Жанр: Детектив
Эмиль Боев 1-5
...листы бумаги с бланком заведения и конверты. Я сажусь за стол и
принимаюсь за письменную работу.
Центр, естественно, узнает о прибытии товара из самих почтовых
открыток. Но я должен дать информацию о всех подробностях этой операции, о
разговорах с Дрейком и Мортоном и о положении, в которое я попал и
которое, вероятно, лишит меня возможности отправлять новые послания. В
сущности, одного лаконичного SOS было бы вполне достаточно, чтобы
освободить меня от необходимости излагать факты по последнему параграфу,
но я не охотник до драматических финалов.
Когда я заканчиваю свое домашнее задание и допиваю четвертую чашку
кофе, которое мне подает хозяйский сын, стрелка часов уже минует цифру
десять. Заклеив конверт, я сую его в карман и спускаюсь вниз. Плачу по
счету вперед, объяснив это тем, что я съезжаю очень рано утром, и прошу
вызвать такси.
Такси меня довозит до того самого квартала, где сегодня начался мой
рабочий день. Я отпускаю такси на перекрестке и проделываю несколько сот
метров пешком, пока не оказываюсь на соответствующей улочке перед
соответствующим домом, в почтовый ящик которого я в первый и последний раз
опускаю конверт, содержимое которого и с виду, и по объему отличается от
жалких рекламных листовок. В нем лежит мой заключительный доклад. Или,
если хотите, мое прощальное послание.
В сущности, моя миссия окончена. Остается одна последняя задача,
касающаяся прежде всего самого меня. Пора уже исчезать. Но куда и как? Моя
виза давно просрочена, и Дрейк не соблаговолил ее продлить под тем
предлогом, что, пока я нахожусь у него на службе, мне ничто не грозит.
Вернуться к любезной Дорис сейчас невозможно. Пересечь границу без визы с
таким паспортом - немыслимо. А скрыться в каком-нибудь отдаленном
предместье означает рано или поздно оказаться в лапах полиции.
При других обстоятельствах оказаться в лапах полиции был бы не самый
скверный вариант. Потаскают по разным полицейским участкам, пока власти не
примут решение выслать меня из страны. Но у ЦРУ длинные руки, и теперь,
когда я в течении многих вещей, Мортон не позволит мне улизнуть у него
из-под носа. И хотя я и уничтожил некоторые документы из архива Дрейка,
найдется более чем достаточно фактов и свидетелей, которые подтвердят мои
связи с этим гангстером и обеспечат мне солидный срок.
Да, выхода нет. И то, что я сейчас свободно прогуливаюсь по ярко
освещенной Черинг-кросс, только видимость свободы, потому что все двери
передо мной закрыты. Единственное, что мне остается, - ждать указаний
Центра. Такова предварительная уговорка. Хотя, когда она делалась,
финальная ситуация не казалась мне столь драматичной.
Ждать решения Центра. И ждать там, где Центр предполагает меня найти.
Правда, место достаточно продуваемое, на сквозняке... Но за отсутствием
чего-либо более подходящего...
Подняв руку, останавливаю такси и называю адрес.
- Мистер Мортон ничего не говорил о вас, - сухо уведомляет меня
горилла в полосатом жилете, загораживая дверь.
- Ничего. Доложите ему.
- Здесь не вокзал с залом ожидания, куда всякий может зайти, когда
ему вздумается.
- Хорошо, - завтра утром я сообщу шефу, что вы не пустили меня к
нему, - заявляю я и поворачиваюсь кругом.
- Стойте, бросьте ваши фокусы, - ворчит лакей и идет докладывать.
Через две минуты он впускает меня в дом, причем неприязненное
выражение не сходит с его лица.
Мортон, расположившийся у камина в клетчатом халате, встречает меня
не весьма любезно.
- Мне не по вкусу ваше чрезмерное своеволие, сэр, - цедит он сквозь
зубы, не удосуживаясь предложить мне стул. - Вразрез с моими указаниями вы
оказываетесь в Сохо, пытаетесь без моего разрешения выехать из города,
исчезаете самым нахальным образом, когда вас останавливает мой человек, и
в довершение всего беспокоите меня в такой поздний час... Должен вам
признаться, подобное поведение не в моем вкусе, и я не склонен его
терпеть.
- Разумеется, - кротко соглашаюсь я, - но я именно потому и пришел к
вам, чтобы рассеять недоразумения, которые, возможно, возникли.
- Хорошо, рассеивайте их, только покороче, - ворчит хозяин, и на этот
раз не предлагая мне присесть.
- Прежде всего, должен вам признаться, что воспринял ваши слова по
поводу Сохо не как приказ, а как совет. И поскольку у меня с Дрейком
старые счеты...
- Какие счеты?
- Я не получил от него ни пенса за предыдущую партию, невзирая на
торжественное обещание...
- Продолжайте.
- Так что я решил наведаться туда за деньгами, пока не поздно. К
сожалению, он и на этот раз продемонстрировал свою абсолютную
непорядочность и даже науськал бы на меня своих горилл, если бы я вовремя
не улизнул... И едва мне это удалось и я решил пару деньков переждать в
Оксфорде, как вдруг какая-то другая горилла хватает меня на вокзале
Виктории...
- Какая еще горилла? - недовольно ворчит Мортон. - Это один из моих
людей, из тех, что доставили вас сюда в первый раз.
- Если вы думаете, что люди, которые доставили меня сюда, дали мне
возможность их рассмотреть и что у меня было желание их рассматривать...
- Ладно, ладно, давайте покороче!
- Это все. Я удрал, обосновался в одной гостинице и даже прилег было
отдохнуть, как вдруг сообразил, что, может быть, горилла, я хочу сказать:
человек, выследивший меня на вокзале Виктории, ваш человек, а не Дрейка. И
я поспешил сюда, чтобы рассеять это неприятное недоразумение.
- Что это за гостиница, в которой вы устроились?
Я говорю название гостиницы.
- Можете проверить по телефону...
- Прошу меня не учить! - сердито обрывает хозяин.
Потом спрашивает уже обычным тоном:
- А о чем еще вы говорили с Дрейком?
Передаю ему ту часть разговора, которую, по моему мнению, стоит
передать.
- Значит, старый дурак немного обеспокоен?
- Весьма.
- Из чего следует, что он будет держать ухо востро, - бормочет себе
под нос Мортон.
Потом ни с того ни сего бросает:
- Пистолет Марка не был обнаружен в квартире вашей подружки...
- Пистолет у меня.
- Вот как? Но в мой дом запрещено являться с оружием, мистер Питер, -
сухо уведомляет меня хозяин.
- Ах, простите, я незнаком с вашим внутренним распорядком, - бормочу
я, доставая из кармана пистолет и кладя его на столик около ящика с
сигарами.
Мортон берет оружие и прячет его в карман халата.
- А теперь, что вам от меня угодно? Хотите, чтобы я извинился за то,
что позволил себе усомниться в разумности вашего поведения?
- Хочу, чтобы вы меня приютили, - отвечаю я самым невозмутимым тоном.
- О мистер Питер, - страдальчески воздевает руки Мортон, - мой дом не
гостиница.
- Да, но я боюсь, что люди Дрейка в этот час уже обходят или
обзванивают гостиницы, а вы не дали мне уехать в более спокойное место...
- Ладно, ладно, - уступает Мортон. - Я скажу Джону, чтобы он
приготовил вам комнату для гостей. Хотя гость вроде вас, который
вваливается ко мне с пистолетом...
"С двумя пистолетами", - поправляю я его. Только в уме.
Следующий день провожу в непосредственной близости к квартире
Мортона, убивая время в кофейнях неподалеку от Марбел-Арч, которые сменяю
через неравные интервалы. Гулять по улицам было бы, вероятно, не так
скучно. Но в такой дождь...
Под вечер я все же решаюсь заглянуть к американцу, чтобы как-нибудь
уладить вопрос с ночевкой. Это, видимо, успокаивает гориллу, которая весь
день висит у меня на хвосте, она останавливается на углу, укрывшись под
громадным черным грибом зонтика.
Вторая горилла - право, среди этих горилл человек чувствует себя, как
в зоопарке, с той разницей, что в зоопарке между человеком и животным
находится решетка, а здесь она отсутствует, - вторая горилла в полосатом
жилете открывает мне дверь и на этот раз без унизительных вопросов
проводит меня к своему господину.
- Ну, мистер Питер, - довольно добродушно заявляет Мортон,
расположившийся возле камина с газетой в руках, - видимо, эту ночь я буду
лишен удовольствия спать с вами под одной крышей.
- Раз вы решили меня выгнать... - уныло начинаю я.
- У меня нет намерений выгонять вас, - успокаивает меня хозяин, но я
разрешаю вам вернуться в гостиницу и рад уведомить вас, что вам больше
ничто не угрожает.
- Вы хотите сказать, что Дрейк...
- Именно это я хочу сказать, - кивает он. - Ваш шеф был сегодня
вызван в полицию для небольшой справки. Думаю, что речь шла о какой-то
невинной контрабанде... не наркотиками, а порнографией. В общем, его
отпустили тотчас же после допроса. Но, к несчастью, когда он возвращался
на машине обратно в Сохо, из другой машины его обстреляли и... счастливая
смерть... убит на месте.
Он задумчиво посмотрел на меня и заметил:
- Каждый из нас мог бы только мечтать о такой смерти... Разумеется,
когда придет время... как можно позже... Но вас, видимо, этот вопрос не
интересует.
- Он интересует меня в той же степени, как и всякого смертного.
Только я не вижу смысла в том, чтобы терять время на составление планов
того, как избежать неизбежного.
- Вы абсолютно правы, - соглашается хозяин. - Но поскольку неизбежное
в настоящее время отдалилось от вас на солидную дистанцию, я предлагаю вам
вернуться на эту Дрейк-стрит, как все ее называют, и устроиться в конторе
вашего бывшего шефа.
- Но там, наверное, полиция...
- Полиция уже сделала свое дело и оставила это помещение, собрав не
только бумаги, изобличающие старого дурака, но и прихватив его людей. Так
что район абсолютно чист, а контора уже арендована нами. Как видите, мы
действуем без промедления...
- Я в этом не сомневаюсь.
- Таким образом, вы будете сидеть в конторе вашего бывшего шефа и
получать его корреспонденцию. Разумеется, мы могли бы следить за этой
корреспонденцией и другим способом, но имеет ли смысл так грубо
вмешиваться в деятельность британского почтового ведомства? Тем более что
в случае возможного провала этой операции, как предвещают ваши мрачные
прогнозы, нам будет нужна эта фирма, а также и Стентон, который может
обеспечить новые поставки со Среднего Востока. Итак, ведите себя, будто вы
наследник покойного, принимайте почту и поддерживайте связь с нами.
- Чтобы играть роль законного наследника, сэр, нужно иметь чувство
собственного достоинства. А откуда взяться этому чувству у человека без
паспорта?
- Как "без паспорта"?
- Моя виза давно просрочена.
- Этот вопрос мы как-нибудь уладим, - немного помолчав, отвечает
хозяин. - Но не так скоро. Я уже сказал вам, что мы не можем бесцеремонно
вмешиваться во все дела. Но все-таки я постараюсь продлить вам визу.
Чудесное обещание. Вроде обещания Дрейка.
Покинув этот гостеприимный дом, я беру такси и еду в Челси, чтобы
осведомить Линду о своем внезапном избавлении. Чувствую, что приехал
вовремя, потому что между гостьей и хозяйкой уже возникли легкие
разногласия, которые всегда возникают между двумя женщинами, если их
оставить вместе на продолжительное время. Чтобы не умереть от скуки, они
ищут выход в пререканиях.
- О Питер, вы спасли мне жизнь, - произносит мисс Грей своим
мелодичным голосом, устраиваясь рядом со мной в такси.
- По правде говоря, это была весьма продолжительная операция, которую
я только начал, а закончили ее другие, - замечаю я скромно.
После чего, естественно, полагается изложить подробно обстоятельства
гибели старины Дрейка.
- Не кажется ли вам, что в этой квартире есть нечто зловещее? -
спрашивает Линда, когда мы наконец оказываемся в холле, устланном белыми
шкурами.
- Зловеща не квартира, а ваши воспоминания о ней.
- У меня такое чувство, что в любой момент может появиться Марк.
- Это был бы интересный феномен, еще не известный науке, - бормочу я,
- до сих пор я еще не встречал никого, кто, попав на тот свет, вернулся бы
обратно.
- Даже Марк?
- К счастью, да.
Она с облегчением опускается в кресло, и, насколько я могу судить по
выражению ее лица, квартира ей уже не кажется столь зловещей.
- Питер, я только одно не могу себе объяснить: как этот тип сумел
проникнуть в квартиру, когда ключ был в замочной скважине?
- Не принуждайте меня посвящать вас в некоторые технические секреты,
они вряд ли вам когда-нибудь пригодятся, - говорю я с легкой досадой.
Но, поскольку вижу, что этот вопрос продолжает ее волновать, я тут же
добавляю:
- Надеюсь, вам не приходит в голову, что это я его ввел...
- Конечно, нет, но...
- Существуют очень простые приспособления, при помощи которых можно
повернуть ключ снаружи. Ясно?
- Понимаю.
- Марк никогда не ворвался бы к вам, если бы вы заперли дверь на
засов.
- Да, но он тогда подкараулил бы меня на лестнице, - замечает не без
основания мисс Грей, - и расправился бы со мной в ваше отсутствие... до
того, как вы бы успели вмешаться...
- Возможно. Но все это в прошлом. Чем скорее вы о нем забудете, тем
лучше.
И, чтобы отклонить ее мысли в другом напрвлении, я замечаю:
- Позаботьтесь как можно скорее о завтрашнем дне, наперекор тому, что
говорится в припеве этой вашей песенки. Что вы скажете, например, о своем
возвращении в "Еву"?
- Почему бы и нет? Вы же знаете, Питер, я не располагаю богатым
выбором.
И мы идем на нухню поискать чего-нибудь к ужину.
Мое появление на Дрейк-стрит утром следующего дня равносильно
подлинному триумфу, хотя триумф лишен шумовых эффектов. Не знаю, как и
почему, но все здесь вдолбили себе, что это я ликвидировал Дрейка, в
результате я окружен ореолом не только победителя, но и освободителя,
поскольку все местное население не испытывало к покойному шефу других
чувств, кроме страха и скрытой неприязни. Когда я вхожу в кафе на углу
выпить кофе и удостовериться, что красавица с афиши на месте, посетители
приветствуют меня радостными улыбками. Когда я заглядываю к моему приятелю
мистеру Оливеру, он долго и взволнованно трясет мою правую руку, словно я
только что вернулся с поля брани, увенчанный лаврами. И когда я иду по
улице к главной квартире, мелкие шулеры и контрабандисты с уважением
приподнимают шляпы, несмотря на дождик, который медленно моросит с чисто
британским упрямством.
Сама Главная квартира не очень изменилась с того памятного дня, если
не считать небольшой подробности, что на лестнице уже не дежурят ни Боб,
ни Ал и что бутылки, которыми уставлен передвижной бар в кабинете, все до
одной пусты. Остальное все на месте, поскольку обстановка, включая и
опущенные шторы, принадлежала собственнику квартиры, а мистер Дрейк был не
более чем довольно обременительным съемщиком.
Не успел я устроиться за письменным столом, чтобы проверить, как
выглядит мир с точки зрения старины Дрейка, как в дверь постучали, и в
комнату вошел Стентон. Можно было бы сказать "вечный Стентон" - уж ему во
всяком случае не угрожает насильственная смерть.
- Я пришел представиться, сэр, и уведомить вас, что я к вашим
услугам, - сообщает торговый директор гангстерской конторы, расплывшись в
улыбке.
- Рад, что вы живы-здоровы, Стентон. Особенно если учесть
обстоятельство, что наш дорогой шеф так преждевременно нас покинул...
- О, не будем преувеличивать, сэр, - мягко возражает специалист по
финансовым операциям. - Смерть шефа вряд ли была для кого-нибудь ударом...
кроме него самого... Небось сами знаете, он был представителем суровой
школы.
- А какая другая школа могла бы иметь место в такой области, как
наша, Стентон?
- Вы ведь знаете, как издавна рекомендуется облекать железные кулаки
в бархатные перчатки, - отвечает директор. - А старый Дрейк забывал это
делать. И вообще предпочитал приемы грубого насилия.
- Означает ли это, что вы лично против насилия? - спрашиваю я с
легким недоумением.
- И да и нет, - уклончиво отвечает Стентон. - В нашем мире,
естественно, насилие неизбежно. Однако все зависит от формы. Я же сказал
вам: железные кулаки - великолепная вещь, но нельзя пренебрегать
перчатками.
Он умолкает и посматривает на меня слегка воспаленными глазами
альбиноса, чтобы проверить мою реакцию. Потом, успокоеннный терпеливым
вниманием, написанным на моем лице, добавляет:
- Мой принцип, сэр, заключается в следующем: деньги - это великая
сила. Самая могущественная. Следовательно, ее вполне достаточно для
применения власти. В таком случае нужно ли прибегать к кулакам или
пистолетам, содержать таких паразитов, как Ал и Марк, и иметь неприятности
с полицией? Когда человек знает, что в твоей власти заплатить ему или
оставить голодным, он готов уважать тебя и без помощи Ала и Марка.
- Мне очень приятно констатировать, что ваши взгляды по данному
вопросу весьма созвучны моим, - говорю я.
Эта декларация воспринимается Стентоном с восторгом, поскольку он
стремился именно к этому: выразить такие взгляды, которые бы
соответствовали моим.
Я решаю сменить тему.
- А тот факт, что полиция рылась в бумагах Дрейка... не создаст ли
это известных затруднений?
- Финансовая документация, сэр, к счастью, находилась не здесь, а в
кассе "Евы".
- А разве касса "Евы" не подвергалась проверке?
- В силу какого закона? - спрашивает Стентон. - Владелец "Евы", хотя
и формально, я, а не Дрейк.
- Ага, значит, вы теперь владелец и по существу.
- Вашими бы устами, сэр, да мед пить.
- И поскольку зашел разговор об "Еве", мне хотелось бы спросить: не
считаете ли вы, что отсутствие мисс Грей в какой-то степени снижает
уровень программы?
- Разумеется! - восклицает Стентон с готовностью. - Хотите - верьте,
хотите - нет, но я как раз намеревался вас спросить, не согласится ли мисс
Грей снова вернуться к нам.
- Думаю, что согласится, - отвечаю я. - Она по натуре уступчива.
- Исключительно воспитанная дама.
- Так что, Стентон, спокойно занимайтесь своим делом, - обобщаю я.
- Да, естественно. Но из одного известного места мне намекнули, что в
настоящее время шефом являетесь вы.
- Да, но только положение мое в какой-то степени сродни положению
английской королевы: царствую, но не управляю. Так что, повторяю, спокойно
занимайтесь своим делом.
Это последнее заявление уже окончательно приводит в восторг
специалиста по финансовым вопросам, и он, угодливо поклонившись,
ретируется из кабинета.
По правде говоря, этот кабинет действует на меня угнетающе. Я
отдергиваю шторы, чтобы впустить немного света, но интерьер от этого не
становится более приветливым. Мерцающий свет дождливого дня вряд ли может
соперничать с сиянием хрустальной люстры. И потом, все в этом кабинете мне
напоминает старину Дрейка, как Линде в ее квартире все напоминает Марка. И
попробуй тут утешиться мыслью, что причина не в кабинете, а в
воспоминаниях, связанных с ним.
Итак, с трудом дождавшись двенадцати часов, я направляюсь в заведение
итальянца, где поглощаю отличный бифштекс с макаронами по-милански,
который мне подносит в знак особого внимания сам содержатель ресторана.
После этого я следую для небольших послеобеденных размышлений в родную
"Аризону".
- О, мистер Питер! - радостно восклицает добрая Дорис. И добавляет с
сияющим лицом: - Какие трагические события, а?
- Да, в самом деле, - бормочу я. - Но, к счастью, на вас лично они не
отражаются. Наоборот, с каждым днем вы становитесь все более цветущей и
соблазнительной. Я не раз говорил и готов повторить снова: здоровый дух в
здоровом теле, - это вы, дорогая Дорис.
- Ах, вы ужасный льстец, мистер Питер, - восклицает женщина не без
выражения удовольствия на лице. - И все же, какие события, а?
- Да, в самом деле, - соглашаюсь я. - События таковы, что и я, и вы
теперь можем спать совершенно спокойно.
И чтобы подкрепить эти слова соответствующими действиями, я
отправляюсь по лестнице к себе в номер.
"Принимайте корреспонденцию покойного и держите связь со мной", -
сказал Мортон. Серьезное основание, чтобы торчать в кабинете на
Дрейк-стрит, при условии, что корреспонденция может содержать в себе
что-нибудь интересное.
Только ничего интересного она не содержит. И это заранее известно
американцу. А может, он имеет в виду те самые открытки из Вены? Да, в
самом деле. Но Мортон должен быть идиотом, чтобы не сообразить, что эти
почтовые открытки никогда не будут получены. Или же он считает идиотом
меня.
Открытки не будут получены в том случае, если операция потерпит крах
где-то между Варной и Веной. Но они не будут получены и в том случае, если
операция не потерпит крах. По той простой причине, что тогда само ЦРУ
организует провал на приемном пункте в австрийской столице. Так что и в
этом случае товара не будет, а следовательно, не будет и сообщения о
товаре.
Но почему тогда американец посадил меня сюда, в это уютное местечко,
вместо того чтобы без излишних проволочек отправить прямо на кладбище?
Почему он допускает, что партия может быть перехвачена до прибытия в Вену?
Короче, операция должна быть повторена. И, следовательно, я ему еще нужен.
Допустим и другой ответ, но я лично не очень убежден в его
достоверности: Мортон намеревается использовать меня в будущем, меня и мою
группу, состоящую из людей, готовых на все. Только для него я и мои люди -
не более чем кучка криминальных типов, падких на деньги. А после того как
провокация состоится, ЦРУ уже не нужны эти политически неблагонадежные
типы, которые, кроме всего прочего, вероятно, возбудят подозрение местных
властей.
Есть еще и третий ответ. В том случае, если провокация удастся,
Мортон мог бы меня использовать в качестве живого свидетеля, которого
падкие на сенсацию журналисты охотно будут снимать и интервьюировать:
агент, подосланный болгарами, принимает товар в Лондоне. Раскаявшийся
грешник, готовый, как хорошо отлаженный автомат, повторять свои признания,
сфабрикованные и отредактированные Мортоном. Но, поскольку грешник будет
абсолютно не готов принять на себя эту роль, она неминуемо отпадет. Вместе
с ней отпадает и грешник.
Вероятнее всего первый вариант. А это значит, что я могу рассчитывать
на известную неприкосновенность только до момента, когда Мортон получит
сообщение, что провокация провалилась. А этот момент не за горами. С
каждым днем мы неудержимо приближаемся к нему, к этому торжественному,
трогательному и незабываемому мгновению, когда мы будем приглашены на
собственные похороны.
- Вы обещали мне помочь с визой, сэр, - позволяю я себе два раза
напомнить своему новому шефу.
- Да, да, не беспокойтесь, - пророкотал он в первый раз.
- Для чего, черт побери, вам понадобилась виза именно сейчас? -
спросил Мортон, когда я позвонил ему во второй раз.
- Мисс Грей попросила меня сопровождать ее до Брайтона. Я тотчас же
вернусь, разумеется. Но вы же знаете, что поездка с недействительным
паспортом...
- Отложите поездку, - отвечает сухо американец. - Кажется, я вам уже
объяснял, что ваше присутствие здесь крайне необходимо.
Я, естественно, подчиняюсь. Что мне остается делать? Тем более что
мисс Грей не имела намерений посетить Брайтон или какое-нибудь другое
место. В данный момент она очень довольна возобновлением выступлений в
"Еве" и поглощена разучиванием нескольких новых песен.
Я тоже занят. Главным образом тем, что жду у моря погоды. Это все же
лучше, чем ждать виселицы.
В начале ноября, в один вовсе не прекрасный, а дождливый день, в
поздний послеобеденный час (если быть исчерпывающе точным), неожиданно
зазвонил телефон:
- Мистер Питер? - слышу я знакомый бас. - Что вы скажете, если я
предложу вам вместе отужинать? У меня для вас хорошие новости.
- Я польщен, что вы вспомнили обо мне, - стараюсь быть любезным я.
- В таком случае ждите меня на углу Риджент-стрит и Пикадилли. Буду
ровно в семь. Черный "плимут".
Черный "плимут" мне знаком. Другое, однако, не известно. Хорошие
новости... То, что хорошо для одного, увы, редко бывает хорошо для
другого. Будем надеяться, что мне не поднесут новость об удачном
завершении некой провокации.
Ровно в назначенный час черный "плимут" появляется в условленном
месте, на несколько секунд останавливается, и я оказываюсь рядом с
Мортоном. Машина выезжает на Стренд, переезжает Темзу по мосту Ватерлоо и
углубляется в лабиринты Южных кварталов.
Название "Южные кварталы" может вызвать представление о юге, даже об
экзотике у тех, кто не бывал на этой обширной лондонской территории. Мы
едем вдоль реки, которая, впрочем, не видна, а лишь угадывается по
веренице высоких портовых кранов, вздымающих над крышами свои хоботы.
Потом сворачиваем в какой-то узкий проход между глухими фасадами складов и
фабричными корпусами, слабо освещенными желто-зеленым светом газовых
фонарей. Въезжаем в другую улицу, сворачиваем в третью. И всюду все те же
глухие фасады, подслеповатый свет фонарей и узкие безлюдные тротуары.
Такое впечатление, словно мы плутаем по мертвому городу.
Наконец-то мы выбираемся из очередного закоулка, чтобы оказаться на
небольшой площади, зажатой ржавыми оградами и брандмауэрами складских
помещений. "Плимут" останавливается перед двухэтажным кабаком, словно
специально подготовленным для съемок фильма по роману Диккенса. Над входом
в заведение висит вывеска со старательно нарисованным кораблем.
Горилла, на этот раз ловко исполняющая роль шофера, выскакивает из
машины, чтобы открыть дверцу перед шефом, мне же представляется право
выйти
...Закладка в соц.сетях
