Жанр: Детектив
Волчье племя
... я подумал бы, что убийцами
являются хорошо обученные собаки, - высказал мнение Смольников. - Как будто
специально они выгрызают такие части тела
у жертв, чтобы их потом не могли опознать!
- Я уже давно об этом думаю, - подал голос капитан Крюков, до сих пор
хранивший молчание. - Следов крови вокруг
трупа нет!..
Волчьи следы тянутся отсюда на двести пятьдесят метров через лесополосу к
автобусной остановке. Я предполагаю, Петр
Алексеевич, что хорошо обученных волков подвезли на машине к той остановке -
труп уже находился в машине, - и они его
на себе перенесли сюда, а водитель заметил волков в тот момент, когда они
возвращались назад к остановке не через лес, а
по дороге.
- Очень может быть, - согласился Смольников. - Тогда вопрос: кто же это мог
сделать?
В ответ - молчание. И опять заговорил Крюков.
- С охотниками надо разговаривать, - уверенно сказал он. - Может, это даже
не из поселка Горского, а из другого
населенного пункта кто-то так действует. В первую очередь надо определить круг
знакомых Столешина и узнать, к кому он
намеревался отправиться в гости. Нужно пойти по всем направлениям! Не может быть
такого, чтобы никто ничего не знал!
Столешина местное население знает не как судмедэксперта, а как прекрасного
хирурга!
- Согласен, - коротко отреагировал Смольников. - Вот вы, Николай
Афанасьевич, и займетесь проработкой этого вопроса.
Ему казалось, что свидетельство водителя грузовой машины, видавшего
животных неподалеку от трупа, ставит точку в
расследовании этого дела, но все вышло наоборот: так много необъяснимых деталей
появилось вокруг найденного тела
Столешина, как ни в одном другом случае, когда находились жертвы хищников.
Теперь, как стало казаться Смольникову, все
только начиналось, и интуиция сыщика подсказывала ему, что дальнейшие события
могут представлять огромный интерес.
Закончив осмотр места происшествия и все связанные с ним процедуры, он вместе с
Крюковым отправился в морг, чтобы от
второго судмедэксперта узнать все подробности о смерти его коллеги.
Ассистенты быстро приготовили все необходимое для вскрытия, и бывший
помощник Столешина, а ныне взявший на себя
обязанности судмедэксперта-патологоанатома врач Чекушин приступил к осмотру
трупа бывшего своего наставника. Уже
при первом надрезе стало ясно, что никакого внутреннего кровоизлияния в брюшной
полости нет. Кровь, взятая на анализ в
лабораторию судебно-медицинской экспертизы, показала наличие в ней небольшой
дозы алкоголя. По всем остальным
показателям было точно установлено, что смерть Столешина наступила всего
несколько часов назад и что, по всей
видимости, труп был все-таки перенесен из какого-то другого места на дорогу.
Чекушин уже заканчивал осмотр, когда ему
показалось, что некоторые мышцы трупа сократились, и он испуганно отпрянул
назад, неосторожно порезавшись
скальпелем. Чертыхаясь, он отбросил в сторону инструмент и с ужасом увидел, как
веки у Столешина приподнялись и
остекленевший взгляд уставился в потолок лаборатории. Верхняя часть черепа при
этом еще не была пришита к своему
месту, и патологоанатом почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы.
Он стоял и смотрел, как мышцы шеи на
трупе задергались и голова медленно повернулась в его сторону. На лице мертвеца
судорожно задвигались щеки и появилось
некое подобие страшной смеющейся гримасы. Ужас настолько овладел Чекушиным, что
он заорал и бросился вон из
лаборатории. Выбежав в коридор морга, он попал прямо в руки Смольникова и чуть
не сбил его с ног.
Видя блуждающие от страха глаза судмедэксперта и его неспособность говорить
вразумительно, следователь прокуратуры
передал врача в руки Крюкова, а сам бросился в лабораторию, но у двери вынужден
был остановиться, словно пораженный
молнией. Со стола, на котором проводилось вскрытие, на него с ужасающей гримасой
смеха смотрел стеклянными
холодными глазами Столешин. Верхняя часть его головы отсутствовала,
внутренностей не было, но мышцы рук сокращались
так, будто он хотел приподняться со стола. Не чувствуя под собой ног, Смольников
попятился назад.
Он был не в состоянии отвести взгляд от трупа Столешина, который, казалось,
оживал, и не верил своим глазам. Внезапно
по телу оживающего судмедэксперта прошла судорога, и он застыл на месте. С лица
исчезла страшная смеющаяся гримаса, и
только глаза остались полуоткрытыми.
- Что это? - не слыша собственного голоса, спросил Смольников.
Крюков, успокаивавший Чекушина, видел реакцию следователя и, отстранившись
от врача, подошел к дверям
лаборатории, чтобы самому взглянуть на то, что так испугало двух далеко не
трусливых мужчин. Не увидев ничего
подозрительного, он с удивлением посмотрел на Смольникова.
- Что с вами, Петр Алексеевич?
- Он двигается, - едва слышно пробормотал следователь, - и улыбается...
- Кто?.. Труп?..
Смольников быстро закивал головой, что вызвало снисходительную улыбку у
Крюкова, но он тут же убрал ее с лица,
понимая, что сейчас это не к месту.
- Вы уверены? - Крюков покосился на Чекушина, который уже начал приходить в
себя и несмело двигался по коридору в
их сторону. За ним шли несколько ассистентов, выбежавших на крик из разных
кабинетов. - Вы уверены, Петр Алексеевич?
- Уверен!.. Что вы так смотрите на меня?
Неужели вы думаете, что сразу два человека сошли с ума?
- Нет, я так не думаю, - виновато сказал Крюков, - просто ваши слова звучат
странно.
- Еще более странно то, что я увидел сейчас собственными глазами. Нет! -
потряс Смольников головой. - Нет!.. Этого не
может быть!
Чекушин в сопровождении ассистентов уже подошел к следователям и с опаской
глядел через плечо Крюкова на
недвижимый труп Столешина.
- Вы видели же, - то ли спросил, то ли сказал он без всякого выражения.
- Я видел, - отозвался Смольников.
Набравшись смелости, он снова зашел в лабораторию и приблизился к столу, на
котором лежал труп бывшего
судмедэксперта. За ним последовали остальные. Обступив со всех сторон тело
Столешина, они долго смотрели на него, но он
больше никаких признаков жизни не подавал, и Чекушин со Смольниковым уже начали
сомневаться в том, что им довелось
увидеть всего несколько минут назад. Как вдруг веки мертвеца снова приоткрылись
и остекленевший взгляд холодных глаз
опять уставился в потолок лаборатории. На этот раз уже все отпрянули от стола с
шевелящимся трупом, и Крюков
машинально потянулся за пистолетом.
Все со страхом наблюдали, как мышцы на теле судмедэксперта сокращались, он
двигал руками и ногами, как бы пытаясь
приподняться на столе, и все время его лицо было искажено страшной гримасой
смеха. Присутствующие боялись
шелохнуться, наблюдая за манипуляциями ожившего трупа. Наконец его движения
прекратились, и тело Столешина затихло,
снова приняв прежнее положение. Все, боясь дышать, переглянулись между собой, и
лишь тогда у них вырвался вздох
облегчения.
- Ну что?! - спросил Смольников у Крюкова. - Видели?!
У Крюкова не нашлось сил для ответа, и он только кивнул головой. Вдруг один
из ассистентов вплотную подошел к трупу
и, внимательно его осмотрев, радостно сказал:
- Так, может быть, тело от мороза отходит, поэтому и дергается? А мы чуть в
штаны не наложили!..
- Александр Васильевич, в вашей практике что-нибудь подобное случалось? -
обратился Смольников к Чекушину.
- Нет!.. Правда, я с недавнего времени работал помощником у Столешина,
но... Нет! За мою короткую практику ни разу не
доводилось сталкиваться с таким явлением!
- А вы что думаете по этому поводу? - повернулся Смольников к остальным
работникам лаборатории, уже успевшим
подойти и стать позади них.
- А что? Все может быть, - ответил тот же ассистент. - Если мы ни разу не
сталкивались с таким явлением, то это вовсе не
значит, что его не существует в природе!..
- Может быть, вы и правы, - согласился Смольников, - но мне кажется, что
именно в ваши обязанности входит установить
причину такого явления. Хотя на самом деле это все весьма странно!
- Нет, такого быть не может! - твердо заявил Чекушин. - Здесь не газовая
печь крематория, где трупы приходят в движение
под воздействием высокой температуры!.. Но то, что мы сейчас увидели,
заслуживает тщательного изучения.
- Вот и займитесь этим, - наставительно сказал Смольников. - И все
результаты проведенных экспериментов пришлите
мне!
Они с Крюковым покинули лабораторию судебно-медицинской экспертизы с
чувством пережитого потрясения. По дороге
домой долго обсуждали странное явление, совсем позабыв, что, перед тем как оно
произошло, один из ассистентов на
вопрос, куда мог пойти Столешин в обеденное время, ответил, что врач собирался
нанести визит начальнику колонии
Шторму.
Возвращаясь из питомника, полковник видел, что Малышев никак не придет в
себя после того, что ему довелось
наблюдать у Тоцкого.
И он решил посвятить капитана в свои планы: ведь переживание из-за
убийства, не закрепленного материальной выгодой,
может заставить капитана рассказать обо всем кому-нибудь.
- Владислав Николаевич, успокойтесь, - мягко заговорил Шторм. - Вы же
понимаете, что мы не могли поступить иначе.
Малышев молча взглянул на Шторма.
- Я, понимаете, не хотел забегать вперед, но сейчас пришло время кое-что
сообщить вам, - продолжал полковник. -
Ответьте мне на один вопрос: вы довольны своей зарплатой?
- Что?
- Я спрашиваю вас: вы довольны своей зарплатой?
- Вы смеетесь?! - Малышев посмотрел на полковника как на сумасшедшего. -
Кто из нас может быть доволен такой
зарплатой?
- Да, наверное, я и в самом деле задал глупый вопрос, но задал я его
неспроста, Владислав Николаевич. Еще хочу спросить
вас: вы хотите заработать большие деньги?
- Договаривайте до конца, - буркнул Малышев. - Я не знаю ни одного
здравомыслящего человека, который не хотел бы
иметь денег, больших денег.
- Тогда я вам скажу, Владислав Николаевич, что смерть Каравайцева и
Столешина, помимо того, что вы знаете, связана
еще с очень большими деньгами.
- Разве не с побегом? - удивился оперативник.
- И с ним тоже, но в большей степени с деньгами! - подчеркнул полковник. -
Я хочу вас спросить: вы согласны помочь
мне?
- В чем?
- Получить деньги!
- А кто-нибудь еще помимо нас с вами об этом знает? - стал преображаться
капитан.
- Тоцкий, - ответил Шторм. - Но надо будет приобщить к этому делу еще когонибудь
из офицеров. Дело в том, Владислав
Николаевич, что основную работу за нас выполнят беглые заключенные, но я не
уверен, что они добровольно отдадут ту
часть денег, которая по праву будет принадлежать нам!..
У Малышева в глазах появилась сосредоточенность. Он внимательно посмотрел
на полковника и спросил:
- Значит, заключенные бежали с вашего ведома?
- Ну как вам сказать?.. И да, и нет! - ответил полковник. - А что, это
сейчас играет какую-то важную роль?
- Просто в очередной раз убеждаюсь, как мало все-таки я знаю свое
начальство, - усмехнувшись, ответил капитан. - Я
согласен помочь вам, Алексей Николаевич.
- А кого еще из офицеров вы могли бы порекомендовать нам в помощники?
- Если основную работу будут делать заключенные, то на это согласятся все
офицеры!
Тем более что за убитых товарищей они с удовольствием вытряхнут бандитов из
их шкур, - ответил Малышев. - Если не
секрет, Алексей Николаевич, о какой сумме идет речь?
- Об огромной! - туманно сказал Шторм. - О фантастической!.. Признаться, я
и сам еще не знаю точной цифры, но могу
сказать, что ее хватит на всех офицеров колонии, если они примут участие в моем
мероприятии.
У Малышева округлились глаза.
- Неужели так много?
- Да.
- Тогда я немедленно соберу оперативку и переговорю с офицерами.
- Будьте осторожны!
- А как им объяснить, о чем идет речь? О каком мероприятии?
- Постарайтесь объяснить, Владислав Николаевич, что речь идет о беглых
заключенных, - ориентировался на ходу Шторм,
- что у них имеется большой денежный запас и успешно проведенная операция даст
нам сразу две выгоды: убить бандитов,
благо ими не очень будут интересоваться, а мы сможем спрятать концы в воду, убив
же их, мы завладеем деньгами!.. Не
забудьте добавить, что мероприятие по изъятию денег будет носить неофициальный
характер, а все остальное мы представим
как успешно проведенное нашими оперативниками следствие, в результате чего
обнаружена и ликвидирована банда
рецидивистов.
- Неплохая идея, - одобрил Малышев.
- Если ваши переговоры будут удачными, Владислав Николаевич, - продолжал
Шторм, - и все офицеры одобрят ваше
предложение, то после обеда перед совещанием, которое я собираюсь провести в
связи с объявлением в колонии карантина
по туберкулезу, обязательно сообщите мне об этом.
- Хорошо.
Пройдя в колонию, они разошлись по своим местам, и после обеда Малышев
известил Шторма, что все офицеры
оперативной и режимной частей поддержали его предложение. Не воспротивились
этому предложению и начальники
отрядов. Что же касалось контролеров, то никто из офицеров не сомневался, что и
они согласятся их поддержать. Все как
будто налаживалось, и полковник, - собрав в своем кабинете только старших
офицеров оперативной и режимной частей,
открыл совещание.
- Товарищи офицеры, капитан Малышев известил вас о готовящемся мной
мероприятии, - начал он с волнующего его
вопроса. - Он поставил меня в известность, что вы все готовы принять в нем
участие, но я лично хочу убедиться в этом.
Прошу каждого выразить свое согласие в индивидуальном порядке, и если есть
какие-то вопросы, то не стесняться, а
задавать их напрямую, чтобы впоследствии не возникло никаких недоразумений.
- Товарищ полковник, откуда у вас такая информация о заключенных и о том,
что они собираются делать? - сразу
приступил к вопросам старший лейтенант Мечников, пронырливый, хитрый и очень
бесстрашный оперативник. - И еще...
Нас всех интересует, о какой сумме идет речь? Может быть, нам и не стоит
ввязываться в эту историю!
Шторм ожидал этого вопроса.
- Всю информацию о заключенных я получил от Каравайцева, - сказал он
спокойно. - На прошлом совещании я не обо
всем вам рассказал, ибо кое-какая информация должна была подвергнуться проверке.
Сейчас Светлов, внедренный в банду
Золотого как негласный сотрудник, подтвердил слова капитана Каравайцева об их
финансовых затруднениях.
- Так вы, товарищ полковник, знаете, где прячутся бандиты?
- Знаю, - соврал Шторм, - но говорить об этом рано. Скажу вам только, что
капитан Каравайцев пошел на подготовку
побега заключенных и убийство наших же сотрудников только из-за своей
жадности.., за что и поплатился!
Все офицеры знали, какой смертью умер "жадный" капитан Каравайцев, и,
следуя неписаному кодексу чести лагерных
административных работников, хранили молчание.
- Что же касается суммы, - продолжал полковник, - то я могу откровенно
сказать, что точной цифры я не знаю и подсчет
денег будет производиться, когда они окажутся в наших руках! Но сумма огромная,
и каждому из нас хватит с лихвой!..
Замечу, что подсчет денег при всех избавит нас от какого бы то ни было обмана.
Все будет честно и по справедливости!
Какие теперь будут мнения?
- Единогласно! - почти хором ответили офицеры.
- Вот и замечательно! - выдохнул Шторм.
Он не собирался делиться добычей со своими сотрудниками, но ему нужна была
их поддержка на тот случай, если все же
в колонию приедет комиссия по расследованию побега заключенных и связанных с ним
убийств. Полковник учитывал и
возможности следственных органов прокуратуры, которые могли вплотную подобраться
к нему, - помощь офицеров в этом
случае станет для него необходимой, так как опыт работы с заключенными позволял
им завести любое следствие в тупик. Он
не поверил Столешину, что тот еще никуда не сообщил о проведенной экспертизе по
трупу Каравайцева, и был готов к
любому развитию событий, в том числе и прибытию к нему работников прокуратуры.
Что касается смерти судмедэксперта,
тут Шторм бил абсолютно спокоен: он к этому никакого отношения не имел.
- Теперь перейдем ко второму вопросу, - продолжил полковник,
удовлетворенный единодушием своих подчиненных. -
Касается он следственной комиссии, которая со дня на день должна прибыть к нам
для установления причины побега
заключенных и его последствий. Вы прекрасно понимаете, что накануне планируемых
нами событий мы не должны
допустить ее приезда к нам! В этом случае не только я могу расстаться со своим
местом, но и вы тоже. Так вот, предлагаю
объявить в колонии карантин по туберкулезу. Из-за открытой инфекционной
активности, - уточнил он формулировку. - Это
позволит нам оттянуть приезд комиссии.
И опять все единогласно одобрили выдвинутое Штормом предложение.
- Алексей Николаевич! - подал голос Малышев. - С чего прикажете начать?
- Со списка больных заключенных, у которых прогрессирует открытая форма
туберкулеза, - сказал начальник колонии. - В
общем, нужен список всех тех, кого не успели отправить отсюда в центральный
тубдиспансер и у кого только начинается
открытый процесс.
Кое-кто из них отправьте в санчасть, чтобы все выглядело натурально, когда
сюда нагрянут врачи. Пусть до их появления
заразятся хотя бы два-три барака. Остальных больных с открытой формой смешайте с
другими заключенными, чтобы медики
думали, будто в других бараках инфекция только начинается...
Шторм еще долго расписывал меры, какие необходимо принять для инфицирования
здоровых, сказал и о том, как
обезопасить себя во время таких процедур от возможного заражения.
Глава 6
Утром полковник торопился к Тоцкому. До него уже дошли гулявшие по поселку
слухи о том, как "оживал" в морге труп
Столешина. Он застал ветеринара в тот момент, когда тот собирался отправиться в
санчасть колонии для подготовки
карантина.
- Вы слышали, Станислав Григорьевич, о чем поговаривают в поселке? -
спросил Шторм после приветствия.
- Слышал, - равнодушно отозвался Тоцкий. Он был в питомнике один и возился
с маленькими щенками Агаты и Цезаря. -
Пусть мелят что угодно!
- А мне-то, я надеюсь, вы расскажете, что произошло на самом деле?
Ветеринар удивленно посмотрел на полковника.
- А что вас интересует, Алексей Николаевич? По-моему, вы сами вчера были
свидетелем того, что произошло.
- Я не об этом! Я о том, что произошло потом, когда вы труп Столешина
отсюда убрали...
- Не пойму, зачем вам это? - недовольно сморщился ветврач. - Вы недовольны
тем, что я для вас сделал?
- Ну почему же недоволен?! Просто в поселке среди жителей ходят
фантастические слухи, это и подтолкнуло меня
полюбопытствовать! - ответил гость. - Ну согласитесь, Станислав Григорьевич, что
после таких слухов и впрямь станет
интересно, что же произошло.
Тем более что начало истории инициировал я!..
Да! И вот что я еще хотел узнать: почему шерсть ваших волкособак стала
светлой, когда они бросились на Столешина? -
спросил он, глядя на то, как щенки, которых кормил ветеринар, начали медленно
светлеть.
- Подкармливаю, - неохотно буркнул Тоцкий.
- Чем?
- Я не интересуюсь вашими профессиональными тайнами, Алексей Николаевич,
поэтому позвольте и мне мои маленькие
секреты оставить при себе! Что же касается вчерашнего, то я просто выбросил труп
Столешина на дорогу, - ответил
ветеринар, с трудом подавляя раздражение.
- Поговаривают, что труп в морге якобы оживал, - сказал полковник, словно
не заметив нервозности Топкого. - Весьма
странная выдумка, не правда ли?
Ветврач тяжело вздохнул и, потрепав по загривкам нескольких волчат,
выпрямился во весь рост. Его всегда удивляло, с
какой молниеносной скоростью распространяются слухи среди сельчан. На минуту
задумавшись, он вдруг спросил:
- Вчера Столешин был выпивши?
- Вроде бы от него немножко разило, - вспомнил Шторм. - А что? Это имеет
какое-то значение?
- Нет, я просто так спросил, - пряча глаза, ответил Тоцкий.
- Не лукавьте, Станислав Григорьевич, я же вижу по вашему поведению, что вы
что-то скрываете.
- Да вы меня пришли допрашивать?! - прорычал ветеринар. - Зачем? Что вам не
нравится?.. Я, кажется, вам уже сказал,
что у меня могут быть маленькие секреты! Зачем вы лезете ко мне со своими
вопросами?!.
- Ну-ну, успокойтесь, Станислав Григорьевич, - пошел на попятную Шторм, - я
спросил из чистого любопытства. Мне все
нравится, а не хотите со мной разговаривать, ну и ладно, - махнул он рукой. -
Кстати, я слышал также, что охотники
собираются пойти на отстрел волков, которых вы прячете от посторонних глаз и
подкармливаете! - как бы невзначай
обронил он.
Тоцкий резко повернулся, и взгляд его впился в глаза полковника.
- Когда они собираются пойти на отстрел?
- Вот этого я не знаю, Станислав Григорьевич, - пожал тот плечами. - Я
только слышал, что они собираются!.. Вы идете в
санчасть? - спросил он, делая вид, будто не замечает волнения ветеринара.
- Да-да, - скороговоркой ответил Тоцкий. - Только у меня просьба к вам
будет, Алексей Николаевич.
- Какая?
- Позвольте мне после обеда уйти.
- После обеда в зоне останутся только дежурные, - ответил Шторм. - Все
уйдут на похороны Каравайцева, так что и вы
можете пойти по своим делам. Вас никто не задержит.
- Спасибо.
Начальник внимательно следил за ветеринаром и убеждался, что тот все больше
нервничал. Покидая питомник, он
поинтересовался, где Камил.
- А черт его знает! - воскликнул Топкий. - Он свою работу выполнил и
смылся. У Ловчего, наверное, пасется, не иначе!.. А
зачем он вам?
- Хочу, чтобы он свел меня с Ловчим. Надо поговорить о паспортах, -
напомнил ему Шторм. - Когда его можно увидеть?
- Вечером зайдите, Алексей Николаевич, может быть, он к тому времени
нарисуется! - с нарастающим волнением
тараторил хозяин питомника. - Я ему передам, чтобы он вас подождал.
Поведение ветеринара удивляло и беспокоило Шторма, но от дополнительных
вопросов он воздержался, решив, что не
стоит торопить события. Ему предстояло еще много дел.
Надо было отправить в последний путь капитана Каравайцева. Заключение о его
смерти, которое не успел составить
судмедэксперт, составили лаборанты, не проводя повторной экспертизы. Они
ограничились Записью, сделанной со слов
Малышева, что тело Каравайцева было найдено в сугробе. После похорон полковник
хотел заняться выяснением всех
подробностей, касающихся охраны прииска Копиных Чар, и до встречи с Камилом
набросать в уме приблизительный план
захвата алмазов.
Он спланировал поездку на рудник в тот день для того, чтобы снова
встретиться с начальником караула лейтенантом
Скорниным и узнать подробности у него. Ему не хотелось, чтобы кто-то еще знал
про его интерес к этому.
Начальник караула, как и в прошлый раз, встретил полковника приветливо и,
выслушав от него очередное
предупреждение, чтобы все были начеку, ни о чем не подозревая, поведал
полковнику в деталях, как приезжает за алмазами
бронированная спецмашина. Оказалось, она приезжает два раза в неделю по утрам
после смены караула: во вторник и в
пятницу, в сопровождении кортежа из двух бронированных "Волг" с охраной. Сам
фургон с инкассаторами - "МерседесБенц",
с четырьмя ответственными за груз. Машина оборудована даже спутниковой
связью. В общем, охрана для перевозки
драгоценного груза надежная. Прощаясь с начальником караула. Шторм думал о том,
что шансы на успех очень малы. И всетаки,
возвращаясь назад, полковник прикидывал в уме всевозможные варианты, как
завладеть драгоценными камнями.
И выход был найден. Подъезжая к колонии, Шторм взглянул на сторожевые вышки
и вообразил себе, что прииск Копины
Чары вместо солдат охраняют переодетые в их одежду бандиты. И тут его осенило.
Теперь-то он знал, с чем ехать к
бандитам.
Погода за последние часы испортилась.
Тоцкий с надеждой думал о том, что метель продлится еще несколько дней и
помешает охотникам отправиться на отстрел
Агаты и Цезаря, а он тем временем сумеет их спасти от несправедливого возмездия
и надежно спрятать от людских глаз. К
вечеру ему уже стало известно, почему все подозрения в связи со смертью
Столешина пали на них.
Как только стемнело и подошло время их кормежки, ветеринар с Камилом,
вернувшимся от Ловчего час назад, взяли
пакет с мясом и двух волчат и отправились. Тоцкий знал, что отвыкшие от вольер
волки ни за что не вернутся в место,
совсем недавно бывшее их тюрьмой, и заманить их туда можно только с помощью
потомства. У волков сильно развита
любовь к своим волчатам; приходя на кормежку, Цезарь и Агата, наверное, больше
надеялись увидеть своих детей. Однажды,
оставив им мяса, Тоцкий увидел, что они не обращают на еду внимания, а как-то
жалобно смотрят на него.
Он догадался, чего им требовалось, но из-за начатой дрессировки волчат не
хотел показывать их родителям, боясь, что все
его усилия сойдут на нет. Возвращаясь в питомник, Тоцкий услышал тогда тоскливый
вой и, обернувшись, увидел, как два
волка, так и не притронувшись к еде, вытянув морды вперед, воют ему вслед.
Сейчас, думал ветеринар, пришло время Цезарю и Агате встретиться со своими
волчатами.
Он и его помощник, преодолевая мощные порывы ветра, шли по тропе, ведущей к
поселку, в то место, куда всегда
приходила волчья чета. Они пришли вовремя, Цезарь и Агата уже находились там и,
прижавшись друг к другу боками, чтобы
не так сильно обдувал их ветер, терпеливо поджидали своих кормильцев. Прежде чем
дать им еду, Тоцкий и Камил
выпустили из рук волчат в нескольких метрах от родителей, и те, радостно подняв
хвостики вверх, побежали к маме и папе.
В следующее мгновение произошло то, чего Тоцкий никак не ожидал. Волчата,
подбежав к своим родителям, стали лизать
их морды. Цезарь и Агата откликнулись на ласку, но тотчас же почуяли что-то
неладное с волчатами и в мгновение ока
разорвали их. Тысячелетиями развитый инстинкт природного санитара сработал у них
даже в отношении своих детей.
Камил попытался отбить волчат у рассвирепевших родителей, но внезапно
волчица перешла в наступление и резким
прыжком сбила его с Ее мощные загнутые клыки разорвали горло мужчины, и
последнее, что видел ветеринар, когда
бросился бежать, это высокий фонтан крови, брызнувший из горла Камила. "Значит,
волки догадались о зараженности
волчат, - подумал
...Закладка в соц.сетях
