, барабаня пальцами по столу.
- Здесь просто-напросто нет такого, Ватсон! - воскликнул он в конце концов.
- Нет такого - чего, Холмс? - поинтересовался я.
- Подобного железнодорожного преступления, - ответил он. - Я могу
пересчитать по пальцам все мало-мальски значительные преступления, связанные с нашей
железной дорогой, начиная с момента ее возникновения. Кража крымской платежной
ведомости Пирса и Эйгара полвека назад, преступление большой изобретательности и
оригинальности, ну что еще? Убийство Бриггов на Лондонской северной железной дороге
в шестьдесят четвертом году, которое не забыто только потому, что послужило толчком к
установке системы связи, и смерть Исаака Гоулда на Брайтонской линии в восемьдесят
первом!
- Вы разочарованы? - спросил я.
- Ватсон, никто так пристально не следит за прогрессом науки, как
профессиональный преступник. За каждым техническим новшеством следует по пятам
какое-нибудь новое преступление - за исключением, кажется, железной дороги. За три
четверти века это величайшее изобретение вызвало всего лишь одну дерзкую кражу и
несколько жалких убийств. Нет, Ватсон, я был прав. Здесь нет преступления, просто
какая-то оплошность или техническая неувязка.
Ранним утром следующего дня мы направились в Плимут, прежде
протелеграфировав Джессону, чтобы тот доставил необходимые Холмсу сведения. На
вокзале Ватерлоо нас встретил служащий с копиями документов и огромным рулоном
карт и проводил в заранее заказанное купе. Прежде чем поезд отправился, он вручил нам
две проездные карточки с красивым тиснением, которые позволяли ездить по всем
железным дорогам Британии.
Пока мы катили на запад, Холмс занимался бумагами, разматывал карты железных
дорог и схемы расположения станций, пока не завалил ими весь пол и сиденья в нашем
купе.
Он внимательно вглядывался в условные обозначения и сверялся со списками, а я в
это время смотрел на сменяющие друг друга пейзажи. Постепенно вересковые пустоши,
что окружают Лондон с запада, уступили место влажным и тучным равнинам Хемпшира и
холмистым лугам Уилтшира. Вскоре в полях, в накатанных повозками колеях дорог,
показалась сырая красная земля запада, и после полудня мы наконец прибыли в Плимут.
Здесь нас встретил сам начальник станции и проводил в отведенные для нас в
"Золотом олене" комнаты, где мы, пообедав, уединились с бутылкой портвейна.
Теперь мой друг устремил свое внимание на одну из копий. Как можно было
заметить, она содержала по большей части машинописные сообщения и списки, которые
он тщательно сравнивал. Через некоторое время сыщик передал мне два листа бумаги со
списком имен и адресов. Сам же взял в руки стопку документов.
- Не могли бы вы помочь мне, Ватсон, - попросил Холмс. - Я передал вам
список пассажиров плимутского поезда, составленный после происшествия. Помеченные
крестиком - это погибшие. У меня здесь показания, взятые у оставшихся в живых.
Давайте я прочту их имена и адреса, а вы, будьте так добры, проставьте галочки против
каждого из них в вашем списке.
Из каждого показания он зачитывал имя и адрес свидетеля, пока не перечислил их
всех. Я находил и помечал данные в своем списке, и так до тех пор, пока Холмс не
перевернул последнюю страницу.
- Все в порядке, Ватсон? - спросил он.
- Вы, похоже, пропустили один протокол, Холмс. Кроме погибших и
перечисленных вами, здесь значится еще одно имя.
- Точно! - воскликнул он. - От мистера Джонатана Я. Сэмуэля из Нью-Йорка нет
ни заявления, ни какого-либо адреса в вашем списке, кроме сведений о том, что он
останавливался в отеле "Виктория" на Нортумберленд-авеню.
- Совершенно верно, - согласился я и вновь просмотрел список. Я представил
сцену чудовищной бойни в Солсбери той летней ночью, и в памяти всплыли
воспоминания о войне. - Вы уверены, что не произошло путаницы между живыми и
мертвыми?
- Подсчитайте крестики, Ватсон. Их всего двадцать четыре.
- Верно, Холмс. Но если мистер Сэмуэль был в отеле "Виктория", непонятно,
почему компания не взяла у него показания?
- Вот именно, и это легко выяснить. Пожалуйста, передайте мне мои письменные
принадлежности и вызовите мальчика.
Как только посыльный удалился, унося с собой телеграмму с пометкой "Ответ
оплачен", Холмс позволил себе передышку. Его недавнее нетерпение и напряженность
вмиг улетучились, и, попивая портвейн, мы вновь погрузились в воспоминания о прежних
похождениях. О, этот феномен я наблюдал уже множество раз на ранних стадиях дела! В
бессмыслице запутанного клубка железнодорожных аварий Холмсу, видимо, удалось
нащупать потерянный конец нити. Теперь, насколько я знал своего друга, он будет упорно
тянуть за него до тех пор, пока не распутает все дело.
Мы уже собрались было ложиться спать, когда с ответом вернулся мальчик.
Управляющий отелем "Виктория" официально удостоверял, что никакой Джонатан
Сэмуэль там не останавливался.
- Значит, наш пассажир из Нью-Йорка дал компании фальшивый адрес! -
воскликнул я.
- Не спешите с выводами, Ватсон, - охладил мой пыл Холмс. - Мистер Сэмуэль
вполне мог останавливаться в "Виктории", но так как он наверняка назвался
вымышленным именем, то, видимо, еще не раз сменил его.
- Почему вы так считаете?
- Очевидно, давая этот адрес, он стремился избежать встречи, тут уж он вполне мог
присовокупить выдуманное имя. К тому же, Ватсон, подозреваю, наш загадочный
путешественник в известной мере обладает чувством юмора. Как вы думаете, что
обозначает буква "Я" в его имени?
Я, признаться, был поставлен в тупик, и Холмс улыбнулся:
- Да конечно же, янки, Ватсон!
- По-моему, такого имени нет - даже среди американцев.
- Его имя, Ватсон, это старинное прозвище наших американских "кузенов", а
фамилия совпадает с хорошо известным "Дядюшка Сэм". Уж не указывает ли этот
инициал на теперешнее обозначение наших соотечественников?
Я покачал головой, как всегда, поражаясь затейливому ходу мысли моего друга.
Мы рано позавтракали и тотчас отправились в контору Лондонской юго-западной
железной дороги, где любезный служащий разыскал нам список пассажиров, заказавших
тридцатого июня билеты с рейсового парохода "Нью-Йорк" на плимутский поезд.
Джонатан Я. Сэмуэль среди них не значился. Его место в списке занимала мисс
Эйлин Нигл, тоже из Нью-Йорка.
По пути в контору компании морских перевозок я обдумывал это последнее
открытие.
- Холмс, - обратился я к сыщику - выходит, у нас есть дама с американского
лайнера, которая, заказав на поезд билет, исчезла, а ее место занял мужчина с
вымышленным именем и адресом; он тоже исчез после катастрофы. Вы уже выработали
какую-либо версию по поводу взаимосвязи этих лиц с авариями?
- Первейшая ошибка, - ответил Холмс, - полагать, что некие явления, казалось
бы, находящиеся в непосредственной близости, обязательно связаны между собой, а
вторая - заходить в рассуждениях слишком далеко, не располагая никакими фактами.
Тут может иметь место и любовная интрига, и международный шпионаж, и просто личная
неприязнь. Судя по тому, что нам известно, Сэмуэль, возможно, тот самый пропавший
муж из Танбридж-Вэлса, а мисс Нигл - его светлая любовь.
В пароходной компании подтвердили, что мисс Нигл действительно села в НьюЙорке
и заказала билет на поезд. Никакого "мистера Сэмуэля" не было ни на лайнере, ни
на поезде.
Мы уже забирались в кеб рядом с конторой, когда из двери с небольшим конвертом
в руке выскочил пароходный служащий.
- Мистер Холмс! - воскликнул он. - Может быть, это прояснит дела? Коллега
мне только что напомнил: ночью для леди пришла эта телеграмма, но поезд уже ушел.
Шерлок Холмс с благодарностью воспринял это известие и, когда мы тронулись,
вскрыл желтый конверт. Пробежав глазами строчки, он улыбнулся:
- Ну, Ватсон, по крайней мере на ваш вопрос ответ получен. Мисс Нигл и мистер
Сэмуэль, если только оба они действительно существуют, скорее всего имеют отношение
к нашим поискам. - И он передал мне телеграмму.
Отправленная из Лондона 30 июня поздно вечером, она была весьма лаконична:
МИСС ЭЙЛИН НИГЛ
РЕЙСОВОЕ СУДНО НЬЮ-ЙОРК В ПЛИМУТЕ
М-Р СЭМУЭЛЬ СРОЧНО ОЖИДАЕТСЯ В БОЧОНКЕ
ПРОШУ НЕ ОПАЗДЫВАТЬ М
Это ничуть не прояснило дела, и я не стал скрывать своего недоумения.
- Да, отсюда следует, что мисс Нигл и мистер Сэмуэль каким-то образом связаны;
видимо, у него было назначено свидание в Лондоне, очень важное для отправителя
телеграммы, который ожидал его в отеле или маленькой гостинице под названием
"Бочонок", но какое все это имеет отношение к нашему расследованию?
Холмс рассмеялся:
- Бочонок, Ватсон, почти наверняка не имеет ничего общего с гостиничным
бизнесом. Здесь приведена простая, предельно ясная шифровка самого закрытого клуба на
Пэл-Мэл* [Пэл-Мэл - улица в центре Лондона, на которой расположены несколько
известных клубов. - Здесь и далее примеч. перев.], которому покровительствует мой
брат, - это клуб "Диоген", названный в честь философа, который жил в бочке. В
качестве подтверждения своей догадки, я воспринимаю типичную краткую подпись
Майкрофта. Видимо, уладив все дела на западе, нам придется разыскать моего
родственника и выяснить причину его повышенного интереса к этому делу!
ПОДГОТОВКА К ЭКСПЕРИМЕНТУ
Рэдли уже поджидал нас на платформе в Тэмпл-Коумбе и пригласил перекусить в
трактир. За трапезой Холмсу следовало уточнить свои распоряжения железнодорожной
компании.
- Мы доставили сюда тот самый паровоз, - пояснил он, - и укомплектовали его
самой хорошей бригадой, но мы не можем утвердить ваш маршрут, пока не проясним, что
вы намерены делать.
- Мне надо, - отозвался Холмс, - проехать на площадке машиниста паровоза
номер 421 весь путь отсюда до Солсбери, но очень медленно. Я изучил предоставленные
вами схемы путей и расположение станций и теперь хочу подробно исследовать дорогу -
возможно, мне удастся выяснить, что видел машинист Роббинс, или, напротив, то, что он
не смог увидеть. Поэтому хотелось бы совершить поездку в то же самое время суток и при
как можно более сходных обстоятельствах. Сегодня ночью, похоже, будет относительно
ясно, хоть и не так тепло. Но полагаю, добиться большего просто нереально.
- Что ж, - удовлетворенно хмыкнул Рэдли, - я устрою, чтобы четыреста двадцать
первый выехал сразу же после отхода плимутского поезда. И протелеграфирую
необходимые технические распоряжения, дабы освободить вам путь до самого Солсбери.
- Отлично! - кивнул Холмс. - Интересно, а нет ли сегодня в Тэмпл-Коумбе когонибудь
из персонала, кто был здесь в ту самую ночь?
- Я все предусмотрел, мистер Холмс, и распорядился, чтобы все они сегодня
присутствовали.
После ленча мы возвратились на станцию, где Рэдли, прежде чем занять
телеграфную линию сообщениями о нашем эксперименте, представил нас служащим, что
были здесь в ту роковую ночь.
Холмс расспрашивал мистера Фурца, ночного дежурного, и стрелочника Мюлле
относительно здоровья и трезвости паровозной бригады, но те единодушно отстаивали
свое мнение о том, что мужчины были трезвы и в добром здравии. Похоже, они говорили
правду, а не просто заботились о репутации погибших товарищей.
Стрелочник Мюлле перекинулся парой слов с Роббинсом, и Холмс припер его к
стенке:
- Итак, мистер Мюлле, неужели вы станете утверждать, что машинист плимутского
поезда не согласится за дополнительное вознаграждение от какого-нибудь торопыги
прибавить скорость?
- Бывало, скажу я вам, сэр, может быть, и не раз, сэр, но только не Роббинс, сэр. Он
был не из таких. Ну, стоим мы, значит, на этой платформе, приходит поезд, а я ему и
говорю: "Аккурат ко времени", - потому что он пришел даже на минуту или две раньше.
А он мне и отвечает: "Ко времени, скажу я вам, да только в Ватерлоо раньше сроку я не
собираюсь, а то еще придется идти на свидание с управляющим". Нет, сэр, не очень-то он
собирался гнать поезд.
Мы забрались на площадку машиниста локомотива, который стоял на запасном
пути, и инспектор Фурц познакомил нас с бригадой. Машинист Пруст оказался
приземистым мужчиной лет пятидесяти, с густыми седеющими усами, а кочегар Тэррант
- высоким и тощим, было ему лет сорок или около того. Они продемонстрировали
процесс работы, показали Холмсу, как управляют паровозом во время движения, а затем
Пруст спросил:
- Что именно требуется от нас сегодня ночью, сэр?
- Мы с доктором Ватсоном поедем с вами, хорошо бы двигаться тихим ходом,
постоянно на всем пути в Солсбери. Мы с доктором будем смотреть по сторонам, дабы не
пропустить чего-либо необычного. Вам же, друзья, предстоит управляться с машиной и
сообщать нам, если обнаружится нечто из ряда вон выходящее. Надеюсь, вы знакомы с
маршрутом?
- Бог с вами, сэр, - ответил Тэррант, - машинист Пруст знает здесь каждый рельс
и по стуку колес безошибочно определит, насколько он расшатался со времени последней
поездки!
- Отлично! - воскликнул Холмс. - Именно это я и имел в виду. Итак,
встречаемся здесь же, перед отправлением плимутского поезда.
- Не мешало бы вам одеться потеплее, господа, если вы собираетесь бодрствовать
на площадке всю дорогу до Солсбери, - заметил Пруст. - А не то вас основательно
проморозит.
- Благодарю за заботу, - отозвался с площадки Холмс.
На обратном пути в трактир я поинтересовался у Холмса, что это "необычное" он
рассчитывает увидеть.
- Ничего! - огрызнулся сыщик. - Ожидать что-либо увидеть - означает почти
наверняка увидеть ЭТО, даже если его там нет, не говоря уж о том, что можно не увидеть
того, что там есть в действительности. Сегодня ночью следует высматривать, нет ли по
пути чего-нибудь такого, чего быть не должно или, напротив, отсутствует что-либо такое,
чему пренепременно надлежит быть. В этом, Ватсон, и заключается наблюдение!
Двинувшись навстречу хозяйке трактира, Холмс объяснил ей, что нам нужно,
извинившись за некоторые неудобства.
- Не беспокойтесь, мистер Холмс, - ответила она. - Мистер Фурц уже рассказал
мне про ваш эксперимент в связи с тем ужасным крушением, и, если ваша работа будет
способствовать предотвращению аварий, я буду только рада служить вам. Бедные
пассажиры - после такого и впрямь будешь бояться ездить на поезде! Итак, мистер
Холмс, что вам угодно?
- Перво-наперво, хорошо бы попить чаю в дальней комнате, а затем
воспользоваться ею для отдыха. К сожалению, мы не можем приступить к делу, пока не
отправится плимутский экспресс, посему придется вам потерпеть наше присутствие. И
кроме того, вас не затруднит подать нам легкий холодный ужин немного позже?
- Нисколько не затруднит, мистер Холмс! О, если бы здесь был мой Альберт! Он
любит читать, мой Альберт, и викарий дает ему журналы с вашими рассказами, доктор. -
Она одарила меня ослепительной улыбкой. - Он гостит у сестры в Бэт, но я обязательно
расскажу ему, что у нас был Шерлок Холмс с великим доктором Ватсоном прямо здесь, в
дальней комнате!
Она пошла хлопотать насчет чаю, а Холмс изумленно выгнул бровь:
- Похоже, имя автора сенсационных отчетов о моих расследованиях весит в
патриархальном Сомерсете больше, чем имя скромного сыщика, их осуществляющего:
"великий доктор Ватсон", - вы слышали?!
После чая мы сидели в гостиной, Холмс сосредоточился на своих схемах, а я тем
временем изучал подробную карту нашего маршрута в Солсбери. В конце концов он
вытащил из кипы список с именем Джонатана Я. Сэмуэля и телеграмму для мисс Нигл,
положил на стол перед собой и, покуривая трубку, в молчании переводил взгляд с одного
документа на другой.
Наконец самые поздние посетители покинули бар, щелкнул замок на входной двери.
Примерно через пятнадцать минут стук в дверь гостиной возвестил начало ужина из
сандвичей. Накрыв на стол, хозяйка раздула в камине огонь.
- Что ж, господа, если вы больше не нуждаетесь в моих услугах, я отправляюсь в
постель. Будьте так добры, проверьте лампу перед уходом. И пожалуйста, выходите через
заднюю дверь.
- Боюсь, мы причинили вам столько хлопот! - воскликнул я.
- Ничего страшного, доктор! Мистер Фурц говорит, железная дорога все оплатит,
да и мой Альберт никогда не простил бы мне нелюбезного обращения с вами! К тому же
экспериментаторы у меня здесь не впервые.
- В самом деле? - удивился я.
- Ну да! Летом вот был господин, приехал из Лондона в один прекрасный день с
огромным медным телескопом со складными ножками. Сказал, что приехал смотреть
какой-то особенный вид луны.
- Астроном? - уточнил я.
- Вроде того, доктор. Конечно, не такая знаменитость, как вы или мистер Холмс, но
мой Альберт утверждал, что видел его портрет в журнале и он известен чем-то еще. Этот
чудак говорил, что Тэмпл-Коумб самое лучшее место в мире для таких вот наблюдений.
Он был в этой гостиной, прямо как вы, потом получил телеграмму, в которой вроде бы
говорилось, куда идти смотреть луну, и ушел прочь. Ладно, не буду больше отвлекать вас.
Спокойной ночи, господа!
Пожелав ей спокойной ночи, мы принялись за ужин, который не на шутку затянулся,
и чуть было не опоздали к поезду. Холмс по совету машиниста надел длинный плащ,
неизменную фуражку и обмотал шерстяной шарф вокруг шеи, я же накинул на себя
толстое твидовое пальто, а на голову водрузил мягкую кепку.
Когда часы в гостиной пробили назначенное время, Холмс погасил лампу и открыл
дверь.
- Идемте, Ватсон, - бросил он в темноту.
УЖАС НА ПЛОЩАДКЕ МАШИНИСТА
Сколько бы времени ни прошло, прежде чем эти мемуары увидят свет, все же
осмелюсь утверждать, что и тогда среди моих читателей отыщется хотя бы один мужчина
или мальчик, который мечтал в свое время стать машинистом паровоза. Конечно же, в
памяти всплыло собственное детство, когда мы с братом готовы были тотчас побросать
все свои игрушки, заслышав гудок приближающегося поезда, и бежать к
железнодорожной насыпи; и каждый из нас воображал, что это он стоит на площадке и
ведет огромную, пышущую паром и дымом махину. Поэтому, когда мы с Холмсом
взобрались на площадку четыреста двадцать первого, я испытал ни с чем не сравнимое
удовольствие в предвкушении настоящей поездки с паровозной бригадой экспресса.
Для тех, кто никогда не ездил на площадке машиниста, думаю, будет небесполезным
узнать, что это, по сути, огромный камин. Позади паровозного бойлера есть переборка, в
коей расположена дверца, открывающая топку, примерно как в кухонной плите. Выше, по
обеим сторонам топки, находятся два окошка, те самые "смотровые" окошки, куда, как
утверждает сигнальщик из Грэнтэма, уставились машинист и кочегар эдинбургского
почтового. Между этими окошками - ужасающее количество трубок, рычагов, клапанов
и кранов, машинист с их помощью управляет паровозом. Разнообразные шкалы и
циферблаты сообщают о паровом давлении, состоянии воды и так далее. Все это накрыто
металлическим козырьком с маленькими окошечками с обеих сторон, прямо напротив
каждого из выходов на площадку.
Сзади к площадке машиниста прилегает угольный тендер. Для удобства паровозной
бригады крошечные сиденья для машиниста и кочегара находятся слева и справа от топки.
Если вам показалось, что бригада располагает огромным рабочим пространством, то
позвольте напомнить, что с тех пор, как мир отказался от старой доброй "широкой
колеи", расстояние между колесами железнодорожного состава всего лишь четыре фута и
восемь дюймов. Поэтому когда мы собрались вчетвером, на площадке машиниста стало
тесновато.
- Ну а теперь мы с вами, Ватсон, должны основательно похудеть, дабы машинист
Пруст и его коллега могли беспрепятственно управлять машиной. Я хотел бы встать слева
- занять "место машиниста" - так вы его называете, мистер Пруст? - и наблюдать за
дорогой с этой стороны, а доктор Ва
...Закладка в соц.сетях
