Жанр: Детектив
Волчье племя
...ыбрало для выполнения специального задания в среде опасных
заключенных. Но если бы этот юный солдат
Светлов, желающий, отучившись в академии, послужить Отечеству, знал, что ни
одного абитуриента с разрисованной
татуировками кожей туда не принимают, то не дал бы так необдуманно своего
согласия.
- Я очень рад, что вы готовы помочь нам, - мягко улыбаясь, сказал
полковник. - Сегодня вы можете отдыхать, а завтра с
утра мы займемся вашим телом и начнем проводить инструктаж, как вы должны вести
себя в той или иной обстановке,
знакомить с законами и понятиями уголовного мира. В этом нам поможет капитан
Каравайцев Вячеслав Иннокентьевич, -
показал он на сидевшего в конце длинного стола оперативника.
После ухода солдата Каравайцев, все время хранивший молчание, неожиданно
взорвался:
- Алексей Николаевич, вы отдаете себе отчет в том, что вы задумали?! Ведь
вы посылаете этого мальчика к матерым
волкам, они по одному его дыханию вычислят, кто он, откуда и кто его послал!..
- Успокойтесь, товарищ капитан! - резко оборвал оперативника Шторм. - Я
проработал в этой системе больше вашего и
знаю, что делаю!.. А вы бы лучше приступили к составлению плана подготовки этого
парня!
- Для составления плана мне необходимо знать конкретную цель задания и
группу лиц, которые будут его окружать, когда
выпустим его в зону, - так же резко отреагировал Каравайцев. - А пока я знаю
только с ваших слов, что заключенными
готовится акция протеста.
Даже какого именно, вы не сказали.
- Вот это и предстоит ему узнать, - Спокойно ответил начальник колонии. - И
постарайтесь больше не пререкаться с
начальством, Вячеслав Иннокентьевич, а выполнять свою работу оперативника.
- Неужели мало стукачей и наседок, от которых мы и так получаем достаточно
информации о том, что делается в среде
заключенных? - посетовал Каравайцев, поднимаясь из-за стола и направляясь к
выходу из кабинета.
Прежде чем он вышел, за его спиной раздался наставительный голос начальника
колонии:
- Вы, Вячеслав Иннокентьевич, забыли одну воровскую поговорку заключенных,
что козел козлу - рознь, но даже и они в
голодный год сбиваются в стадо. Неужели вы думаете, что если в колонии готовится
бунт, то мы получим исчерпывающую
информацию от деградированных стукачей, которые за пайку хлеба готовы и мать
родную продать?! Не забывайте, что
сейчас начинает пахнуть кровью, и никто из этих козлов, опасаясь за собственную
шкуру, не проявит инициативы и не
придет к нам рассказать о намерениях заключенных!.. В этом нам сможет помочь
только не принадлежащий к их среде
человек, именно такой, как этот Светлов.
Каравайцев ничего не ответил Шторму и, лишь проглотив слюну, покинул его
кабинет.
Глава 7
Смольников, обдумав предположение Тоцкого, что в поселке и его окрестностях
промышляет росомаха, приказал
экспертам еще раз проверить клок шерсти, обнаруженный в руке одного из убитых.
Разложив перед собой на столб фотографии жертв, он в очередной раз
рассматривал их, пытаясь представить себе
животное, совершившее такие убийства. Следователь понимал - зверя нельзя
упрекнуть в том, что он хочет есть и ищет себе
пропитание, но многое ему казалось странным. Прежде всего то, что голова и
конечности жертв изъедены, а также выедены
внутренности. Складывалось впечатление, будто животное умышленно делает так,
чтобы жертва не была опознана. Не менее
важным обстоятельством было то, что ни у одного из убитых в карманах не был
обнаружен хоть какой-то документ,
подтверждающий личность погибшего. Даже личности четырех жителей поселка
патологоанатомы с трудом установили по
медицинским картам, находящимся в сельской больнице. Каждый из них в свое время
получил травмы, переломы, по
которым и было проведено окончательное установление личностей, правда,
родственники опознали убитых и по одежде.
В дверь постучали, и Смольников оторвался от своих мыслей. В кабинет вошел
капитан Крюков, держа в руках папку, в
какой он обычно носил важные документы.
- Чем-то хотите меня порадовать, Николай Афанасьевич? - показывая на папку,
спросил Смольников.
- Да, есть кое-что!
- Установили личности остальных погибших?!
- Вас трудно чем-то удивить, Петр Алексеевич, - разочарованно сказал
Крюков. - Не всех погибших, а всего лишь двух.
- И это уже кое-что! Давайте сюда, посмотрим.
Взяв из рук Крюкова папку, Смольников положил ее на стол и, раскрыв, стал
внимательно изучать документы с
результатами проведенной экспертизы.
- Эксперты взяли участки уцелевшей кожи с нанесенными на них татуировками с
двух убитых. Точнее, сфотографировали,
- поправился Крюков. - И я решил сразу проверить их через оперативников колонии.
Они ведь перед освобождением каждого
заключенного составляют подробный акт осмотра татуировок, а особо яркие
фотографируют. Вот я и решил проверить, не
освобождался ли кто из зоны с такими рисунками? Вот их фотографии, - вытащил
Крюков из вороха бумаг две фотографии, -
на обратной стороне их имена и фамилии.
- Кто родственники?.. Круг знакомств ты уже очертил? - разглядывая
угловатые физиономии бывших заключенных,
спросил Смольников. - Чем они занимались в последнее время?
- Родственников немного, сейчас пытаемся установить с ними связь, а вот
круг знакомств уже немного обозначился!
- Кто же они?.. Откуда?.. Род занятий?..
- Оба убитых были приближенными вора в законе Седых Антона Владимировича по
кличке Золотой, - ответил Крюков. -
В данное время Седых отбывает срок в этой же колонии.
И вот еще одно сообщение, Петр Алексеевич, - показал он на фирменный бланк.
- Это результаты повторной экспертизы
шерсти, обнаруженной в руке одного из убитых. Оказывается, она не совсем волчья.
- Да ну?! - разинул рот Смольников.
- Вот вам и "ну"! Я сначала сам был обескуражен не меньше вашего.
Оказывается, наши эксперты не могут точно
установить, какому животному она принадлежит.
- Чего же они нам тогда голову морочат?! - возмутился Смольников.
- Не горячитесь, Петр Алексеевич, - одернул его Крюков. - Дело в том, что,
перед тем как проводили первую экспертизу,
шерсть была светло-серой по цвету, и проведение примитивного лабораторного
анализа, как утверждают эксперты, показало,
что она волчья.
- А сейчас что же?!
- А сейчас - вы сами можете в этом убедиться в лаборатории у экспертов -
шерсть стала абсолютно черной, и при
повторной экспертизе оказалось, что она принадлежит либо гибриду волка и собаки,
либо еще какому-то животному. Но это
уже сможет установить только областная лаборатория!
У Смольникова от удивления вытянулось лицо. Он еще несколько раз прочитал
результаты экспертизы и лишь затем,
откинувшись на спинку стула, тяжело вздохнул:
- Неужели Тоцкий прав?
- Что вы сказали, Петр Алексеевич? - переспросил Крюков.
- Да так, ничего, - махнул рукой Смольников. - А когда будут готовы
результаты экспертизы в областной лаборатории?
Крюков пожал плечами:
- Это одному богу известно, Петр Алексеевич. Пока материалы дойдут до
Иркутска, пока обратно, там еще должны
сделать тщательный анализ на цветовой пигмент шерсти. Наши эксперты говорят, что
они не сталкивались с таким явлением,
чтобы за такой короткий срок волос мог поменять свой цвет.
- За такой короткий срок? - удивился Смольников. - Что, такое явление на
самом деле существует?
- Эксперты объяснили мне, что у некоторых животных, например, овец, если
шерсть остричь и не пустить в дело и не
обработать, то в течение нескольких лет ее цвет может измениться. Измениться, но
незначительно, - добавил капитан.
- Незначительно, говорите?! И в течение нескольких лет?!
- Да.
- А в нашем случае она поменяла свой цвет за несколько дней, я правильно
понял?
Крюков утвердительно кивнул.
- Это уже становится интересно, - потер Смольников лоб ладонью, - просто
мистика какая-то, вы не находите, Николай
Афанасьевич?
Крюков опять молча пожал плечами.
- Ну да ладно, - закрывая папку, вздохнул Смольников, - подождем
результатов экспертизы, а уж потом будем делать
выводы.
После разговора с Ловчим Тоцкий чувствовал себя отвратительно. У него не
укладывалось в голове, как можно
осуществить его безрассудную затею, больше похожую на запланированное
самоубийство.
В конце концов он успокоился тем, что ему в этом деле отведена не такая уж
и большая роль - встретиться в зоне с
воровскими авторитетами и рассказать им о замысле Ловчего.
Что же касается чучела медведя, в котором планировалось перенести в зону
оружие, то тут придется что-нибудь
придумать.
Утром, миновав питомник, ветврач прямиком направился к проходной и, пройдя
проверку, пошел к начальнику колонии.
Полковника на месте не оказалось, он опаздывал, и Тоцкий решил, не теряя
времени, отправиться в санчасть, где за
несколько дней его отсутствия набралось достаточно больных. На пороге его
встретил санитар из заключенных и доложил об
их количестве. Услышав фамилию Седых, врач вздрогнул.
- Как, он здесь? - вырвалось у него.
- Да, и в тяжелом состоянии, - ответил санитар.
Не откладывая ни секунды, Тоцкий переоделся и пошел по палатам делать
обход. Осмотрев всех больных, он дал указания
санитарам и лишь потом посетил Золотого. Возле кровати вора в законе сидел
дежурный прапорщик, а сам Золотой был
прикован к ней наручниками и равнодушно взирал на окружающий мир. Палата была
рассчитана на одного человека,
поэтому посторонних больных в ней не было. Прочитав в больничной карте
заключение врача, специально вызванного в его
отсутствие из поселковой больницы, о травмах Золотого, Тоцкий попросил дежурного
прапорщика покинуть палату и
оставить его наедине с больным;
- Вот это хорошо! - обрадовался прапорщик. - Я хоть покурить схожу, а то
как проклятый привязан к одному месту!.
После его ухода Тоцкий пристально посмотрел в глаза вора в законе. В них
чувствовалось полное безразличие к жизни, и
создавалось впечатление, что он вовсе не видит. Не зная, с чего начать, ветврач
стал мучительно подыскивать слова, но
Золотой вдруг заговорил сам.
- Что нового, костолом? - едва слышно сказал он.
- Есть неплохие новости, - отозвался Тоцкий, - только вот не знаю, стоит ли
о них говорить, когда ты в таком состоянии.
- Говори, - потребовал вор, - сейчас только хорошие новости и смогут помочь
мне. Послушал же я тебя на свою голову!
Ведь всего меня переломали! Что теперь дальше-то мне делать?
Чувствуя некоторую вину за то, что случилось с Золотым, врач отвел взгляд.
Видя состояние вора, он не решался начать
разговор.
- Ты чего замолчал, Станислав? - снова требовательно спросил Золотой.
- Я?.. Нет, ничего, - растерянно пробормотал ветврач.
Внезапно он подумал, что события складываются не так уж и плохо. Главное,
не он вытащил Золотого из ПКТ в санчасть.
Это сделал за него сам Шторм. "Значит, в случае провала часть подозрений с меня
автоматически снимается, - радостно
пронеслось у него в голове. - А такие травмы, как у Золотого, позволят не
торопиться с осуществлением безумного плана
Ловчего и подготовиться как следует".
- Нет, я не замолчал, Золотой, - обретая хорошее настроение, повторил он, -
просто мне показалось, что в коридоре кто-то
стоит и подслушивает.
- Да нет там никого, - небрежно бросил вор. - Выкладывай скорее, что там у
тебя, а то сейчас дежурный вернется.
Кашлянув в кулак, Тоцкий улыбнулся:
- Планы немного меняются, Антон! Мы с Ловчим посовещались и решили
переиграть с твоим побегом.
- Не понял! Как переиграть?!
- Сейчас представилась возможность бежать не тебе одному. На днях в зону
будет занесено оружие, и с его помощью,
разумеется, когда ты выздоровеешь, смогут бежать еще желающие...
- Тьфу ты! - вырвалось у Золотого. - Так какого черта я тебя слушал?! Для
чего мне ребра переломали?
- Это, Антон, надо было для того, чтобы все выглядело натурально, - извлек
выгоду из сложившейся ситуации Тоцкий. -
Не скажи я тебе тогда про виктимоманию, как бы ты оказался в санчасти? А отсюда
осуществить побег куда легче, чем из
ПКТ или штрафного изолятора, и ты об этом знаешь не хуже меня, так что остынь и
не пори горячку!
- А как оружие будет занесено?
- Об этом я скажу позже, - решил пока не открывать тайны врач. - Сейчас,
главное, надо связаться с блатными и узнать,
кто из них рискнет на такой шаг. Кого ты рекомендовал бы? - спросил он.
Вор задумался.
- Таких, конечно, найдется немало, - сказал он после небольшой паузы, - но
вопрос этот крайне щепетильный, и мне надо
самому все как следует обдумать. Ты завтра придешь? - внезапно спросил Золотой.
- Ну а как же! Конечно, приду!
- Тогда сделаем так: чтобы тебе не засветиться на глазах у кумовьев, я сам
переговорю с блатными.
- Как ты это сделаешь? - удивился врач. - Ты ведь прикреплен браслетом к
кровати, и возле тебя всегда находится
дежурный!
- Не всегда. С семи до восьми вечера идет смена дежурства, и возле меня
находится только санитар, он-то мне и поможет.
А завтра, думаю, к вечеру я уже смогу тебе кое-что сообщить!
- Добро, - кивнул головой Тоцкий. - Завтра так завтра.
В коридоре послышались быстрые шаги дежурного, и врач сделал вид, будто все
еще осматривает больного, так что
никаких подозрений у прапорщика не возникло, когда он вернулся в палату.
Направляясь из санчасти к Шторму, Тоцкий еще раз подумал, что для него все
складывается не так уж плохо. Теперь надо
придумать, как разместить оружие во внутренней конструкции чучела, чтобы это не
вызвало подозрений у Шторма и у
проверяющих солдат контрольно-пропускного пункта, хотя вряд ли они стали бы
проверять экспонат, принадлежащий
начальнику колонии.
Полковник находился у себя в кабинете.
Войдя, врач сразу обратил внимание на его нахмуренный вид.
- После нашего разговора, Станислав Григорьевич, вы сразу ушли на
больничный. Как это понимать? - вместо
приветствия спросил Шторм недовольно.
- К сожалению, Алексей Николаевич, болезнь не считается с нами, - мягко
ответил Тоцкий. - Вот тут десять тысяч
долларов - это аванс! - Он протянул сверток и добавил:
- Остальные пятнадцать получите, когда Золотой окажется на свободе!
Взяв бумажный сверток из рук ветеринара, Шторм быстро спрятал его в карман
кителя.
- Я думаю, пересчитывать нет необходимости? - угрюмо спросил он.
- Конечно, нет, - усмехнулся гость. - Выдавая аванс, никто не идет на
обман, Алексей Николаевич, пересчитывать вам
придется, получив расчет.
- Что это значит? - напрягся Шторм.
- Ничего, просто я констатирую логическую последовательность вещей, только
и всего.
- Мне не нравится ваш тон, Станислав Григорьевич.
- А мне ваш, Алексей Николаевич, - парировал ветеринар. - Вместо того чтобы
поговорить о деле, вы высказываете свое
недовольство относительно больничного!.. А, за эти три дня, к вашему сведению,
мне пришлось приложить немало усилий,
чтобы сумма вашего вознаграждения составила двадцать пять тысяч.
А могла бы быть намного меньше.
Шторм испытующе посмотрел на Тоцкого, но промолчал. "Сумма по нынешним
временам и в самом деле значительная, -
подумал он. - Как бы там ни было, врет он или нет, но это лучше, чем ничего. К
тому же попозже, я думаю, расстановка сил
поменяется".
- Спасибо, Станислав Григорьевич, - сдержанно поблагодарил полковник. - А
как условились насчет времени?
- Сейчас Золотой, как вы знаете, благодаря нашим надзирателям, лежит в
санчасти, поэтому все равно придется ждать его
выздоровления, - ответил Тоцкий. - Да и здесь не совсем подходящее место для
такого разговора. Приходите ко мне в
питомник, и там мы все как следует обсудим, Алексей Николаевич.
- Когда?
- Можно сегодня после работы, - после недолгого раздумья ответил ветеринар.
- Там никто нам не помешает.
- Договорились.
До вечера Тоцкий обдумывал, как приспособить внутреннюю конструкцию чучела
для транспортировки оружия. На
помощь ему пришел Камил, который всегда принимал участие в его работе
таксидермиста и не раз делал рациональные
предложения. Как только вечером Шторм переступил порог питомника, ветеринар
проводил его в мастерскую и начал
объяснять.
- Вот здесь на брюхе, где находится шов, я вошью "молнию" и оклею ее
шерстью, чтобы не бросалась в глаза, - показывал
он. - Внутрь, чтобы чучело было более тяжелым, мы положим несколько специально
сшитых мешков с песком.
- Это еще для чего? - удивился полковник, не выслушав ветеринара до конца.
- Ну а как же, Алексей Николаевич?! - в свою очередь, сделал удивленное
лицо Тонкий. - В зону заносить чучело будете
не вы, а ваши подопечные прапорщики или солдаты.
- Так! И что?
- То, что вносить они его будут легким, а когда в него сядет Золотой...
- Все понятно, Станислав Григорьевич, дальше можете не продолжать, -
перебил его Шторм. - Это вы правильно
придумали!.. А вот какую причину мы найдем, чтобы вынести чучело для ремонта?
Ведь времени с того момента, как оно
будет занесено в зону, пройдет совсем немного?
- И об этом я тоже думал, - не затруднился с ответом Тоцкий. - Надо сделать
так, Алексей Николаевич, чтобы кто-нибудь
повредил чучело. Ну, например, глаза удалил, ведь ювелиров в лагере
предостаточно, и может же кто-нибудь из них
соблазниться ценным материалом для своих безделушек!
- Это интересная мысль, - согласился Шторм, - я подумаю, как это лучше
сделать.
Больше никаких досадных мелочей с медведем не произойдет? - на всякий
случай спросил он.
- Да нет, вроде, - пожал плечами ветврач.
- А когда со мной произведут окончательный расчет?
- Этого я пока сказать не могу.
- Это не разговор, - повысил голос Шторм.
- Я этого сказать не могу не потому, что это какая-то тайна, - поспешил
успокоить его Тоцкий, - а потому, что и сам пока
не знаю.
- Деньги я должен получить до того, как Золотой покинет пределы лагеря, -
жестко объявил полковник и перешел на "ты":
- Передай это дружкам Золотого! Объясни им, что обман с моей стороны
исключен, так как на карту поставлены жизни
моей жены и детей, но если... - Он сделал паузу. - В общем, ты понял, что им
передать, Станислав Григорьевич.
В противном случае я сделаю так, что ты будешь отвечать за них, а если чтото
случится с моей семьей, то ты мне все
расскажешь. Это я тебе гарантирую!
Видя решительный настрой начальника колонии, Тоцкий понял, что шутки с ним
опасны, и измученно вздохнул.
- Да если бы только от меня все зависело, Алексей Николаевич, ведь я всего
лишь маленькое звено в цепочке между вами
и людьми Золотого.
- Я думаю, это "звено" получит тоже немалую сумму за свою работу!.. Или уже
получил, - понизив голос, добавил Шторм.
- В общем, я свое слово сказал, и если мое условие не будет принято, то на
дальнейшее развитие дела дружки Золотого могут
не рассчитывать! Так и передай им, Станислав Григорьевич! А теперь прощай, -
махнул он рукой и, не давая ветеринару
опомниться, повернулся и пошел к выходу из питомника.
Тоцкий, ссутулившись и опустив руки, беспомощно смотрел ему вслед.
Позже к нему наведался Ловчий, и ветеринар рассказал ему о своем разговоре
с начальником колонии, не забыв
упомянуть о жесткости интонации Шторма.
- Он сказал, что на карту поставлена жизнь его семьи, поэтому его условие
обжалованию не подлежит, - закончил свой
рассказ ветврач. - Что ты на это скажешь, Ловчий?
- Скажу, что мы тоже не меньше ставим на карту, - ухмыляясь, ответил вор в
законе. - Но деньги свои он получит, как того
хочет, ты его можешь успокоить. Ты лучше скажи, Станислав, как долго Золотой
проваляется на больничной койке и как ты
думаешь переправить в лагерь оружие?
Тоцкий тряхнул головой при резкой смене разговора и ответил:
- Мы с Камилом решили, что лучше всего это будет сделать в мешках с песком.
Я даже Шторму сказал об этом, и он
одобрил.
- Ты ему сказал об оружии?!
- Да нет! Ну что ты?! - испуганно заморгал глазами ветеринар. - Я просто
объяснил ему, что без мешков чучело будет
легким, а когда в него сядет Золотой - тяжелым! Чтобы никто не мог догадаться,
что кто-то находится внутри, я предложил
ему в чучело забить мешки с песком, когда его будут вносить в лагерь, и,
соответственно, мы в песке разместим оружие!
- Да у тебя профессорская голова! - воскликнул Ловчий. - А ты все плакался,
что ничего не сможешь придумать!
Тоцкий заулыбался от похвалы.
- А вот Золотой оклемается не раньше чем дней через десять, - сказал он. -
В изоляторе его так измордовали, что я его не
сразу узнал.
Самая большая беда в том, что у него ребра сломаны, - развел он руками.
- Что же, ничего не поделаешь, придется подождать, - вздохнул вор в законе.
- Зато у нас есть время подготовиться к
такому важному делу более тщательно. Когда ты сможешь приспособить чучело
медведя для того, чтобы его занесли в
лагерь? - спросил он.
- Оно уже готово, - ответил ветеринар, - осталось только набить его мешками
с песком и оружием.
- Годится! - похлопал его Ловчий по плечу. - Тогда завтра ты и приступишь к
этому делу!..
После его ухода Топкий опять долго думал над тем, в какую трясину он попал.
Поняв никчемность этого занятия, пошел
спать.
Еще не было семи часов, но дежуривший возле Золотого прапорщик уже вызвал
санитара и, усадив его вместо себя,
покинул санчасть.
Как только дверь палаты за ним захлопнулась, вор в законе попросил санитара
сходить по отрядам и собрать для него
блатных.
- Мне необходимо с ними серьезно поговорить. В изолятор грев не доходит, -
пояснил он причину их экстренного созыва.
- Сумеешь их быстро созвать, я в долгу не останусь. Ты меня знаешь! Бутылка
водки тебе обеспечена!
Услышав о такой плате за небольшую услугу, санитар схватил пропуск,
позволяющий беспрепятственно ходить по зоне, и
бросился из санчасти выполнять просьбу Золотого. Через пятнадцать минут в палате
собрались одиннадцать авторитетов из
разных отрядов. Выставив санитаров на страже, чтобы не быть застигнутыми
врасплох контролерами, они приготовились
выслушать Золотого.
- Дело у меня к вам серьезное, ребятки, - начал прикованный к кровати вор в
законе, - и не смотрите на меня так из-за
того, что я пристегнут наручниками. Скоро их с меня снимут, - усмехнулся он. -
Сейчас все зависит от вас... - Золотой сделал
паузу и обвел взглядом всех блатных.
- Да ты, Антон, говори прямо, для чего нас собрал, - не выдержал Гриф,
здоровенный детина с изуродованным носом,
сдвинутым в правую сторону. - Чего сопли жевать, когда здесь все свои.
- Мне надо, чтобы вы правильно поняли мои слова, - проскрипел зубами
Золотой.
- Мы люди понятливые, Антоша, - усмехнулся Дрозд, наиболее влиятельный вор
после Золотого. - Говори, не стесняйся,
мы тебя слушаем.
Проведя языком по опухшим губам, Золотой сообщил:
- Мне с воли малява от Ловчего пришла: помочь он нам хочет в одном очень
важном деле.
- Каком? - опять не выдержал секундной паузы Гриф.
- Выйти из лагеря на волю! - отчеканил Золотой.
Все переглянулись между собой.
- Ловчий хочет устроить для нас побег, - продолжал вор в законе, не обращая
внимания на удивленные взгляды блатных. -
Но прежде он желает, чтобы все мы дали согласие содействовать ему.
- А как он это собирается сделать? - полюбопытствовал Дрозд.
- Сначала я должен получить ваше согласие, - упрямо сказал Золотой. - Если
вы "за", то я скажу, каков план его и наших
дальнейших действий, если нет, тогда я не вижу смысла в нашем разговоре, и мы
расходимся.
- Я "за"! - не задумываясь, прохрипел Дрозд.
- Я тоже "за"! - поспешил за ним Гриф.
Остальные также дали свое согласие.
- Сразу же хочу предупредить, что кому-то из нас, возможно, придется
расстаться с жизнью, - сказал Золотой, - так как
отсюда придется бежать с помощью оружия.
- В любом случае это лучше, чем гнить здесь, - скривил губы Дрозд. - Тем
более что надвигается зима и голодный кипиш в
лагере неизбежен! А это наверняка подтолкнет мужичков мстить нам, блатным, за
то, что мы их прижимаем.
- А как Ловчий собирается передать нам оружие с воли? - спросил Дрозд.
- Пока не знаю, - ответил Золотой. - В маляве Ловчий ничего об этом не
сообщил, так как побоялся, что она может попасть
в "левые" руки. Но думаю, скоро мне будет это известно.
- А откуда у тебя такие сведения? - не сдержал любопытства Дрозд, хотя
знал, что не получит ответа: никто из воров даже
самым близким людям не раскрывает секретов, касающихся связей с волей.
- Сведения у меня от верного человека, - уклончиво сказал Золотой. - Сейчас
от вас требуется только молчание. Чтобы
никто из ваших гладиаторов не знал о наших планах, пока я не дам команды!
- А как же ты с санчастью? - жестом показал на наручники Гриф. - После
выздоровления тебя опять отправят в ПКТ, и
тогда как нам действовать дальше?
- В ПКТ меня не отправят, - сухо ответил Золотой.
- Значит, побег будет организован в ближайшие дни?
- Да! В ближайшие пять-десять дней, поэтому всем быть наготове.
Все понимающе закивали головами.
- И вот что еще, - вспомнил Золотой. - Сейчас времени у нас совсем не
остается, с минуты на минуту должен прийти
дежурный сменщик, так что вы решите без меня, кто будет снимать с вышек часовых,
а кто будет брать дежурных в ДПНК,
чтобы они не успели подать сигнал взводу охраны. Иначе все сорвется, - устало
закончил Золотой. - Теперь расходитесь и
ждите моего сигнала!
Весь следующий день Тоцкий и Камил шили специальные мешки, в которых должно
разместиться оружие с песком.
Окончили работу они только к полуночи. Ловчий с нетерпением поджидал Тоцкого
возле его дома, сидя в машине с набитым
различным оружием багажником. Черная "Волга" была приметной для жителей поселка,
и он нервничал, к тому же
усиливающийся мороз не позволял выключить двигатель, и горючее в баке машины
медленно убывало. Больше всего Ловчий
боялся гарнизонного патруля, который, невзирая на лютый холод, мог появиться в
любую минуту и потребовать
предоставить машину для досмотра. Однако опасения вора были напрасны. В связи с
последним нападением волков на
людей улицы поселка будто вымерли, исчезли и военные, и милицейские патрули.
Тоцкий появился так внезапно, что водитель машины принял его за милиционера
и хотел сразу уехать, но его остановил
Ловчий.
- Это свои, - хрипло процедил о
...Закладка в соц.сетях
