Жанр: Детектив
Пусть умирают дураки
...се нормально. Я понимаю. Я спущусь с тобой вниз и подгоню твою машину.
- Нет, - сказала она. Она была уже одета. - Не надо.
Я понял, что она больше не может находиться рядом со мной, выносить мое
присутствие. Я проводил ее до дверей. Мы даже не попытались поцеловаться на
прощание. Перед тем, как повернуться и уйти, она хотела улыбнуться, но не смогла.
Я закрыл дверь на ключ и лег в кровать. Несмотря на то, что мы прервались на
полпути, я обнаружил, что полового возбуждения больше нет. Ее отвращение ко мне
убило всякое желание, но самолюбие не было задето. По-моему, я понял, что
произошло, и испытывал такое же облегчение, что и она. Я уснул почти тотчас же и не
видел никаких снов. Собственно говоря, так крепко я не спал уже много лет.
Глава 47
Калли, обдумывая финальные штрихи своего плана низложения Гроунвельта,
никак не мог считать себя предателем. О Гроунвельте позаботятся, он получит
огромную сумму денег как совладелец отеля, за ним оставят его жилой номер в отеле.
Все останется так же, как раньше, за исключением того, что теперь Гроунвельт не
будет обладать никакой реальной властью. Конечно, "право карандаша" останется за
ним. Все-таки у него еще много друзей, которые будут приезжать в Занаду играть. И,
так как он принимал их, это будет довольно выгодная любезность.
Если в с Гроунвельтом, думал Калли, не случился этот удар, он никогда не пошел
бы на это. Но со времени этого удара Отель Занаду продолжал катиться вниз. У
Гроунвельта просто не было теперь достаточно сил, чтобы действовать быстро и
принимать правильные решения.
И все же Калли ощущал некоторую вину. Он вспомнил все эти годы, проведенные
с Гроунвельтом. Гроунвельт был ему как отец. Гроунвельт помог ему в его
восхождении к власти. Много счастливых дней он провел с ним, слушая его истории,
совершая обходы казино. Это было счастливое время. Он даже дал Гроунвельту
первым попробовать Кэрол, красавицу "Чарли Браун". Где она сейчас, подумал Калли,
и почему она сбежала с Осано? И он стал вспоминать, как он с ней познакомился.
Калли всегда с удовольствием сопровождал Гроунвельта, когда тот делал свои
ежедневные обходы казино. Обычно он делал это около полуночи, после ужина с
друзьями или после приватного ужина с девушкой в собственном номере. И тогда
Гроунвельт спускался в казино и совершал обход своей империи. В поисках знаков,
указывающих на измену, выслеживая предателей или чужаков-мошенников, которые
все до единого старались уничтожить его бога - проценты.
Калли шел рядом, отмечая про себя, что Гроунвельт, похоже, становился
энергичнее, подтянутое, и даже цвет лица у него бывал свежее, будто он брал энергию
от устланного коврами пола казино.
В один из таких обходов Гроунвельт услышал, как один из игроков в кости
спрашивает у крупье, который час. Крупье посмотрел на свои часы и ответил:
- Не знаю, часы остановились.
Гроунвельт мгновенно насторожился, уставившись на крупье. У того были часы с
черным циферблатом, очень большие, очень "мужские", с хронометрами, и Гроунвельт
сказал крупье:
- Позвольте посмотреть ваши часы.
Мгновение крупье обалдело глядел на него. Затем протянул руку с часами.
Гроунвельт взял его руку и стал рассматривать часы, а потом ловкими пальцами
прирожденного шулера расстегнул ремешок и снял их. Улыбнувшись, он сказал
крупье:
- Они будут в моем офисе. Через час вы можете зайти за ними, или можете
покинуть это казино. Если подниметесь за ними, я принесу вам извинения.
Стоимостью в пятьсот зеленых.
И Гроунвельт повернулся, чтоб уйти, все еще держа часы перед собой.
Когда они поднялись в номер к Гроунвельту, он показал Калли, как это работает.
Часы были полые внутри и имели прорезь, в которую можно было опустить фишку. С
помощью маленьких инструментов, которые достал из ящика стола, Гроунвельт легко
разобрал часы, и они увидели внутри одну-единственную черную с золотыми
крапинками фишку.
Созерцая часы, Гроунвельт сказал задумчиво:
- Интересно, только он один пользовался этими часами, или одалживал их
работникам других смен? Идея-то неплохая, но это ведь мелочь. Ну, сколько он может
иметь за смену? Три сотни, четыре сотни долларов... - Гроунвельт покачал головой.
- Да все они тут такие. Не стоило и волноваться.
Калли вернулся в казино. Босс зала сказал ему, что крупье уволился и уже покинул
отель.
Как раз в ту ночь Калли и познакомился с Чарли Браун. Она играла в рулетку.
Красивая, стройная блондинка с таким невинным и юным лицом, что Калли даже
подумал, а можно ли ей по закону играть в азартные игры. Одета она была хорошо,
соблазнительно, но в общем-то безвкусно. Поэтому он предположил, что она не из
Нью-Йорка и не из Лос-Анджелеса, а из какого-нибудь городка на Среднем Западе.
Она играла, а Калли следил за ней. И когда она стала переходить к одному из
столов для блэкджека, Калли последовал за ней. Он встал за спиной у дилера и, видя,
что играет она плохо, принялся подсказывать ей, когда останавливаться и когда
продолжать. Постепенно она начала выигрывать, и стопка ее фишек становилась все
выше. Когда Калли спросил, одна ли она в городе, ее ответ весьма воодушевил Калли.
Не одна, а с подругой, сказала девушка.
Калли протянул ей свою визитку. Там было написано: "Вице-президент. Отель
Занаду".
- Если тебе что-то нужно будет, - сказал он. - Просто звони мне. Не хотела бы
ты пойти сегодня на наше ночное шоу и поужинать - приглашаю?
Девушка ответила, что это было бы восхитительно.
- А можно мне взять с собой подругу?
Калли не возражал. Прежде чем отдать карточку, он что-то написал на ней.
- Просто покажешь это метрдотелю перед началом шоу. Если еще что-то
понадобится, позвони мне.
И он ушел.
Как и ожидал, после шоу он услышал, что его вызывают к телефону. В трубке
раздался ее голос:
- Это Кэрол.
Калли ответил:
- Твой голос я узнал бы где угодно, Кэрол. Ты ведь та девушка, что играла в
блэкджек?
- Да. Я просто позвонила, чтобы поблагодарить вас. Мы замечательно провели
время.
- Я рад. Когда снова будешь в городе, пожалуйста, позвони, и я буду счастлив
сделать для тебя все, что в моих силах. Если не удастся заказать номер, позвони мне, и
я все сделаю.
- Спасибо, - сказала Кэрол. Голос се звучал слегка разочарованно.
- Постой-ка. Когда ты уезжаешь из Вегаса?
- Завтра утром.
- А что, если я на прощание угощу тебя и твою подругу выпивкой? Мне это
доставит удовольствие.
- Это было бы здорово, - ответила девушка.
- О'кей, - сказал Калли. - Встретимся у стола для игры в баккару.
Подружкой Кэрол оказалась еще одна симпатичная девушка с темными волосами и
привлекательной грудью; одевалась она чуть более консервативно, чем ее подруга.
Калли не торопил события. В гостиной казино он заказал им выпивку, и они
рассказали ему, что приехали из Солт-Лейк-Сити и еще нигде не работают, но
надеются стать манекенщицами.
- Возможно, я смогу вам помочь, - пообещал Калли. - В Лос-Анджелесе у меня
есть друзья в этом бизнесе, и, может быть нам удастся помочь вам зацепиться.
Позвоните мне на следующей неделе, и я думаю, у меня будет что-нибудь для вас
обеих либо здесь, либо в Лос-Анджелесе.
На этом они и расстались в ту ночь.
На следующей неделе, когда Кэрол позвонила ему, он дал ей телефон агентства
мод в Лос-Анджелесе, где работал его друг, и сказал, что почти наверняка ей найдут
там какую-нибудь работу. Она сказала, что приезжает в Вегас в следующий уик-энд, и
Калли пообещал компенсировать ей проживание, если она остановится в Занаду. Кэрол
от такого предложения пришла в восторг.
В тот уик-энд все встало на свои места. Когда Кэрол зарегистрировалась в отеле,
клерк позвонил Калли в офис. Калли справился, стоят ли в номере свежие цветы и ваза
с фруктами. Затем он позвонил ей в номер и пригласил пообедать. Она согласилась с
энтузиазмом. После обеда он повел ее на Стрип, посмотреть шоу и поиграть в других
казино. Он объяснил, что играть в Занаду ему нельзя, потому что его имя записано в
лицензии. Он дал ей сто долларов для игры в блэкджек и рулетку. Она заверещала от
восторга. Он внимательно следил за ней, пока она играла, но она не делала попыток
спрятать в сумочку фишки, а значит была честной девушкой. Как он и хотел, на нее
произвело впечатление то радушие, с каким приветствовали его и метрдотель, и боссы
игорных залов в разных казино. К исходу ночи ей должно быть ясно, что Калли -
важная шишка в Вегасе. Когда они вернулись в Занаду, он спросил ее:
- Хочешь посмотреть, что представляет из себя номер вице-президента?
Она улыбнулась с невинным видом:
- Конечно.
И когда они поднялись к нему в номер, она, как и положено, восклицала с
восхищением, оглядывая убранство номера, а потом плюхнулась на диван, всем видом
выражая неимоверную усталость.
- Ух! - сказала она. - Вегас совсем не похож на Солт-Лейк-Сити.
- Никогда не хотелось переехать сюда жить? - спросил Калли. - Такой
красивой девушке как ты здесь было бы просто в кайф. Я бы познакомил тебя со всеми
лучшими людьми.
- Правда?
- Ну конечно, - убежденно сказал Калли. - Каждому будет приятно
познакомиться с такой красивой девушкой, как ты.
- Ух-ух, - сказала она. - Я не красивая.
- Конечно же, красивая, - сказал Калли. - Ты и сама это знаешь.
Он уже сидел рядом с ней на диване. Положив одну руку ей на живот, он
наклонился и поцеловал ее в губы. Он ощутил сладкий вкус на губах и, продолжая
целовать ее, просунул руку ей под юбку. Никакого сопротивления. Теперь она стала
целовать его, и Калли, подумав о дорогой обивке дивана, сказал:
- Пойдем в спальню.
- О'кей, - согласилась она.
Держась за руки, они перешли в спальню. Калли раздел ее. Такого красивого тела
Калли еще никогда не видел. Молочно-белое. Светло-золотистый кустик сочетался с ее
пышными волосами, груди будто выпрыгнули, когда он снял с нее одежду. И она не
стеснялась. Когда Калли разделся сам, она провела руками по его животу и паху и
склонилась над его животом. Он пригнул ее голову книзу, и это воодушевило ее
сделать то, что она и собиралась. Подержал ее так мгновение, а потом они пошли в
кровать.
Когда они кончили заниматься любовью, она уткнулась лицом в его шею, обняв
его, и вздохнула с удовлетворением. Они отдыхали, а Калли думал об этом, давая
оценку ее чарам. Что ж, внешность у нее первоклассная, и в рот берет неплохо, но не
то, чтобы очень. Ее еще многому предстояло научить, и мозг его начал работать. Она
действительно была одной из самых красивых девчонок, которых ему приходилось
встречать, а невинное выражение лица только усиливало притягательность этого
сочного стройного тела. В одежде она выглядела более стройной. Без одежды приятно
удивляла. У нее было классически роскошное тело, подумал Калли. Лучшее из всех,
виденных им, и, хоть и не девственное, но еще не опытное, еще не циничное, все еще
очень сладкое. Как молния, в голове его промелькнула вдохновенная мысль. Он
использует эту девушку как свое орудие. Как один из своих инструментов для
достижения власти. В Вегасе хорошеньких девушек были сотни. Но все они были либо
слишком глупы, либо недостаточно нежны. Он сделает из нее нечто совершенно
особенное. Не проститутку. Никогда он не станет сутенерствовать. И никогда не
возьмет с нее ни гроша. А сделает он ее женщиной мечты каждого, кто приедет играть
в Вегас. Но сначала, естественно, ему нужно будет влюбиться в нее и влюбить ее в
себя. А уже после всего этого можно будет перейти к делу.
Кэрол так и не вернулась к себе в Солт-Лейк-Сити. Она стала его любовницейсодержанкой
и постоянно болталась в его номере, хотя снимала квартиру в доме рядом
с отелем. Калли заставил ее брать уроки тенниса, уроки танцев. Одна из лучших в
Западу шоу-герлз обучала ее искусству макияжа и как правильно одеваться. Он
находил для нее работу модели в Лос-Анджелесе и притворялся, что ревнует ее. Он
мог спрашивать ее, как она провела ночь в Лос-Анджелесе, если она оставалась вам
ночевать, об ее отношениях с фотографами в агентстве.
Кэрол, покрывая его поцелуями, отвечала:
- Милый, теперь я не способна заниматься любовью ни с кем, кроме тебя.
И, насколько он мог судить, она говорила искренне. Он мог бы все это проверить,
но это было не важно. Он позволил их роману продлиться в течение трех месяцев, и
как-то в один из вечеров, когда она была у него, он сказал ей:
- У Гроунвельта сегодня что-то настроение неважное. Получил какие-то
неприятные новости. Я его пытался вытащить куда-нибудь, но он сидит там у себя
совершенно один.
В один из своих приходов Кэрол познакомилась с Гроунвельтом, и они как-то
обедали втроем. Гроунвельт был с ней, как и обычно, обворожителен. Он понравился
Кэрол.
- Как грустно, - отозвалась Кэрол.
Калли улыбнулся.
- Я знаю, что, когда он видит тебя, это поднимает ему настроение. Ты ведь такая
красивая, - проговорил он. - У тебя такое милое лицо. Мужчины любят невинные
лица.
И это была правда. Широко расставленные глаза на лице, словно обрызнутом
мелкими веснушками. Она была словно леденец. Светлые, почти соломенные волосы
были всегда взъерошены как у мальчишки.
- Ты выглядишь, будто тот парнишка из комиксов, - сказал Калли. - Чарли
Браун.
Так ее и стали звать в Вегасе. Она была дико довольна.
- Я всегда нравилась пожилым мужчинам. Некоторые друзья моего отца, бывало,
заигрывали со мной.
- В этом нет ничего удивительного. Тебе это нравилось?
- Ну, я никогда не злилась, - ответила она. - Мне это даже как бы льстило, и я
никогда не рассказывала отцу. Они были такие милые. Всегда приносили мне подарки
и никогда не делали ничего плохого.
- У меня идея, - сказал Калли. - Что, если я позвоню Гроунвельту, а ты
поднимешься к нему и составишь ему компанию? У меня есть кое-какие дела внизу, в
казино. Постарайся развеселить его, о'кей?
И он улыбнулся, но она посмотрела на него без восторга.
- О'кей.
Калли по-отечески облобызал ее.
- Ты ведь поняла, что я имею в виду, не так ли?
- Я поняла, что ты имеешь в виду.
На какое-то мгновение Калли, глядя на это ангельское личико, ощутил слабый
укол вины.
Но она одарила его ослепительной улыбкой:
- Я не против. Правда, и он мне нравится. А ты уверен, что он захочет меня?
Тут Калли понял, что все в порядке. Он сказал:
- Милая, не волнуйся. Поднимайся к нему, а я ему позвоню. Он будет тебя
ожидать, а ты просто будь сама собой. Он полюбит тебя - непременно. Уж поверь
мне.
Сказав это, он потянулся к телефону. Удивленный голос Гроунвельта донесся из
трубки:
- Если ты уверен, что она хочет придти, ради бога. Она милая девушка.
Калли повесил трубку и сказал:
- Ну давай, милая. Мы поднимемся вместе.
И они пошли в номер к Гроунвельту. Калли представил ее как Чарли Браун, и
увидел, что Гроунвельту понравилось это имя. Калли сделал всем напитки, и они сели
и стали разговаривать. Через какое-то время Калли извинился, сказав, что у него дела в
казино, и оставил их вдвоем.
В ту ночь он так и не увидел Чарли Браун и понял, что она провела ее с
Гроунвельтом. На следующий день, встретив шефа, он спросил:
- Ну, как она?
- Просто замечательно. Очень милая девушка. Нежная. Я пытался дать ей денег,
но она ни в какую.
- Она ведь молодая девчонка. И ей это все еще в новинку. Но вам она
понравилась?
- Все было отлично, - сказал Гроунвельт.
- Посылать ее к вам, когда вам снова захочется ее увидеть?
- Да нет, не стоит. Для меня она слишком юная, с такими молоденькими
девчушками я себя немного неловко чувствую, особенно, если они не берут денег.
Послушай, почему бы тебе не купить для нее подарок от меня в ювелирном магазине?
Вернувшись в свой офис, Калли набрал номер квартиры Чарли Браун. Он спросил
ее:
- Хорошо провела время?
- О, он был просто великолепен, - сказала Чарли Браун. - Он был таким
джентльменом.
Это слегка встревожило Калли.
- Что ты хочешь сказать, "был таким джентльменом"? Вы что, ничего не делали?
- Нет, конечно, делали, - ответила Чарли Браун, - Он просто молодец. И не
подумаешь, что такой пожилой может все так здорово делать. Я готова развеять его
тоску, когда бы ему этого не захотелось.
Он назначил ей свидание, чтобы пойти пообедать, и, повесив трубку, откинулся в
кресле и пытался все это осмыслить. Он надеялся, что Гроунвельт влюбится в нее, и
тогда он бы использовал Чарли Браун как орудие против Гроунвельта. Но каким-то
образом Гроунвельт почувствовал все это. Добраться до него посредством женщин
было нереально. Слишком много их у него было. Слишком многие из них становились
испорченными и продажными. Он не имел представления о добродетели, поэтому
влюбиться он бы не смог. Влюбиться из вожделения он не мог, потому что это было
слишком легко. "В отношениях с женщинами проценты не работают - говорил
Гроунвельт. - Никогда нельзя показывать свое преимущество".
И Калли подумал, ладно, пусть не Гроунвельт, в городе полно других, кому с
помощью Чарли можно было поставить палки в колеса. Сначала он решил, что дело
тут было в отсутствии у нее правильной техники. Она все же молодая девчонка, а не
специалист. Но в последние несколько месяцев он научил ее кое-каким штучкам и, по
сравнению с тем первым разом, сейчас она могла значительно больше. Ладно.
Гроунвельта достать не удалось, что было бы идеальным для них всех, теперь ему
придется использовать ее в более "общем" направлении. Поэтому в последующие
месяцы Калли "выпустил" ее. Он устраивал ей свидания по уик-эндам с самыми
крупными людьми, что приезжали в Вегас, инструктируя ее никогда не брать у них
денег и не всякий раз ложиться с ними в постель. Он объяснял ей смысл этих правил:
- Ты ищешь только верняк. Того, кто готов влюбиться в тебя, потратить на тебя
кучу денег, покупать тебе дорогие подарки. Но они не станут этого делать, если будут
думать, что переспать с тобой они смогут, выложив всего лишь пару сотен. Ты должна
действовать очень, очень мягко. Собственно говоря, иногда очень даже полезно не
ложиться с ними в постель в первую же ночь. Как в прежние дни. Но если же это
происходит, ты должна заставить их поверить, что не выдержала их натиска.
Его не удивляло, что Чарли соглашалась делать все, о чем он говорил ей. Еще в
первую их ночь он заметил в ней этот мазохизм, так часто встречающийся у красивых
женщин. Это было ему знакомо.
Недостаток любви к себе, желание доставить удовольствие кому-то, кому, по их
мнению, они действительно небезразличны. Сутенерские штучки, ясное дело, но
Калли сутенером не был, а делал это ради ее же блага.
Чарли Браун обладала еще одной добродетелью. Она могла съесть больше, чем
кто-либо еще, кого Калли знал. В первый раз, когда она проявила свою прожорливость,
Калли был поражен до глубины души. Она тогда съела бифштекс с печеным
картофелем, омара с жареным картофелем по-французски, пирожное, мороженое, а
затем помогла очистить и тарелку Калли. И он извлек выгоду из ее способностей,
потому как некоторые мужчины, некоторые денежные мешки бывали зачарованы этой
ее особенностью и влюблялись без ума. Для них было удовольствием приглашать ее на
обед и наблюдать, как она поглощает неимоверное количество еды, что, похоже, не
только ей не вредило и не делало менее голодной, но и не добавляло ни грамма жира ее
фигуре.
Чарли приобрела автомобиль, лошадей для езды верхом; она купила дом, в
котором до этого снимала квартиру, и все деньги она отдавала Калли, чтобы он клал их
на ее счет в банке. Калли открыл для нее специальный счет. Его собственный
консультант по налогам стал обслуживать и ее. Калли фиктивно принял ее на работу в
отель, чтобы она могла отчитываться об источнике доходов. Он никогда не брал с нее
ни цента. Но за несколько лет она перетрахалась со всеми значительными
менеджерами казино в Вегасе плюс с некоторыми владельцами отелей. Она спала с
крупными дельцами из Техаса, Нью-Йорка и Калифорнии, и Калли подумывал о том,
чтобы запустить ее на Фуммиро. Но когда он предложил это Гроунвельту, тот, не давая
никаких объяснений, лишь сказал:
- Нет, Фуммиро - нет.
Калли спросил, почему, и Гроунвельт ответил:
- Эта девчонка, она какая-то немножко с прибабахом. Не стоит рисковать,
подсовывая ее настоящему крупняку.
Калли принял такой довод.
Самым удачным ходом Калли в использовании Чарли Браун стало сведение ее с
судьей Брианка, федеральным судьей Лас-Вегаса. Калли организовывал свидания.
Чарли ожидала в одном из номеров, судья входил через задний ход в номер Калли и
потом шел в номер к Чарли. Судья Брианка очень аккуратно наведывался каждую
неделю, и когда Калли стал просить его об одолжениях, им обоим было ясно, какой
будет счет.
Ту же схему он повторил и с членом Комиссии по Азартным Играм, и все это
удалось именно благодаря особым качествам Чарли. Ее подкупающая невинность, ее
превосходное тело. С ней было здорово и весело. Судья Брианка брал ее с собой в
отпуск порыбачить. Некоторые банкиры брали ее в деловые поездки, чтобы спать с
ней, когда не были заняты. Когда они были заняты, она ходила по магазинам, а когда у
них зудело под ширинкой, она ложилась с ними в постель. Ее не надо было обхаживать
с помощью нежных слов, а деньги она брала только на покупки. Ей удавалось
заставить их поверить, что она влюблена в них, что с ними ей очень здорово, и в
постели тоже, и все это без претензий на что-либо. Им всего лишь требовалось
позвонить ей, или позвонить Калли.
Единственным слабым местом Чарли было то, что дома она была страшная неряха.
Ее подруга Сара к этому времени уже переехала из Солт-Лейк-Сити и теперь жила
вместе с Чарли в ее квартире, и Калли после соответствующего инструктажа через
некоторое время "выпустил" и ее. Иногда он заходил к ним домой и всегда испытывал
отвращение от того, в каком виде они содержали квартиру. Как-то раз утром его
просто вывел из себя беспорядок на кухне и он за шкирку вытащил их из постели и
заставить отдраить мойку и повесить новые занавески. Делали они это все с
ворчанием, но когда он взял их в город обедать, то стали такими лапушками, что та
ночь закончилась для них троих в постели Калли.
Девушкой-мечтой Вегаса - вот кем стала Чарли Браун, и вот все кончается тем,
что, когда она нужна Калли, она исчезает с Осано. Этого Калли никогда не мог понять.
Когда она вернулась, ничего вроде бы в ней не изменилось, но Калли знал, что если
Осано когда-нибудь позовет ее, она покинет Вегас.
В течении долгого времени Калли был верным и преданным помощником
Гроунвельта. И вот он стал подумывать о том, чтобы занять его место.
Зерно предательства было посеяно в его душе, когда его заставили купить десять
пунктов в отеле Занаду и его казино.
Его пригласили тогда на встречу в номер Гроунвельта, и там он познакомился с
Джонни Сантадио. Сантадио было лет сорок, одевался он неброско, но элегантно, в
английском стиле. Держался прямо, по-военному. Сантадио провел четыре года в
Вест-Пойнте. Его отец, один из крупных главарей нью-йоркской мафии, использовал
свои политические связи, чтобы его сын, Джонни, благополучно получил назначение в
военную академию.
И отец, и сын были патриотами. До того момента, когда отец вынужден был
пуститься в бега, чтобы избежать вызова конгрессом в суд. Он все-таки засветился
после того, как ФБР взяло в заложники его сына, Джонни, и стало намекать, что, пока
отец не сдастся, сыну придется испытывать всяческие неудобства. Отец выполнил их
требования и представил перед комитетом конгресса, но затем Джонни Сантадио
уволился из Вест-Пойнтской академии.
Джонни Сантадио никогда не предъявлялось никаких обвинений, и он никогда не
был осужден. Его даже ни разу не арестовывали. Но только лишь из-за того, что он
был сыном своего отца, Комиссия по Азартным Играм штата Невада отказала ему в
лицензии на владение пунктами в отеле Занаду.
Джонни Сантадио произвел впечатление на Калли. Держался он спокойно, говорил
по делу и мог даже сойти за выпускника одного из старейших университетов Новой
Англии из какой-нибудь старинной семьи янки. Он даже не был похож на итальянца. В
комнате находились только они трое, и Гроунвельт начал разговор с фразы:
- Не хотелось бы тебе владеть несколькими пунктами в отеле?
- Почему бы и нет? - сказал Калли. - Подпишу маркер...
Джонни Сантадио улыбнулся. Мягкой, почти сладкой улыбкой.
- Из того, что я знаю о вас от Гроунвельта, - сказал Сантадио - я заключил, что
у вас очень хороший характер, так что я внесу деньги за ваши пункты.
Калли все понял сразу же. Он будет владеть пунктами как прикрытие для
Сантадио.
- Я не возражаю, - сказал Калли.
- Вы достаточно чисты, чтобы Комиссия по Азартным Играм дала вам лицензию?
- спросил Сантадио.
- Конечно, - ответил Калли. - Если только у них нет закона против того, чтобы
трахать баб.
На этот раз Сантадио не улыбнулся. Просто подождал, когда Калли закончит
говорить, а затем продолжил:
- Я одолжу вам денег для покупки. Вы подпишите бумагу на сумму, которую я
внесу. Там будет указано, что вы должны платить шесть процентов, и вы их заплатите.
Но даю вам слово, что, выплачивая эти проценты, вы ничего не потеряете. Вы
понимаете?
Калли сказал:
- Конечно.
Теперь заговорил Гроунвельт:
- То, что мы делаем, - это абсолютно законная операция, Калли, я хочу, чтобы
это было ясно. Но важно, чтобы никто не знал, что у господина Сантадио находится
твоя расписка. Комиссия по Играм за такие вещи может наложить вето на присутствие
твоего имени в нашей лицензии.
- Я понимаю, - сказал Калли. - Но что, если со мной что-нибудь случится?
Если меня собьет машина, или я попаду в авиакатастрофу? Это вы продумали? Как
тогда Сантадио получит свои пункты?
Гроунвельт улыбнулся и похлопал его по спине:
- Разве я не был тебе почти отцом?
- Конечно же, были, - искренне ответил Калли. Он и в самом деле так думал.
Искренность прозвучала в его голосе, и он видел, что Сантадио одобряет ее.
- Тогда так, - сказал Гроунвельт, - ты пишешь завещание и завещаешь мне эти
пункты. И если с тобой что-нибудь случится, Сантадио знает, что я возвращаю ему
деньги за пункты. Ты как, не против, Джонни?
Джонни Сантадио кивнул. Затем спросил Калли скучным голосом:
...Закладка в соц.сетях
