Жанр: Детектив
Тепло оружия
... надеясь таким образом перехитрить. И
убить. Здесь было довольно много растительности - в основном кусты - и я глядел в оба,
но так и не заметил ничего подозрительного. Наверное я сам выглядел довольно
подозрительно, воровато перебегая от одного куста к другому, но с этим ничего нельзя было
поделать. К тому же очень скоро все этим перебежки начали утомлять меня.
Благополучно добравшись до боковой стены двухэтажного особняка, в котором жили
супруги Спорк, я выдвинул на всю длину свою лестницу, аккуратно приставил её к стене и
взобрался на небольшую веранду, на которую выходили окна одной из дальних комнат
второго этажа. Оказавшись на ней, я попробовал открыть окно, но оно оказалось запертым
изнутри на задвижку. Зато рядом, всего в нескольких ярдах, находилась дверь. Она тоже
была заперта; но мне понадобилось лишь несколько минут, чтобы при помощи перки
просверлить в дереве пониже дверной ручки четырехдюймовое отверстие, просунуть в него
руку, открыть замок и войти внутрь.
Я оказался в просторном коридоре, пол которого был застелен ковром. Тихонько ступая,
я прошел мимо закрытых дверей в самый его конец и оказался на верхней площадке
широкого лестничного марша, ведущего вниз, к небольшой комнатке, откуда вела на улицу
дверь парадного входа. Я стоял очень тихо, прислушиваясь к каждому шороху, и все мои
чувства были обострены до предела.
Здесь, на втором этаже, царила мертвая тишина, но откуда-то снизу доносились
приглушенные голоса. Справа от меня, у самого основания лестницы находился сводчатый
дверной проем, задрапированный портьерами из синего бархата. Я медленно двинулся
вперед, начиная спускаться вниз по ступенькам и держа перку наготове.
Затем остановился и склонил голову к плечу.
Выждал какое-то время, задумчиво разглядывая перку.
Затем понимающе покачал головой, отложил перку и достал из кобуры "кольт", после
чего продолжил свой путь вниз по лестнице.
Мне было велено войти в дом через заднюю дверь. Так что если на меня и замышлялось
покушение, то судя по всему, злоумышленники должны были дожидаться именно там. Но
долетавшие до моего слуха звуки доносились откуда-то из передних комнат дома. Что бы
это значило?
Спустившись до середины лестницы, я снял ботинки и продолжил путь в одних носках.
Так не только само мое продвижение стало тише, но и головная боль тоже как будто
несколько поутихла. По крайней мере, в тот момент мне так показалось. В конце концов,
существует же некая связь между головой и ногами. И я очень удивился, что прежде меня
никогда не занимал этот вопрос - а сегодня это уже казалось непреложным утверждением.
Затем мне открылась ещё одна истина: Скорее всего голова в большинстве случаев и болит
именно потому, что ноги не дают ей покоя.
И тут я начал осознавать, что со мной творится несто странное. Мои способности к
логическим размышлениям многократно возросли. А сознание стало ясным как никогда.
Мне казалось, что оно становится прозрачным, как стекло. Я все ещё стоял, раздумывая над
тем, что, наверное, именно мыслительная деятельность движет ногами спортсмена, когда
доносившиеся снизу звуки снова привлекли мое внимание.
Я внимательно огляделся по сторонам. Теперь, когда сознание мое прояснилось, место
действия представлялось мне уже в несколько другом свете.
Внизу, рядом с основанием летницы находилась дверная арка. В этой самой арке висели
тяжелые бархатные портьеры синего цвета. И из-за этого самого портьерного бархата
доносились жужжащие звуки какого-то разговора. Короче, там что-то жужжало. Я
прислушался. Ж-ж-ж-ж-ж-ж. Его было очень трудно отфильтровать от тихого звона и
гулкого стука, эхом отдававшихся у меня в голове, но мне это удалось. Кто-то там
определенно был - или что-то.
Я взвел курок.
Программа действий была ясна. Либо войти туда - либо уйти, пока не поздно.
Но уйти я не мог. Только не теперь, когда уже зашел так далеко. И угробил на это уйму
времени.
Нет, теперь только вперед. Действовать быстро, привнося элемент неожиданности.
Значит так, сейчас я сойду вниз, неслышно ступая босыми ногами, которые, к счастью, были
напрямую связаны с моей же головой, и задержусь лишь на мгновением перед этими
портьерами. А затем стремительным движением распахну их и ворвусь в помещение. А
потом...
Потом...
Ну а потом соображу что-нибудь по ходу дела.
До нижней площадки оставалось всего четыре ступеньки, когда на меня вдруг
нахлынула мерзкая слабость. Это случилось так внезапно, как будто кто-то выстрелил из
арбалета, и маленькая острая стрела пронзила моей череп слева направо, проходя прямо
через мозг. Мучительная боль заполнила мою голову, отдаваясь рикошетом сразу во всех
направлениях. И мне кажется я споткнулся. Или оступился. Короче говоря, утратил
контроль над ситуацией.
Но зато соображал я по-прежнему наредкость быстро.
Что ж, думал я, я падаю, ладно. По крайней мере, лечу в нужном направлении. Ведь
именно туда мне и нужно было попасть, не так ли? Вниз, да? Что ж, сейчас я там буду.
Просто это произойдет несколько раньше, чем планировалось. Но, черт возьми, нельзя же
ожидать, что все в жизни должно происходить строго по плану.
До задрапированной портьерами арки оставалось всего каких-нибудь несколько футов. Я
сознавал, что если упаду и с грохотом растянусь на полу у двери, то переполошу тех, кто за
ней находился - и жужжал все это время - и тогда мой элемент неожиданности утратит
свой смысл. Хотя, принимая во внимание мое теперешнее положение - а я летел почти
кувырком, хоть и соображал по-прежнему быстро - становилось ясно, что мне уже не
удастся тихо спуститься вниз и застать врасплох злоумышленников - или же чудовищных
шмелей-мутантов.
Единственное, что мне оставалось, так это сделать мощный рывок сквозь бархат портьер
и ворваться в комнату. Или так, или же продолжать обдумывать прочие возможности, пока
не пропашу носом по полу. Именно так я и поступил. Ну, почти...
Я сделал мощный рывок. С этим проблем не было. Но, к несчастью, он получился в
направлении почти параллельном двери. Наверное, в тот момент моя голова находилась
несколько ниже, чем ноги. Но черт возьми, нельзя же всегда рассчитывать на точное
выполнение задуманного. Но я все-таки держал направление на портьеры. Летел к ним по
воздуху. Если уж кому-то и суждено пройти через эти чертовы занавески, думал я про себя,
то это случится прямо сейчас.
Насчет этого я тоже ошибся.
Возможно, отчасти это произошло потому, что я не попал точно в центр, в то место, где
сходились оба полотнища штор. Но как бы то ни было, а занавеси передо мной не
распахнулись. Я чувствовал, как они подобно огромным бархатным щупальцам опутывают
меня со всех сторон; но у каждой неприятности есть свои положительные стороны - зато я
не слишком ушибся, когда в конце концов все-таки рухнул на пол. И надо сказать, грохнулся
я знатно: споткнулся, растянулся на полу, откатился в сторону и затем почувствовал, как на
меня что-то свалилось. Послышалось странное треньканье и почти тут же раздался
страшный грохот. Как будто где-то совсем рядом пальнули из пистолета.
Теперь до моего слуха доносились ещё и дикие вопли, приглушенные тяжелой тканью
опутавших меня портьер. Жужжанья больше не было слышно. Раздавался лишь
пронзительный визг, сливавшийся с криком погрубее. Кричали двое: женщина и мужчина.
"Ааааа!" - голосила женщина, "Ай-ай-ай!" - вторил ей мужчина. Я отчаянно барахтался,
брыкался, изворачивался, пытаясь как можно скорее выбраться из-под портьер.
- Ааааа!
- Ай-ай-ай!
В голове у меня мелькнула мысль, что если кто-либо и собирался меня убить, то сейчас
для этого настал самый подходящий момент. Честно говоря, это можно было бы сделать
безо всякого труда. Но я почему-то все ещё жив. Я задумался над этим. А думал я очень
быстро.
Затем я прекратил трепыхаться.
- Ей вы там, заткнитесь, - приказал я. - Да заткнитесь же вы и вытащите меня
отсюда.
Мне пришлось повторить свою просьбу ещё пару раз, прежде чем они, в конце концов,
взяли себя в руки и выполнили её. В течение ещё нескольких секунд я молча сидел на полу,
глядя снизу вверх на мистера и миссис Спорк.
Сибилла приложила к губам пальчик с накрашенным ярко-красным лаком ноготком и
немного повернула голову, искоса поглядывая на меня.
Я строго воззрился на мистера Спорка.
- У вас в доме живут пчелы?
- Пчелы? - переспросил он. - Какие пчелы?
- Ясно, если вы не знаете, какие пчелы, то, скорее всего, у вас их нет. - Я выдержал
небольшую паузу. - Мистер Спорк, полагаю, вам хочется знать... - Я поднял обе руки и
покачал ими над головой.
- Ну вот, - расстроенно сказала Сибилла, - вы испортили наши бархатные портьеры.
- Это были они, да? Да, кажется вы правы. Прострелил в одной из них дырку, так? Да и
ковру как будто тоже досталось, правда? Ах да, и ещё дверь наверху. О ней мне тоже
следует вас предупредить.
Встав с пола, я первым делом ощупал себя. Похоже, все кости были целы, обошлось без
переломов. По крайней мере, без новых переломов. И вообще-то мне показалось, что когда
на меня что-то обрушилось - на самом же деле это я сам врезался в пианино - то
неразберихе, царившей до этого у меня в мыслях, как будто пришел конец. Например,
теперь я знал, что ногами спортсмена движен отнюдь не мышление. По крайней мере, это
казалось маловероятным.
Я убрал пистолет обратно в кобуру - после того, как отыскал его среди валявшихся на
полу бархатных портьер - глубоко вздохнул и сказал:
- Мистер и миссис Спорк, вне зависимости от того, что натворил каждый из нас,
давайте все же не будем опускаться до взаимных упреков, ладно? Давайте... будем жить
сами и давать жить другим. Не спрашивайте меня, почему я вошел сюда вот так, то есть,
таким образом. У меня на то были свои причины. Честное слово. Но я предпочел бы не
заострять на этом внимание прямо сейчас. Или когда-либо еще. Ведь каждый из нас
поступает по-своему, не так ли? Вы согласны? Что ж, с этим разобрались, итак, насчет...
- Но зачем, - изумленно перебила меня Сибилла, - вы бросились на портьеры?
- Миссис Спорк, - сказал я, - вы как предпочитаете играть в "русскую рулетку"? В
полном одиночестве.
- Но вы нас так напугали, - продолжала она. - Я чуть с ума не сошла.
- Вас напугали. Ха. Вы ещё не знаете, что такое настоящий страх. - Немного
помолчав, я добавил. - Впрочем, и я тоже этого не знаю.
- А где ваши ботинки? - снова спросила она меня.
- У вас ко мне полно вопросов, не так ли? Я снял их и оставил на лестнице, если уж вас
это так интересует. Но прежде я просверлил в вашей двери большую дыру. Ага. Просверлил
дверь, прямо насквозь. Почему я не воспользовался набором отмычек? Или хотя бы
дешевеньким ключом? Возможно, что никому из нас так и не суждено когда-либо узнать об
этом. Я же скажу только одно: в тот момент идея со сверлением дыры показалась мне
наиболее подходящей. А ботинки я снял, чтобы моя голова, которую мне совсем недавно
прострелили... видите повязку? А дырку? Ага, наверное, это и объясняет дыру в вашей
двери... чтобы поменьше шуметь. Я не хотел, чтобы от моей головы было много шума,
потому что боялся, что на него слетятся шмели и съедят меня. Ну вот и все в общих чертах.
У вас ещё есть вопросы?
Вопросов у неё больше не было.
Пару минут спустя, после того как все мы расселись по стоящим в комнате креслам -
это была гостиная - я признался, что итак уже все знаю про них, так что они могут
говорить без утайки.
- Всего вы не знаете, - сказала Сибилла. - Я позвонила вам, потому что нас
шантажируют.
- Вот как? Но кто?
- Мы не знаетм... то есть, сегодня днем к нам приходил какой-то человек, но мы
видели его впервые в жизни.
- И в чем заключался шантаж?
- У него была фотография.
- Так. Ну и что? Как говорят китайцы... - я потряс головой. - Какая фотография? -
спросил я, внезапно вспомнив, как совсем недавно Анжелика Берсудиан подозрительным
тоном задавала мне тот же самый вопрос.
- На ней мы с Хью в постели. Хью Прайер и я.
- Так. В постели.
- Ну... скорее на постели.
- И что-то мне подсказывает, что сделана она не в момент вашей с ним драки
подушками.
- Не совсем. - Она запустила руку в небольшой редикюль, лежавший на диване между
ней и её мужем, вынула из него небольшой снимок и протянула его мне. - Я хотела
показать вам вот это, - сказала она. - Это оставил нам тот человек. Теперь вам понятно?
- Я внимательно посмотрел на фото и сказал ей, что да, мне все понятно.
Их предупредили, чтобы они не обращались в полицию или к кому-либо ещё - именно
поэтому она не назвала Хейзл своего полного имени и попросила, чтобы я пробрался к ним в
дом тайком, с черного хода, тайком ото всех, так чтобы никто не догадался, что это Спорки
попросили меня приехать.
- Хм, - сказал я, возвращая фотографию. - Мда. Ясно. Значит, как-то раз вечерком,
когда вы... хм... кто-то без вашего ведома заснял...
- Да нет же, мы знали об этом. Все мы. Но мы были уверены, что весь альбом
уничтожен. Сожжен. Фотографию, которую принес сегодня этот грязный подлец,
действительно жгли. Но обгорели только края. А не... середина.
- Так, давайте помедленнее. - Я снова потянулся за снимком. - Значит, вы все знали
про это? - Я продолжал. - И про существование альбома? И про то, что он должен был
сгореть? В огне, разумеется.
- Да, конечно.
- И кто же попал в альбом - то есть, чьи фотографии вошли в него?
Тут впервые в разговор вступил мистер Спорк.
- Всех нас.
Я кивнул.
- То есть не только вас и миссис Спорк, но также Холстедов, Уистов, Райли, Кентов,
Нельсонов, Берсудианов, Смитов, Уорренов и Прайеров.
- Именно так. - Он на мгновение задумался. - Вы перечислили все, никого не
забыли.
- Угу. А зачем понадобилось заводить такой альбом? Просто так, ради развлечения?
- Нет, ради собственной безопасности. То есть, для безопасности нашей компании, -
ответил он. - Вы понимаете?
- Не совсем.
- Мы далеко не первыми прибегнули к такому способу для обеспечения... ну, свободы
действий каждого отдельного взятого участника. Такое уже случалось раньше и не раз. Вы
бы очень удивились, если бы узнали, что такое имело место сплошь и рядом.
- Полагаю, что да. Вы имеете в виду, что это на тот случай, если кому-то вдруг
захочется распустить язык - показать свою осведомленность, скажем, перед каким-нибудь
репортером или перед властями - то знание о существовании фотографии,
компрометирующей и лично его или её, станет залогом молчания?
- Не только молчания, но и высокой личной ответственности. Если кто-то с кем-то
разругается, или покинет ряды нашей компании - например, в результате развода, или
какая-то пара решит отказаться от участия - то фотографии, скорее всего, предотвратят...
месть.
- Ага.
Мистер Спорк поджал губы.
- Поймите же, - серьезно продолжал он, - мы - никто из нас - не считаем, что мы
занимаемся чем-то постыдным или предосудительным. Во всяком случае, мы с Сибиллой
так не думаем. Мы считаем, что секс, сам половой акт, не является просто одной из
разновидностью плотских утех, как это принято думать, низких и постыдных по
определению...
- Это самое лучшее из того, что может человек, - вставила Сибилла.
- Ну, - сказал я, - тут вы, конечно, до некоторой степени правы...
- ... хотя несомненно и то, - нараспев продолжал мистер Спорк, - что секс, или
скорее, навязанная миру ложная аура зла, стыда и вины, является причиной многочисленных
неврозов...
- Да-да, это так, - вторила ему Сибилла, - это действительно так...
- ... и психозов. И вот это лицемерие привело миллионы, а может и миллиарды людей в
больницы, лечебницы для душевнобольных, в кабинеты к психиаторам и в залы судов, где
слушаются дела о разводах. Но отрешившись от иллюзий и ханженского лицемерия, и не
обращая внимания на вопли жертв полового воздержания, боящихся признаться в
собственном голове...
- На свете, наверное, нет ничего прекраснее...
- ...мы рассматриваем секс в совсем ином, новом свете...
- Я могу привести вам парочку примеров...
- Сибилла, заткнись, будь так добра.
Поразительнее всего то, что она улыбнулась ему и покорно замолчала.
Мистер Спорк продолжал говорить:
- Как я уже говорил...
- Эй, - перебил его я. - Так как насчет этого вашего шантажиста?
- Ну да, и я о том же. А если по существу, мистер Скотт, то я хочу сказать вам
следующее. Мы, участники нашей компании, не чувствуем стыда или вины, но в то же время
считаем очевидным, что наши отношения и нравы, наша нравственная концепция, очень
отличаются от общепринятых, исповедуемых другими членами общества, в котором мы
живем - тех других, в чьих силах нанести нам - всем вместе и каждому в отдельности -
большой вред и ущерб. Если действия группы - нашей или какой-либо другой - будут
приданы огласке, то это неизбежно повлечет за собой общественное осуждение. Презрение.
Финансовую и социальную месть. И так далее. Нет страшнее гнева, чем гнев праведников -
даже в тех случаях, когда они неправы. - Он улыбнулся. - Они управляли инквизицией,
заставили покаятся Галилео. Они распяли Христа. Сожгли заживо Бруно.
Мне показалось, что он собирается преподать мен урок истории. Я же никогда особо не
интересовался историей.
- А шантажист, - напомнил я.
- Они пришел сюда сегодня днем, показал нам эту фотографию - если верить ему, то
это копия с оригинала. И потребовал, чтобы завтра вечером мы отдали ему двадцать тысяч
долларов. Или... думаю, вы понимаете, что произойдет в противном случае.
- Ага. Итак, двадцать тысяч - если вы все-таки надумаете расстаться с ними - скорее
всего, будут лишь первым взносом. А теперь, мистер Спорк, хорошенько подумайте, и
взвесив материальное благосостояние всех участников вашей группы, назовите мне хотя бы
примерный итог.
- Я могу сказать только приблизительно. Право же, я даже не знаю. У нас чуть больше
миллиона. Состояние Берсудианов потянет миллионов на четыре-пять. Думаю, что в сумме
получится что-то около пятнадцати миллионов. Ну, может быть, даже тридцать, если уж на
то пошло.
- И в котором часу этот парень был у вас?
- К счастью, это я заметил абсолютно точно. Он пришел в двадцать минут третьего дня.
- И каков он из себя?
- Такой худощавый нежомерок, ростом примерно метр шестьдесят пять, не больше.
Узкое лицо. Глаза водянисто-голубого цвета.
Тут подала голос Сибилла.
- Мне показалось, что ему не больше лет тридцати-тридцати пяти, но вот только
выглядел он гораздо старше.
- И ещё у него по всему лицу были такие маленькие рытвинки, - добавил мистер
Спорк. - Крохотные шрамики.
- Бинго, - сказал я.
Глава 14
- Что?
- Так его зовут. Бинго - Лестер Кестел.
- Вы его знаете? - мистер Спорк всем телом подался вперед. - То есть вы хотите
сказать, что смогли узнать его по нашему описанию?
- И по вашему описанию, и ещё кое по чему. Мне так кажется. Я склонен думать, что
это был именно Бинго.
- Тогда если вы знаете, кто он такой, то, полагаю, его нужно было бы немедленно
арестовать. - Мистер Спорк покачал головой. - Но, честно говоря, мы не можем так
рисковать. Ведь он пригрозил, что дело будет предано огласке...
Я улыбнулся.
- Думаю, вас это должно заинтересовать. Если я не ошибаюсь насчет личности этого
маленького жлоба, сегодня днем он уже успел отметиться в тюрьме. Он и вместе с ним ещё
двое проходимцев. Конечно, долго они там не задержались - а жаль. После этого один из
их компании попытался убить меня. А Бинго, должно быть, отправился навестить вас.
Интересно все-таки, куда и с каким поручением могли отрядить Малютку Фила? - добавил
я, адресуя этот вопрос скорее самому себе.
- Так... что же нам теперь делать? - Это была Сибилла.
- У меня на уме есть уже пара задумок, - сказал я. - Как вы знаете, в данное время я
работаю по делу миссис Холстед. Но можете не сомневаться, ваш случай тоже не останется
без внимания. Я займусь им тоже. И помимо всех прочих буду ещё искать и Бинго.
- Мы были бы вам очень признательны, если бы вы только смогли помочь...
- Ваши услуги будут хорошо оплачены, мистер Скотт...
Сибилла первой завела речь о деньгах, и её муж с готовностью подхватил эту мысль. Но
я перебил их обоих.
- Забудьте об этом. Никакой платы я с вас не возьму. И если уж до того дойдет, то мои
услуги будут оплачемы деньгами миссис Холстед. Это уже решено. - Я немного помолчал.
- Но - исключительно в том случае, если мне удастся оградить вас от Бинго и его
дружков...
- Ну и...?
- Может быть вы тогда будете столь щедры, что простите мне эти синие бархатные
портьеры? И ковер тоже.
- Ну конечно же.
- И еще, гм, большую дыру в двери наверху.
Думаю, я мог бы добавить еще: "И пожар в вашем доме," и они наверняка с готовностью
согласились бы.
- Ладно, - сказал я. - А теперь раскажите мне поподробнее про этот ваш альбом. Чья
это была идея? Когда и где были сделаны фотографии? И где их держали - в обычном
альбоме? И каким образом могла попасть к Бинго, или кто там ещё к вам приходил, та
фотография, которую он предъявил вам сегодня?
Каждый из них, полностью или частично, ответил на некоторые из этих вопросов,
иногда дополняя ответы друг друга. Но даже подытожив услышанное, я увидел, что узнать
удалось совсем немного.
Они понятия не имели, где Бинго мог раздобыть фотографию Сибиллы и Хью Прайера,
но точно помнили, что сделана она была в доме Холстедов в тот самый вечер, когда они,
выражаясь языком мистера Спорка, "вступили в клуб"; а это произошло три месяца тому
назад. Фотографии хранились - цитируя Сибиллу - в "обыкновенном альбоме, в каком
принято держать семейные фотографии".
Никто из них не был уверен, кто подкинул эту идейку с альбомом, зная лишь то, что на
момент их вступления "альбом" уже существовал, и включение в него их фотографий
рассматривалось, как необходимое условие для причисления новичков к числу избранных
участников тайных сборищ.
- Это было как посвящение, - сказала Сибилла. - К тому же это делалось для
всеобщей же безопасности и ломало лед недоверия. А вообще, было очень здорово...
- Необходимость, - сухо продолжал мистер Спорк прерванную речь, - разумеется,
помимо этого нужно было получить согласие всех остальных участников.
- Ага. А теми прочими участниками на тот момент были Холстеды и Уисты,
Берсудианы и Райли.
- Именно так.
- А это означает, что идея альбома должна была принадлежать какой-то из этих
четырех пар. - Я на мгновение задумался. - И кажется, я не ошибусь, если предположу,
что одна из этих пар и держала альбом у себя. Так сказать, обеспечивала хранение.
- Да, он был у Эда и Марсель.
- Что ж, меня это, в общем-то, не удивляет. А разве вы не слышали, что в их
апартаментах в "Норвью" случился пожар?
- Вот об этом-то как раз я и собирался сказать, - ответил мистер Спорк. - Это
произошло с месяц назад, незадолго до того, как они выбыли из нашего клуба. Они сказали,
что альбом сгорел во время пожара. А они держали его у себя в спальне, и как раз там...
- Я знаю. Очевидно, альбом сгорел неполностью.
- Да уж, черт возьми, - согласился мистер Спорк.
- Думаю, - сказал я, - этот снимок был извлечен из мусора. Но Бинго не работает
мусорщиком. Хотя, это мог сделать и коридорный. Если предположить, что он и Бинго,
который сегодня приходил сюда к вам, один и тот же человек.
Мы поговорили ещё немного, и затем мистер Спорк сказал:
- Я отдал необходимые распоряжения, чтобы завтра здесь у меня были двадцать тысяч
наличными на тот случай, если не удастся ничего сделать и останется лишь заплатить тому
человеку - после того, как получу от него указания, каким образом это нужно будет
сделать. Я согласен с вами, что одним платежом дело не ограничится, и поэтому мы очень
рассчитываем на вашу помощь. Я был бы рад отдать эти двадцать тысяч вам...
Я протестующе замахал рукой.
- Даже не помышляйте. Не могу ничего обещать, но я сделую все, что в моих силах.
Кое-что в этом деле меня очень смущает, и если мне удастся разгадать... - я оставил фразу
незавершенной.
Говорить больше было не о чем, так что мы пожали друг другу руки, и я ушел.
Я возвратился к своему "кадиллаку" тем же маршрутом, по которому до этого и пришел
к дому - только, конечно, уже не претялся за кустами и не перебегал от дерева к дереву -
прихватив с собой перку и лестницу. Выставлять стекла в окнах мне не пришлось, так что на
этот раз моток "скотча" не пригодился. Я с грустью подумал о том, что и без перки с
лестницей тоже можно было бы запросто обойтись.
На обратной дороге в Голливуд я позвонил в Отдел по расследованию убийств и снова
попросил соединить меня с Сэмсоном.
Я спросил у него, не удалось ли ему раскопать что-нибудь на имя Скико, и он сказал:
- Не много. К нам он не попадал, Шелл. Я проверил все, что только можно, и даже в
нашем списке кличек никакого "Скико" не оказалось. Но одна зацепка все-таки есть.
Помнишь Лейна из разведслужбы?
- Конечно. - Сейчас он уже вышел на пенсию, но в свое время сержант Лейн
проработал в разведслужбе несколько лет.
- В одном из его докладов есть упоминание о некоем Скико. Но это все. Ни тебе имени,
ни фамилии. А упоминается как один из людей, с которым он не то столкнулся лично, не то
слышал от кого-то по ходу сбора сведений.
- Сведений о чем?
- Он проверял информацию по уголовникам, перебравшимся в Лос-Анджелес из
других штатов. Это было пару лет назад. Если хочешь, то я могу связаться с Лейном и
спросить, не припомнит ли он ещё чего-нибудь.
- Нет, не надо. Я знаю, где он живет. Я сам ему позвоню, и если Лейн дома, то, уверен,
он не откажется меня принять. Но мне надо, чтобы ты сделал для меня ещё кое-что.
- Что, например?
- Помнишь, я рассказывал тебе о парне по фамилии Уоллс? Эд и его жена Марсель.
Какое-то время они жили под фамилией Уист.
- Помню.
- У меня такое подозрение, что фамилия Уоллс тоже не настоящая. Если бы у тебя
были отпечатки его пальцев, то ты смог бы это выяснить?
- Смог бы. Но откуда мы возьмем его отпечатки? Насколько я тебя знаю, ты, небось,
рассчитываешь на то, что мы станем врываться в дома, чтобы...
- Ничего подобного. Вы будете должны лишь проверить отпечатки - так быстро, как
только возможно - когда
...Закладка в соц.сетях
