Жанр: Детектив
Тепло оружия
...в.
Он рассмеялся.
- А, вы об этом. Никакой тайны в этом нет. Мы живем здесь - и это очевидно. Вы
знаете, что это наш дом. Мы снимали аппартаменты в "Норвью", чтобы было, куда изредка
приглашать Холстедов и кое-кого из их знакомых. Так... так было нужно. Они все ещё
считали, что наша фамилия Уист, и мы не хотели разубеждать их в этом. Кроме того, если
бы нам тогда пришлось объяснять, почему мы сразу не назвались настоящим именем, то
вышло бы довольно неудобно. Это сложно понять.
- Да уж.
И это тоже было донельзя логично. Отрывочные фрагменты начинали складываться в
общую картину; и, как мне кажется, я начинал понимать, почему Уоллс поступил именно
так, как он поступил. Да, все было очень логично; но только я все ещё никак не мог понять,
где тут подвох.
Он продолжил свой рассказ без малейшего напоминания с моей стороны.
- Я занимаюсь продвижением на рынок новой продукции. Имею дело с совершенно
новыми видами товаров - в основном с теми, что рассчитаны на домохозяек - иногда
оказываю финансовую поддержку его изобретателю или владельцу патента, иногда сам
перекупаю все права на производство. К тому же мои позиции на рынке довольно прочны. В
течение нескольких месяцев я снимал аппартаменты в отеле "Беверли-Хиллс". Место, где
можно было устраивать встречи с потенциальными партнерами по бизнесу, инвесторами и
изобретателями. Не каждого же можно пригласить к себе домой. К тому же Марсель не
любит принимать гостей. К тому же и обстановка сама по себе играет очень важную роль,
ну, сами понимаете. - Он улыбнулся.
- Полагаю, что да.
- До "Беверли-Хиллс", мы снимали аппартаменты в "Голливуд-Рузвельт". А ещё
раньше - в "Амбассадор". Так, чтобы всем было удобно.
- Наверное, на такое житье приходится основательно раскошеливаться?
Картинно поведя бровью, он сходу отмел этот вопрос.
- К счастью, материальных затруднений я не испытываю. Деньги должны делать
деньги. Для меня это просто накладные расходы. А значит, это не стоит практически ничего.
- И "Норвью" тоже накладные расходы?
- Нет, конечно же нет. Разумеется, я не буду включать это в список, когда стану
изливать свою финансовую душу перед... а вы, случайно, не работаете на Налоговое
управление, а?
- Бог ты мой, конечно же нет.
- Конечно, вы ведь мне сразу понравились. - Он залпом осушил свой стакан. -
Хотите еще?
Я покачал головой.
- Мне пока хватит, благодарю вас.
- Что ж, наверное, по второму стаканчику мы с вами пропустим в следующий раз. Я
хочу познакомить вас со своей женой. Заходите к нам как-нибудь и приводите тройкучетверку
девочек. - Он усмехнулся.
Это замечание как бы ненавязчиво давало понять, что разговор окончен, но я не встал, не
собираясь пока прощаться с гостеприимным хозяином и уходить. Еще не время. Вместо
этого я сказал:
- И ещё один вопрос, мистер Уоллс. Когда я был в Норьвю, то мне рассказали, что у вас
там случился небольшой пожар - как раз незадолго до того, как вы выписались оттуда. Вы
уехали именно из-за него?
- Нет, тем вечером мы все равно собирались уезжать - и, кстати, мы не выписывались.
Срок аренды все равно уже подходил к концу. Что же до пожара... - Он поигрывал
стаканов, стоившим на столе перед ним. - Могу я сказать вам по секрету одну вещь? То
есть, рассказать и быть уверенным, что дальше вас это не пойдет?
- Если вы доверяете мне. И - я улыбнулся - действуете не сцелью сокрытия
доказательств преступления, всего того, что могло бы заинтересовать меня как сыщика.
- Ну... ладно. Никакое это не преступление, совсем нет. Просто, тот пожар не был
случайным. То есть, не совсем.
- Как? Вы специально подожгли кровать?
Мой вопрос развеселил его - что ж, очень жизнерадостный человек.
- Не кровать. Это-то и была случайность. Конечно, если бы вы увидели Марсель, то
могли бы подумать... - Он многозначительно замолчал, и, как мне показалось, я понял
намек. - Просто мы жгли кое-что в корзине для мусора. Специально. Искра попала на
проклятые простыни, и нам пришлось звать на помощь. Вот это был уже несчастный случай;
но первоначально огонь в корзине для бумаг не был случайностью, но только я не хочу,
чтобы об этом стало известно Холстедам - то есть, Энн - или ещё кому-либо из их
компании. Я сказал им, что пожар возник случайно.
- Так что же вы жгли?
Он покачал головой и ничего не сказал.
У меня было такое ощущение, что мне следовало бы расспросить его ещё о чем-нибудь;
но больше ничего актуального на ум не приходило. Я пробыл там ещё минут десять, но в
течение почти всего этого времени вопросы мне задавал Уоллс, распрашивая о работе, о
житье-бытье частного детектива. Его интерес казался вполне искренним и очень льстил
моему самолюбию - покажите мне человека, который не любил бы поговорить о самом
себе и своей работе - но у меня ещё оставалась куча неоконченных дел.
Поэтому я встал с дивана, поблагодарил его за уделенное мне время и собрался уходить.
Он пожал мне руку и сказал:
- Извините, что не смог быть вам полезен. Но, если вам понадобится выяснить ещё чтото,
я буду рад снова встретиться с вами здесь.
- Посмотрим, как получится. Еще раз, большое спасибо.
Он проводил меня до двери, и я вышел на улицу. Выйти-то вышел, а вот смятение в
душе осталось. На протяжении всего разговора я не переставал искать хоть какую-то
зацепку. Но придраться было решительно не к чему.
Проехав по Беверли-Драйв в сторону Олимпик, я повернул направо, направляясь к
бульвару Робертсон. По пути к дому Уоллса, я созвонился с отделением полиции, так что о
том, что трое подручных Джимми Вайолета были выпущены из тюрьмы и возможно уже
успели возвратиться в свой роскошный притон, мне было известно заранее. Я также
позвонил Хейзл и воодушевленно пел ей дифирамбы в знак благодарности за то, что она так
оперативно связалась с полицией, когда я попал в беду.
Теперь же я позвонил ей с той только целью, чтобы узнать, не было ли новостей.
- Ты можешь вернуться в офис к двум часам, Шелл?
- Думаю, что да. А что?
- Ориентировочно на это время у тебя назначена встреча. Должно быть, что-то очень
важное.
- Кто-то приходил?
- Нет, я назначила её по телефону. Минут двадцать назад.
Наверное оттого, что меня все ещё одолевали мысли о Бинго, Пне и Малютке Филе, я
улыбнулся и сказал:
- Надеюсь, звонивший представился не как Джимми Вайолет?
- Ничего подобного. К тому же это была женщина. И кстати, у неё очень сексуальный
голос.
- Вот так так. И кто же это?
- Она не назвала своего имени.
- Она сказала, что у неё что-то срочное?
- Это что-то имеет отношение к Джорджу Холстеду. Она сказала, что ты поймешь, что
имеется в виду.
- Гм.
Сегодня с утра мне удалось побеседовать с Анжеликой Берсудиан и миссис Райли.
Может быть кто-нибудь из них вспомнила о чем-то таком, что оказалось прежде
"упущенным из виду". Или же это могла быть миссис Холстед, миссис Прайер, миссис
Уоррен... кто знает? Или даже непоседливая Сибилла Спорк.
- Хорошо, Хейзл. Я приеду. Ты должна перезвонить ей, чтобы подтвердить время?
- Нет, она сказала, что позвонит сама. Он это должно быть именно в два часа. Это
единственное время, когда она сможет вырваться. Уж не знаю, что она имела в виду.
Я взглянул на часы. Стрелки показывали без десяти час.
- Я сейчас еду проведать одну даму по имени Агата Смеллоу, это в Калвер-Сити.
Думаю, до двух я успею вернуться.
- Шелл, только уж не сажай к себе больше маленьких людишек с большими пушками.
- Уж постараюсь, радость моя. Но если это и случится, то я уже буду знать, на кого
рассчитывать. А в награду за это, обещаю безоговорочно верить всему, что ты говоришь.
- Ну, все бы хорошо, если бы только... ты все-таки хотя бы чуть-чуть продолжал
сомневаться.
Улыбнувшись, я положил трубку.
Я перепроверил адрес Агаты Смеллоу, и теперь мне не терпелось поскорее встретиться с
ней. До сих пор мне приходилось встретиться с несколькими молодыми дамочками
приятными во всех отношениях и имеющими некоторое отношение к расследуемому мной
делу - похоже Холстед был охоч до женского пола и поэтому окружал себя девицами
самой разнообразной внешности, от просто красивых до тех, кто ошеломлял своей красотой
и свободой от разных дурацких комплексов и предрассудков.
Должен признаться, что разговоры с незакомплексованными красотками доставляли мне
огромное удовольствие, и вполне может статься, что Агата, бывшая жена Холстеда,
окажется самой-самой изо всех, своего рода джек-пот.
Так или примерно так рассуждал я, даже не подозревая, какой сюрприз приготовила мне
судьба на сей раз.
Глава 9
На джек-пот Агата Смеллоу явно не тянула.
Она ассоциировалась больше с выпавшими на табло тремя лимонами, когда тебя в
довершение ко всему ещё хватают за шиворот и выводят из зала за опущенный в щель
игрального автомата фальшивый четвертной.
Через некоторое время после того, как я позвонил в дверь самого обыкновенного, то есть
очень даже симпатичного домика на тенистой улочке, в окне слева от меня едва заметно
зашевелились занавески. Присматривается, подумал я. Возможно, величавая красавица дома
совсем одна; обнаженная, танцует по комнате под звуки флейты, а в воздухе, наверное,
развевается легкий, полупрозрачный шарф, который она держит в руках. А потом она
обернет большим полотенцем свое манящее обнаженное тело, спустится вниз, приоткроет
дверь и заговорит чувственным - обязательно возбуждающе-чувственным голосом!
Возможно это даже она звонила Хейзл... "Я не знаю, кто ты такой, но... я ждала тебя."
Такое уже случалось и прежде. Я имею в виду, девицу в полотенце. И даже не один раз.
Но ни одна из них не говорила: "Я ждала тебя", или ещё чего-нибудь в этом роде. Но ведь
это могло случиться. И наверняка произойдет, если даже и не сегодня, то со дня на день. Я
оптимист по натуре.
Занавески в окне перестали шевелиться.
Затем дверь немного приоткрылась и - о, да! - она взглянула на меня. В точности так,
как я себе это и представлял.
Я улыбнулся и сказал:
- Привет.
- Уходите.
- Что?
- Уходите. Мне этого не надо.
- Ну, я... вам не надо? - я замолчал, приводя в порядок свои мысли и укрощая
безудержный полет фантазии.
Но на всякий случай все-таки позволил себе переспросить:
- Вам чего не надо?
- Того, что у вас есть.
- Хм, ответ исчерпывающий. Так вы миссис Смеллоу? Миссис Агата Смеллоу?
- Да.
- Меня зовут Шелл Скотт, миссис Смеллоу. Я частный детектив, и в данное время я
работаю на миссис Джордж Холстед...
- На эту! Ха. Тьфу. Дрянь!
Она выпалила это единым словом: "Наэтухатьфудрянь!", и у меня появилось такое
ощущение, что миссис Холстед она явно недолюбливала.
- Тьфу на нее! - сказала она. - Небось это она сама и прибила старого козла.
Да, ощущение оказалось верным. Возможно, пора бы уже прислушаться к собственным
чувствам и начать думать, а не витать в облаках. Решение было очень своевременным, так
как если я продолжал бы мечтать о девушках танцующих под звуки флейты, то следующие
несколько секунд окончательно выбили бы меня из колеи.
Поэтому я сказал:
- Именно это я и пытаюсь выяснить, миссис Смеллоу. Кто убил Джорджа Холстеда и
почему. Я бы был вам очень признателен, если бы вы смогли любезно уделить несколько
минут своего времени...
И тут она открыла дверь.
- Ладно, - согласилась она. - Мне скрывать нечего.
Бог ты мой, более правдивого заявления мир не слышал, пожалуй, со времен
Геттисбергского послания президента Линкольна.
Если бы она стала танцевать обнаженной с развевающимся в воздухе полупрозрачным
шелковым шарфом, то мир бы однозначно перевернулся, не выдержав такого зрелища. Она
явно не относилась к тем женщинам, которых я привык называть "ягодками". Миссис
Смеллоу не тянула даже на самый зеленый, недозрелый помидор. Она больше напоминала
огурец.
Росту в Агате Смеллоу было метр семьдесят пять или около того, а фигура была точным
повторением очертаний её скелета, и все это великолепие скрывалось под обыкновенным
платьем мышино-серого цвета, подол которого спускался намного ниже того места, где у неё
должны были бы находиться колени, что, наверное, и к лучшему: если все её остальные
прелести были того же цвета, что и лицо, то её можно было бы смело высаживать на грядку
и не сомневаться, что через пару недель появятся первые побеги.
- Да заходите же, - пригласила она.
Я вздохнул и вошел в дом.
Это был милый домик. Это было первое слово, пришедшее мне в голову. Милый.
Конечно, на мой вкус, здесь было довольно мрачновато, но, в конце концов, не всем же
нравятся яркие цвета. Мы прошли в гостиную - это отсюда она разглядывала меня в окно
- и расположились в мягких креслах, покрытых накидками из грубой ткани коричневого
цвета, а на подлокотники этих самых кресел были приколоты связанные крючком белые
салфеточки, или как там ещё называются эти штучки, предохраняющие обивку от
преждевременного изнашивания.
На полу лежал бежевый ковер, довольно мягкий, с длинным, густым ворсом. Из угла на
нас смотрел огромный экран цветного телевизора, похожий на потухший глаз Циклопа. На
стене висел вставленный в рамку под стекло кусочек материи, на котором было зелеными
нитками было вышито: "Дом, отчий дом". Я дважды прочитал надпись, желая быть до конца
уверенным, что не ошибся.
- Насколько я понимаю, вам уже известно о смерти мистера Холстеда, - начал я.
- Да. Я молилась за него, но это так и не помогло. Я знала, что рано или поздно это всетаки
произойдет.
- Вы знали о том, что его убьют?
- Я не это имела в виду. Я знала, что он закончит свою жизнь бесславно. Я ведь
говорила ему. Можете не сомневаться, я его предупреждала. И не один раз.
Да уж, кто бы сомневался, подумал я. Еще с минуту или две мы беседовали о чем-то
незначительном. Да, подтвердила она, они были женаты несколько лет. Четырнадцать с
половиной лет. Развелись четыре года назад. Да, она сама подала на развод, и её просьба
была удовлетворена. Но первые признаки надвигающейся беды стали ей заметны ещё
задолго, очень задолго до того. Это было знамение. К нему подбирался сам сатана.
- Что? - переспросил я.
- Сатана.
- Сатана, а? Это который... Адам? Нет, что-то я напутал. То есть вы имеете в виду
дьявола?
- Да его, нечистого.
В доме было гораздо прохладнее, чем показалось мне, когда я впервые вошел в него с
улицы. Шторы на окнах были опущены - в комнате царил таинственный полумрак - и
миссис Смеллоу разглядывала меня, она сидела, вперив в меня свой стеклянный взгляд.
- Я знала, - говорила она. - Я догадывалась, что происходит. Я предупреждала его.
Клянусь, я его предупреждала.
- Гм.
Она замолчала. Но стеклянный взгляд был по-прежнему устремлен на меня. Я сделал
какое-то осторожное замечание относительно развода, избегая спрашивать её напрямую о
его причинах, но она сама завела об этом разговор без каких бы то ни было намеков с моей
стороны. Как будто ей самой хотелось излить передо мной душу и рассказать обо вем.
- Он совершил самый отвратительный, самый гнусный, самый низкий поступок,
который только может совершить мужчина.
- Вот как? Полагаю вы имеете в виду..., - я выжидающе замолчал. Простор для
домыслов и фантазий огромный. Интересно, что именно она имела в виду?
И в следущее мгновение она удовлетворила мое любопытство.
- Он нарушил свой священный обет.
- Как?
- Сами знаете.
- Нет, не знаю. То есть, не уверен. Мало ли, что можно натворить. Мне так кажется.
Разумеется, я не специалист по этим делам. Так откуда же мне знать?
- Но вы же мужчина!
- Что ж, спасибо на добром слове. Очень любезно с вашей стороны... Погодите-ка. Вы
имеете в виду...
- Именно.
Мне показалось, что я понимаю, о чем идет речь. Или, по крайней мере, почти понимаю.
Но зато теперь я не знал, как убедиться в справедливости своих предположений, как
заставить её выразиться поточнее.
- А, наверное вы имеете в виду, что мистер Холстед, состоя в браке с вами, совершил
этот самый... хм... отвратительный грех... - Это было очень непросто.
- Он нарушил свой брачный обет.
- Ну да. Я так и понял.
- Я застала его с ней.
- С ней? Что ж, давайте выразим это поточнее. То есть с другой женщиной. Вы это
имеете в виду.
- А с кем ещё я могла бы застать его?
- Понятия не имею.
- В моем собственном доме. В спальне!
- Надо же. Да, это уже ни в какие рамки не лезет. В вашей собственной спальне...
- Не в моей. В его. Они были там... в его спальне. - Она принялась что-то тихо
бормотать, как если бы уже от одних только воспоминаний об том случае ей становилось
дурно.
Но все обошлось. Довольно странно, но от этих страданий, она заметно оживилась и
казалась даже здоровее, чем прежде.
Вообще-то страдала она дольше, чем я на то рассчитывал. Поэтому примерно минуту
спустя я сказал:
- Понимаю. Значит у него была своя спальна, а у вас - своя.
У неё округлились глаза, и готов поклясться, что теперь кости её грудной клетки
вздымались и опускались гораздо чаще, чем за все время с момента моего прихода. Лицо её
залила краска, в том смысле, что его зеленоватый оттенок стал более ярким.
- Да, - зловеще прошелестела она. - Да... нам пришлось райзотись по отдельным
спальням. Ему всегда хотелось... Только так я могла удержать его от...
На этот раз она сама не знала, как закончить фразу. Я попытался помочь ей в этом.
- Похоже, он был одержим животной стратью, а?
- Вот-вот, именно так. Вы меня понимаете. Животное, животное... Я знаю, нельзя
говорить плохо о мертвых. Он он был гадким, ужасным, распущенным человеком, царствие
ему небесное.
- Что ж, миссис Смеллоу, с вашей помощью мне удалось лучше узнать его характер. Я,
конечно, надеялся, что вы, возможно, сообщите мне нечто такое, до чего я ещё сам не сумел
докопаться. То есть сможете подсказать мне, кто мог ненавидеть его так сильно, что
решился даже на убийство... - я осекся. Пока что под это описание подходила лишь сама
миссис Смеллоу.
Но я поспешил прогнать эту дурацкую идею и продолжал:
- Мотив для убийства или...
- Секс.
- А?
- Секс, то, что имеет отношениек к сексу, вот вам и мотив. Сами поймете. Мистер
Холстед был сексуально озабоченным маньяком. Он запутался, погряз в трясине плотских
утех и попал в плен к сатане. Вот почему он умер.
- Кажется, я понимаю, что вы ведете речь. Я же имел в виду вещи более приземленные,
как, например, возможная месть на почве деловых контактов, или ненависть человека,
которому стало известно о каких-либо неблаговидных махинациях мистера Холстеда...
Она снова перебила меня, что, наверное, и к лучшему, так как ещё совсем немного, и я
сам заговорил бы языком миссис Смеллоу. У меня была и другая причина для радости, но
появилась она не раньше, как моя собеседница закончила свою тираду.
- Насилие должно было свершиться, этот разврат не мог продолжаться бесконечно.
Мистер Холстед и эти его порочные приятели и их бесстыжие гулянки. Секс и голые тела,
зло и порок. Все эти грешники попали в лапы к сатане. Голые грешники. Голые, голые,
голые!
Я немного отодвинулся от нее.
Жизненные соки, видимо, переполняли её, в какой-то момент мне даже почудилось, что
ещё немного, и она просто-таки загорится подобно зеленому сигналу светофора.
- Так, значит, вам известно о вечеринке? Вы, кажется, сказали эти гулянки?
- Да, конечно, я знаю о них. - Она замолчала и сверкнула глазами в мою сторону, и,
немного помедлив спросила: - Вы ведь тоже в курсе, не так ли?
- Ну, я-то оказался там совершенно случайно. Но так и подумал, что, наверное, это
было это самое. Типа случайного... эээ... флирта с сатаной.
- Это не случайность. Это был своего рода... ритуал. Привычка. Они постоянно
занимались этим.
- Не может быть.
- Может. Это был их клуб, секс-клуб. Каждые две недели они собирались у когонибудь
дома и... короче, сами знаете.
Я знал. Вообще-то её довольно-таки страстное объяснение не было для меня
откровением, особенно если принять во внимание то, что мне довелось увидеть и услышать
незадолго до того, как я взялся за расследование этого дела. И все же от столь грубого
заявления мне сделалось как-то не по себе.
Я сказал:
- Подождите, миссис Смеллоу. Это уже довольно серьезное обвинение. Возможно, все
так было, но тут уже нужны более веские доказательства, а не просто измышления.
- Я ничего не придумываю. Я их видела. И не один раз.
- Вот как?
Наверное, на неё нахлынули воспоминания, так как ещё некоторое время она сидела
молча, поводя по сторонам своими невыразительными гляделками, а затем сказала:
- Не нарочно. Это получилось чисто случайно. На холме, что за домом мистера
Холстеда, есть такое место, откуда видна часть бассейна. И сад. Как-то вечером я проезжала
по той дороге. Случайно... ну вот и увидела.
- Ага. И полагаю, увиденное вами не было похоже на обыкновенную вечеринку и
бассейна.
- Думаю, что нет. К тому же, при очередной встрече с мистером Холстедом я сказала
ему об этом, я его предупреждала. Честное слово. А он лишь рассмеялся в ответ. - Не
разжимая губ, она принялась водить языком внутри рта, словно пытаясь нащупать
обнаженные нервные окончания. - Просто посмеялся. И не стал ничего отрицать. Да ещё
имел наглость сказать, что наверстывает упущенное за годы...
Тут она замолчала и закусила губу.
- Не думайте, что я специально наговариваю на него. Я ничего не придумала. Я говорю
лишь, то что знаю. Они организовали свой собственный клуб. Разве вам никогда не
доводилось слышать о подобных вещах?
- Ну да, конечно, приходилось. Но только раньше я никогда не сталкивался с этим так
близко.
- Такие настали времена. Мир катится в пропасть. Вы только оглянитесь вокруг:
читайте, смотрите, слушайте. Разврат, воровство, убийства, вырождение нации. Это все секс.
- Ну что вы, миссис Смеллоу, ведь секс появился не вчера...
- Не вчера, - неохотно согласилась она, как будто сожалея, что это именно так.
- ... даже крохотные атомы вращаются вокруг ядра; и птички с пчелками...
Но она была в своей стихии, и по-моему, совершенно не собиралась сдавать позиции.
- А телевидение, - сказала она. - Это же видно невооруженным взглядом. Там голые
женщины моются в душе у всех на глазах.
- Ну, я не думаю, что они совсем уж голые. Наверное они одевают специальные
розовые трико или ещё что-нибудь. Здорово придумано. Даже не сразу и поймешь...
- Голые. Зубная паста, масло для волос, автомобили, бритвы, туалетная бумага...
- Ну что вы, не надо...
- ... мыло, белые торнадо, дикие мужики на лошадях, огромные скачущие лошади,
деодоранты, депиляторы, распутство, сигатеры, табак для трубок, зубная паста, масло для
волос...
Она пошла по второму кругу. И тогда, стараясь отрешиться от этой болтовни, я вынул
сигарету и щелкнул зажигалкой.
- Не надо! - вскрикнула она.
- А?
- Не зажигайте сигарету. Здесь курить нельзя. Я никому не разрешаю здесь курить.
- Прошу прощения. Как-то само собой получилось. Обещаю, что этого больше не
повторится. - Я убрал сигарету обратно в пачку и сказал: - Значит, мистер и миссис
Холстед вместе со своими друзьями устроили своего рода клуб. Что ж, это многое
объясняет. Но все равно не ясно, кто же убийца. И почему кому-то могло понадобиться его
убивать.
- Почему? Я же все вам рассказала.
- Знаю, но вряд ли...
- И ещё не одному такому правосудию суждено свершиться. Их будут сотни, тысячи.
Видать такая уж судьба у этого мира, если даже газеты стали писать об обмене женами.
Сами знаете, это же выставляется на всеобщее обозрение. За триллионы лет мир ещё не
видел такого распутства. Я тоже читала об этом; всегда читала газеты. И книги. Я знаю,
потому что давно слежу за этим. И я молюсь; молюсь за их грешные души. - Она заполчала
и со вздохом заломила свои костлявые ручонки. - Все признаки налицо, мир катится в
пропасть, оказываясь во власти сатаны. - Тут она разжала руки и взмахнула одной из них.
Этот указующий жест был направлен куда-то в угол комнаты. Взглянув в ту сторону, я
заметил стоящий у стены большой книжный шкаф, все три полки которого были забиты
книгами. В нем находилось примерно сотня книг в твердых переплетах, соседствовашие с
книжками в мягких обложках. Совсем неплохо для домашней библиотечки.
- Не возражаете, если я подойду поближе? - поинтересовался я. Черт возьми, нужно
же было найти себе хоть какое-то занятие, раз уж курить все равно нельзя.
- Конечно, - разрешила она. - Конечно.
Встав с кресла, я подошел к книжному шкафу и пробежал взглядом по заголовкам. Здесь
были и последние бестселлеры, томики прекрасной библиотечки из публикаций "Ридерз
Дайджест", и даже несколько детективных романов в мягких переплетах с интригующе
оформленными обложками.
Но тут мое внимание превлекла часть одной из полок, на которой стояли книжки, на
корешках твердых и мягких переплетов которых красовались заголовки более или менее
перекликающиеся с тем предметом, о коем миссис Смеллоу говорила с такой страстью -
уж не знаю чего в ней было больше, любви или ненависти.
Я провел пальцем по корешкам, и миссис Смеллоу сказала:
- Это они. Они самые.
Затем она, как ни в чем не бывало, продолжила развивать свою мысль.
- Это повсюду вокруг нас, повсюду; воздух, отравленная атмосфера, загубленная земля,
земля и люди, загубленные, - её голос то стихал, то становился громче, то снова стихал,
она как будто напевала вполголоса давно забытую песню, которая не была обращена ни к
мужчинам, ни даже к женщинам, ни к кому-либо еще, кроме неё самой. Но это была очень
старая песня.
В то время, как она тихо бормотала у меня за спиной, я разглядывал уставленную
книгами полку.
Заголовки были довольно познавательные: "Эротическая революция" Лоуренса Липтона;
"Сексуальный бунт шестидесятых" доктора философии В.Д.Спрейга; "Клубы обмена" и
"Общество колеблющихся" Уильяма и Джерри Бридлав; "Бархатное потполье" Майкла Ли.
Между очень толстой книгой в твердом переплете "Кама-кала" и не такой большой "Эрос и
зло" Мастерса была всунута невзрачная брошюрка "Секс в Америке" под редакцией
Грюнвальда. Затем шли "Кама-сутра Ватсийяна", "Кока-шастра" и "Ананга-ранга". Еще
одна брошюрка: "Доклад лорда Деннинга - Дело Кристин Килер и Джона Профумо" и ещё
примерно дюжина книже
...Закладка в соц.сетях
